Текст книги "После трёх ночей с заключённым (СИ)"

Автор книги: Кристина Жиглата

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Глава 22

Змей/Яр

«Дамир», – повторяю в уме имя, которое называет Алиев и понимаю, что оно нравится мне. До этого, Ами ни разу не называла мне имя своего сына, как будто не хотела чтобы я его знал… Словно боялась меня пускать так глубоко… Так близко к себе! Ведь я видел, что для неё, её ребёнок – целая жизнь. И именно поэтому я согласился помочь ей… Чтобы спасти эту жизнь. Ещё раз убеждаясь, что мне не безразлично.

Не безразлична она, то, что с ней случилось и как она жила всё это время, после нашей последней встречи.

Но видит Бог… Я хотел её забыть и не помнить… Я хотел вычеркнуть её из своей жизни… Только вот судьба распорядилась иначе. Амелия сама ко мне пришла.

Я помню наш последний разговор по телефону, как она дерзила мне, бросила вызов… Да, я собирался его принять и наказать девочку за слишком длинный язычок, но а потом прошло ещё время… Я не сразу вырвался из тюрьмы и не сразу бросился на её поиски, прекрасно осознавая, что об этом узнает мой отец. Но когда мне всё же удалось освободиться, первое что я сделал, это дал команду своим людям пробить информацию о том, замужем ли ещё Амелия, или уже нет.

Признаюсь я очень надеялся на то, что после меня она развелась со своим сопляком, и живет одна. И мне было плевать, что она могла сделать это только потому, что ей было совестно перед мужем за то, что она отдалась на три ночи мне.

Но Ами не развелась. Она осталась со своим мужем жить дальше, вызывая во мне жгучую ревность и ярость.

Я хотел найти её, силой оторвать от мужа и сделать своей… Но знал что это так не сработает… Знал, что после того что между нами произошло, она уже будет ненавидеть меня и меня не устраивало это. Я хотел получить от нее больше. Я хотел всю её.

Только вот, всё это были эмоции, а я привык тщательно обдумывать каждый свой шаг, прежде чем что-то делать. А сейчас, при таком раскладе дел, как у меня, мне вообще не нужно было рисковать и обзаводиться какими-то слабостями. А Амелия могла бы стать моей слабостью, если бы я поддался эмоциям и поступил так, как хотел, а не так как нужно.

Отец… Он никогда не упустит возможности, ударить сильнее, чтобы в очередной раз указать мне моё место. И я решил не предоставлять ему такой возможности… Отказавшись от Амелии.

На тот момент, когда я освободился, у меня было слишком шаткое положение, и пока я возвращался к делу, запасаясь союзниками, время бежало словно сумасшедшее.

Всё что касается Ами… Я больше не поднимал вопрос о ней, чтобы не подвергать её опасности. Я знал, что найду её мгновенно, стоит мне только захотеть. И я собирался это сделать, после того как решу вопрос с отцом.

Только вот всё пошло не по плану…

Она сама ко мне пришла и нуждалась в помощи. Это был шанс для меня… Единственный шанс что-то исправить и вернуть её себе правильно… И я уже не смог отказаться от неё и прогнать. Хотя знал, что держать её рядом с собой слишком рискованно. Но я рискнул, потому что больше не хотел отпускать.

А потом, чем дольше Ами была со мной, тем сильнее я начал убеждаться, что сделал правильный выбор и что я… Очень сильно ошибся на её счёт.

Оказывается она и не любила своего мужа… Оказывается, её брак был по договоренности. И оказывается она, не была счастлива, а пережила настоящий ад.

Признаюсь, эта информация меня порадовала (кроме обстоятельств избиения)… Ведь я считал Ами своей… Она была МОЯ! А какой-то уебок, посмел поднять на неё руку!

Конечно, меня это злило… Я хотел найти мразь и выпотрошить ему кишки. Это я и сделаю… Клянусь, что сделаю, а пока… Я возвращаю Ами жизнь, по имени «Дамир».

