Текст книги "После трёх ночей с заключённым (СИ)"
Автор книги: Кристина Жиглата
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)
Глава 4
Если честно, я думала, что мама передумает, не поможет мне и кинет меня, ведь она ненавидит моего отца. Или, возможно, ей помешает её эгоизм и страх перед неизвестностью. Но спустя пару часов, она всё же приносит мне номер отца, поспешно написанный на криво-оторванном клочке бумаги.
Она отдает мне его с неким сомнением и недовольным лицом… Но всё же, отдает. Хватаю этот листок бумаги и смотрю на заветные цифры.
Наконец-то связь с папой…
Теперь оставалось только найти телефон. Стас лишил меня мобильного ещё два месяца назад, когда впервые поднял на меня руку. Он не хотел, чтобы я куда-то звонила и просила помощи. Он не хотел себе проблем.
– Можно одолжить твой телефон? – спрашиваю, в надежде, что сейчас всё решится.
Мама извлекает из кармана телефон и протягивает его мне. Но в этот момент дверь в палату резко открывается и в проеме появляется Стас… С красными глазами, с взъерошенными волосами и в слегка помятой одежде. Явно после алкогольного отходника.
Я быстро забираю у мамы телефон, но Стас тут же оказывается рядом и вырывает этот телефон из моих рук, забрав его себе.
– Ты… Да как ты смеешь? – шиплю, глядя на него так, будто готова была убить. Возможно, это и так… Но сейчас это желание возросло ещё в несколько раз.
Стас ничего мне не отвечает, а стазу переводит свой взбешённый взгляд на мою маму.
– Виктория Сергеевна, можно вас на минутку, – сквозь стиснутые зубы говорит он. Мама теряется, от его такого тона, но не отказывает ему. Как только он идет к направлению двери, она тут же следует за ним.
– Мам, не верь ни единому его слову, – бросаю в её спину, прекрасно понимая, что сейчас Стас будет промывать ей мозги.
Они вышли, а я тут же покинула кровать и подбежала к двери. Приоткрыв её, я выглянула наружу, но не успела увидеть в какую сторону они пошли. Я бы с радостью поискала бы их и подслушала, о чём они будут говорить, но побоялась оставлять Дамира одного.
Я ещё раз взглянула на номер папы, несколько раз повторив его в уме, а затем скрутила листок в трубочку и спрятала его хвосте своих волос, туго перетянутых резинкой. Для того чтобы волосы не раздражали рану, которая находилась за ухом. Чтобы зашить тот участок, врачам пришлось сбрить волосы вокруг раны, поэтому сейчас её скрывал лейкопластырь и небольшой марлевый спонж, который часто меняли. Я в больнице только второй день.
Как только номер был спрятан, я подхожу к кроватке и смотрю на Дамира. Он до сих пор спал. Четвертый час… И я с горечью подумала о том, что ребёнок наконец-то получил свой долгожданный покой, поэтому и высыпается. Что же я за мать такая, что не смогла обеспечить его этим необходимым покоем?! Он же такой крошечный, всего два месяца…
Как бы мне хотелось для него лучшей, беззаботной жизни и…. Хорошего отца.
Я сразу подумала о Змее, но тут же прогнала мысли о нём. Он говорил, что ему не нужны дети от такой как я. Он говорил, что ему вообще не нужны дети...
И вообще, ему было плевать на меня и на то, что я могла забеременеть. Он оставил меня одну разбираться с этой проблемой, и не дал даже тех обещанных денег на аборт. Тыкнул сотню и отправил восвояси.
А сейчас…
Сейчас я не знаю где он и что с ним. И очень надеюсь на то, что он пошутил, когда говорил, что мы скоро увидимся. Девять месяцев прошло после нашего разговора, а он меня так и не нашел… Я конечно этому очень рада, но, мне уже надоело жить в постоянном страхе и думать о том, что вот-вот и это произойдет.
Когда я найду деньги отца, я сделаю себе новые документы и уеду куда-то в другой город, на другую часть страны, подальше, и меня уже точно никто не найдет. А я успокоюсь и буду счастлива со своим сыночком. Начну новую жизнь, и всё будет хорошо.
