Текст книги "Шрамы и песни (ЛП)"

Автор книги: Кристина Золендз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 29 страниц)

– Господи, Шейн... ты забираешь мою боль... и заставляешь забыть о кое-чем... – едва слышно пробормотала она. Вцепившись сильнее, она прижалась ко мне крепче, задрожав при этом. Чееееррт.

Я обхватил ее за бедра, поглаживая пальцами ее тело, доходя до шелковой россыпи волос. Шеей ощущая ее тяжелое и прерывистое дыхание. Шагнув вперед, я вынудил ее отступать, пока она не уперлась спиной в книжные полки, стоящие рядом с караоке динамиком. Прижавшись своим лбом к ее, я пальцами зажал прядку ее волос, накручивая и дергая, вынуждая ее взглянуть на меня.

– Тогда забудься во мне, Грейс, как я уже растворился в тебе.

Следующее, что я осознал, нас разлепили Итан и Алекс, пьяно поющие об ознобе, который становился все сильнее и сильнее, и о том, что нам лучше определиться, потому что мы именно те, кто им нужен. Ага, это была песня «Ты тот, кто мне нужен» в их интерпретации, со всеми танцевальными движениями и всем тому подобным.

Когда они закончили петь нам серенаду, я наградил Алекса и Итана подзатыльниками.

– Вы что, не видели, какое в тот момент между нами было напряжение?

Мы пробивались сквозь океан потных танцующих тел, пытаясь добраться до моей свободной комнаты, чтобы свалить от всех людей. Итан обернулся ко мне и заржал.

– Заткнись, ты же не собирался бросаться на нее у книжной полки, ну, хотя бы не перед всеми же.

От слов Итана Алекс замер как вкопанный.

– О. Это. Было. Бы... – Он, подстебывая, направил на меня свои покрасневшие глаза: – Я бы заплатил тебе за такое зрелище. Только назови цену.

Я снова треснул его по башке.

– Заткнись, – взвыл я. Да, я взвыл. – Вы разрушили такой момент.

Громко смеясь, Алекс закинул руку мне на плечо, пока мы пытались выискать в толпе Грейс и остальных.

– Знаешь, старик, у меня есть для тебя особенный крем, он называется «Крем Заткни Вякалку». Втирая его в свое хозяйство, ты сможешь отрастить парочку яичек и признаться девушке в любви.

Дойдя до двери спальни, я отпихнул от себя Алекса.

– Да, спасибо за зажигательную речь. – Я усмехнулся и отпер дверь. Мы вошли в комнату и заперли за собой дверь. Итан взял еще одну бутылку виски, и мы сели в круг, по очереди делая глотки, пока ото всех стен нас окружали звуки вечеринки.

Я прислонился спиной к кровати. Грейс сидела напротив, вытянув скрещенные в лодыжках длинные ноги, мы не отрываясь смотрели в глаза друг друга.

Вокруг все болтали, двигаясь как в быстрой перемотке. Периферическим зрением я отмечал мелькающие картинки. Смеющая Леа садится на колени к Коннеру, Алекс пытается усесться на колени Итана, Итан, сыплющий проклятиями, скидывает его, и жонглирующий Брейден. И посреди всего этого хаоса, внутри комнаты и за ее пределами, спокойно сидела Грейс. Единственное, на что я был способен, это смотреть на нее, смотреть, как она, смеясь, откидывает голову, как она потирает ногу об ногу, или как ее кожа цвета слоновой кости принимает розоватый оттенок из-за того, что я только и делаю, что смотрю на нее. Я затрепетал от вида мурашек, побежавших по ее рукам, от вида вздымающейся и опадающей груди. Это не любовь. Это что-то выше любви, что-то большее. И чем бы оно ни было, это было нестерпимо.

– Земля вызывает Шейна! Я задала тебе вопрос! – смеялась Леа, щипая при этом меня за внутреннюю сторону бедра. В глазах выступили слезы, как же это больно. Сукин сын. Чеееерррт, у нее ногти, кажется, у меня кровотечение, которое залило весь пол. Это было гораздо больнее ножевого ранения в плечо. Пылающее пламя бегало по всей длине ноги, отрывая все мое внимание от Грейс Тейлор. Мне захотелось просто завизжать от боли, но я крепко сжал губы, чтобы никто не услышал, какая я нюня. И какую херню она у меня спросила? С каким удовольствием я ее придушил бы?

