Текст книги "Истинная для мужа - предателя (СИ)"

Автор книги: Кристина Юраш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 13 страниц)

Глава 67

И в этот момент я поняла: я не хочу быть одной.

Но я не могу простить.

– Мадам! Мадам! – буквально влетел ко мне молодой мужчина с портретом в руках. – Я слышал, что вы… эта… жрица судьбы… и можете менять судьбы… Вот… Вот я хочу жениться на этой девушке!

Он ткнул в меня портретом, будто я – швея, которой можно заказать любовь, как платье.

– Я люблю её, – исступлённо прошептал он, даже не удосужившись представиться. – Она… она для меня всё…

Я уже собралась ответить, но вдруг почувствовала, что не вправе распоряжаться чужой судьбой. Особенно, если это судьба девушки. А вдруг она, как и я, обижена на него? Вдруг она ненавидит? Вдруг она любит другого? Почему я должна ломать ее судьбу ради чьей-то прихоти?

«Щас как приворожу!» – мелькнуло в голове, горько и устало. Потому что однажды я уже накосячила. Связала свою судьбу с судьбой мужа. И теперь не знаю, что делать.

– Я понимаю ваши чувства, – начала я, – но разве правильно заставлять девушку… эм… любить вас? Это же не её выбор…

Внезапно дверь распахнулась.

На пороге стоял герцог.

Не вошёл. Ворвался – как буря, как пламя, как хозяин, который не терпит чужака у своей добычи.

– Пытаешься заполучить богатую невесту? – произнёс он, голос – низкий, почти рычащий. – Две уже отказали, а теперь решил попробовать с третьей?

Моё сердце дрогнуло. Я внимательно посмотрела на гостя, который тут же побледнел. Так вот оно что. Не любовь. Охота. Жадность.

Гость забегал глазами, сжал портрет – и исчез за дверью так же быстро, как и появился.

Джордан гордо стоял в коридоре. Он всё слышал. Всё знал. Старый дворецкий первым заподозрил неладное. Видимо, он знал этого ушлого проходимца!

– Вы обещали! – вырвалось у меня, и голос дрожал не от страха, а от ярости. – Что вы не будете входить в мою комнату! Никогда! Ни под каким предлогом!

Он сделал шаг ко мне. Ещё один. И вдруг – запах. Миндаль. Фиалка. Пепел.

Тот самый, что цеплялся за кожу, когда я умирала.

– А я не позволю тебе убиваться за кого-то! – его пальцы сжались в кулак, но взгляд – не приказывал. Молил. – Я видел, как ты задыхалась после того, как вернула жизнь мальчику. И что? Теперь ты решила спасать всех? За счёт своей жизни?

– И с каких это пор тебя так волнует моя жизнь? – спросила я, отворачиваясь. Но тело помнило танец. Это влечение, которого быть не должно. Оно тянулось. – Вон отсюда. Я делаю, что хочу.

– Нет! – рявкнул он, и чешуя вспыхнула на скуле, как рана. – Джордан! Никого к ней не пускать! Это мой приказ! Никаких гостей!

– Слушаюсь! – радостно отозвался старик, и дверь закрылась за ним.

Мы остались с мужем наедине.

Тишина. Только наше дыхание. Его – горячее, с перебоями. Моё – поверхностное, будто я снова боюсь вдохнуть.

Глава 68

– Вы мне не указ! – выдохнула я, схватив со стола свадебный каталог – тот самый, что Леонора листала над моей кроватью. – Если я хочу помогать людям, я буду им помогать! Точка!

Я бросила каталог ему под ноги. Как вызов. Как напоминание.

– Можете и дальше выбирать со своей Леонорой свадебные платья! – Голос дрогнул, но я не дала ему сломаться. – В вас совершенно нет ни тепла, ни сердца! Вы просто чудовище, которое пытается делать вид, что оно человек! В этом вся ваша драконья натура!

Он не ответил сразу.

Поднял каталог. Медленно. Почти бережно. А потом бросил его в огонь. Пламя вспыхнуло, пожирая бумагу.