Мечты… Но мне было так хорошо, когда я думала об этом.
Скрип двери возвращает меня в реальность. В палату заходит мама, опустив взгляд в пол.
– Амелия, я хочу, чтобы ты вернула мне номер отца, который я тебе дала! – вдруг говорит, а я быстро повторяю цифры в уме, которые запомнила. Даже если у меня отберут листок, из памяти они его точно не сотрут.
– Почему? – спрашиваю судорожно сглотнув. В этот момент за её спиной появляется Стас и исподлобья смотрит на меня.
– Потому что я сделала поспешные выводы. Стас всё мне объяснил и…
Я истерически рассмеялась, обрывая маму. Она ошарашено посмотрела на меня.
– Стас тебе всё объяснил? – повторила.
– Он случайно тебя толкнул и не хотел причинять тебе вреда. А ещё он сказал, что тебя никто не насиловал, и что у тебя есть какой-то любовник, к которому ты постоянно звонила, поэтому он и забрал твой телефон…
– Серьёзно? Да неужели! – бросаю иронично.
– Он хочет сохранить семью, Амелия! – строго говорит мама. – Ты должна ему спасибо говорить за то, что он тебе всё простил и принял тебя с твоим уб…, – добавляет, но запинается на полуслове.
– Кем? – рычу. – А ну, попробуй, назови его так, мам! Ну же! Давай! – говорю предупреждающе.
Мама отводит взгляд в сторону, и гордо вскинув подбородок, слегка встряхивает головой.
– Если у тебя ребёнок от другого мужчины, и этот ребёнок мешает вашей семейной жизни, возможно, будет лучше временно пристроить его в дом малютки, чтобы вы пока решили все проблемы между собой? – вдруг говорит она, шокируя меня ещё больше.
– Ч-что?.. Что ты сказала? – переспрашиваю. Я думала, мне послышалось. Думала она шутит… Лжет! Всё что угодно, но только пусть это будет неправдой! Моя мама не самый лучший человек и всегда относилась ко мне поверхностно, как к некой вещи, своей собственности… Строго и грубо. Но сейчас, то, что она предлагает… Это уже выходило за все рамки адекватности.
– Дамир – мой ребёнок…, – шиплю. – Только мой, и ничей больше! И я никогда не отдам его в дом малютки! Я никогда не оставлю его! Ты слышишь! – срываюсь.
– Это временно, Ами…
– Не смей! Не смей мне больше говорить такое! – кричу, приближаясь к ней. – А теперь убирайся… Убирайтесь оба! С этого момента ты мне больше не мать! – добавляю безжалостно, оттеснив её к двери, своим грозным и угрожающим видом.
– Я приду, когда ты всё обдумаешь и будешь чувствовать себя лучше, – бросает она и уходит, а я остаюсь со Стасом наедине. Он не спешил уходить, и его мои угрозы и ярость, нисколечко не пугали.
Глава 5
Я стою, вся как некий оголенный нерв. Жду от него, что нападет, ударит, унизит, но одновременно понимаю, что он этого не сделает. Слишком много свидетелей вокруг… Да и не всё его мамочка может покрывать. Как в этом случае.
Конечно Стас «молодец», он вызвал скорую помощь, когда я упала и из моей головы рекой побежала кровь. Он испугался, уступил, быстро пришел в себя и понял что натворил… Только вот, всё это было только ради его шкуры. За меня, он вообще переживал.
Стас просто не хотел сесть в тюрьму или подвести своих родителей, поэтому и позвонил в больницу, побоявшись, что рана окажется слишком серьезной. Правда перед этим он позвонил своей маме, коротко объяснил свою ситуацию (в свою пользу), сказав, что мы просто повздорили, что он меня случайно толкнул и я упала. Типа у меня послеродовая депрессия и я сама на него бросилась, а он потерял терпение и вышел из себя.
