Текст книги "После трёх ночей с заключённым (СИ)"

Автор книги: Кристина Жиглата

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

Глава 29

После такого тяжёлого и очень эмоционального дня… После разговора со Змеем, его требований и слов… На удивление, я заснула очень быстро и даже не минуты своего времени не потратила на то, чтобы обдумать всё то, что он сказал мне о моём дальнейшем будущем, и о своих подозрениях на счёт Дамира.

Я настолько сильно была истощена и вымотана, что мгновенно отключаюсь, когда ложусь в кровать рядом с сыном, и моя голова касается подушки. Дамир тоже крепко спал, практически всю ночь. Один раз он просыпался в пять утра, а затем в десять, для того чтобы поесть, после чего снова засыпал.

Я тоже спала до десяти, после чего некоторое время провалялась в кровати рядом с сыном, а затем отправилась в ванную комнату и приняла утренний, бодрящий душ.

Моих вещей, которые я бросила в корзину для грязного белья, уже не было. И к утру (как обещали), чистую одежду мне не принесли. Я продолжала оставаться в одном халате, под которым не было ничего и это меня немного беспокоило.

Как только я вышла с ванной комнаты, в дверь раздался легкий стук. Я думала, что снова увижу Марию, но как оказалось, в доме находилась не только она и… Агния.

Я подошла к двери и открыла её, в коридоре я увидела худенькую девочку, лет тринадцати, с огромными зелеными глазами, с веснушками на щеках и с копной, ярко-рыжих, густых волос. Сказочная внешность. И такая милая.

– Простите…, – робко начала девочка, заламывая пальцы на руках и нервно топчась на месте. В глаза она мне почему-то не смотрела, была очень зажатой и стеснительной. – Простите, что так врываюсь.., – повторила она, бросив быстрый взгляд через моё плечо. Посмотрев туда, где спал мой сын. И как только она увидела его, в её глазах появилось радость и отчётливый интерес. Я улыбнулась, понимая, зачем она здесь.

– Хочешь посмотреть на моего сына? – спросила я.

Девушка испуганно вжала голову в плечи, и поспешно кивнула. Её взгляд тут же зажёгся искорками радости.

Я отступила в сторону, приглашая девочку войти. Не знаю почему, но я мгновенно почувствовала к этой малышке, какие-то теплые, нежные чувства, хотя понятия не имела кто она такая.

Девочка неуверенно вошла в мою спальню и приблизилась к кровати. На её губах появилась радостная улыбка.

– Он такой маленький, – бросила она, не отрывая от него завороженного взгляда.

– Впервые видишь младенца? – догадываюсь.

Девочка закусывает нижнюю губу и поспешно кивает.

– Можешь прикоснуться к нему, если хочешь. Только осторожно, чтобы не разбудить его, – разрешаю то, что редко кому позволяла. Тем более вот так сходу, не узнав человека.

Девочка протянула дрожащую руку к моему сыну и легонько прикоснулась пальчиками к его щеке. Дамир немного зашевелился, сморщив носик и она тут же одернула руку, взглянув на меня своими огромными, испуганными глазами.

Я мягко улыбнулась ей, взглянув на сына. Он снова заснул.

– Не бойся. Всё хорошо. Ты не причинила ему вреда… Разве что пощекотала. Он будет спать дальше. Но когда проснется, можешь побыть с ним дольше или даже, взять его на ручки, – обещаю.

– Правда? – удивляется она, не скрывая своей радости.

– Правда, – подтверждаю я. – А пока он спит, можем познакомиться. Я – Амелия. Можно просто Ами. А это мой сын – Дамир.

– Я знаю, – тут же отвечает девочка. – Вы – женщина Ярослава Дмитриевича. Приехали вчера. Сегодня я случайно подслушала разговор горничных…, – признается она, стыдливо опустив взгляд в пол.

– Ничего. Это не плохо. О том, что нужно говорить и когда можно говорить, должны думать взрослые. Не ты. Поэтому, если ты услышала их разговор – это не твоя вина, – говорю мягко. Было почему-то жаль эту малышку. – И я не женщина Ярослава Дмитриевича. Просто гость, – добавляю.

