Текст книги "Ломбард на навьем перекрестке (СИ)"

Автор книги: Кристина Юраш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

Глава двадцать вторая

– Это кто тут у нас? – зарычала я, сгоняя царевича, который только-только примостился. Видимо, всегда мечтал посидеть на троне папы, но папа не разрешал!

– Я… – тут же стушевался царевич, сбегая с трона. – А че это у тебя руки мокрые?

– Это слезы невольниц! – выдала я, встряхивая руки и обдавая брызгами. – Хватаюсь за руки, рыдают. Все руки обрыдали! Но, думаешь, что слезы разжалобят мое черствое сердце! Ха-ха-ха!

Царевич побледнел и дернулся. Я уселась на трон, проверяя свой меч. Опять не по сценарию! Ничего, в следующий раз все получится точно, как написано!

– Вот тебе за девок наших! – заорал внезапно царевич, а мне пришлось тут же схватиться за сердце. Яйцо с размахом полетело на пол. Молодец, сразу догадался!

– Аааааай! – заорала я басом, корчась в муках. Дрожащими руками царевич пытался поднять иглу, но она застряла между плитами.

– Ооооой! – орала я, сгибаясь в три погибели, но при этом, терпеливо ожидая, когда Царевич поднимет иголку.

Царевич старался, но иголка прочно засела между плитами.

– Уууууй! – взвыла я, снова сгибаясь. Мне уже начинало надоедать!

Через десять минут и завывания на все гласные алфавита, царевичу удалось выковырять из шва плит злосчастную иголку..

– Получай! Гадина! – рявкнул он, ломая иглу.

– Ых! – выдала я, опускаясь на колени и обнимая плиты. Каминчик грел мое тело, а я ждала, когда царевич закончит.

– За девок наших загубленных, получай поганец! За скотину нашу сдохшую! За неурожай! – перечислял царевич.

«Что? Скотину тоже я?», – думала я, показывая всем видом, что мнение о себе меня уже мало интересует.

– За то, что в казне денег нет! – кричал царевич, а я терпеливо ждала, когда проблемы его царства закончатся.

Меня обвинили в проблемах с рождаемостью, в том, что перевелись богатыри на земле русской, в том, что опустели колодцы, а бояре воруют и берут взятки…

Наконец-то он ушел, довольный и счастливый. Я полежала немного и снова уселась на трон. Ждать следующего.

И вот послышались шаги. Я тут же приняла боевую готовность номер один. Главное – не оплошать!

– Ха-ха-ха! – выдала я и зевнула, подпирая рукой голову. Шаги стихли и почему-то стали красться. Так, а не переборщила ли я? Прошло минут пять, а в коридоре было тихо. Мне уже хотелось проверить, жив он там?

Только я приподнялась, как в дверях показался царевич. Он спрятался за дверью так, что было видно его красный кафтан по последней королевской моде.

Повисла тишина, и в этой тишине было слышно, как стучат зубы и дрожат его колени.

– Кто здесь? – спросила я басом, но тут же пожалела, едва не спугнув трусишку.

Он прятался за дверью, робко поглядывая в щель. Меня спасло то, что он просто не нашел в себе силы дать деру!

Мне хотелось сделать: «Кис-кис-кис! Иди сюда, не бойся!». Уж больно жалостливо выглядел огромный детина, робко прячущийся за дверью.

– Иди сюда, не бойся, – не выдержала я, глядя на то, как маячит его кафтан. – Ну чего ты? Я не кусаюсь….

Злой Кощей превратился в добрую воспитательницу детского сада, говорившую басом.

– Давай. Не боись, – мягко заметила я, видя, как царевич опасливо высовывается. Он был бледным и трясся мелкой дрожью. Мне казалось, что он сейчас умрет от страха.