Его «мамочка» конечно же, приняла сторону сына и тут же начала всё решать. Она дала ему номер больницы, в которой у неё были проверенные люди. Свои люди. Туда он и позвонил. Поэтому когда ко мне приехала скорая помощь, всё уже было договорено… Всё подстроили так, будто произошел несчастный случай и я разбила голову по неосторожности, сославшись на усталость и недосып молодой мамы. Поэтому никто особо не вникал в мой случай.
Конечно, полиции не было. Как не было и других врачей или медсестер, которые могли ухаживать за мной не по поручению Сафоновой. Палату на ночь закрывали, а днём… Днём трудно было кого-то поймать или к кому-то достучаться, когда у тебя повязка на голове.
Я пыталась это сделать в первый день своего пребывания в больнице, но меня словно умалишенную отвели обратно в палату и сказали, что мне незачем переживать, что у меня «якобы» было небольшое сотрясение, и что моё напутственное волнение скоро пройдёт. К тому же, у меня в палате находился Дамир, я не могла его оставлять на слишком долгое время или слишком далеко отходить от палаты. Поэтому постоянно попадала под руку тех медсестер и врачей, которые смотрели за мной по просьбе Сафоновой.
Но один раз мне всё же повезло. Это было в первый же вечер, когда я попала в эту больницу. Мне удалось поймать в коридоре уборщицу, которая и дала мне телефон, чтобы я могла позвонить маме. Только вот толку от того, что я ей позвонила, не было…
Хотя, почему не было?
Был!
Теперь я имею номер папы!
И у меня появилась надежда и шанс.
Осталось только телефон достать и уточнить нужную информацию, а потом… Я пока точно не знала, что буду делать потом, но обязательно убегу от Стаса и обеспечу своего сыночка тем покоем и защитой, которым должна была обеспечить ещё с самого начала.
Но кто же знал, что так будет…
Жаль только, что сегодня я уже не видела ту уборщицу, которая помогла мне вчера. Но я очень надеялась, что скоро снова будет её смена и она обязательно поможет мне ещё раз.
В общем, надежды у меня были, а теперь уже и план… Главное теперь пережить предстоящий разговор со Стасом и продержатся ещё чуть-чуть.
Мой муж проходит в палату, грубо толкая меня плечом, и захлопывает за собой дверь. Я морщусь от боли, потому что удар был сильным, к тому же… После двух месяцев с ним, у меня болело почти всё тело.
– Ну что любимая, – выплевывает он с сарказмом, – нажаловалась маме?
Я обхватываю себя руками, и поворачиваюсь к нему лицом.
Стас двигается вдоль палаты, и проходит к кроватке со спящим Дамиром. Я невольно напрягаюсь, вмиг теряя весь свой запал воевать с ним. В присутствии сына – нельзя… Как и нельзя его дразнить, иначе, он может причинить ему вред, назло мне.
Стас замирает над кроваткой и сверлит Дамира подозрительно мрачным взглядом… Будто на мусор смотрит… Будто убить его хочет…
Я быстро преодолеваю расстояние между нами, и вклиниваю свое худое тельце между ним и кроваткой, заступив собой своего малыша.
– Не смей, – шепчу.
Стас переводит на меня свой обозленный взгляд, а затем резко накрывает мою шею рукой и сдавливает. Наши взгляды встречаются, его – переполненный яростью, и мой – испуганный и наполненный слезами.
– Красивая, блядь.., – хрипит он и замолкает, продолжая разглядывать… Упитываться мной.
Он смотрит на меня слишком долго, изучает каждую черточку, всё до мелочи и на миг, мне даже кажется, что его взгляд смягчается, что в нем проскальзывает что-то моё, родное и близкое мне, но… Я не обманываюсь на счёт этого… Знаю его настоящего.
Хотя не упускаю возможности выиграть для себя хоть какие-то привилегии. Ради сына.
– Стас… Прости меня, – шепчу.
– Заткнись! – рычит он, сильнее сдавливая свою руку на моем горле. Я начинаю задыхаться. – Убил бы… Так не могу… Люблю… И может когда-то и прощу. Но не после одного твоего слова «прости»… Ты будешь у меня годами вымаливать это прощение, поняла?