Он шагнул ко мне. Так близко, что я почувствовала пульсацию знака на шее.

– Да, может быть, я и чудовище, – прошептал он, и в этом шёпоте – не оправдание, а признание. – Но с чего ты решила, что у чудовища нет чувств?

Его пальцы коснулись моей шеи. Мягко. Сладко. Осторожно. И каждое его прикосновение вызвало внутри ответ. Я подняла руку и положила ее поверх знака, словно прикрывая его.

– Почему ты думаешь, что мне было плевать? – Его дыхание обожгло мне висок. – Я пришёл… попросить прощения.

Я подняла глаза. Хотела сказать «поздно». Хотела ударить. Оттолкнуть. Близость его тела была невыносимой.

Его руки сплетались на моей талии. И сейчас мы напоминали те две нити в храме судьбы. Одна нить оплетает другую…

Я подняла брови, пытаясь скрыть, как дрожат мои колени.

– Я хочу, чтобы ты простила меня, – выдохнул он, глядя прямо в глаза. – За ту боль, которую я причинил.

Он взял мою руку и поднял ее, оставляя поцелуй на моем запястье… Я чувствовала движение его губ, чувствовала, как внутри что-то стонет от мысли, как близко он сейчас. Меня словно околдовало, и не могла пошевелиться.

Один шаг. Одно слово. И все может быть иначе… Мне нужно просто сказать: «Прощаю!».

– Одно слово… – Слышала я шепот возле моих губ. – Одно твое слово…

– Нет! – Простонала я, отталкивая его от себя. Сердце все еще бешено колотилось. – Я не могу тебя простить! Не могу!

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы прийти в себя. Чтобы снова восстановить привычный ритм дыхания.

Что же я наделала?

Глава 69. Дракон

– Я уверен, что она простит вас! – послышался голос Джордана.

– А я в этом не уверен, – прохрипел я, сжимая осколок в кулаке так, что кровь потекла между пальцев. – Она ненавидит меня. И будет ненавидеть. Даже если я разорву своё сердце на части и положу к её ногам – она плюнет на него.

– Мы с вами очень сильно продвинулись! – спорил старый дворецкий, убирая осколки на поднос. – Бедная ваза! За что ж вы с ними так-то? А?

Джордан замер. Он видел, как чешуя расползается по моим рукам, как дыхание становится тяжёлым, почти звериным. Как объяснить ему, что я хочу ее больше жизни. Что сейчас дойду до крайности, и меня ничто не остановит! Я себя знаю.

– В чём? – спросил я, глядя пряча осколок в кулаке. – В чём мы продвинулись?

– В вас, – заметил Джордан, глядя на зарево рассвета. – Мы узнали, что маска позволила вам быть собой… Как это ни парадоксально звучит! Вы наконец-то сняли маску, надев ее!

Но в глубине груди дракон ревел.

Он не хотел быть герцогом.

Он хотел взять.

Взять её. Запереть. Сжечь весь мир, чтобы она знала: никто больше не посмеет даже взглянуть на неё.

– Я тебя не понимаю, – произнёс я раздражённо. И тут же сжал кулак, чтобы чувствовать боль осколка, разрезающего свою кожу.

– Маска нужна не для нее. Для вас, – послышался голос и позвякивание стекла. – Чтобы вы сняли свою маску гордого аристократа, которому с детства твердили о чести, гордости и о том, что все люди – мусор под вашими ногами!

Я поднял глаза на портрет отца. И сжал кулак с осколком еще сильнее. Мышцы напряглись, а я почувствовал боль. Осколок, впивающийся в руку, шептал: «Остановись, Дион. Ты просто сходишь с ума. Ты сейчас наделаешь глупостей. Просто остановись…» Но боль уже не могла меня остановить. И я чувствовал, что желание сильнее боли.

– А теперь попробуйте быть собой, но без маски, – улыбнулся Джордан. – Просто быть собой. Вы научились слушать ее. Слышать…

Клянусь. Я и так держусь из последних сил. Держусь, чтобы не ворваться в комнату и не взять ее. Я ведь пытался по-хорошему. Пытался. И что из этого получилось? Ничего!