– Вот молодец! – похвалила его я ласково. – А кто у нас такой мужественный? А? Кто у нас такой смелый? А? А теперь иди сюда! Я не кусаюсь! Ай-да молодчинка! Ну, видишь, не страшно? Да? У какой мы грозный! У меня уже поджилки трясутся! Кто к нам такой грозный пришел? Кто к нам такой смелый явился?

Разумеется, это было не по сценарию. Но надо ж было придать мальчику уверенности. Может, самое страшное, что он видел в своей жизни – это небритые женские ноги! Да кто я такая, чтобы его судить!

– Ой, а что это у нас там? – испуганно спросила я, стараясь говорить басом. – А! Меч! Ничего себе! Такой огромный! А ну покажи Кощею меч! Ой, ничего себе! Настоящий! Ну, просто герой!

Дрожащие руки достали меч с золотой ручкой и неуклюже повертели. Лицо царевича было бледным– бледным, а сам он даже сжался.

– Ай, какой меч! – восхитилась я, ударяя себя в грудь.– Такой страшный рыцарь с мечом! Да! Страшный! Видишь, как дрожат у меня колени? Аж друг об друга стукаются!

– Правда? – с надеждой спросил царевич. Была бы шторка – спрятался бы за шторкой.

Я не понимала, откуда их таких столько! Как вдруг вспомнила сказки! «И сыграли свадьбу Иван – дурак и прекрасная царевна. И жили они долго и счастливо!».

Теперь все становилось понятно. Это – дети и внуки того дурака, которому повезло в жизни! Папкины, дедушкины гены аукнулись и не прошли бесследно!

– А ну помаши им! – потребовала я, видя, как робко царевич снова достает меч и делает неуклюжий взмах. Нда… С такими умениями не на кощея, а на крапиву ходить! И то не факт, что счет будет в пользу царевича.

– Ух ты! – обрадовалась я, подбодрив его. – А еще что-то можешь?

– Могу! – немного осмелел царевич, делая вид, что рубит головы гномам. – Я крапиву у папки за теремом рубил!

– Ничего себе! Крапиву? Кусачую? Ну ты и герой! – вздохнула я, с горечью осознавая, почему сказка закончилась только свадьбой.

Через пять минут царевич сидел рядом и рассказывал мне о том, как папенька-царь его воспитывает и требует героизм, а маменька орет на папеньку: «Ты что? Детушку нашу угробить хочешь? Не пущу! Не дам! У тебя что? Опричников мало? Пускай они разбираются! А дитинушку мою при мне оставь».

Вот так двадцать лет он и прожил у маминой юбки. А теперь отец не выдержал и отправил его на подвиги.

Я кивала, чувствуя себя дедушкой морозом. Детинка, которому по общему впечатлению было лет шесть, хвастался, что папка ему коня ретивого подарил. Богатырского. Только маменька не разрешила на нем кататься. И лук у детинушки отобрали. После того, как он боярину в задницу попал и чуть государство не обезглавил. Батю не пристрелил. Больше лук царевичу не давали. Сволочи такие! Только зеленый. Для профилактики.

«Где же мои глаза были, когда я за тебя, сына дурака замуж выходила!», – причитала она в своей светлице, ругаясь с царем.

Вот так протекала жизнь царевича до встречи со мной. А потом батя как рявкнул, что сыну на подвиги пора! Мамка в слезы, а ничего не поделаешь. Приказ есть приказ! Вот и выдохнуло царство, отправив героя навстречу подвигам. Провожали его всем государством. Желали много подвигов! Не без тайной надежды, что он не вернется.

– А яичко у тебя с собой? Что мы разбивать будем? – ласково спросила я, видя, как пред троном юное дарование растягивало невидимую тетиву в качестве демонстрации умения устраивать молниеносные, как понос, дворцовые перевороты.

Я говорила медленно и ласково, чтобы не спугнуть.

Иван осмотрелся, покраснел и показал.

– Нет, не эти! Эти в штаны заправь. Другое! – трепеливо пояснила я, видя, как царевич возится со штанами.