– А? – вот и все, что я смог сказать, наконец замечая и остальных.

Алекс навалился на Грейс, и он хихикал.

– Мы обсуждали существование родственных душ. Я. Просто. Спросила. Веришь. Ли. Ты. В. Существование. Родственных. Душ. – Она говорила медленно, как с приезжим дедсадовцем, который впервые услышал английскую речь.

Мой взгляд снова метнулся к Грейс, и я увидел, что ее пронзительные серебряные глаза выжидающе смотрят на меня сквозь длинные ресницы. Я открыл рот, чтобы ответить, но от ее вида у меня пропало дыхание, все мысли, и тело задрожало.

Алекс громко усмехнулся.

– Вторая половинка, – продекламировал он как парень из рекламы. – То, что сам Сатана добавляет в свой утренний кофе. Вкусно до последней капли. Начни день в апокалиптическом стиле. Спрашивайте Вторую половинку во всех магазинах страны.

Леа ущипнула его в то же самое место, что и меня. Он взвыл как маленький котенок. Я улыбнулся Грейс.

– Конечно, я в них верю.

Грейс прикрыла глаза и откинула голову к стене, по которой подтянулась, вставая.

– Пойдемте отсюда, я проголодалась.

Подскочив, я отпер дверь и вышел в совершенно обезумевший коридор. Ярко-красные губы тут же прижались ко мне.

– Вот ты где! – завопила Блисс, а ее руки вцепились в меня.

Грейс за моей спиной ахнула и выругалась, отходя от нас подальше.

Нахмурившись, я оттолкнул от себя Блисс и потянулся за Грейс.

– Да что, черт возьми, с тобой такое? – спросил я у Блисс, когда мои пальцы нашли Грйес.

Блисс сладко улыбнулась и попыталась встать между Грейс и мной.

– Ты великолепно пел. Мы должны поработать с тобой в студии, лишь ты и я. – Она погладила меня по груди, а Грейс попыталась высвободить свою руку, но я крепко ее держал.

Я осторожно потянул Грейс за руку, выводя ее вперед.

– Спасибо, нет, «Безумный мир» сейчас и так идеален, – отрезал я.

Остальные участницы «Vixen4» подтянулись к Блисс, со скрещенными на груди руками, словно желая высказаться.

– Шейн, с вами теперь не очень весело, – огрызнулась Крим.

– Да. Вы почти не тусовались с нами, в чем дело? – надулась Эссекс. Они подкрались еще ближе.

– Может быть, все дело в их новой гитаристке, – сказала Скрэтч. Она встала на цыпочки, чтобы разглядеть стоящую за мной Грейс, и усмехнулась – Как там тебя зовут?

Грейс сжала мою ладонь и обошла меня. Они с Леа переглянулись, и у нее на губах снова заиграла озорная улыбка.

– Прости, что ты сказала? Я не понимаю язык пьяных шлюх. – Скрестив руки на груди, она засмеялась. – Что-то не помню, Леа, а у нас в школе был такой класс?

Моя девочка.

Леа захихикала, с серьезным видом, кивая головой.

– Потаскухи, группа 101.[50]50
  101 класс – группа для отстающих.


[Закрыть] Нет, мы точно не входили в этот класс.

– Сука, – прошипела Блисс, скрестив руки на груди. И все, она ничего получше придумать не могла?

Ладно, это глупо и, зная Блисс, скоро дело перерастет в ругань, и тогда мне придется ударить девушку. Я открыл рот, но Леа отпихнула меня назад. Сильно. Тяжелая лапа Алекса опустилась мне на плечо и оттащила на шаг назад.

– Расслабься, Шейн. Грейс не фарфоровая вазочка, – прошептал он.

Леа громко засмеялась.

– О, словесная битва. В этой игре ты можешь участвовать и не имея мозгов! Ладно, моя очередь! Вагина! – Она воодушевленно запрыгала на месте.

Грейс покачала головой и замахала руками в адрес Леа.