***

Два часа уходят на подготовку и перелет.

Вертолет садится на площадку на окраине города. К этому времени мы с Алиевым на месте и уже ждем. Отец Ами заметно волнуется, и признаюсь, я впервые его таким вижу. Обычно он собранный и уверенный в себе, поэтому я его и нанял на работу. Но дело ведь касается ребёнка, его внука… Которого оказывается, он впервые увидит.

Вертолет приземляется, лопасти замедляются. Мы покидаем машину и направляемся к нему. Я вижу, как из него выбирается Семен и Игорь – парни, которые руководили операцией и быстро все исполнили.

В руках Семена специальная шумоизолирующая детская люлька, оснащенная всем необходимым. Специальный клапан регулировал поступление кислорода, внутри поддерживалась необходимая для ребёнка температура.

Игорь шел позади Семена, в одной руке он держал объемную сумку, а второй удерживал за предплечье женщину, которая посмела украсть малыша у Ами.

Мы ровняемся с парнями и Семён сразу протягивает мне люльку… Но я даже посмотреть на ребёнка не могу… Не то чтобы взять его в руки.

Киваю Алиеву, и он принимает внука, быстро возвращаясь в машину. Я ещё некоторое время разговариваю с парнями, поглядывая на дрожащую, испуганную женщину, которую крепко держал Игорь.

– Что на счёт неё? – спрашиваю, кивая на санитарку.

– Всё просто и банально. Три раза женщина становилась мамой и все три раза её дети умирали в младенческом возрасте. Сейчас она уже не может родить, поэтому решила украсть ребенка у девушки, которая сама себе не могла помочь, не то, что ребёнку. Она сказала, что спасала малыша от горе-матери.

– Рассказывай всё по порядку! – громко требую, взглянув на женщину. Она сжалась вся в комок и громко зарыдала. – Начинай, если хочешь жить! – кричу.

Она вздрагивает и начинает говорить.

– Я… Я не хотела его красть… Честное слово, – говорит рыдая. – Но не сдержалась, когда узнала что девушка одна… Что ей некому помочь, и что она не станет поднимать шум, чтобы не «светиться»…

– Почему? – спрашиваю. – Почему она боялась «светиться»?

– П-потому что сама убегала от мужа, которого боялась, – вдруг говорит она, подтверждая мои догадки.

– Что тебе известно об этой девушке? – задаю ещё один вопрос.

Она отрицательно качает головой.

– Почти ничего… Я знаю только то, что муж держал её взаперти, после чего избил… Избил до полусмерти, поэтому она и попала в больницу, а потом приходил и угрожал что убьет ребенка, – вдруг говорит она, впервые вызывая во мне такую первобытную ярость и желание, разорвать мразь на куски, что я едва сдерживал себя, чтобы не сделать это прямо сегодня. Ами пережила ад. И теперь я понимаю, почему она такая напуганная и постоянно шарахается от меня. – Её мать отказалась от неё. А в больнице были какие-то знакомые родителей её мужа, и поэтому она была под строгим контролем. Она попросила у меня помощи и я помогла… Но у девушки не было ни денег, ни еды, ни одежды… И я хотела помочь ребенку.

– А как же! – бросаю я с иронией. – Помочь ребёнку… Едва не доведя мать до сумасшествия…

– Она бы не протянула долго… Упала бы где-то, потеряла бы сознание… И что тогда стало с малышом? – настаивает она на своем. Я плотно стискиваю зубы. Никогда никому не сострадал и не помогал, считая это слабостью, но сейчас, когда дело касалось Ами, я хотел свернуть женщине шею, за то, что она проявляла такое безразличие к ней…

«Она бы не протянула долго…», – эти её слова, почему-то остро полоснули по моему сердцу.

– Поэтому нужно было её добить, а не помочь…

– Я хотела помочь с ребенком…

– Это не помощь, а похищение! Поступок, требующий не одобрения, а осуждения… И подобные действия наказуемы! – говорю, решая заканчивать разговор. Я киваю Игорю. – Ты знаешь что делать.