Наконец-то мы нашли нужное яйцо, совместными усилиями разбили, а потом сломали иголку. Я упала, а … царевич радостно воскликнул, что он герой! И папка им будет гордиться!

С радостными криками он убежал хвастаться родителям.

Так продолжалось достаточно долго. Царевичи приходи, побеждали меня и уходили прочь. Один из них пытался освободить «невольницу», другой споткнулся и потерял сознание. Пришлось Кощею экстренно вспоминать правила оказания первой медицинской помощи и приводить в чувство богатыря – царевича. Но были среди них и вполне нормальные. Как для царевичей.

Я импровизировала на все лады. Хваталась за меч, умирала, проклиная весь род людской, пыталась заколдовать, звала несуществующих слуг, прилипала к спинке кресла, словно невидимая сила пригвоздила меня, плакала, умоляла, загадывала загадки. И даже, к стыду своему, бесцеремонно лапала игрушечную невольницу, обещая ее пытать всю ночь без перерывов на перекур.

Я уже подустала, когда вдруг послышались шаги.

– Что? Опять? – уставшим голосом пробубнила я, начиная громко и зловеще смеяться. Но тут же стало не до смеха.

Дверь распахнулась от удара ногой. Передо мной стоял квадратный детина с огромным мечом. Глаза у него были свирепые, а лице легкий намек, что дома явно не все!

– Кто здесь? Чую, духом чело…– начала я, как по сценарию, но опомниться не успела, как детина с диким ревом устремился на меня. Я попыталась нашарить кнопку вызова кота, но не успела. Нужно было бежать.От одного удара разлетелся мой камин, прикрытый костями.

Старым костям уже не на чем было греться. Ненастоящая невольница вместе со столбом отлетели в сторону, разрубленные на части. Крови не было. Но невольница продолжала надоедливо стонать по кругу, требуя отпустить ее. Ноги, которые лежали отдельно дрыгались и топали, а этот детина добивал ее с яростью и молча.

Но мне было как-то не до этого! Я едва успела спрятаться за троном, пригнувшись, как вдруг мощный удар снес половинку спинки. Я пыталась присесть и дотянуться до кнопки, но рубящий удар обрушился на спинку, и трон развалился на части. Я бросилась к туалету, но не успела. Проворный детина рубанул по светящемуся черепу, а я присела в ужасе. Мой огромный меч валялся на полу, а я металась по залу. С жутким топотом детина несся на меня, брызжа слюной!

– Кот! Кот! – взвизгнула я, понимая, что мне конец. Мощный удар отмел меня и ударил об стену, оглушив и ослепив.

Очнулась я, слыша чавканье и постанывание. Эти странные звуки заставили меня приоткрыть один подбитый глаз. Видимо, мне еще кулаком угодили.

– Разве мама и папа не учили тебя, что девочек обижать нельзя, – заметил кот, облизывая пальцы. В мутном мареве казалось, что они в сиропе.

Он снова окунул куда-то руку и облизал.

Пока что я видела все мутно, но силуэт кота, сидящий на чем-то огромном, трудно было с чем-то перепутать. А все благодаря ушам, которые торчали из взъерошенной головы и хвосту, перекатывающемуся довольной змеей туда – сюда.

– А мою девочку тем более,– сладострастно муркнул кот, что-то доставая рукой и отправляя в рот.

– Что? – дернулась я, видя, как кот мгновенно вытирает хвостом губы и прячет руку за спиной. – Случилось?

Ай-я-яй! Как же все болит! Нормально меня приложило…

– Ничего страшного! – мило и заботливо улыбнулся кот, хотя я постепенно начинала догадываться.

– Погоди! Ты его убил и съел? – спросила я, ужаснувшись. Не то, чтобы я жалела отбитого на голову царевича. Но как-то было не уютно.

– Я? Нет же? Он спит, – явно соврал кот.