Сплетни… От них никуда не деться.

Девочка кивает, немного успокоившись, после чего смотрит на меня и говорит:

– А меня Николь зовут, – радостно говорит она.

– Николь… Красивое имя.

– У вас тоже… Амелия… Очень красивое имя, – говорит она.

– Спасибо…

– И Дамир… Очень красивое имя, – добавляет она. Я киваю, снова взглянув на сына.

– Очень, – повторяю с улыбкой. После чего возвращаю свое внимание к Николь. – Тебе сколько лет? Тринадцать?

– Четырнадцать, – поправляет она меня.

– Да… Ещё совсем ребёнок. Вряд ли ты в этом доме работаешь.., – интересуюсь. Было любопытно кто она.

– Нет, не работаю. Я живу здесь. Ярослав Дмитриевич заботится обо мне, – вдруг говорит. И на мгновение я теряю дар речи.

Змей может о ком-то заботиться?

И главный вопрос: это просто так или из-за каких-то обязанностей?

В голове тут же возникла мысль, что Николь может быть его родственницей или даже… Дочерью! Но тогда ему нужно было бы её зачать в слишком раннем возрасте. Так ли это или я ошибаюсь?

– Заботится о тебе? – повторяю. – Почему он заботится о тебе? Вы родственники? – уточняю.

Николь отрицательно качает головой.

– Нет… Просто я сирота. Мои родители умерли. И Ярослав Дмитриевич взял меня под свою опеку.

Зачем?

Вряд ли ответ на этот вопрос мне даст девочка, но я и не стала его задавать. Это не моё дело. К тому же мне не хотелось, чтобы Николь поникала в грустные мысли. А воспоминания о родителях явно заставляли унывать её.

– И давно ты живешь у Ярослава Дмитриевича? – спрашиваю.

– Три года, – отвечает она, снова взглянув на моего сына и улыбнувшись.

– И как тебе… Под опекой Ярослава Дмитриевича? – всё не угомоняюсь. В голове, почему-то возникали всякие плохие мысли. – Он тебя не обижает?

Николь тут же отрицательно качает головой.

– Нет. Никогда. Он хороший, внимательный, добрый…

«Хороший? Внимательный? Добрый?», – мысленно повторяю я.

Мы точно об одном и том же Ярославе Дмитриевиче говорим?

– Балует меня всякими сладостями, – тем временем продолжает девочка. – Покупает красивые платья. И даже котика подарил, о котором я мечтала ещё с трёх лет…

«Эм…Подарил котика? Балует сладостями и нарядами?»

От услышанной информации на несколько секунд я впадаю в ступор, и прихожу в чувство только тогда, когда в дверь раздается легкий стук.

– Да…, – говорю, уже зная, что это не Яр. Он бы не стучал.

Дверь открывается, и в проеме я вижу Марию. Она бросает быстрый взгляд на меня, а затем переводит его на Николь.

– Доброе утро! – здоровается женщина. – Вы позавтракаете в кухне или здесь?

– Спасибо. В комнате, если можно, – отвечаю.

– Хорошо, – отвечает Мария, а затем одаривает Николь сердитым взглядом и кивает ей, молча приказывая идти за ней.

Девочка тут же сжимается вся в комок, а затем быстро подскакивает на ноги и несется к выходу.

Я растерянным взглядом наблюдаю за тем, как она уходит, после чего машинально поднимаюсь на ноги и следую за ней, к двери. Приоткрываю её, выглядываю в коридор и вижу, как Николь стоит напротив Марии с поникнувшими плечами и со слезами на глазах, а горничная недовольно отчитывает её.

– Как ты могла пойти к ней! Кто тебе разрешил? Если тобой опекается сам хозяин, это ещё не значит что ты имеешь право шнырять по дому, когда тебе вздумается и надоедать гостям! Быстро вернись в свою комнату, запрись там и не выходи, пока я тебе не разрешу! О твоем наказании мы ещё поговорим…

– Мария! – вмешиваюсь я. Не выдерживаю. – За что вы собираетесь наказать Николь?