– Но… Подождите! Пожалуйста! – начала кричать женщина. – Я же вам всё рассказала… Вы же обещали, что я буду жить.

– Ты будешь жить, а вот как… Это уже другой вопрос, – бросаю безразлично, обращая всё своё внимание к Семену. – Найди мне ту мразь… Мужа Амелии. И доставь как можно быстрее сюда.

– Сделаю, Ярослав Дмитриевич. Будут ещё какие-то требования?

– Да… Мне нужно чтобы он для всех погиб. Несчастный случай, – говорю. Домой уебок уже точно никогда не вернётся.

– Без проблем! – отвечает Семен, и мы прощаемся.

Я забираю сумку у Игоря, возвращаюсь к машине и сажусь за руль.

Алиев уже достал малыша из люльки и держал в руках, сюсюкаясь с ним и нежничая. Не смотря на то, что время было позднее, ребёнок почему-то не спал.

Скольжу по ним безразличным, мимолетным взглядом и завожу двигатель.

– Мой внук… Поверить не могу… Такой маленький…, – радостно говорит Алиев. – Так и не скажешь что ему уже два месяца…

***

Глава 23

Змей/Яр

Я замираю. Не двигаюсь. Не дышу. Не моргаю.

И вроде практически не слышал Алиева, но именно последние его слова доходят ко мне громко и чётко.

– Повтори! – требую, так и не взглянув на Алиева.

– Что?

– Сколько ему месяцев?

– Два, – отвечает он, снова начав сюсюкаться с малышом. – Ты посмотри на него… Сутки без мамки… Такой ад пережил… И такой спокойный…, – продолжает. – И в кого он такой пошел… На мамку свою точно не похож… Вообще ничего нет.

Я перевожу взгляд на ребёнка, смотрю… Пухленькое личико, темные глазки и волосики… Во рту соска. Ничего особенного или выделяющегося. Ребёнок как ребёнок. Как по такой крохе можно понять, похож он на свою маму или нет?

Два месяца…

– Ты уверен? – уточняю. Алиев отрывает взгляд от внука и смотрит на меня непонимающим взглядом. – Что ему два месяца? Откуда такая информация?

– Ами сказала… А что? – интересуется.

Значит, Ами мне солгала.

Зачем?

Может ли это означать что Дамир мой сын?

– Дай мне его! – требую, протянув руки.

– Что? Зачем? – растерянно говорит Алиев.

– Сюда давай! – настаиваю в неком нетерпении.

Он осторожно передает мне ребенка. Беру его в руки, и замечаю что они мгновенно начинают дрожать… Никогда не держал рёбенка в руках, и моя реакция на малыша удивляет меня самого… Не только Алиева.

– На изгиб локтя нужно положить… Так будет удобнее, – учит меня Алиев.

Я продолжаю держать ребёнка в слегка вытянутых руках. Он такой маленький, что легко умещается в моих ладонях.

Смотрю на него, чувствуя в груди странную смесь эмоций… Это что-то новое для меня, поэтому необъяснимое… Но такое приятное.

Хотел бы я, чтобы этот малыш был моим сыном? Не знаю!

Потому что никогда не хотел детей, не думал о них и не планировал… И сейчас я не понимал своих эмоций. Впервые не понимал и был настолько растерян.

Дети и женщины – слабость.

Для таких как я – тем более не позволительная слабость. Особенно сейчас, когда моя жизнь – это постоянная война.

Я и так очень рискнул, возвращая в свою жизнь Ами, потому что выбора уже не было и она сама ко мне пришла… Но сын…

Нужно было проверить всё, прежде чем делать какие-либо выводы.