– Так я тебе и поверила, – проворчала я.

– У нас как в армии, – заметил кот, делая вид, что вовсе ничего не дегустировал. – Пять процентов на списание.

– Что это с ним было? – спросила я, вспоминая отбитого на голову громилу.

– Да все просто. Его мать, царевну Несмеяну выдали замуж за дурака, который смог ее рассмешить. Он и стал царем. У них родилась дочка. Красивая. Это, собственно все. Ее выдали замуж за богатыря, который не успел убежать. И вручили полцарства в придачу. А вот это – младшенький из их выводка. Сила бати, мозги деда, характер бабки. Иван Третий Невменяемый. Мне, как узнали, что сын пал в бою с Кощеем, даже благодарственную грамоту прислали. Вот! – улыбнулся кот, размахивая бумажкой, которую я не успела прочитать.

– Что-то слабо верится, – проворчала я, охая от боли. Ничего себе локтем стукнулась. До сих пор рука звенит. – Надеюсь, на сегодня все?

– Как бы да, – заметил кот, а мрачный замок растаял, как наваждение. Я очутилась на полянке возле дуба. Мои доспехи тоже растаяли, а мне стало чуточку легче.

Пока я морально отходила от подвигов, кот о чем-то задумался. Что-то я не так себе представляла мужские подвиги на женщине! Ой, не так!

– Золотко, ну не обижайся, – послышался сладенький голос, а меня обольстительно мазнули пушистым хвостом. –Закрой глазки, и расставь ручки…

Глава двадцать третья

Я расставила руки по шире, словно мне сейчас принесут мешок премиальных за кощейство.

– Отлично, – послышался довольный голос кота. – А теперь пошевели ручками, словно они разговаривают…

– Что? – тут же открыла я глаза. – Ты что? Опять?

– Нет, из тебя определенно получится хороший Горыныч. В масштабе!

– Никаких Горынычей! – рявкнула я, одергивая платье в народном стиле. – Ты понял? Никаких Горынычей! Кстати, а где моя зарплата? А?

Я посмотрела на кота с нехорошим прищуром.

– И премиальные за сверхурочные? А? А больничные за трудовую травму попы! У меня там синяк, между прочим? А молоко за вредность? – наседала я на кота. – Где все это, а?

– А как же я? – удивился кот. – Я же лучше? Лучше зарплаты?

– У нас что? Зарплату котами выдают? – прошипела я, понимая, что еще один такой героический день, и стану грибом – поддубником.

– Либо ты прекращаешь, либо я ухо… – завелась я.

Кот улыбнулся и … запел. Я не могла разобрать слов, но это было что-то… что-то … очень зевотное… На меня вмиг навалилась усталость. Причем, не только моя, но еще какие-то усталости. Глазки стали медленно закрываться, а я покачнулась, отгоняя от себя сон.

– Баюн! – дернуло меня, а я попыталась закрыть уши руками. Но это мало помогало. Песня лилась, отдаваясь внутри меня чем-то волшебным и успокаивающим.

Проснулась я от того, что мне на спину положили что-то холодное.

– Три тысячи двести, – послышался мурчащий голос кота. – Записываем…Пять тысяч сто плюс…

Я пошевелилась, чувствуя, что лежу на животе. Причем, почему-то обнаженная. С меня со звоном что-то скатилось! Вокруг меня на кровати лежала бухгалтерия. Сверкающее золото, которое затерялось в складках одеяла.

– Я не поняла! – зевнула я, чувствуя, как съезжают стопки с ног и попы.

– Сегодня я – главный «бугалтер»! – заметил кот, что-то записывая. – Итого, пятьсот двадцать восемь тысяч четыреста сорок один золотой. За день.

Сколько? Сколько?

– И это ты на мне заработал?! – возмутилась я, пытаясь нащупать одеяло. – Где моя одежда? А?