– Нет, нет, нет. Ее нельзя называть вагиной, ей явно не хватает тепла и глубины. Шлюха – гораздо лучше; это определение ей подходит, ну, всем им подходит.

Блисс топнула ногой.

– Пошла на хер, глупая сука!

Леа зарычала.

– Это не одно слово. Потаскуха!

– Дырка, – выкрикнула Грейс, корча забавную рожицу Блисс.

– Давалка, – вставила Леа.

– Проститутка! – посмеиваясь, крикнула Грейс.

– Корова, – продолжила Леа. Стоящий рядом со мной Алекс громко застонал.

Лицо Блисс запылало разными оттенками красного, срань господня, я подумал, что ее башка вот-вот взорвется!

Леа склонила голову набок, кажется, поражаясь новому цвету кожи Блисс.

– Может, нам стоит перейти на длинные слова или словосочетания? Кажется, до них не дошел смысл игры. – Она надула щеки, отчаянно пытаясь не заржать.

– Может, говорить помедленнее? – спросила Грейс, медленно выговаривая каждый слог.

Я весь напрягся, когда услышал рык Блисс. Она рванула вперед, бросаясь к Грейс, плюясь и крича. Алексу пришлось силой удерживать меня.

Как в замедленной киносъемке, Грейс улыбнулась так, будто в пасмурный день солнце выглянуло из-за туч, и, шагнув вперед, врезала кулаком прямо в челюсть Блисс.

Блисс отлетела к стене и рухнула на пол. Мой взгляд тут же метнулся к Грейс. Отпихнув Алекса с пути, я обнял ее за талию. Она моментально вскинула руку, готовая вырубить еще одну участницу группы «Vixen4», но никто из них и шагу не сделал. Они лишь смотрели на Блисс и хихикали. Итан подскочил к Грейс, готовый защитить ее, а я повернул ее к себе лицом.

– Ну привет тебе, мистер Рок-Звезда, – улыбнулась мне она.

Притянув ее ближе, я провел ладонями ей по спине.

– И тебе привет, мисс Абсолютная Чемпионка По Боям.

Подняв свои руки и кладя мне на шею, она притянула меня к себе и прошептала в самые губы:

– Отведи меня домой, Шейн.

Глава 32

Когда мы дошли до двери, нас поприветствовали офицеры полиции, которые свернули мелкую тусовочку «Vixen4». Итан, Грейс и я задержались на несколько минут, проверяя, все ли покинули квартиру, пока Леа и Коннер помогали Брейдену и Алексу донести отключившуюся тушку Такера до квартиры Грейс.

Когда полицейские выпроводили последних тусовщиков, Итан, Грейс и я остались в моей совершенно разгромленной квартире и поежились. Грейс квадратными глазами рассматривала весь погром.

– И как, черт возьми, нам все это прибирать?

Итан засмеялся и вышел за дверь пожимать руки офицерам, которых, слава Богу, мы знали, так что на этот раз никаких повесток. Или арестов. Опять. Гребаные «Vixen4».

Обхватив Грейс за талию, я закинул ее себе на плечо, а она захихикала.

– Это проблема Блисс. Она вызовет клининговую службу. – Я понес ее, перекинув через плечо – попой к потолку, одной рукой держа ее под бедра, вышел за дверь и запер ее за нами. – Помнится, кто-то таким сексуальным голоском просил отвести ее домой. И сейчас я могу думать только об этом, Грей.

Она шлепнула меня по заднице и приказала идти быстрее.

Однако, так как у меня самые дерьмовые друзья на свете, когда мы добрались, Такер и Алекс сопели в своих спальных мешках на полу спальни Грейс. Брейден громко храпел на диване, а Леа пыталась приготовить всем горячий шоколад. Итан развалил свой зад на одном из кресел в гостиной и ржал над нами.

Нахрен. Я схватил огромную металлическую сковородку и металлическую ложку и начал громко стучать ими над головой Алекса, при этом крича. Этот придурок только громче захрапел. Такер даже не пошевелился. Пришла мысль, а дышит ли он, но на самом деле мне было пофиг, так что я вышел из комнаты. Я вернулся в гостиную и в компании огромных посиневших шаров сел смотреть ужастик над головой у остальных любителей обламывать.