– Стас, мне больно, – хриплю, жадно хватая ртом воздух. – Мне нечем дышать… Пожалуйста…
Он ещё немного давит, до того момента пока у меня перед глазами не появляются чёрные пятна, а затем всё же отпускает меня и отходит в сторону. Я падаю на колени, начав сильно кашлять и жадно хватать ртом воздух.
– Теперь всё, что ты скажешь, будет иметь такие последствия, – говорит сухо.– Прежде чем ещё кому-то захочешь признаться в том, что произошло, что я тебя бедненькую якобы избиваю ни за что… Что ты взаперти и несчастна…, – предупреждает он. – Прежде чем надумаешь кому-то жаловаться, хорошенько подумай о последствиях. Моя семья уважаемая в этом городе… Как и мать, так и отец имеют хорошие связи. Мне ничего не будет стоить сделать из тебя сумасшедшую и отобрать у тебя ребенка… Ребенка, который мне и нахер не нужен. Подумай что будет с ним дальше, без тебя… Ведь с ним всегда может произойти несчастный случай или у меня его украдут, или я просто отдам его в детский дом, уничтожив все следы о том, кто его мать и отец. А дальше, он будет расти как бездомный щенок, которого будут все обижать и пинать ногами…. Он будет недоедать… Будет выживать и мучиться…
– Хватит! – прошу жалобно, уже захлёбываясь слезами. Моё воображение рисовало жуткую картину, а я, в этот момент была слишком слабой, чтобы защищаться или сказать что-то вразумительное в ответ.
– В лучшем случае его усыновят… Но вот в какую семью он попадет и где это будет: у нас или за границей…, – он театрально замолкает.
– Что ты хочешь?! – кричу.
– Чтобы мои родители ничего не знали о том, что произошло и что творится между нами. Чтобы вообще никто ничего не знал! И чтобы после того как вы вернётесь домой, ты стала для меня самой лучшей женой… Послушной и страстной… Кстати, я узнавал… Два месяца после родов прошло, сексом заниматься уже можно, – добавляет, заставляя меня ещё громче зарыдать, ведь только что он подробно описал весь тот ужас, который будет ожидать меня дальше.
Глава 6
– Почему ты таким стал? – хриплю, глядя на мужа снизу вверх. Я до сих пор была на полу и не могла поднаться на ноги. Просто не хватало сил. – Почему ты себя так ведешь… Почему говоришь всё это и делаешь… Ты же не был таким!
Стас ухмыляется. Казалось, всё, что я говорю, вызывало в нем только веселье.
– Ты тоже не была такой как сейчас, и… Я веду себя так, как ты заслужила, – говорит отстраненным голосом. – Я выбирал себе чистую, невинную девочку, а ты… Оказалась обычной шлюхой!
– Я согласилась на те три ночи, чтобы спасти папу! – кричу.
– А он бы тебя спас?
– Да! – отвечаю без замедления.
– Вот и посмотрим… Только без твоих слёзных звонков и жалости! – бросает, протягивая мне свою руку. – Давай сюда его номер! – требует. Я не спешу исполнять его просьбу. – Я знаю, что твоя мать привезла его тебе… Можешь не отрицать. Надеешься, что позвонишь ему, и он тебя спасет… Из тюрьмы? – бросает с некой иронией. Но одновременно это позволяет мне понять, что мама не сказала Стасу о деньгах. Возможно забыла или не придала моим словам внимания или просто не поверила… Без разницы! Главное что Стасу неизвестно о том, что у меня может быть шанс на спасение.
Сейчас он понимает, что без поддержки и денег я никуда от него не денусь, потому что это будет угрожать жизни моего ребёнка, а вот если он узнает, что у меня могут появиться деньги, тогда у меня вообще не останется шансов на побег. Он будет жить под моей палатой и сторожить, потому что побоится потерять свою игрушку.
– Я жду! – торопит меня Стас. – И мне это уже надоедает… Ты или соглашаешься на мои условия, или… Я приступаю исполнять свой план прямо сейчас, – предупреждает, бросая быстрый взгляд на кроватку с Дамиром.
