Текст книги "Ломбард на навьем перекрестке (СИ)"

Автор книги: Кристина Юраш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

Глава двадцать седьмая

Под ногами покатилось яблоко, а я продолжала пятиться, пряча за спиной маленький мешочек с золотом.

– Давай сюда! – рявкнул Соловей, а я отшатнулась так, что упала спиной на груду чудес-расчудесных. Подо мной что-то загудело, а Соловей дернулся, выпрямился и как-то подбоченился.

Я попыталась встать, видя, как рука разбойника схватила меня за запястье, как вдруг подо мной опять что-то тренькнуло. Рука тут же вернулась Соловью. Он подбоченился. Грудь вперед, нога на пяточку, а рука на пояс.

«Орнитозный!», – подумала я, осторожно вытаскивая из под себя какие-то гусли.

Гусли еще раз прогудели. Послышался грохот. Из рук разбойников выпало все, что было. И только сейчас я увидела, что кроме Соловья подбоченились все.

– Гусли – самогуды, – осенило меня, а я тут же дернула струну, видя, как разбойники дернулись. Один развел руками, словно собирался кого-то обнять. Второй присел, держа руки на поясе.

Я ударила по струнам, и гусли заиграли какую-то плясовую!

В ломбарде поднялся топот. Кто-то из разбойников танцевал в присядку, пробегая из одного угла в другой. Кто-то наклонялся, а кто-то мелкими шажочками, размахивая, словно скатертью самобранкой, изображая девицу– красавицу лебедушкой плыл в сторону витрин. А потом качался, прижав указательный палец к щеке. Соловец выделывал такие кренделя, что пол трещал.

– Убью! – послышались голос. – Зарежу! Шоб тебе провалиться!

– А будете орать, я еще и петь буду! – прокашлялась я, с гадкой улыбкой глядя на бандитов. – Выступает уродно – порнографический ансамбль «Соловушка!»

И все смотрели на меня с ненавистью, поливая гнусной бранью.

Гусли внезапно замолкли, а я опомнилась, снова тренькая по струнам. Разбойники, которые хотели броситься ко мне, снова застыли в танцевальных позах.

– Так, а где у нас тут музыку менять? – прищурилась я, вставая за прилавок и укладывая гусли на прилавок.

После третьей плясовой, шайка злобными и полными ненависти взглядами выдала того, чья это была идея – грабить ломбард. Под злобные взгляды Соловей отплясывал яблочко, поднимая клубы пыли.

– Задушу, шаболду! – послышалось шипение Соловья.

– Не свисти, – усмехнулась я очень злопамятным голосом.

– А что-нибудь лирической можно? – спросила я у гуслей и тренькнула.

Все вдруг раскинули руки и меленькими шажочками, изображая лебедушек пошли кругами и восьмерками. Потом разбойники дружно водили хоровод, то расширяясь, то сужаясь до кучки. То скользили с топотом, прижав палец к щекам, а потом играли в ручеек.

– Носочек тяните! – комментировала я. – Эй, бородатый с серьгой! Кто носочек тянуть будет? Я что ли?

– Пощади! – взмолился один разбойник, а с него градом катился пот.

– Ну, я – девушка не злая, – согласилась я, поглаживая гусли. – Поэтому объявляю медленный танец. Чтобы вы передохнули, а не передохли.

Только лирическая стала стихать, я тут же потерла руки и решила, что душа просит венский вальс. Гусли растерялись, но я фальшиво что-то напела, и гусли тут же уловили ритм.

– Медленный танец! – объявила я, видя, как все внезапно, против своей воли встали по парам.

Грязные пары кружились по танцполу, а я покачивалась в такт музыке, видя, как грациозно, грохоча сапогами, вальсирует шайка.

– Хватит! Уйдем мы! – закричал один из разбойников.

Поздно! Я уже вошла во вкус! Я взяла гусли на манер электрогитары, взобралась на прилавок и сделала «Трень», напевая примерно то, что я хочу слышать.

Через мгновенье я чувствовала себя звездой, вокруг которой прыгали фанаты. Грязные пальцы с обкусанными ногтями торчали козой.