Грейс сидела на полу, спиной прижавшись к дивану, касаясь плечом моей ноги. Посреди первого фильма она положила голову мне на колено, и я перебирал её волосы, накручивая шелковистые прядки себе на пальцы. Она повернула голову, чтобы посмотреть на меня, и я крепче вцепился в ее волосы. Я склонил к ней голову, смахивая волосы и шепча ей на ушко:

– Пойдем в постельку со мной, давай ляжем.

Позволив волосам выскользнуть из рук, я обнял ее за талию и мягко потянул вверх. Держа за руку, я повел ее по коридору к спальне. Уже в комнате она повернулась ко мне лицом, так трогательно надула губки и кивнула в сторону спящей парочки. Я только пожал плечами и обнял ее.

– Мне ужасно хочется обнимать тебя, – шепнул я. Так в обнимку, почти касаясь ее губ, я и довел ее до кровати и рукой откинул покрывало с постели.

Она забралась на кровать, и, скользнув следом, я прильнул к ней. Она развернулась ко мне, и теперь наши лица почти касались друг друга. Бледный свет луны сквозь распахнутые шторы мягко струился по постели.

Я смахнул упавшую ей на лицо прядку волос, заправив за ухо, и провел кончиками пальцев по ее шее. Она задрожала.

– Расскажи мне подробнее о Габриэле, – прошептал я.

– Мне бы очень не хотелось говорить о нем, Шейн. Я не хочу, чтобы ты к нему приближался. Он чудовище, – пробормотала она.

Я положил голову себе на руку и пристально посмотрел в ее глаза, желая, чтобы она рассказала мне все, желая, чтобы она взяла и спросила, кем я был, но мне осталось просто улыбнуться и без всяких объяснений сказать как есть:

– Клянусь тебе, Грейс, я не позволю ему навредить тебе. И если понадобится, я буду оставаться здесь с тобой каждую ночь.

– Я верю тебе. И думаю, если ты будешь проводить здесь каждую ночь, мне станет чуточку лучше, – хихикнула она и показала насколько чуточку, немного разведя большой и указательный палец.

Большими пальцами я погладил ее губы.

– То, как ты сегодня пела мне, это было... меня просто потрясло, Грейс, – прошептал я. Я немного придвинулся к ней, и теперь наши тела прижимались друг другу во всех местах.

– Мы не пели так с моего прослушивания, согласен?

– Да, именно. – С незапамятных времен, любовь моя.

Все еще поглаживая ее нижнюю губу, я медленно погрузил палец ей в рот.

– Я мог думать только о том, каково это – коснуться губ женщины, которая умеет так петь. – Это я, Села. Прими меня, я твой на веки вечные.

Сердцебиение в ее груди ускорилось. Я почувствовал, как оно забилось, словно крылья бабочки, а мое тут же сравняло свой ритм. Медленно лаская пальцами линию ее челюсти и опустившись к шее, я провел губами от щеки к уху.

– Почему ты решила спеть именно эту песню?

– Мне хотелось объяснить тебе, что я чувствую. Объяснить, почему я так к тебе относилась, Шейн, – прошептала она.

Немного отстранившись, я вгляделся в ее глаза, надеясь, что она разглядит меня настоящего.

– Потому что чувствуешь себя сломленной?

Глаза ее наполнились слезами.

– Вдребезги, – произнесла она надрывным шепотом. У меня разрывало сердце. Как мне загладить свою вину? Как мне все исправить? Тысячи лет боли и страданий, неизвестности, лжи. Одиночества.

Я нежно смахнул ее слезинки. Она резко втянула воздух, когда мои влажные от слез ладони оторвались от ее щек и обхватили ее талию. Я плавно перевернул ее, нависая над ней, мое колено проникло ей между ног, раздвигая их. Она задрожала, когда я медленно опустился на нее, а потом она обхватила меня своими великолепными ножками, крепко сжимая.

Одной ладонью я потянулся к ее лицу, проводя подушечками пальцев вдоль губ.

– Тогда доверься мне, потому что я клянусь, я найду все вдребезги разбитые осколки твоей души и склею их, кусочек за кусочком, Грейс. Всю свою долбанную жизнь я готов посвятить этому... Я залечу все твои раны, – прошептал я.

