Текст книги "Ломбард на навьем перекрестке (СИ)"

Автор книги: Кристина Юраш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

Глава шестнадцатая

В свертке лежала самая пошлая и самая ужасная комбинация. Я очень надеялась, что ни один «леопёрд» и ни один попугай не пострадал при ее создании.

Пятнистая, словно переболела ветрянкой, щедро украшенная зелеными перьями, она призвана была вызывать импотенцию даже у самых стойких мачо. Мгновенную. С первого взгляда.

– Нет, ну вкусы у всех разные, – утешала я себя, понимая, что если раньше монстры бегали за мной в кошмарах голенькие и пушистые. То теперь на них будет вот эта комбинация.

– Нет! – отбросила я комбинацию, но уже не так категорично. Мысль о том, что придется просидеть здесь целую вечность, заставила поежиться. И почему это вокруг так тихо?

Я походила еще вокруг стола. С каждой секундой кот начинал казаться мне все симпатичней и симпатичней. Я стала ловить себя на мысли, что есть в нем некий шарм и обаяние.

Еще через несколько часов терпеливого ожидания, я поняла, что очень хочу в туалет. В этот момент я посмотрела наверх.

С каждой секундой кот становился все прекрасней и прекрасней! Было в нем что-то очаровательное… «Ага!», – согласились со мной внутренние органы.

– Кот, – позвала я, глядя на потолок. – Ты там скоро?

Мою любовь к нему можно было воспевать в балладах, складывать в стихи и писать помадой в подъезде.

Я нетерпеливо ходила вокруг стола, считая шаги. Привалившись к стене, я почувствовала, что она открывается.

– Так! – дернулась я от неожиданности, видя темноту. Сбегав за огарочком свечи, который удалось разжечь огромными спичками, я увидела ванную!

Любовь к коту стала таять на глазах, когда я рассматривала холостяцкие удобства, похожие на баню, совмещенную с деревенским туалетом.

– Тьфу, – усмехнулась я, радостно проверяя рукомойник с водой.

– Так-так. Двое из ларца, одинаковых с лица… – послышался голос кота, когда я выходила из уборной. – Надеюсь, что ты оделась?

Я быстро стала громоздить пирамидку из табуреток и скамеек. Нет, если так, то ладно! Я согласна! И пусть ему будет стыдно за то, что воспользовался беспомощностью несчастной бедной…

Дальше я додумать не успела, едва не чебурахнувшись вниз.

– Так и скажу! – решила я, вылезая в таинственный полумрак. Ой, мамочки!

Я была в роскошной спальне с огромной кроватью. На кровати виднелись следы от когтей. Кто-то использовал деревянные балясины, как когтеточку. Причем, очень успешно. Мне вдруг стало как-то неуютно, когда я обернулась, цепляясь за бортик ларца и увидела как плавной походкой по комнате двигается кот. Пушистый хвост подметал роскошный ковер, а сам он изящно завалился на софу. На нем были штаны и белоснежная, нарочито небрежная рубаха с красивым шитьем.

– Я знаю, что ты задумал! – заметила я, собравшись с мыслями. – Но пусть тебе будет стыдно! Я обязана подчиниться приказу, и ты этим нагло пользуешься! Так пусть совесть ночью искусает тебя!

– У моей совести нет зубов, – усмехнулся кот, а его глаза зловеще горели в темноте. – Поэтому она может только обсасывать. А где обсасывать меня, она тоже знает! Ну, приступим! Итак, двое из ларца одинаковых с лица…

Кот сделал паузу, а я мысленно приготовилась к худшему.

– Расскажи мне стишок, – мило улыбнулся кот, доставая бумажку. – Итак, сколько у тебя там вызовов?

– Тысяча, – опешила я, настроившись на что-то взрослое.

– Отлично! Тысяча! Поехали! Расскажи мне стишок, – зевнул кот, обнажая железный коготь, чтобы поставить зарубку на деревянной стене.

– У лукоморья дуб срубили, – начала я, как на школьной линейке. – Златую цепь в музей снесли. Кота на мясо изрубили. Чертей на каторгу свезли. Там на неведомых дорожках, верблюд танцует в босоножках…. Эм… Дальше забыла…

– Я запомнил, – сощурил глаза кот, оставляя зарубку. – Итак, песенка! Ты там не шатайся. У нас вся ночь впереди! Добры – молодцы уже ждут! Им тоже интересно, не так ли?