– Если бы ты знал, какого она мнения обо мне! – произнёс я, вспоминая ее слова. – Она не помнит. Она не помнит, как я сидел по ночам возле ее постели. Зато прекрасно помнит каждое слово, которое я сказал Леоноре!

– О, женская память – самая избирательная на свете вещь, – вздохнул Джордан. – И вам придется принять этот факт. Как видите, маска показала, что дело в обиде. Она не может говорить с вами. Она все видит сквозь призму обиды! И это…

– …это не закончится никогда! – произнес я, шумно вдыхая. – Она всю жизнь будет ненавидеть меня.

Пусть ненавидит. Пусть… Но пусть будет моей. Пусть в ее глазах будет ненависть, но ее тело будет подчиняться моим ласкам. Я пытался быть и справедливым, и добрым. Но с ней это не работает.

– А может, вы попробуете просто поговорить? Позаботиться о ней? Не как телохранитель. А как муж. Покажите ей, что она для вас действительно что-то значит и… – начал Джордан.

Показать? Серьезно? Я всегда рядом. Я ловлю ее в тот момент, когда она падает. Я пытаюсь вернуть ее к жизни из-за его проклятого дара! Да будь он проклят! Будь он проклят, этот редкий дар! Будь проклят тот день, когда он проявился!

– …Она просто предпочитает не замечать! Она ничего не видит из-за своей обиды! Ни то, как у меня вчера на балу дрожали руки, когда я пытался заставить ее дышать. Ни то, что я чувствую. Она просто… слепа! – ответил я, скрипя зубами.

Мне тяжело было разговаривать.

– Слепая судьба, – вздохнул Джордан. – Ну да… В этом есть какой-то смысл. Но вы попробуйте. Покажите ей, что вы другой. Не ждите, когда обида пройдет сама. Она лишь укорениться в ее сердце… Вы должны показать ей, что ее дар вам не нужен. Она выложила вам все карты вчера ночью. Так покажите, что вам нужна только она. Ей сейчас очень одиноко, раз она решила доверить тайну человеку в такой жуткой маске!

Доверить тайну? Да я чувствую, как она подается вперед, когда я пишу на ее ладони буквы. Как замирает ее дыхание. Как приоткрываются ее губы… Я физически ощущаю, как ее тело горит от желания. Я читаю его, словно книгу. И это меня бесит. Бесит потому, что в этот момент у меня сбивается дыхание. Я забываю, какую букву хотел написать. Я думаю только о том, как сорвать маску и поцеловать ее, впиваясь пальцами в ее волосы. Не дать ей сказать ни слова. Просто целовать, пока она не ответит…

Дворецкий подержал маску в руках и, вздохнув, положил ее на место. На стол. Рядом с плащом.

Если бы он знал, что творится в моей душе. Но он никогда не узнает. Старик думает, что речь идет о любви. Обычной любви, но это не любовь. Это боль, желание, мучение.

– И есть хорошая новость. Она переживает. Раз женщина говорит, то она переживает. И вы для нее что-то значите! – спорил Джордан.

– Для нее значит он, а не я! – произнес я, чувствуя, как схожу с ума от ревности к самому себе.

И для нее это может очень плохо кончиться.

Глава 70. Дракон

День почти прошел. Куда он делся – я не знаю. Просто за окном стемнело.

Я вспомнил, как ее тело ответило моим прикосновениям. Как ее бедра невольно потянулись ко мне. Как ответила ее кожа под моими пальцами.

Осколок впился в ладонь, как зубы змеи, и кровь потекла по запястью – тёплая, живая, в отличие от моего сердца, которое давно превратилось в камень. Я сжал кулак сильнее. Пусть режет. Пусть напоминает: я не человек. Я – клетка, в которую она случайно попала. И я не отпущу её. Даже если она возненавидит меня за это.

– Если ты жрица судьбы, то посмотри! Посмотри на правду! Увидь ее! – прошептал я. – Увидь, что я хотел твоей смерти только потому, что остатки жизни причиняли тебе мучения. Я хотел твоей смерти только потому, что я больше ничего не мог сделать для тебя. Я хотел ее. Да. Я мечтал о ней. Чтобы ты ушла тихо. И наконец-то освободилась…

Я чувствовал ее присутствие. Чувствовал, что схожу с ума.