– Можно вопрос? – возвращает меня в реальность голос Алиева. Я ничего не отвечаю, продолжая смотреть на ребёнка в своих руках. Я пытался понять… Найти в нём сходство с собой. – Как давно вы знакомы с моей дочерью и было ли у вас что-то серьёзное? – продолжает он, и я перевожу на него взгляд. Вижу, как он смотрит то на меня, то на ребёнка, и его вид при этом был странно озадаченным.

– А что? – спрашиваю.

Он жмет плечами.

– Да ничего… Просто хочу кое-что понять…, – отмахивается. – Будем ехать? Уверен, Ами там с ума сходит…, – меняет он тему.

Я возвращаю ему ребёнка.

– Будем ехать… Но в первую очередь кое-куда заедем, – предупреждаю, двигаясь с места.

Как только мы выезжаем на ровную дорогу, я сразу беру мобильный телефон и звоню Макару – ещё одному своему человеку, который находится в кругу моих личных ищеек и помощников.

– Ярослав Леонидович… Слушаю вас! – тут же отвечает он.

– Найди мне лабораторию… Высококвалифицированную и самую ближайшую к моему дому лабораторию, где я смогу сделать тест ДНК, – отдаю команду.

– Сейчас? – уточняет Макар.

– Да, блядь, прямо сейчас и ни минутой позже! – рычу. Понимаю что уже поздно, но мне похеру. Пускай хоть миллион платят, но тест ДНК я должен сделать мгновенно.

Алиев слышит мой разговор и как-то подозрительно притихает.

Я прерываю разговор и бросаю на него короткий взгляд.

– Ами об этом не должна знать, – предупреждаю его.

Он кивает, не скрывая своего ошарашенного состояния. Кажется, он всё понял… И это было к лучшему.

Спустя десять минут, звонит Макар и называет мне адрес клиники, в которой имелась необходимая мне лаборатория. Когда мы приехали туда, нас уже там ждали, поэтому материал для анализа взяли быстро. Результаты должны были сообщить через один-два дня.

Кроме того, по моему требованию осмотрели ребенка. Малыш был чистым, здоровым и ухоженным. Никаких видимых проблем не обнаружили. Санитарка не солгала… Она действительно тщательно следила за младенцем.

После того как дело было сделано, мы вернулись в машину и направились к Ами. Времени было полдвенадцатого ночи, поэтому мы успевали. Я привык сдерживать свои обещания.

Когда мы подъезжаем к дому, я забираю у Алиева рёбенка и говорю ему:

– Дальше я сам. Езжай домой. Отдохни. А завтра привезёшь мне документы и займёшься другими делами.

– Но… Ярослав Дмитриевич… Прежде чем уехать, я хотел бы увидеться с дочерью чтобы поговорить с ней и убедиться, что всё хорошо…, – бросил он растерянно.

Я понимаю его чувства как отца, но именно сейчас его присутствие было неуместно. Мне нужно было многое решить с Ами… Наедине. К тому же мне не хотелось, чтобы Алиев даже как-то намекнул Ами, что я знаю о её лжи с возрастом ребёнка и что я сделал ДНК тест.

– С ней будет всё хорошо. А поговорить ещё успеете, – отрезаю непреклонно, едва сдерживая своё раздражение. Не люблю, когда оспаривают мои решения и приказы. – Езжай домой! – настаиваю, но уже более строже.

Алиеву приходится отступить, хотя я видел, что он делал это через силу.

– Берегите её и скажите ей, что я приеду завтра, – говорит он.

Завтра он ещё не приедет, потому что это будет очень рано. До результатов анализа, я не подпущу его к Ами. Поэтому завтра он точно будет очень занят. Я об этом позабочусь.

Алиев уходит, а я беру в руки ребенка и направляюсь в дом.

За время нашего отсутствия к Ами должен был приехать врач и осмотреть её. Отчёт по состоянию здоровья девушки, уже ожидал меня в кабинете.

Как только Мария встретила меня возле входа то, сразу доложила мне об этом, и о том, что Амелия не отдыхала и ничего не ела, а всё это время нервно бродила по гостиной и постоянно плакала.