– На одежде все сползало, поэтому пришлось тебя раздеть. Так же проще считать! – заметил кот. Я впервые увидела у него на лице очки.

– Тоже мне кот ученый,– недовольно прошипела я, мечтая отжать свою зарплату. Между прочим, честно заработанную!

– Да, у меня есть научная степень, между прочим, – строго произнес кот. – Прикладная идиотология, если тебе интересно!

Стоило мне взять в руку золотую монету, как все золото тут же исчезло. В том числе у меня из рук!

– Эй! – возмутилась я, видя, что пальцы сжимают воздух. – Разве можно быть таким жадным!

– А сама –то ты не жадная разве, а? – усмехнулся кот.

Я нашла свою одежду, надела ее на себя и обиженно фыркнула.

– Погоди! – насторожился кот, не сводя с меня глаз.– В казне не хватает! Минимум десяти золотых…

– Одной? И ты ради пригоршни монет… Ты куда руку суешь? А? – шлепнула я по когтистой руке, которая нырнула под мою попу, шаря по одеялу. – Вот только не говорил, что ты ради горстки монет будешь делать генеральную уборку!!! Я между прочим, девушка честная! И зря ты обо мне так плохо…

Я еще раз шлепнула его по руке, пытаясь вытащить ее из– под моей попы.

– Думаешь! – прогнусавила я, отбиваясь, как целомудренная девица от навязчивого ухажера.

Но кот не останавливался.

– Да как ты смеешь! – вознегодовала я праведным гневом самого честного сотрудника на свете. – Наговариваешь на честную девушку! Да никогда!

Мне показалось, что у меня от этого недоверия со стороны кота даже слезы на глаза навернулись. Вот так вот всегда. Работаешь, работаешь! Честно! На износ! А тебя потом обвиняют!

В моем голосе дрожали слезы обиды. Я готова была разреветься от такой наглости!

– Мало того, что мне тут зарплату не платят, так еще и подозревают! – гордо плакала я, глядя на кота испепеляющим взглядом.

– Так! – заметил кот, залезая мне под юбку. – Десять нашел!

– А! Как так? – ужаснулась я, глядя на золото в его руках. – Я не позволю себя обыскивать!

В лифе лежало еще столько же! И немного была спрятано подмышками.

– А я не обыскиваю, – заметил кот, сверкнув глазами. – Я просто раздеваю понравившуюся женщину.

– А, даже так? Да? – возмутилась я. – Это еще час назад я была Кощеем, а сейчас вдруг понравилась, как женщина!

– Считай, что у нас романтическое свидание, – прошептал кот, а его рука нырнула мне в декольте. Я почувствовала, как его когти легонько впиваются в мою кожу.

– Не очень-то и похоже! – отбивалась я, всеми силами пытаясь спасти свою зарплату.

– А так? – спросил кот, впиваясь мне в губы поцелуем.

– Ммммм! – мычала я, чувствуя, как его рука сладострастно хозяйничает у меня под платьем, а на пол сыплется честно украденная зарплата. Дожили зарплату воровать приходится!

– Все, – задыхаясь, шептала я, чувствуя, что меня вытрясли полностью. – Денег больше нет!

– А если еще поискать? – прошептал кот, зажимая меня так, что из меня не только деньги, но и почка может высыпаться! Вот тут – то кот не растеряется и продаст ее, какому-нибудь ссыкливому царевичу!

– Ну нет, – упиралась я, обидевшись на то, что меня так ловко разоблачили.

– А если найду? – страстно шепнул кот, а глаза его сверкнули. Он с силой поднял меня на руки и впечатал спиной в стену. – Я ведь еще не везде искал…

– Там точно ты уже все обыскал! – спорила я, чувствуя, что рука все равно что-то ищет, причем на одном месте, пока ее обладатель поцелуем– дыханием скользит по моей шее.