– Простите, Амелия Анатолиевна, – тут же осекается она, поняв, что я всё слышала. – Эта девочка… Она больше не будет вам мешать!

– Она мне и не мешала, – бросаю недовольно. – И впредь, не трогайте её и не наказывайте ни за что! Особенно если это касается её посещения меня и моей комнаты! Отныне, Николь может ходить ко мне когда ей угодно! – отрезаю, после чего перевожу взгляд на девочку, которая смотрела на меня с такой благодарностью, что у меня сердце сжалось. – Я буду только рада, если ты сможешь часто наведывать нас с Дамиром или иногда будешь помогать мне, присматривать за ним, – говорю ей, подмигнув.

– Сейчас? – встрепенулась Николь.

– Можно и сейчас, – говорю, протянув ей руку. Николь тут же подбежала ко мне и взяла мою руку. Мы вместе вернулись в комнату. А дальше много разговаривали, знакомились и даже позавтракали вместе.

Затем проснулся Дамир и мы спустились вниз, чтобы приготовить ему смесь. Николь очень сильно помогла мне с этим, присмотрев за малышом. И с её помощью и присутствием мне действительно было легче со всем справляться и привыкнуть к новому дому.

Уже к обеду Николь сильнее раскрепостилась и начала доверять мне. Она рассказала мне о том, кто в доме хороший, а кто плохой. Оказывается, некоторые горничные бьют её, наказывая за какие-то мелкие провинности. И Яр об этом не знает, потому что она боится ему сказать, ведь считает, что он и так слишком много для нее делает.

Теперь, когда я взяла Николь под своё покровительство, вряд ли её кто-то обидит. Но всё равно, мне хотелось наказать обидчиц за своеволие и жестокость. Какое они имели право, так относиться к маленькой, хрупкой девочке?!

Жаль только, что я не могла ничего сделать, потому что в этом доме никто… Всего лишь гость. А значит, ничего не решаю. Но если у меня появится такая возможность, я обязательно накажу всех обидчиков Николь.

Ближе к обеду мне принесли в комнату несколько пакетов с одеждой и со всем необходимым для ванны и женской гигиены. Кроме того доставили детскую кроватку для Дамира, и кое-какие необходимые вещи для него. Николь помогла мне всё разложить по полочкам, радуясь тому, что имеет возможность постоянно находиться у меня в комнате. Со мной и Дамиром ей было не скучно и весело. Я это видела.

Яр же, целый день не приходил ко мне, и кажется, его даже не было в доме, а ближе к вечеру, когда я уже помыла Дамира, покормила его и уложила спать, ко мне пришла Мария и сообщила, что хозяин дома зовет меня к себе.

Глава 30

«К себе», – когда я услышала это, то даже испугалась, ведь подумала что он зовет меня к себе в комнату… Чтобы потребовать от меня долг.

Но, меня повели не в его комнату...

Оставив спящего Дамира на Николь, я набросила на обнаженное тело простое, повседневное платье, которое имелось среди всех доставленных мне вещей, и направилась следом за Марией.

Да, сегодня мне принесли пару пакетов с новыми вещами (за что я очень сильно была благодарна Яру, ведь мне нужно было в чем-то ходить). В пакете находились новые, черные леггинсы, пару футболок, шелковый комплект для сна и три достаточно приличных на вид платья. Ходить в них по дому было не стыдно… Даже без нижнего белья… Которое отсутствовало в пакетах.

Но я не жаловалась и была рада тому, что мне уже дали. Причём безвозмездно.

– Сюда, – говорит Мария, ведя меня вниз по лестнице, а затем через гостиную к двери, которая, оказывается, вела в подвал.

Мария спускается вместе со мной на один пролет ниже, а уже там меня встречает двое верзил, которым она меня передает и уходит. И в этот момент мне становится безумно страшно. Хотя мужчины ведут себя со мной очень вежливо и осторожно. Но сам факт, что я остаюсь с ними наедине, и они меня куда-то ведут, пугал меня до дрожи. Пугало и неведение.

Что происходит?

Где Яр?