Не успел я закончить разговор со своей горничной, как Ами выбежала из гостиной и застыла в проеме двери, вцепившись мертвой хваткой в дверную раму. Её лицо было слегка припухшим, глаза покрасневшие от слез, а дыхание было частым и тяжелым… Все эмоции после пережитого и боль, в этот момент очень остро ощущались со стороны девушки. Особенно когда она взглянула на мои руки и увидела маленький сверток.

Я кивком головы отправил Марию прочь и двинулся в сторону Ами. Она оторвалась от двери, и тоже побежала мне навстречу, но упала на пол, за шаг от меня, едва не лишаясь чувств. Но всё равно потянула ко мне руки и жалобно заскулила:

– Дамир…

Этот ребёнок, действительно был всей жизнью для Ами, и я не представляю, что стало бы с ней, если бы она его не вернула…

Я всегда был черствым, уверенным в себе и жестким… В любой ситуации. Но сейчас состояние Ами, её реакция на ребёнка, этот взгляд и боль… Всё это очень сильно затрагивает меня, разрывая мою душу на ошмётки. Именно в этот момент я почувствовал странное, необъяснимое желание, любой ценой оберегать эту девушку и малыша в своих руках. И я сделаю это, даже если Дамир не мой сын…

***

Глава 24

Амелия

Каждый час словно вечность… Время тянется медленно и долго, будто специально… Испытывая меня на прочность.

Это такая мучительно-адская пытка, что я едва вывожу…

Мои нервы на пределе. Я постоянно плачу, брожу по гостиной, поглядывая на часы, и не могу найти себе места.

Яр обещал, что вернет мне моего сына к полуночи… Обещал!

И я ждала этого… Верила ему… Хотела верить. Потому что если он не сделает этого, я точно свихнусь…

Я словно сквозь туман, помню как в дом явился доктор… Как он осматривал меня и как задавал какие-то вопросы, на счёт моего состояние, ран и прочих ушибов. Я отвечала быстро и правду, желая, чтобы он поскорее закончил свое обследование и отстал от меня. Мои мучения продлились минут пятнадцать. Потом он ушел, наконец-то оставив меня одну. Но приходила ещё надоедливая горничная, которая постоянно просила меня поесть. А также предлагала пройти в комнату, чтобы отдохнуть или принять ванну.

Я ничего не хотела делать. Ни-че-го.

Мне было на всё плевать и все раздражали.

И только после того как я повысила голос на горничную и грубее попросила её оставить меня в покое, она действительно это сделала.

Остаток времени я провела одна, в гостиной, нервно меряя шагами комнату и едва не доводя себя до сумасшествия.

Ближе к двенадцати «надоедливая» горничная снова появляется в гостиной. Но она уже не обращается ко мне, ничего не просит, а просто бросает на меня короткий взгляд, после чего проносится мимо меня к выходу и выскакивает на улицу.

Я невольно следую за ней, приближаюсь к входной двери и сразу слышу голоса: её и… Яра.

Он приехал… Приехал?!

Сам? Или с Дамиром?

«Боже… Пускай он будет с ним…», – взмолилась. – «Пожалуйста… Пожалуйста… Пожалуйста!»

Не могу ждать, пока он войдет… Пока появится в гостиной… Берусь за ручку двери, прокручиваю её и открываю…

Горничная резко замолкает, а Змей переводит на меня свой взгляд… Я вижу его мельком, а затем мое внимание привлекает сверток в его руках… Знакомое, зеленое одеяло, с белыми, плюшевыми мишками.

Это он… Мой малыш…

Из горла вырывается громкий всхлип… Слёзы, которые казалось уже иссякли, за часы моего ожидания, начинают бежать с новой силой, пеленой застилая глаза. Я отталкиваюсь от двери, машинально делаю несколько шагов к сыну, а затем мои ноги подкашиваются, и я падаю на пол. Практически у ног Змея. Плевать… На всё плевать!