Я поняла его намек и знала что он исполнит свои угрозы, поэтому мне больше ничего не оставалось, как согласится на его условия… Для отвода глаз.
Сейчас для меня главное, дождаться необходимую мне уборщицу и вымолить у неё мобильный телефон, а дальше… Когда у меня появится реальная надежда, я придумаю что делать дальше.
Поднимаю дрожащие руки вверх и достаю из волос спрятанный листочек бумаги, разворачиваю его и последний раз скольжу взглядом по цифрам. Я не забуду их… Точно не забуду, потому что они – моё спасение. А ещё, у меня просто хорошая память.
Протягиваю листок Стасу, и он с ухмылкой принимает его.
– Умница, – хвалит, склонившись надо мной и потрепав меня по щеке. Я брезгливо отпрянула от него. И снова ухмылка в ответ. – Завтра или послезавтра тебя выпишут. Я приеду за тобой и заберу домой. Надеюсь, дома ты станешь покладистее, потому что больше я не потерплю твоих проделок и сопротивления.
Стас не дожидается от меня ответа. Смотри на моё лицо в последний раз, а затем покидает палату, уверенный в том, что он победил и что всё под его контролем.
Я ещё некоторое время сижу на полу, пытаясь отдышаться и прийти в себя, а затем меня возвращает в реальность, плачь Дамира. Он проснулся и захотел есть. Только вот кормить его у меня было уже нечем.
Дамир поел совсем немного, потому что молоко в моей груди быстро закончилось и больше не прибывало.
Спустя пару часов мучений и голодания Дамира, ко мне вдруг дошло, что у меня пропало молоко… Стресс и волнение сделали свое дело.
Я сказала это медсестре и спустя некоторое время мне принесли бутылочку, смесь и рассказали, как её готовить.
Вот так мы перешли на искусственное вскармливание.
Вот так, я потеряла одну из тех моментов своей жизни, которая приносила мне невероятную радость.
Это не огорчило меня, не разбило до конца… Хотя я была уже на грани. А наоборот, заставило больше думать и искать выход из сложившейся ситуации.
Остаток дня прошел спокойно… Больше не было тревог и переживаний. Я расслабилась и полностью посвятила себя своему малышу. Вела себя спокойно и уравновешенно, пытаясь втереться в доверие к врачам и медсестрам, которые за мной наблюдали и тем самым сбить их с толку.
Периодично я выходила в коридор и выглядывала ту женщину-уборщицу, которая вчера дала мне телефон.
По своим мысленным подсчетам, пришла к выводу, что вчера у нее была дневная смена, а значит сегодня могла быть ночная… И я с нетерпением ждала вечера.
И как оказалось, я не ошиблась со своими подсчётами. Уже после восьми, по коридору ходила именно та уборщица, которая однажды мне уже помогла.
Я наблюдала за ней некоторое время и, дождавшись подходящего момента (когда она поравнялась с дверью моей палаты, а в коридоре не оказалось посторонних глаз), я схватила женщину за руку и молча, затянула внутрь.
В десять должны закрыть дверь моей палаты на замок, а значит, у меня не было времени на сомнения или раздумья.
– Девушка, что вы делаете? – испуганно спросила женщина. Ей было лет сорок пять.
– Пожалуйста, не бойтесь… Я не причиню вам вреда…, – бросила быстро, подняв перед собой руки, якобы показывая ей, что обезоружена. – Я в отчаянии… Пожалуйста, помогите мне, – прошу жалобно. – Мой муж убьет меня и моего малыша, если я вернусь домой… А здесь все против меня, – бросаю со слезами на глазах. Лишь бы помогла.
Лицо женщины тут же смягчилось… Особенно после того, как в кроватке она увидела моего малыша.
– Чем я могу тебе помочь? – спросила она.
– Вы уже давали мне свой телефон… Помните? Это было вчера… Пожалуйста, можно я возьму ваш телефон ещё раз, – попросила, сложив свои ладошки в умоляющем жесте.
– Я слышала о тебе… Ты под строгим контролем у начальства. Причины я не знаю, но... Я тебе помогу… Только вот ты должна понимать, что у меня из-за тебя могут быть проблемы, – добавила она.