Он же приказал мне прийти… Он же?

– Пройдите за нами! – вежливо говорит один здоровяк и заходит в дверь за своей спиной. Я иду. Деваться некуда. И спустя несколько минут (и ещё пару дверей), мы оказываемся в тускло-освещенной комнате, стены и пол которой были оббиты клеенкой. Эта клеенка была уже обильно покрыта, странной темной жидкостью. Я не сразу поняла, что странная темная жидкость – кровь. А когда всё же поняла это, то, едва не потеряла сознание.

Здесь так же находились пугающие металлические кольца, крючки и цепи, вмонтированные в стены… Всё то, что было необходимо для пыток и мучения людей. Об этом было не трудно догадаться.

В центре этой комнаты стоял стол и несколько стульев, и на одном из них сейчас вальяжно сидел Яр. Он курил сигарету и выглядел настолько устрашающе мрачным, что я невольно задрожала от страха. В его ногах находилось тело… Мужское, покрытое кровью тело… Но он был жив, потому что стонал и дышал. Я видела как его грудная клетка часто и ритмично вздымалась.

Мои проводники оставили меня и ушли, а я, так и замерла в проеме двери, забыв как двигаться и дышать. Я не понимала, что происходит и зачем я здесь. И мне было настолько страшно, что я едва оставалась в сознании.

– Амелия… – потянул Яр. – Подойди.

Я судорожно проглотила ком в горле и отрицательно покачала головой.

– Амелия…, – предупреждающе повторил он, и я сделала несколько шагов в его сторону, застыв в двух мерах от него. Ближе просто не смогу. Но Яр ближе и не требует. Его удовлетворяет такое расстояние.

В следующее мгновение он переводит свой мрачный взгляд на человека у своих ног, делает глубокую затяжку и хрипит:

– Начинай!

Мужчина у его ног шевелится, а затем слегка поднимает голову и смотрит на меня. Я не знаю, кто этот человек, не узнаю, потому что его лицо было сильно избитое, и в крови, но когда он начинает говорить, я сразу понимаю кто он.

– Я… Я забрал деньги себе, и отдал вам всего лишь сто долларов… А должен был отдать десять тысяч долларов, – признается, и я рвано выдыхаю.

Значит Яр не лгал… Не обманывал меня.

И я была рада, узнать эту правду… Но, неужели необходимо было раскрывать её мне таким вот способом? Зачем нужно было избивать этого обманщика так сильно и заставлять меня увидеть это всё?

Зачем вообще эта комната?

Нет, конечно, я понимаю зачем… Но, черт… Это так жутко.

Иногда я просто забываю о том, кто такой Яр и с кем я связалась.

Меня вдруг резко начало тошнить. Я прикрываю рот ладошкой и отворачиваюсь, едва подавляя рвотные позывы.

Змей видит это, мгновенно выбрасывает окурок в сторону, а затем приближается ко мне и, взяв за руку, выводит из комнаты для пыток.

Дальше он всего лишь на секунду задерживается возле своих людей, чтобы кивнуть им (и этот кивок был достаточно красноречивым, поэтому мне было не трудно догадаться, что он означает). После чего Яр выводит меня из подвального помещения, в гостиную. И только здесь мне становится легче и уже не тошнит, но меня всё равно продолжало трусить после увиденного.

– И что с ним будет? Его убьют? – спрашиваю дрожащим голосом, останавливаясь на месте и освобождаясь от руки Яра. После чего я устало опускаюсь на диван рядом.

– Накажут, – уклончиво отвечает Змей, оставаясь рядом и подкуривая новую сигарету. Я не смотрела на него, но чувствовала его взгляд на себе. А ещё я чувствовала его ярость, недовольство, мрачность… Кажется, то, что его обманули, безумно сильно разозлило его. И да, глядя на него такого, у меня не было сомнений… Того человека в подвале убьют.

– К чему всё это представление? – шепчу. – Зачем ты позвал меня в подвал и заставил увидеть всё это?

– А разве ты бы поверила мне, если бы я сказал что давал тебе больше денег… Настолько больше, что тебе бы хватило не только на аборт, но и на спокойную, беззаботную жизнь на целый год… А может даже и дольше.