– Передыхаем, – усмехнулась я. Едва не упав с прилавка в порыве радости от осуществления детской мечты.

Жаркое фламенко разбойникам не понравилось сразу. Особенно тем, кто был на месте девушек.

– Девица… – задыхался Соловей, не в силах засунуть пальцы в рот, чтобы свистнуть. – Я обещаю, я уйду…

– И бросишь меня? – наиграно жалобно заметила я, видя, как страстно сползают бородатые «дамы» по обалдевшим кавалерам.

– Танго! – объявила я, видя, что пыль стоит столбом. Дверь приоткрылась, а в нее вошел какой-то добрый– молодец, но тут же, сам того не ведая, подключился к нашей дискотеке.

А жара продолжалась. В облаке пыле уже бегала косолапая цепочка, подозрительно кренясь к витринам. Это было самое правдоподобное лебединое озеро, которое я видела. Лебеди орали, матерились, проклинали меня и всех моих родственников.

– Де-де-девица… – послышался сломленный голос Соловья уже как бы не разбойника. После того, как он с треском, против воли сел на поперечный шпагат от заплакал. Либо от того, что раньше у него на получалось, а теперь вдруг получилось. Либо от того, что в будущем мечтал стать многодетным отцом, а придется танцором.

– Де-девица пощади, – простонал он, танцуя брейкданс. Просто полы не мешало бы подмести и помыть, а тратить на это еще одно желания у двоих из ларца жадность не позволяла.

– А теперь, – вздохнула я, нашептывая гуслям, что я хочу. Гусли сначала не поняли и умолкли. Но разбойники рухнули на пол не в силах доползти до меня. Поэтому меня душили только взглядами.

– Стриптиз, – вздохнула я, понимая, что заслужила маленький отдых после тяжкой трудовой недели. Скатерть самобранка наметала мне сушек и ароматный чай с листьями черной смородины. Я сидела на прилавке, хрустела сушкой и вздыхала. А разбойнички –то накачанные. В стороны полетели рубахи и жилеты. Эротишные движения радовали женское сердце, а сушка макалась в варенье.

– Мммм, – обрадовалась я, видя, как слетает перьевая хламида, обнажая приличный торс со шрамами.

– Девица, хочешь, женюсь? А? – послышался голос Соловья, который смотрел на меня осоловевшими глазами и лихо имитировал родео на невидимом коне.

– Женись! – одобрила я, решив, что остепениться отличный вариант для разбойника. – Только девку хорошую бери!

– Да на тебе, дура! – взвыл Соловец, имитируя длинную мочалку, стирающую содержимое мужского междуножья. Его штаны еще были при нем, но из них сыпались мелкие побрякушки. Разбойник по соседству размахивая штанами так, что деньги летели не танцовщику, а зрителям. Единственное, что могло порадовать женщину при взгляде на него, что он есть. Это была единственная хорошая новость.

Какой выгодный стриптиз!

– Давай женюсь! Только прекрати! – умолял Соловей, пролетевший со свистом с ограблением ломбарда.

– И я готов жениться! И я! Только прекрати! – взмолились разбойники, обтирая друг друга.

Штаны с Соловья разбойника слетели, а я присмотрелась, надкусывая сушку и сербая чаем.

– Неплохо! – похвалила я мать природу, сладенько зевая.

– Я вообще-то спросить зашел! – послышался замученный голос голого мужика, который гарцевал, виляя бедрами и не относился к разбойничьей шайке.

Мне стало вдруг их та жалко. Остановив бренчащие гусли, я встала за прилавок. Разбойники лежали плашмя, тяжело дыша. Под ними лежала одежда, золотишко, бусы и еще какие-то безделушки.

– Так, я все выя… – начал было кот, увидев голую компанию, которая не в силах была пошевелить даже руками после многочасовой дискотеки.

– Да-да, – сладенько заметила я, пряча подальше гусли. Пусть лежат под рукой на случай нового удачного ограбления.

– Это что такое было? – спросил кот, а его желтые глаза то сужались от ревности, то расширялись от удивления.

Он наклонился, а я усмехнулась, глядя на ревнивого кота. Он меня еще и ревнует! Никогда бы не подумала!