– Да… Конечно! Я всё понимаю и никому ничего не скажу. Клянусь! – заверила.
Женщина тяжело выдохнула, после чего приоткрыла дверь и выглянула в коридор. К счастью, там никого не было, поэтому она достала из кармана свой мобильный телефон и протянула его мне.
Я схватила его и приступила быстро набирать заветные цифры. После чего прижала телефон к уху и начала ждать. Пошли гудки, протяжные и бесконечные. Но вызов никто не принимал.
Я попробовала позвонить один раз, потом второй и третий. Несколько раз я даже проверила номер, правильно ли я его ввела, но… Всё было тщетно.
Конечно, если папа в тюрьме, он не может принять вызов в любой момент, но с другой стороны он же почему-то оставил номер маме. Значит, знал, что я могу позвонить ему в любое время и рассчитывал на что-то.
Но сейчас он не принимал вызов и каждый новый звонок, всё больше и больше увеличивал во мне отчаяние и панику.
– Не берет? – спрашивает женщина. Я подняла на нее взгляд и увидела её возле кроватки со своим сыном. Она с нежностью смотрела на малыша, слегка покачивая кроватку.
– Нет, – говорю обреченно, разом теряя все силы.
Отхожу к своей кровати и устало опускаюсь на край. Папа – был моей последней надеждой.
– Попробуй ещё, – подбадривает меня женщина. Я пробую. Беспрерывно пробую. Но вызов никто не принимает.
Тогда я подумала, что возможно папа занят или не сможет перезвонить мне сразу, или может, не принимает вызовов, потому что я звоню с незнакомого ему номера… Именно поэтому я решаю отправить ему короткое сообщение. Возможно увидев его, он всё поймет и сам наберет меня?
«Пап, перезвони мне. Срочно! Вопрос жизни и смерти! Время у меня будет только до завтра, потом я не смогу с тобой связаться», – пишу и отправляю.
Смена уборщицы до утра и если папа до этого времени сможет перезвонить, значит, я спасена… В другом случае, я не знаю что мне тогда делать.
Бежать из больницы без денег и с грудным ребенком на руках, который сейчас уже ест смесь… Это то же самое, что убить его собственными руками.
Я не могу так рисковать Дамиром… Собой, да… Но не им.
Когда дело сделано, я возвращаю телефон уборщице со слезами на глазах.
– Не получилось? – спрашивает она.
Я отрицательно качаю головой, и ещё больше плачу. Это уже от безысходности.
– Если он перезвонит, пожалуйста…
– Я сообщу, – обрывает она.
– Спасибо, – отвечаю. – Вы мне очень помогли…
– Да не за что…, – бросает женщина, подходя ко мне ближе и опускаясь рядом со мной на кровать. – Так что ты уже наделала? – вдруг спрашивает.
Я горько смеюсь, сквозь слёзы.
Такая жалкая.
– Муж решил прикрыть свои грешки, – отвечаю, потирая синие запястья на руках.
– О! Так тебя избил муж? – удивляется.
– Избил, избивал и сказал что будет избивать… Да, я виновата перед ним, но… Я не могу уже ничего исправить, – говорю, каюсь.
– Что бы ты там не сделала, он не имел права тебя бить, – вдруг говорит женщина, взяв меня за руку. – Ты родила ему ребенка… Хотя бы ради этого, он должен был тебя ценить и уважать…
– В том то и дело, что ребенок не его… И именно в этом моя погрешность, – отвечаю. Мне уже было плевать, кому я всё это говорю и зачем. Ведь эта женщина незнакомый для меня человек. Я даже имени её не знаю. Просто, хотела выговориться. Хоть с кем-то поделиться своей болью и чтобы хоть кто-то меня понял.
– О… Но, всё равно… Если так уже произошло, пусть разводится, зачем бить? – бросает женщина.