Я отрицательно качаю головой.

– Нет… Не поверила бы, – шепчу. Говорю правду.

– Возможно, если бы у тебя были эти деньги, ты бы бросила своего ублюдочного мужа и не терпела его побоев, – продолжает он, практически не слыша меня. И в этот момент, после этих его слов, я вдруг поняла главную причину его ярости. Ведь он сказал правду. Он был прав. Если бы у меня было столько денег, я бы мгновенно ушла от Стаса. Но мне было некуда деваться, и я осталась с ним. Осталась и пережила ад.

Ну а ещё, если бы тот надзиратель передал бы мне всю сумму и не сказал тех обидных слов о том, что я большего не стою… Возможно, я бы меньше ненавидела Яра. И меньше считала бы его бесчувственным чудовищем, лжецом, мразью и ублюдком. Ведь всё это время я думала, что именно он приказал надзирателю дать мне те сто долларов и сказать мне, что я их заработала. Это было похоже на издевательство. И именно это оказалось для меня тем последним ударом, который едва не сломил меня в то время. Ведь тогда, я и так едва пережила всё то, на что решилась с ним.

Только вот, я всё равно не считала, что этот обман достаточно веский повод для того, чтобы лишать кого-то жизни… Даже если речь идет о самом подлом человеке в мире, который уже не раз наживался на горе других.

– Что с ним будет за это? – спрашиваю.

– Не переношу предательства и обмана, и считаю, что подобная подлость должна быть наказанной… Достаточно жестко наказанной, чтобы для других было уроком. Способ моей жизни не предусматривает поблажек или жалости. Он получит по заслугам. Это всё что тебе нужно знать, – резко отрезает Змей.

– Значит это что-то наподобие показательной порки…, – рассуждаю, и догадываюсь, для кого она была. – Для меня? – спрашиваю и смотрю на Яра. Наши взгляды встречаются, мой – испуганный, и его – мрачный и уверенный.

– Нет… Не для тебя, – отвечает, а затем подносит сигарету к губам, втягивая едкий дым. И в этот момент я вижу, что его руки покрыты кровью, а костяшки пальцев сильно сбиты. – Ты – это другой случай… Но все же, не советую тебе лгать мне или предавать меня, – предупреждает, снова делая затяжку. Я опять бросаю на его руки испуганный взгляд. Боже, с кем я связалась… – Если тебе есть что сказать, так говори сейчас… Второго шанса не будет.

Я судорожно сглатываю и отвожу взгляд.

Мне казалось что он уже всё знает… Знает что Дамир его сын и просто хочет, чтобы я призналась в этом сама.

Но, блин, как мне признаться?

Ведь после признания, может произойти всё что угодно. Его реакция для меня непредсказуема!

Что если я ему признаюсь, а он захочет чтобы его наследник рос с ним и отберет у меня Дамира? Или меня привяжет этим к себе?

Но ведь он и так уже сказал, что не отпустит меня! Что я должна ему свою душу навсегда…

Только вот я не хочу этого…

Не хочу, чтобы мой сын стал таким как он… Жестоким бандитом и убийцей.

Как мне жить с ним дальше в одном доме и подпускать к сыну, если я боялась его и его образа жизни?

Но с другой стороны… Разве теперь у меня есть выбор?

Я сама пришла к Змею и попросила о помощи. Сама преподнесла ему себя и сына «на блюдечке», а теперь надеюсь на то, что он отпустит меня, пожелает удачи и забудет?

Нет, Яр не из тех, кто станет что-то делать просто так. И если бы не он, я бы могла потерять Дамира навсегда.

К тому же… Разве я имею право решать что-то за своего сына?

Я должна сказать Змею правду и принять все последствия. Так будет правильно по отношению к Дамиру и к… Яру. Как-никак, а он всё-таки не прогнал меня прочь, когда я рыдала и молила его вернуть сына… А ведь же он мог прогнать и не заморачиваться на счет моей проблемы.

Может, он и не настолько жестокий и бесчувственный?