«Нагажу в лапти!», – прочитала я подозрительный взгляд. Добры молодцы с большой дороги стыдливо прикрывались руками. А Соловью пришлось схватить поднос.

– А как ты думаешь, что это могло бы быть? А? – спросила я, видя, как разбойники выметались из дуба, побросав свои пожитки. А следом бежал возмущенный покупатель, который зашел «только спросить».

– Если это то, что я думаю, то у меня к тебе много вопросов! – ревниво щурился кот.

– Не переживай, я никого не обделила, – усмехнулась я, делая вид, что для меня это в порядке вещей. Уж больно было забавно наблюдать за котом. Оказывается, он меня жутко ревнует!

– Руки вверх! – возмутилась я, видя, что кот посягает на мое добро.

– Ладно, я пошутила. Это – ограбление! – добавила я, ревностно оберегая честно награбленное имущество разбойников

Глава двадцать восьмая

– И кто кого грабил? – спросил кот.

– Я, разбойников, – скромно вздохнула я, глядя на кота с усмешкой. На меня посмотрели так, словно что-то обо мне не знали. – Приходите еще!

Я крикнула это в дверь, в надежде, что меня слышат. Только я наклонилась, схватив какую-то шапку, чтобы в нее, как в мешок собрать все нажитое непосильным трудом, как вдруг все исчезло. Зато у кота в руках был внушительный мешок.

– Отдай! – возмутилась я, пытаясь вырвать его из кошачьих рук. Но он ловко спрятал его за спину. Я пыталась подлезть то с одной стороны, то с другой, а потом и вовсе обняла его двумя руками, чувствуя, как он улыбается.

– Ах, значит, так? – показала я, что не только он умеет щурить глаза. Я смяла шапочку, обиженно и злопамятно сопя на кота. И посмотрела на его сапоги. Однажды он их снимет!

Стоило мне отвернуться, делая вид, что мне совершенно не интересно, что танцы вытрясли с разбойников, как у меня перед носом потрясли мешком, словно дразня.

Я попыталась его ухватить, но меня поймали в объятия и подразнили, словно собираясь поцеловать.

– Сумеешь меня ограбить – твое, – заметил кот, который, видимо, решил поиграть со мной. Мешочек звякнул, а я прикинула, что он отлично бы смотрелся среди моих мешочков. – Если что я в спальне.

Кот сделал вид, словно поднимается наверх, при этом одаривая меня улыбкой.

– И не подумаю, – надулась я. Как только кот ушел, я посмотрела на шапочку, которая сейчас напоминала мятый блин.

– Ну вот что это? – спросила я, подходя к зеркалу. Я встряхнула шапку, досадуя, что упустила добычу. «Это он так заигрывает!», – заметило что-то внутри, пока я думала, померять шапку или на ней уже затаилась семейка вшей с чемоданами, мечтая перебраться с больной головы на здоровую.

– Ладно, – выдохнула я, натянув шапку, как вдруг… я исчезла.

– Опачки – очки-тапочки! – обалдела я, не видя своего отражения. Я стянула шапку, как вдруг появилась перед зеркалом в полной уставшей красе.

Мой взгляд скользнул по ступеням наверх, а закусила губу и потерла ручки.

– Ограбление века состоится, – заметила я, надевая шапку на голову и разуваясь. Пришлось красться так тихо, как только позволяли скрипучие доски. Приотворив дверцу, я увидела кота, который явно ждал меня. Выдохнув и втянув грудь, я скользнула в спальню. Кот лежал на кровати, поглядывая на дверь. Услышав скрип двери, он навострил уши и подозрительно присмотрелся. Я замерла, возле стола.

Когда котики смотрят в пустоту, есть вероятность, там ходит коварная красавица в шапке невидимке.

Глаза кота расширились. Он не понимал, в чем дело. Судя по настороженным ушам, он меня слышал. Судя по бегающему взгляду, он меня не видел. Ну и шапочка! Чудо просто, что я ее схватила! О, сколько нервов я котишке потреплю!