– Не доводи меня до края, – шептал я, сжимая осколок в руке. – Прошу тебя. Не доводи. Я и так еле держусь. Если бы ты знала, чего мне это стоит!

Я снова почувствовал жгучее желание распахнуть дверь в ее комнату. Не видишь выхода из своей боли? Слова для тебя – пустой звук? Я сейчас сломаю стену. На то я и дракон!

И я сжал осколок в руке, словно пытаясь себя остановить. Только боль останавливала меня от этого шага. Я уже видел, как хватаю ее за волосы, жадно впиваясь в ее губы поцелуем. Как моя рука сдирает с нее платье, чтобы тут же скользнуть между ее ног.

Боль. Осколок впивается в руку. А я выдыхаю, словно пытаясь выдохнуть свое желание. Даже воздух горячий, словно из груди вырывается пламя.

Я посмотрел на портреты, видя портрет того самого предка, который однажды разорвал узы истинности. Может, разорвать их и отпустить ее?

«Нет!!!» – яростно рычал дракон внутри. – «Ни за что! Она принадлежит нам!»

Мертвые драконы со стены смотрели на меня с осуждением. Они не знали про муки истинности. Не чувствовали ее. Поколение за поколением они меняли женщин, как перчатки, относясь со снисхождением только к тем, кто сумел подарить им наследника. Они меня не понимали. Для них люди – это ресурс. Хорошие слуги – ресурс. Жены – ресурс. Но для меня все не так. С детства все иначе. И я вынужден был убеждать себя в том, что слова отца – правда.

Джордан – он не ресурс. Он… Он мой дворецкий. Я привязан к нему. И она. Точно не ресурс. Она – истинная. Она то, ради чего я сейчас делаю вдох.

И тут я услышал, как к дому подъехала карета.

Внутри раздражение: «Снова?»

Опять кому-то что-то нужно от нее!

Я вышел в коридор и услышал ее голос: «Срочно! Шубу!» – закричала она.

Я бросился к ней и схватил ее за руку. Грубо. Жестко. Так, чтобы она не вырвалась.

В голове только одно: «Запру. Свяжу. Сделаю так, что она забудет всё». Но в этот миг я услышал, как она кашлянула – тихо, будто боялась разбудить собственную боль. И я замер. Потому что даже в своём безумии я еще боюсь разрушить ее. Пока боюсь.

Но мои пальцы сжимали ее запястье. Перед глазами кровь изо рта, судорожный кашель, рука на груди. Нет. Не позволю. Если быть врагом, то до конца.

– Отпусти! – произнесла она, а я смотрел на нее и понимал, что я не отпущу. – Там ребенок умирает! Отпусти!!!

Последние ее слова сорвались на визг.

– Нет! – закричал я. – Мне плевать на чужих детей. Плевать на чужие проблемы. Но мне не плевать на мою жену! Слышишь! Услышь меня!

Она вырвалась, а я смотрел в ее глаза.

– Услышь меня, – произнес я. – Прошу, услышь! Просто послушай… Не надо кричать. Не надо истерик! Я знаю, что ты очень зла на меня! Знаю! Но услышь меня… Не надо. Ты можешь умереть!

Она молчала, а потом вздохнула.

– Ты знаешь, – произнесла она, глядя мне в глаза. – Что эта «истинность», которая заставляет тебя бегать за мной, на самом деле… Я связала наши судьбы! Я! Я не могла починить свою нить жизни, поэтому связала ее ближайшей. А ею оказалась твоя!

Когда она говорила о нитях, знак на её шее вспыхнул. В моей груди, прямо над сердцем, полыхнула боль. Не рана. Не магия. Просто… тяга. Как будто её нить – это цепь, а я – зверь, который годами рвался на свободу, но теперь хочет быть в ее оковах.

– Ты молодец. Ты правильно всё сделала! Даже если бы ты убила кого-то ради себя, я был бы рад! – шептал я, прикасаясь к ее лицу.