– Я бы с радость развелась, уехала или просто провалилась сквозь землю… Но он не хочет меня отпускать, а только издевается и убивает, – выпаливаю всё на одном дыхании. – Если бы у меня был хоть бы один шанс… Я бы всё отдала за то, чтобы избавиться от своего мужа-тирана… Он убивает меня и моего сына… Мы ему не нужны, но он не может отпустить, потому что хочет наказать…
– О боже…, – шепчет женщина. – А как же твоя семья… Родители, братья или сестры?
– Я единственный ребенок в семье. Бабушек и дедушек нет. Мама против меня, а папа… Он за решеткой. Друзей у меня нет, – говорю и вдруг понимаю, насколько я одинока в этом мире. Никого нет, даже друзей. Хотя теперь у меня есть Дамир и я должна за него бороться. – Мне некому помочь, – признаюсь, опустив взгляд на свои руки, и в этот момент в моё поле зрения попадает обручальное кольцо, которое Стас купил мне полгода назад.
Первое мое обручальное кольцо так и осталось в камере Змея, и домой я вернулась без него. Я сказала Стасу, что у меня его украл мой насильник, и он подарил мне другое. А потом запретил снимать, когда мы начали ругаться между собой. И я не снимала, потому что боялась… Хотя хотела избавиться от этого ненавистного символа «нашей любви». Но теперь я была даже рада тому, что оно у меня всё же есть… Единственная моя ценная вещь.
– Бедненькая, – бросила женщина. – Я бы помогла тебе, если бы могла, – вдруг говорит, и я поднимаю на неё взгляд, переполненный надежды.
– Вы можете! – бросаю. – Помогите! – прошу. – У меня нет денег, но есть кольцо… Я могу продать его… Оно дорого стоит… Пожалуйста! – добавляю жалобно.
– Да как же я могу тебе помочь? – не понимает женщина.
– Мне нужно уйти из этой больницы… И всего лишь один день, чтобы где-то переночевать… Не больше! Пожалуйста…, – прошу.
– Прости… Мне не нужны проблемы, – отказывается женщина, испуганно отстраняясь от меня и поднимаясь на ноги. – Мне тебя жаль, но… Я не могу… Не зря же из-за тебя начальство так рискует…
– Это просто, потому что я здесь и под контролем. Но если меня не станет, никто искать не будет, чтобы избежать проблем. Мой муж знает что я могу обратиться в полицию… И если я буду на свободе, он не станет меня искать, побоявшись что тогда выплывет настоящая причина, почему я попала в больницу. Поймите, я никому не нужна… И если исчезну, никто и не спохватиться, – убеждаю, лишь бы она поверила. Я планировала всё же найти деньги отца, сделать новые документы, и исчезнуть. Но сейчас, для меня было главным выбраться из этой больницы. – Я прошу вас, помогите мне!
Женщина ничего не отвечает, задумчиво глядя на моего малыша.
– Мой муж сказал что убьет его… Или отдаст в детдом, – добавляю. – Пожалуйста… Вы должны меня понять…Возможно, вы тоже мать, – говорю, пытаясь надавить на жалость и кажется, попадаю прямо в цель, потому что женщина резко переводит на меня свой взгляд и на её глазах тут же выступают слёзы. – Умоляю!
– Хорошо, – спустя некоторое время говорит она, принимая более решительный вид, будто вдохновилась или даже… Ожила. – В шесть утра открывают дверь твоей палаты. Собери все самое необходимое для ребёнка и будь готова к этому времени… Я приду за тобой, как только появится такая возможность, – добавляет она, и я не сдерживаю радостных эмоций, бросаясь ей на шею, и обнимая её.
– Спасибо вам… Спасибо! – пролепетала, едва оставаясь в сознании после её согласия.
Неужели я действительно выберусь отсюда?
– Пока не за что меня благодарить, но… Я постараюсь, – добавляет она, уверенно расправив плечи. – Только никому не говори о нашем плане, – предупреждает.
– Да кому я скажу… У меня никого нет, – напоминаю.
Женщина кивает мне, после чего покидает палату.
А я… Я снова почувствовала себя живой.
«Боже, спасибо тебе за то, что послал мне такого совестного, хорошего человека!», – мысленно обратилась к Богу, взглянув вверх.
Все-таки мир не без добрых людей.