– Кто здесь? – шепотом произнес кот, все еще поглядывая на дверь. А я кралась тихо-тихо, как мышка, стараясь не издавать лишнего шума. Зрачки у кота стали узкими, как две щели, а я замерла на месте, чувствуя, как невольно начинаю улыбаться. Мешочек с золотом лежал рядом с котом на кровати. Вот к нему я и пробиралась, украдкой, боясь скрипнуть половицей.

Азарт, что меня поймают, заставлял сердце биться чаще. Кот даже привстал, а я осторожно обошла его и потянулась рукой к мешку. Только бы не звякнул! Только бы не звякнул!

Есть! Я подняла мешок, лихорадочно облизывая губы и потянула его к себе.

Внезапно кот обернулся. Его брови взлетели вверх, когда он увидел, как от него медленно по воздуху уплывает мешок с деньгами.

Кот попытался меня схватить, но вместо этого его когти разорвали мешок. Золото посыпалось на пол, а я бросилась бежать.

– Стоять! – послышался голос, а через мгновенье он оказался между мной и дверью. – Так, а вот это новости!

Я заметалась по комнате, видя, как его глаза, в которых горел азарт, моментально отслеживают место шороха.

– Кажется, я тебя недооценил! – усмехнулся кот. А его хвост игриво – воинственно перекатывался с одной стороны на другую. Он даже закусил губу, широко расставив руки. Я осторожно сдвинулась вправо, как вдруг почувствовала, что меня схватили.

– Попалась! – задыхаясь прошептали мне в ухо, слегка укусив за него. – Все!

Меня бросили на кровать, а я выдохнула. Вот так всегда! Хочешь обмануть древнее зло, а оно оказывается хитрее.

– Где ты раздобыла шапку– невидимку? Я ее столько времени искал! – спросил кот, пока я пыталась отдышаться. Шапка все еще была на мне.

– У разбойников. Вытрясла, – заметила я, пытаясь нащупать шапочку.

– Хм, признаться, ты действительно чудо, – заметил Кот, присаживаясь рядом, пока я пыталась снять шапку. – Я бы даже сказал, самое интересное из всех чудес.

О, как! Мне тут комплимент сделали!

– Это еще почему? – спросила я, потянув шапку.

– Ну, белку, щуку, золотую рыбку, конька – горбунка и сивку-бурку не хочется иногда прижать к стенке и … – лукаво и многозначительно начал кот.

– А как же царевна– лебедь? – спросила я, удивляясь, что шапку снять оказалось намного сложнее, чем я думала. Она почему-то не хотела сниматься!

– Ты ее видела? Нет, пока лебедь она ничего так… Но как царевна, я тебе хочу сказать… Ты представь бабу, которая в одиночку город строит! Сама, своими руками! Камни укладывает, цемент мешает! Поверь, это она жениться должна, а не на ней.

– Котик, – задушенным голосом произнесла я, чувствуя, что у меня проблемы. – Шапка не снимается!

– Погоди! – замер кот, пытаясь меня нащупать. – Ты говори, говори… Жалуйся котику! Я просто пытаюсь тебя найти, о мастер по игре в прятки!

– Я тут! – воскликнула я испуганно, пытаясь содрать с себя эту чертову шапку. Нет, ну сначала мне казалось, что она зацепилась! А потом… потом я поняла, что она просто прилипла ко мне!

– Так, рот, я так понимаю, здесь, – обалдел кот, нащупав меня. – Прямо так и хочется сказать тебе «не отсвечивай». Или уйди, не прозрачная!

– Ты не там щупаешь! – возмутилась я, негодуя. – Щупать нужно выше! У меня шапка не на груди!

– Замурчательно… – блаженно выдохнул кот. – Ну, может, она здесь?

– Да ты издеваешься! – я была близка к истерике. Надо же! Все эти сказочные вещи таят в себе кучу подвохов! И когда я к ним привыкну?

– Что-то не снимается, – улыбался кот.

– Шапка выше, говорю! – рявкнула я, беря его за руку и таща ее вверх. Зато вторая рука ухватила меня за попу. – Нет, котик, там шапки нет! Но зато там сидят все царевичи, сказки, волшебные вещи… И если ты так будешь делать, то и ты!