В том конце коридора появился дворецкий.

– Хватит! Прекрати! Никакой истинности нет! Есть моя ошибка. И моя нить теперь как паразит на твоей! Но не переживай…

Она перевела дыхание. Ее голос дрожал.

– Я найду способ, как их разъединить!

И я сделал то, чего я больше всего не хотел.

Глава 71

Десять минут назад я услышала стук кареты. Потом голос Джордана: «Она никого не принимает! Госпожа очень устала! Едьте домой, пожалуйста! Она никуда не поедет!».

Я выбежала на крик, видя трясущегося отца. Подняв глаза, он закричал: «Моя дочь умирает! Помогите ей! Умоляю!».

Этот крик впился в мою душу, словно на мгновенье я впустила в себя чужую боль.

– Помогите! Моя маленькая девочка умирает! – закричал отец, пока Джордан пытался перегородить ему дорогу наверх со словами: «Госпожа устала. Она не железная! Вы тоже должны понять!».

– Неужели в вас нет ничего человеческого! Я не могу смотреть на то, как она умирает! – крикнул отец в отчаянии. – Я буду ждать в карете. Сколько придется! Только я прошу вас! Спуститесь! Если боги дали вам этот дар, так помогайте! Помогайте людям!

Он закашлялся слезами и болью.

Я заметалась по коридору, требуя, чтобы Джордан принес мою шубу.

– Но, госпожа, – убеждал он. – Вам это очень тяжело дается. Может, хотя бы отдохнете… Я не говорю уже о том, что всем помочь нельзя…

– Джордан! Там ребенок умирает, – прошептала я, пытаясь найти в глазах дворецкого понимание. – Принеси шубу. И как можно быстрее! Срочно! Шубу!

Он вздохнул и направился в гардеробную, как вдруг я обернулась и увидела герцога. Его пальцы впились в мою руку, словно пытаясь удержать. А я вырывалась, но он держал крепко. Я видела, как вздымается грудь, как он задыхается, глядя на меня.

– Отпусти! – в ярости кричала я, пытаясь разжать его пальцы. – Там ребенок умирает! Отпусти!!!

– Нет! – закричал он, впервые повысив голос на моей памяти. Он дернул меня за руку так, что мы смотрели в глаза друг другу, а его свирепое дыхание опаляло мой лоб и щеки.

– Мне плевать на чужих детей. Плевать на чужие проблемы. Но мне не плевать на мою жену! Слышишь! Услышь меня!

В его последних словах звенело отчаяние. А глаза… Его глаза были наполнены безумием. От такого взгляда внутри прокатилась волна страха, словно он может сделать всё, что угодно.

Но он тяжело, с усилием вздохнул, словно пытаясь что-то побороть в себе.

– Услышь меня, – процедил он, глядя мне в глаза. Они были не человеческими. Драконьими. – Прошу, услышь! Просто послушай… Не надо кричать. Не надо истерик! Я знаю, что ты очень зла на меня! Знаю! Но услышь меня… Не надо. Ты можешь умереть!

Я молчала, чувствуя, что моя рука свободна. Он отпустил. Но мне казалось, что он еще ее держит. Может, дело в том следе, который оставили его пальцы на моей коже. Болезненный след, словно напоминание о том, что я все еще принадлежу ему.

Мне захотелось сделать ему больно. Так больно, как было больно мне. Но что-то внутри дернулось, словно боли в моей душе было уже слишком много. Словно чаша, которая переполнилась.

– Ты знаешь, – прошептала я, глядя прямо в драконьи глаза. – Что эта «истинность», которая заставляет тебя бегать за мной, на самом деле… Я связала наши судьбы! Я! Я не могла починить свою нить жизни, поэтому связала ее ближайшей. А ею оказалась твоя!

Выдох.

Он выдохнул, словно почувствовал облегчение. Я тоже почувствовала, что не стало легче от правды, которая вырвалась из меня. Как будто я выпустила частичку боли.