Может, он будет нормально относиться к Дамиру, когда узнает что он его сын?

Может… Но это не точно.

И я решаюсь рискнуть.

– Есть, – отвечаю хрипло, спустя длительную паузу. – Есть что сказать, – повторяю тверже, снова взглянув на Ярослава, а затем, на его окровавленные руки. – Но я не уверена что хочу это сказать… Потому что боюсь последствий…

Змей как раз подносил сигарету к губам для очередной затяжки, но когда услышал мои слова, резко замер. Скорее всего, он не ожидал такого ответа и был удивлен. Но это не помешало ему заметить мой испуганный взгляд, которым я поглядывала на его руки.

– Жди меня здесь! – резко приказывает он, потушив сигарету о дорогой журнальный столик из красного дерева. – Я вернусь через минуту, и мы продолжим. – После чего он уходит в кухню, и спустя несколько секунд я слышу, как шумит вода. Он мыл руки.

В гостиную Яр уже возвращается без куртки, в одной футболке и без крови на руках. После чего он берет меня за руку и, подняв на ноги, ведет за собой. Сначала на второй этаж, а затем уже и в свою спальню, которая, оказывается, находилась напротив моей.

Глава 31

Мы заходим в его комнату, и лишь только тогда Яр отпускает мою руку. Затем он прикрывает за собой дверь и защелкивает замок.

Наблюдаю за этим с неким испугом, машинально, в неком защитном жесте, обхватив себя руками.

– Дамир…

– Мы его услышим. Пока он не плачет, – обрывает. Яр был серьёзно настроенный на разговор.

– Послушай…

– Ты сказала, что тебе есть, что мне сказать. Говори! – напоминает.

– Есть. Но ещё, я сказала, что я не уверена что хочу это говорить, потому что боюсь последствий, – шепчу.

– Последствий? – повторяет.

– Ты забыл, как мы познакомились и что между нами было? – говорю смело.

– Нет. И вряд ли когда-то забуду. Да, я поступил с тобой низко и подло и это нельзя простить, но… Я хочу попытаться всё исправить.

– Исправить? В каком смысле? Зачем? – не понимаю.

Яр нервно проводит рукой по волосам, выдерживая длительную паузу, после чего подкуривает сигарету и говорит:

– Я не романтик Ами. Не влюблялся. Не совершал подвигов ради женщин и вообще ни во что их не ставил. Я бы мог свалить всё на воспитание и свой криминальный образ жизни, но это не так. Я – такой. Всегда был таким. Мне было похеру на всех и на всё. Женщины, для меня всегда были только как объект для удовлетворения похоти, не больше, но ты…, – бросает он и переводит на меня взгляд. – Ты – это что-то другое. Особенная для меня…

Что?!!

Я замираю и даже задерживаю дыхание.

Не верю… Но блин, его взгляд в этот момент… Он был таким необычным и странным. До дрожи пробивал.

«Особенная для меня…»

– Ты…, – выдавливаю, но сразу запинаюсь. Что я могу ответить ему на это?

Я просто в шоке.

– Ты не знаешь, – вдруг продолжает он, делая глубокую затяжку, – но впервые я увидел тебя задолго до нашей встречи. Это было фото, которое находилось в паспорте твоего отца. Меня зацепили твои глаза, губы… Всё! Смешно… Но я даже видел тебя во сне, – бросил он, хрипло рассмеявшись. – Но знаешь, меня это только злило, выводило из себя… Я не привык к подобному, вот так из-за девки… Поэтому когда твой отец обратился ко мне за помощью и попросил встречи с тобой, я не смог сдержатся от соблазна, оказаться ближе к тебе, прикоснуться… Посчитав что после нашей встречи, после того как я получу желаемое и удовлетворю свою похоть, потеряю к тебе интерес. Но я его не потерял…, – рассказывает, ещё больше меня шокируя.

Оказывается до того как мы встретились, была уже целая история…

Только вот, что мне с этого? Я не смогу вычеркнуть всё пережитое из памяти и не смогу перестать бояться Яра.