– Я просто очень обстоятельно подхожу к делу, – серьезным голосом заметил кот, упорно игнорируя шапку. – Не мешай!

– Ты не там ищешь шапку! – возмутилась я, увиливая от его когтистой лапы. – Она еще не там! Но там ее я уже видела после такого!

– Ладно, давай попробую! – кот закатал рукава и …

Я сморщилась, чувствуя, как он тянет за волосы.

– И? – не без надежды спросила я, видя озадаченное выражение кошачьего лица. – Никак?

– Золотко мое расчудесное, – обнял меня кот, усаживая на кровать. – А на шапочке было что-то написано? Внутри?

Эм… Было ли что-то написано? А я откуда знаю! А что? Должно быть?

– Что там должно было быть? – севшим голосом спросила я, пока кот думал.

– Слово заветное, например, – заметил кот, вскидывая бровь.

– Эм… Я как бы… – начала оправдываться я, понимая, что попала как раз в то место, которое только что бесцеремонно мяли когтистые лапы. – Не… Просто все произошло так быстро, что я…

– Понятно, – вздохнул кот. И снова задумался.

Я сидела рядом, чувствуя, себя крайне неуютно. Мысли вертелись вокруг шапочки. Нет. Ну ничему меня жизнь не учит. Почему я как ребенок на эти чудеса падкая. Во всем виноваты проклятые сказки! Это все они! Это они учат, что волшебство на халяву. А тут даже у ларца лимиты есть!

– О чем думаешь? – сипло спросила я, глядя на кота. Думал он уже достаточно долго.

– О том, что у меня еще не было с невидимой женщиной, – заметил кот, пытаясь меня нащупать.

Глава двадцать девятая

– Ага, а в качестве прелюдии – найди меня на кровати, – обиделась я. Я-то думала, что он что-то дельное скажет, а он опять! Я скинула его руку со своей попы.

В горле застрял ком, когда я представила, что сдохну случайно где-нибудь в уголочке, а меня потом только по запаху найдут. Жуть какая! Я почувствовала, что в глазах защипало от подступивших слез.

– Ты что? Ревешь? – резко сел кот, прислушиваясь.

– Нет, – икнула я, растирая невидимые слезы. – Не реву! С чего ты взял?

Кот прислушался, а я старалась реветь, как можно тише. Почти бесшумно.

– Нет, все-таки ревешь, – постановил кот, сузив глаза. – Ну не плачь… Ну что-нибудь придумаем… Ну чего ты?

– Ты по голове гладить должен, – икнула я, опять чувствуя его руку на попе.

– Я по ней и глажу. Как раз по тому месту, которым ты думала, – заметил кот. – Я придумал! А давай я тебя мукой обсыплю!

– Нет! – возмутилась я. – Не надо меня мукой! Себя обсыпь. Может, двоих из ларца попробуем?

– Хочешь, чтобы они с головой тебе оторвали шапку? – спросил кот, а хвост его нервно поигрывал.

– Сиди пока здесь, я за Соловьем! – похлопал меня кот по «голове».

И я сидела. Сидела долго, всхлипывала и обещала себе с магией завязывать.

Послышался странный звук, а я подняла голову. В комнате появились двое. Кот и Соловей.

– Так, ты тут? – спросил кот, глядя вокруг. – Тише, она где-то здесь! Я слышу, как ты тут сопишь!

– Тут я, тут, – мрачно отозвалась я.

– А! – усмехнулся Соловей. – Значит, шапку мою нашла! Ну, красавица! Есть же все-таки справедливость.

– Вы меня вообще – то грабить пришли! – возмутилась я, глядя на дерзкое лицо Соловья. На нем снова была накидка из перьев, штаны и дорогие сапоги, а в вырезе виднелась грудь. Вид у него был лихой и наглый.

– Грабить? – удивился Соловей. – Нет, Баюн, ты слышал? Грабить пришли! Вообще-то мы как бы покупатели, да, кот?

– Оптовые, – усмехнулся кот, но я не поверила.