Я не знала, что он скажет. «Зачем?», «Ты знаешь, как это снять?» или даже «Ах, значит, вот в чем причина моей… одержимости!». Я ожидала всего, только не этого.

– Ты молодец. – прошептал он, а его рука коснулась моей щеки.

«Не трогай! Не прикасайся!» – умоляла я, чувствуя, как от его пальцев разливается сладкое тепло, окутывающее меня.

– Ты правильно всё сделала! Даже если бы ты убила кого-то ради себя, я был бы рад! – прошептал он, а внутри сердце дрогнуло. Дрогнуло на этих словах. Словно они обошли лед, которым я сковала сердце, и каким-то образом проникли в него.

На мгновенье я забыла обо всем. Я дышала, чувствуя, как его рука ласкает мою щеку. Я чувствовала его прикосновения и даже осмелилась немного склонить голову к его руке.

«Может, это и правда что-то значит… Может, это не пустые слова…» – шептало что-то внутри, как вдруг я услышала шум шагов дворецкого.

– Хватит! Прекрати! Никакой истинности нет! Есть моя ошибка. И моя нить теперь как паразит на твоей! Но не переживай… – дернулась я, словно вырываясь из его чар.

Сердце гулко билось, след от его прикосновения как сладкий ожог.

– Я найду способ, как их разъединить! – прошептала я дрожащим голосом. Но что-то в душе противилось. Не хотело разъединять наши нити. Что-то маленькое уперлось: «Нет! Не надо!».

Дион схватил меня за руку. Грубо, жестоко. И втолкнул обратно в комнату.

В его глазах не было герцога. Только дракон.

Голодный. Безумный. Опасный.

– Ты не пойдёшь, – прошипел он, и в этом шёпоте была не просьба. Приговор.

– Отпусти! – вырвалось у меня, и я ударила его кулаком в грудь.

Он рассмеялся. Коротко. Жестоко.

– Мне плевать на чужих детей. Мне плевать на весь этот мир. Но не на тебя.

Он прижал меня к стене, одной рукой зажав горло – не сильно, нет. Достаточно, чтобы я почувствовала: он может. В любой момент.

– Ты думаешь, я не видел, как ты задыхалась после того, как вернула жизнь тому мальчику? Ты думаешь, я не слышал, как твоё сердце замедлялось, пока ты платила за чужую жизнь своей?

Его пальцы скользнули ниже – к ключице, к знаку, пульсирующему под кожей.

– Ты – моя. И если тебе придётся умереть, чтобы спасти кого-то – это будет мой выбор. Не твой. Ты не умеешь распоряжаться своей жизнью. Поэтому я забираю ее себе. Поняла?

Я задохнулась. Не от страха. От странного, грязного тепла, что разлилось внизу живота. От осознания: даже в этом – в его жестокости, в его владении – есть что-то, что заставляет мою кровь петь.

– Ты доигралась, – прошептал он, и в его голосе не было гнева. Только усталость. Усталость бога, который слишком долго терпел смертную дерзость.– Я просто запру тебя. Привяжу.

Я увидела кровь на его манжете.

– У тебя кровь, – произнесла я.

– Это не кровь. Это я разлил вино, – резко, словно пощечина, произнес муж, пряча руку за спиной.

Он отпустил меня и сделал шаг к двери.

– Не выпускать ее! – послышался приказ. – Я убью того, кто ее выпустит!

Дион резко вышел из комнаты. Нет, вылетел. Словно боясь, что если останется здесь хоть на мгновенье, не сдержится.

– Я не выпущу тебя, – сказал он через дверь. – Даже если придётся приковать цепью к кровати. Даже если ты будешь ненавидеть меня каждую ночь.

Я бросилась к двери и ударила по ней рукой. Беспомощно. Бессильно.

– Джордан, – прошептала я, слыша шаги за дверью. – Джордан, милый, выпусти, а?

– Госпожа, я не могу, – прошептал голос дворецкого. – Я видел, какой ценой вам достается спасение… И я… Я хоть и люблю вас, как дочь, но здесь я совершенно согласен с хозяином. Вы уж простите…

Я уперлась лбом в дверь, понимая, что я теперь узница в собственном доме.