Мы оба перестали дышать. Время остановилось, планета вращалась, а мы словно были ее единственными жителями.

Губами я обвел контур ее губ; паря над ними, касаясь и замирая, ее теплое дыхание смешалось с моим. Запустив пальцы в ее волосы, я прижался к ее губам и скользнул между ними языком. Мое тело содрогнулось, когда ее язык встретился с моим, и она простонала мне в рот. Ее ладони поднялись вдоль моих рук, ногти впились в спину, и мы углубили наш поцелуй. Мы поглощали губы друг друга, совершенно растворились в яркости поцелуев. Отчаянные, жаждущие большего.

Опираясь на одну руку, я вцепился в край ее футболки, задирая. Наши губы оторвались на мгновение, чтобы стянуть ее через голову. Обхватив Грейс за затылок, я с низким рыком вернулся к ее губам. Мои ладони путешествовали по ее обнаженной коже, обхватывая, сжимая. Я прикусил ее губу и громко застонал от прилива ощущений. Только она, только Грейс дарила мне такие ощущения. Я совершенно растворился в ней; она целиком и полностью завладела мной.

– Эй!

Это был голос Такера. Голос Такера? Какого черта? А потом ко мне вернулось чувство реальности. Алекс и Такер были с нами в одной комнате. Чеееррт, я чересчур громко стонал. Мы с ней замерли, затихли и не шевелились. Ее ладошка по-прежнему сжимала меня, и прости Господи, но я блин медленно подался в нее. И, может, даже не один раз. Честно, я прекратил, только когда она затряслась от смеха, и это, вроде как, было хорошо.

– Эй, Алекс! Просыпайся! Шейн вот-вот трахнет Грейс! – Дальше раздались грохот и ругань Алекса. Скатившись с Грейс, я схватил ее футболку и натянул ее ей через голову.

– Подождите! Замрите! Мне нужно включить камеру на телефоне! – пьяно завопил с пола Алекс, а потом снова упал. – Ты даже не подумала о НАШЕМ БЛОГЕ, Грейс!

Я едва разглядел, что Грейс сражается с футболкой, пытаясь найти рукава, а Алекс и Такер, сбивая друг друга с ног, наперегонки побежали к выключателю. Я прикрыл нас одеялом, быстро чмокнул ее в лоб и уперся затылком себе в ладонь, в ожидании, когда вспыхнет свет.

Такер первым достиг выключателя и зажег свет. Грейс, скрестив ноги, невинно сидела на противоположной от меня стороне кровати, держа ручки на коленках поверх одеяла. Боже, она просто прелесть.

Такер был похож на бешеного пса, с пеной вокруг рта, красной рожей и оскаленными зубами.

– Алекс. Яматьтвоюнешучу! Они точноблинсосались, – невнятно пролепетал он. Он указал на меня пальцем и выплюнул: – Чем вы, мать вашу, сейчас занимались? Я прекрасно знаю, что значат те звуки, – закричал он.

Я невинно посмотрел на Грейс, и она пожала плечами, а потом и зевнула.

– Мы спали, пока кое-чья пьяная задница, дрыхнущая у меня на полу, не разбудила нас своими криками. – Такер несколько раз ударил свою подушку.

Но Алекс? Алекс расслабился и переводил взгляд между Грейс и мной, потом пьяно ухмыльнулся мне. Потом подмигнул, а затем послал мне воздушный поцелуй.

– Отлично! – крикнул Такер. – Пойду, блин, поссу. – Он споткнулся о свой спальный мешок и шлепнулся, а затем пополз к двери. Перед выходом он обернулся и взглянул на меня. – Запомни, ты, гребаный-вор-и-предатель, сперва она была со мной! И когда ты кинешь ее ради новенькой игрушки, она достанется мне. – Ну да, конечно. Никогда такого не будет. Ага, да я прямо сейчас выбью все дерьмо из этого хрена. Я скинул одеяло с ног, чтобы рвануть к этому уроду, но ладонь Грейс, сжавшая мою, удержала меня.