– Ну вынесли бы ребята кой-чего, ну попугал бы я тебя, а потом коту деньги бы бросил. Мы же разбойники, а не добры – молодцы!

Хорошо, хоть мы с моей отпавшей челюстью сейчас невидимые.

– Ты у меня деньги отобрать хотел! – возмутилась я.

– Может, я познакомиться решил! А что? Девка красивая! Я так со всеми красавицами знакомлюсь! – рассмеялся Соловей. – Но сейчас я на тебя в смертельной обиде!

– За что? – скрипнула зубами я, чувствуя, что сейчас, пользуясь невидимостью, наподдам ему по наглой роже!

– За гусли – самогуды. И пляски, – дерзко усмехнулся Соловей. – И просто так прощать не собираюсь. Поэтому, котик, извиняй, но шапку не сниму!

– Что?! – опешила я, видя, как Соловей куда-то засобирался.

– Стоять, птичка! – послышался голос кота. – Шапку сними. Это я ее не предупредил. Не думал, что ты так внезапно завалишься!

– А у меня, между прочим, шайка из-за вас развалилась. Теперь новую набирать надо, – фыркнул Соловей. – Какой я атаман, если под бабину дудку выплясывал!

– Под гусли, – процедила я, глядя на кота уничижительным взглядом. – Хороший атаман по первому требованию должен бабу с лодки выбрасывать.

– Я заплачу, – мрачно произнес кот. Я посмотрела на него с удивлением. Для него это было равносильно признанию в любви. Он же каждую монету, как от сердца отрывает! Он же за рублем под трамвай бросится!

–Хм… – задумался Соловей, а в его глазах заплясали огоньки. – А почему бы и нет! По рукам! Раздобудешь мне одну вещицу! И еще вот что…

Соловей усмехнулся, глядя приблизительно туда, где сидела я. Ой, недолюбливают они друг друга!

– И какую же вещицу тебе раздобыть? – спросил кот. – Ты давай, все условия озвучивай!

– Ларец, – заметил Соловей. – Двое из ларца.

Что? Мой ларец?! Ну уж нет! Его я не отдам! Я без него, как без рук! Я его, между прочим, сама выторговала!

– Нет! – возмутилась я. – Ларец не отдам!

– И клубочек волшебный. Тот, что из кощеева царства, – заметил Соловей. – Иначе никак. И шапку обратно!

– Фигушки тебе, – скрипя жадностью заметил кот. – Как-нибудь нащупаю.

По его взгляду было ясно, что я очень дорогая женщина. Так сказать, непозволительная роскошь.

– Так я и знал, что зажмотишься, – заметил Соловей, поглядывая в мою сторону. – Ладно, шутки в сторону. Ларец мне не нужен. Клубок тоже. Я лучше ограблю кого-нибудь, кто от вас идти будет. Тут дело в другом. Обидела меня девка твоя сильно. Я ей, значит, даже замуж предлагал, а она мне что? Поиздевалась…

Так, а вот это мне уже совсем не нравится! Я уже мысленно попрощалась со своим ларцом, понимая, что придется все делать своими ручками, а тут такое застегивают, что хоть стой, хоть падай.

– Так что выбирайте сами. Либо пускай она меня целует. Или деньги, – заметил Соловей злопамятно. – С нее не убудет.

Ой-е-ей! Какой выбор! Нет, тут однозначно целовать. Экономить, так сказать, бюджет.

– Вы там сами как-нибудь решите, – заметил Соловей. – Или шесть мешков золота доверху полных. Или поцелуй.

Конечно же поцелуй! Шесть мешков золота! Это ж…

Я уже мысленно приготовилась, размяла губы, как вдруг послышался голос кота.

– На, подавись, – скрипнул он и протянул один мешок. Когтистые пальцы долго не разжимались, но в итоге отпустили. Кот смотрел на золото с таким сожалением, что я чуть не всхлипнула. Да возлюбленные под сентиментальную музыку так не расставались навсегда в конце какого-то фильма, как кот с золотом.

– Один, – заметил Соловей, глядя на кота с удивлением. – Ты что? И правда что ли? Ты сейчас серьезно?