– Ты же сказал, что в тюрьме у тебя не было выбора… А сейчас у тебя есть доступ к любой девушке… Где же правда? – напоминаю. Он что, снова играет со мной?

Яр докуривает сигарету и тушит её в пепельнице на столе рядом, после чего подкуривает вторую.

– Я сказал это, потому что был зол на тебя… Ведь тогда ещё не знал твоей истории. До этого я пробивал о тебе информацию, и узнал, что ты осталась со своим мужем. После нас. Я рассчитывал на другое. С того момента… Как только я о тебе думал, перед моими глазами постоянно возникала картина, как ты с ним… Трахаешься! И это меня медленно убивало, – отвечает. – Я хотел вырвать тебя из его рук, вернуть к себе, но знал что этим сделаю только хуже… К тому же, я не хотел подвергать тебя опасности, пока у меня идет война с отцом. Но потом, я понял, что у тебя не было выбора. Оказывается, ты не спала с тем уебком… Если не считать того раза, когда он, сука, взял тебя силой…, – вдруг говорит и меня будто током прошибает.

– Ч-что?! – шепчу, еле слышно. Мои глаза тут же наполнились слезами. – Откуда ты об этом знаешь? – спрашиваю, но Яр не отвечает на этот вопрос. А об этом знали только я и Стас…

– Да, блядь… Я не лучше с тобой поступил. Особенно в последнюю ночь, когда мы были вместе, но я надеюсь на то, что когда-то ты мне сможешь это простить, – продолжает он, нервно потушив сигарету в пепельнице. Его взгляд снова устремляется на меня… Такой глубокий и открытый. Он много чего означал, но пока я не совсем понимала его. Я ещё плохо знала Яра, чтобы читать его без слов. – Я даю тебе слово, что никогда не обижу тебя, Ами. Не прикоснусь к тебе против твоей воли. Не подниму на тебя руку, не скажу тебе ни единого плохого слова… Я обещаю всегда заботиться о тебе и о Дамире, даже… Если он не мой сын… Но я хочу чтобы ты осталась в моем доме, вместе со мной и жила здесь по собственной воле.

– Ч-что…

– Я знаю, что сейчас тебе трудно поверить моим словам, – продолжает он, делая шаг ближе ко мне, – но всё, что я сказал – правда. И только тебе решать, что с этим делать. Я могу быть терпелив, буду ждать тебя столько, сколько тебе понадобится и не стану переходить черту или настаивать на чём-то… Но я прошу тебя, дать нам ещё один шанс… Просто поверь. Последний раз.

– О Боже…, – шепчу, слегка пошатнувшись. От его признания даже закружилась голова. Яр замечает это, мгновенно оказывается возле меня и придерживает под руку. Я не вырываюсь, потому что была слишком сильно ошарашена.

– Вот… Посмотри! – продолжает Яр, глядя мне в глаза. – Я перед тобой словно раскрытая книга… Впервые такой откровенный и многословный… А ты, после таких слов, сможешь раскрыться мне? Больше не будешь бояться «последствий»? – спрашивает он, пока я с трудом дышу и едва не теряю сознание.

Он до сих пор ждет, что я признаюсь ему во всем сама, и теперь у меня не было сомнений на счёт того, что он догадывается о том, что Дамир может быть его сыном.

Молчать об этом или скрывать правду было уже глупо. Если он узнал о том, что Стас меня изнасиловал, то обязательно узнает и том, что я была беременна не от мужа.

Или может уже знает… А сейчас, просто дает мне возможность рассказать всё самой.

И я хочу рассказать…

Именно в этот момент хочу, потому что в груди что-то ёкает, отвечает на его слова и взгляд.

Может я и глупая, но почему-то я верю ему… Верю в его слова и в его искренность.

То, что он человек слова, Змей доказал мне сполна.

– Я боюсь тебя Яр…, – шепчу. – Меня пугает образ твоей жизни… Всё то, что ты делаешь, к чему привык и в чём вырос, – признаюсь. – Я не хочу, чтобы… НАШ ребёнок рос в этом и был таким же! – выпаливаю, делая акцент на слове «наш»… Это и было моё признание.