То, что я стала мастером спорта в тупиковых отношениях с такими личностями, у которых слово «отношения» означало редкие звонки «Зай, привет, давай вечером встретимся!», я знала и без кошачьих ласк. И теперь, как заслуженный мастер спорта вот-вот подтвержу свою квалификацию.

Все мои мужики напоминали котов. Они умели петь песни под окнами, мурчать о бесконечной любви и приходить гладится только тогда, когда им этого хотелось! При этом я без сожаления бросала уютных и тепленьких мальчиков, чтобы броситься в объятия очередного мартовского кота. И вот что со мной не так?

– Прекрати, – сквозь поцелуй прошептала я, понимая, что сейчас ситуация зайдет очень глубоко. – Умоляю… Нет денег уже! Нет…

Я зажмурилась, понимая, что еще немного и отдамся.

– На! – со злостью швырнула я монетку, которую вытащила из-под заколки.

– Вот, – усмехнулся кот. – Так-то будет лучше.

Он взмахнул рукой и пригоршня золотых с пола и кровати очутилась в мешочке.

– Твоя зарплата, – заметил кот, обольстительно улыбаясь. – Премию ты себе уже наворовала. Лежит под прилавком, заваленная скатертями самобранками.

Он знает про премию!

– Ах ты! – вспылила я, глядя на мешочек в его руках. – Ты – самая жадная тварь из тех, которых я видела!

– А ты… – палец кота лег на мои подрагивающие от негодования губы и уводя мешочек подальше от моих цепких лап. – Самая жадная женщина, которую я когда-либо …

Он резко припал к моим губам, заставив задрожать всем телом.

– … целовал, – прошептал он, сдавливая в своих объятиях. – Так бы и съел тебя… Мммм… Растерзал бы прямо на месте…

И его рука плотоядно и нахально сжала то место, с которого он планировал начать свой празднично – эротический ужин.

– Так! Моя зарплата! – вознегодовала я, видя, как зарплата исчезла из его рук.

– Я ее спрятал, – послышался коварный голос кота. Он закусил острым клыком свою губу, улыбаясь мне такой плотоядной улыбочкой, что у меня внутри все заволновалось.

– Кажется, нашла! – возмутилась я, пытаясь скрыть смущение и прочие чувства, так внезапно нахлынувшие на меня в тот момент, когда меня страстно целовали, обещая каждым страстным поцелуем воистину незабываемую ночь.

Я схватилась за предположительно место, где мужчины прячут свою честь, гордость, характер и «я – хозяин в доме!», в надежде оторвать свои кровно заработанные с чьими –то врожденно сформировавшимися.

Когда речь шла о деньгах, за которые я могу безбедно жить несколько лет, стеснение пусть постоит в коридоре и посмотрит в дверную щелку.

– Да, да почещи предпринимательскую жилку! – усмехнулся кот, но я не нащупала там денег.

– Итак, – коварно заметил кот, а глаза его горели страшным огнем. Никогда я еще не видела у него такого взгляда. В них плескался такой азарт, что стало понятно. Котик любит поиграть.

«Ничего! Я ему сейчас организую! Только осторожно, а не то …», – предупредила я себя, чувствуя, что внутри плещется не меньший азарт.

Я содрала с него рубаху, видя то, что котик обычно скрывает. Ммм… Не зря он лазит по деревьям, я хочу сказать… Ой, не зря…

Потом я толкнула его на кровать, стянув с него сапоги. Но и в сапогах ничего не оказалось. Наступила очередь штанов. Я обольстительно улыбнулась, расстегивая пуговицу и залезая в них жадной до зарплаты рукой. Чтобы отомстить как следует, я прижала к его губам поцелуем, на который мне отвечали.

Кот лежал обнаженный, в моих руках были штаны, но денег не было. Я целовала его, а сама ревниво проверяла штаны на наличие карманов, но у него даже карманов не было!

– Вообще-то деньги на сундуке, – послышался сладострастный звук. – Но ты продолжай… Мне нравится…