– Заткнись, – скрипнул зубами кот, доставая второй мешок. Этот драматический момент заставил бы плакать даже самые черствые сердца. Это было покруче Бэмби.

– Нет, ну реально? – удивлялся Соловей, заглядывая в кошачье лицо. – Нет, ну от тебя я такого точно не ожидал! Чесслово! Ты не заболел? Нет?

– Заткнись и считай, – выдавил из себя кот, пока я смотрела на него.

Трижды я плакала из-за мужчин. Не знаю, как избежать четвертого раза, глядя на эту душещипательную картину. Дрожащая рука кота до последнего держала мешок. Потом ему требовалось титаническое усилие, чтобы отпустить его.

– Ой, попал ты котик! Попал… Тебе уже вон сколько тыщ лет. Сколько баб вокруг тебя не вертелись, а тут… Ой, кот, ты даешь! – качал головой Соловей, взвешивая мешок.

– Не свисти мне тут. Сейчас кто-то по клюву получит. Будет загнут, как у орла, – цедил кот, со страшным вздохом расставаясь с еще одним мешком. Ни один вокзал в мире не видел такой драмы. Ромео и Джульетту, по сравнению с котом и мешками, смело можно было обвинить в неискренности!

Самая дорогая женщина на свете сидела на кровати, решив навсегда забыть, как собиралась сэкономить кошачий бюджет. Эту тайну она никогда никому не расскажет.

«Он – мой герой!», – пронеслось в голове, когда кот «отдавал» последний мешок.

– Ну вот и все! – рассмеялся Соловей. – Когда че новое появится, я тебе свисну. И мы там мяукни, когда чего свежего притащат. Теперь и банду сколотить заново можно. А то, что это я за атаман без золотого запаса?

Соловей подошел ко мне, что-то шепнул. А потом ловко стащил с меня шапку и исчез.

Я снова стала видимой. Но лучше бы так и оставалась невидимкой.

– Ты… ты действительно… – сглотнула я, обещая себе забыть навсегда про поцелуй. – Ты хочешь сказать…

Кот смотрел на меня так, словно мир рухнул в пропасть.

– Котик, – склонила я голову, глядя на мрачного кота.

Широкие мужские жесты и море цветов меркли по сравнению с тем подвигом, который совершил кот. Правильно говорили. Миллион алых роз – это не широкий жест, если ты садовник!

– Прости меня, котик, – заметила я, подходя к нему. – Я до сих пор не могу поверить, что ты отдал столько денег, лишь бы я не целовала Соловья…

В этот момент женское сердце твердо решило. Кот мой! И никому мы его не отдадим. Эта пушистая и экономная жадина покорила мое алчное сердце.

– А ты бы его поцеловала? – спросил кот с подозрением.

– Нет, конечно! Ты что? С ума сошел? Чтобы я? – натурально возмущалась я, вытирая рукой лицо и стирая с него так и не состоявший поцелуй. Несколько раз для убедительности я даже сплюнула на пол, поморщилась, словно мне предлагали свежевыжатый сок из свежевыжатой тряпки. Сделала брезгливое «Бе!». И гордо поджала губы, словно сама мысль о таком поцелуе с лихим красавцем разбойником была мне глубоко противна!

Но кот мне не очень верил. И тогда я вспомнила, как однажды купила булочку с какарицей и плевалась не отходя от ларька.

– Значит, ты бы отказалась его целовать? – спросил кот, прищурясь.

– Да, – выдохнула я, чувствуя, что еще немного и я всем сердцем буду обожать эту жадинку. Как и сердце любой женщины, мое сердце пыталось найти ответ на внезапно появившийся вопрос. А любит ли он меня? Обычно ответ был один: «Букеты дарил, в кафе водил, за ручку держал? Значит, да». Но здесь все было иначе. «Он столько денег отдал, чтобы я не целовала другого! Раз! Он меня еще не съел как русалку, а мог бы! Два!». Мне срочно нужен был третий признак.

«Он тебе зарплату заплатил!», – подсказала память. Не может быть! Сразу три признака на лицо.

– А если бы я тебя поцеловал, – послышался голос кота, а меня пощекотали коготком в районе подбородка.