Такер вырубил свет и привалился к стене коридора, хихикая и ругаясь, потом хлопнула дверь ванной комнаты. И сразу же после этого послышалось его пение.

В комнате раздался глубокий смех Алекса.

– Ууу, походу, у Такера серьезные глюки. Всем ведь известно, Шейн бы ни за что не стал спать с участником своей группы, ведь это противоречит правилам, правда ведь, старичок? – Молчание. Грейс сильнее сжала мою ладонь. – О, и да, Грейс? Ты бы переодела футболку лицевой стороной, – сказал Алекс, разразившись хохотом. – Не хватит никакой выпивки, чтобы я не заметил, что цыпочка неправильно надела одежду.

Сукин... А хотя это довольно смешно. Я тоже засмеялся.

– Чувак, почему бы тебе не перебраться в другую комнату?

Темная фигура Алекса сдвинулась и устроилась поудобнее в своем спальном мешке.

– Ну не. Но если ты надумал изменить правила внутри группы, то я на это посмотрю. – А потом начал демонстративно причмокивать.

– Ты отвратителен, – засмеялась рядом со мной Грейс.

Я сграбастал подушку и швырнул туда, где должен был лежать Алекс.

– Эй, спасибо, братюнь. Мне не помешает поддержать кое-что, не откажусь что-нибудь пообнимать.

Я протянул руки к Грейс и, сокращая пространство между нами, притянул в свои объятия.

– Не переживай, Грейс. Уверен, что до тебя дошли слухи о нашем с Алексом бурном романе, о котором не должны знать фанатки. Знаешь, это правда, и он действительно хочет посмотреть на меня, а совсем не на тебя. – Я насмешливо намекнул ей о том, что они с Леа наговорили тем блондиночкам у бара обо мне и Алексе, отгоняя от нас.

Она громко засмеялась и уткнулась лицом в мою шею.

– Господи, ты услышал, что мы сказали тем девкам?

Я крепче обнял ее и сказал:

– Это было великолепно. Но я хочу не их, они ведь не ты, – прошептал я. Она расслабилась, но ничего мне не ответила.

Я прижался губами к ее шее и мягко осыпал ее поцелуями.

– Эй, Алекс? – позвал я.

– Да, чувак? – ответил он.

– Я просто жажду изменить правила внутри группы, – прошептал я.

– Я тебя в этом не виню. Но, Шейн, обидишь ее, и мы тебя убьем.

Пробежал губами по ее плечику и поцеловал вытатуированное изображение сломленного ангельского крыла, моих крыльев. Часть ее тела, на которой она рассказала мою историю, историю моего падения; как же отчаянно она любила ангела, каким я был когда-то. Как бы мне хотелось по-прежнему быть для нее тем совершенным созданием; после всего пережитого она заслуживает самого Бога.

– Тогда я буду жить вечно.

– Эм, ребят, вы же в курсе, что я тоже тут? Ото всех этих гейских разговорчиков появляется желание уйти отсюда и дать вам понежиться в кроватке.

Я крепче стиснул ее, руками обнял ее животик и засмеялся.

– Заткнись и давай спать, Грейс.

Некоторое время спустя, Такер завалился в комнату, свалился на Алекса и после вырубился. Алекс проклинал все пять минут, которые потребовались ему, чтобы выбраться из-под Такера. Потом его проклятия переросли в тихое посапывание. Мы с Грейс тихо посмеивались над ними.

Когда они оба уснули, я нежно убрал ей волосы за ушко и шепнул:

– Грейс?

– Да? – спросила она, немного повернув голову.

– Что было у вас с Такером?

Она закатила глаза и в темноте прямо посмотрела мне в глаза.

– Он поцеловал меня в машине и только. Он пытался зайти дальше, но мне этого не хотелось. В таком плане я даже думать о нем не собираюсь.

Я зажмурился и крепко сжал зубы. Его губы касались ее губ, мне захотелось его прикончить.

– Все, – прошептал я.

– Что все?

– Все, больше ты никого, кроме меня, не целуешь, – сказал я.

Ее дыхание участилось, и губы накрыли мои, захватывая меня в плен.

– Все, – прошептала она, оторвавшись, а потом прижалась ко мне, и мы уплыли в сон.