Тянусь руками к нему, желая как можно скорее взять своего сына на руки, прижать к груди и ощутить его запах.

– Дамир…, – зову жалобно, не в силах подняться и подойти к нему сама.

Змей мешкает… Но, к счастью, всего несколько секунд, после чего приближается ко мне и приседает на корточки рядом. Он вкладывает в мои руки сына, продолжая придерживать его… Но я не упустила бы его, даже если бы действительно ничего не понимала. Это было на уровне инстинктов. Всегда. С первого дня, как только у меня появился Дамир.

Я бережно беру его в руки, прижимаю к груди и плачу, прикасаясь носом к его личику. Знакомый запах проникает в мои легкие, заполняя мое тело блаженством и успокоением. Это он… Точно он! Мой сын!

Всё те же глазки, черные волосики, которые выбивались из-под шапочки, маленький носик и родинка на подбородке. Он до сих пор был в той же одежке, в которую я одевала его ещё утром, а так же был замотан в моё одеяло, которое я покупала ему в день его рождения.

Мой сынок со мной. Он живой, невредимый, здоровый… Его никто не обидел, не причинил вред.

Но я все равно осматриваю его и ощупываю, чтобы полностью убедится в этом. Из-за моих действий Дамир (который до этого спал), зашевелился и недовольно захныкал. Я тут же убаюкала его в руках.

– Тише-тише, – шепчу мягко, снова прижимаясь к нему носом. – Прости… Спи… Я больше не буду тебя беспокоить…

– Ами? – слышу рядом голос Яра, и понимаю, что он до сих пор сидит возле меня и придерживает одной рукой Дамира, а второй меня. – Всё нормально? Ты в порядке? – спрашивает он с хрипотцой в голосе, и возможно даже… Взволнованно.

Я поднимаю на него взгляд, а затем машинально тянусь к нему, обнимаю одной рукой за шею и говорю:

– Спасибо… Спасибо тебе…, – шепчу, чувствуя как он замирает рядом, как его тело напрягается от моих неожиданных действий.

Да я и сама не ожидала, что сделаю так… Просто поддалась импульсу, некому внутреннему порыву… Ведь он действительно сделал для меня невероятное… Он вернул мне сына! И сказав «спасибо» – это наименьшее что я могла сделать, чтобы хоть как-то отблагодарить его.

Я быстро отстраняюсь от Змея, и снова возвращаю свое внимание к сыну. Он опять заснул и вроде чувствовал себя хорошо. Но мне всё равно хотелось раздеть его и тщательно осмотреть, чтобы окончательно быть уверенной, что это так.

– Я хочу пойти в комнату…, – шепчу, пытаясь подняться на ноги, и Змей тут же подхватывает меня под руки, помогая мне это сделать. После чего он продолжает придерживать меня, оставаясь рядом.

– Я проведу…, – сразу отвечает он.

– Нет… Пускай это сделает горничная, – прошу. Снова отталкивая его… Потому что вспоминаю что Дамир его сын, и что они очень похожи. А чем больше Яр проводит времени с ребёнком, тем больший риск, что он поймет это или узнает в нем свои черты. – И не держи меня… Я уже чувствую себя нормально, – заверяю, отстраняясь от него и тем самым, освобождаясь от его захвата.

Змей отпускает меня и ни на чём не настаивает, но всё равно следует рядом, очень близко. Будто собирался подхватить меня в любой момент.

Мы возвращаемся в гостиную, и Яр подзывает к себе Марию, приказывая ей провести меня в комнату. Это она и делает, тоже внимательно наблюдая за мной. Яр вместе с нами поднимается на второй этаж, а затем мы расходимся в разные стороны длинного коридора. Когда Мария провела меня к нужной двери и открыла её, приглашая войти внутрь, я не спешила этого делать. А на миг застыла возле неё, посмотрев в ту сторону, куда ушел Змей. В этот момент я увидела, как он вошел в последнюю дверь в конце коридора.

Хорошо, что его спальня так далеко от моей.