– Афы-фы, – послышался невнятный голос, а я увидела, как возле софы сидят два связанных молодца. Те самые двое из ларца. Во рту у каждого был кляп, а кот сложил на них ноги в роскошных сапогах, слушая мои потуги на детский утренник.

– Отлично, едем дальше! – заметил кот, лихо отбрасывая челку. – Расскажи сказку!

– Хорошо, – напряглась я, вспоминая сказки. – Посадил дед репку…

– Все, отлично! Дальше, а то мы так до утра будем, – зевнул кот, который в этот момент показался мне таким хорошим-хорошим, что прямо хотелось его расцеловать. – Возьми подушку и принеси мне ее! Отлично! Теперь отнеси подушку обратно! Теперь попрыгай на месте! Отлично! Теперь сделай вид, что ты птичка! Отлично! Покажи мне чудище –лесное! Ой, как натурально! А я хотел сторожа нанимать для ломбарда! А тут прямо на тебе! Талант!

Через четыре часа я лежала плашмя на чужой кровати, а кот взгромоздился на подушки, поигрывая хвостом.

– Пошевели правой рукой, – слышала я голос, пока я пыталась сходу понять, какая ноющая конечность у меня правая.

После пятидесяти приседаний, стишков, песен, уборки, почесаний, прыжков на одной ноге, пантомимы и всего, чего и не упомнишь, это было архисложной задачей! Причем, с двумя неизвестными. А именно, правой и левой рукой.

– Хорошо, хотя бы пальцем, – смилостивился кот, склоняясь к моей обессиленной руке. – Так, что-то шевельнулось! Желание выполнено.

– Так, приоткрой глаз! – заметил кот, что-то вычеркивая из длинного рулона бумаги, пока возле кресла мычали двое из ларца, пытаясь на попах уползти подальше.

– Отлично! Двести сорок шестое желание! Неплохо! – согласился кот.– Подай признаки жизни!

– Что?! Какое двести сорок шестое желание?! – дернулась я, ужасаясь тому, сколько еще желаний осталось.

Нет, определенно я не доживу.

– Двести сорок седьмое, – усмехнулся кот, зевая и прикрывая зубастую пасть хвостом. – Так, вставай!

– Ыыыы, – простонала я, морщась в простыню.

– Подъем, – подул мне в ухо кот, пока я морщилась на одну сторону, пытаясь отмахнуться рукой. Из последних сил я перевернулась на спину, чувствуя, как ноют бедные косточки.

– Ладно, – послышался голоса, а я замычала, дернувшись изо-всех сил, когда почувствовала поцелуй на моих губах.

– Ыыыыымммм! – протестовала я, округлив глаза и вырываясь из цепких кошачьих объятий.

– Отлично! – заметил кот, беря список. – На чем мы остановились? А! На Двести сорок седьмом желании!

– Погоди! Двести сорок восьмое, – отшатнулась я, растирая рукой губы и опасливо косясь на кота.

– Поцелуй желанием не считался. Я делал это против воли, – заметил кот, рассмеявшись.

Глава семнадцатая

– Ах ты… – возмутилась я, снова сникнув на кровати. Видимо, последний рывок отнял у меня остатки сил. И теперь мне хотелось только одного – спать!

Я чувствовала, как меня обнимает теплая и уютная дремота. Тело стало невесомым, и, кажется, я уснула. Проснулась я от того, что кто-то неподалеку отчетливо произнес: «Восемьсот двадцать шесть!».

– Восемьсот двадцать семь! – послышался голос, а меня чмокнули в губы. – Восемьсот двадцать восемь! Фу! Еще немножечко…

– Ты что… – прошептала я.

– Молчи! – проворчал кот, склоняясь ко мне с тяжелым вздохом. – Так, губы где?

И он чмокнул меня в губы.

– Давай, принимай посильное участие, – пошевелили меня. Я привстала, видя, как сидят тихо двое из ларца. Они даже расцарапаны были одинаково.

– Я старался, чтобы было одинаковые с лица, – усмехнулся кот. – Продолжаем!

– Девятьсот один! – сглотнула я, поворачиваясь, чтобы смачно поцеловаться. Мысленно я себе обещала, что больше никогда в жизни не стану целоваться! Никогда!

– Куда губы уводишь! – прошипел кот, звонко чмокая меня в губы и делая пометку. – Так, выставляй хоботок! Девятьсот два!

– Мммм, – простонала я, понимая, что еще чуть меньше сотни поцелуев.

– Тысяча! – выдохнул кот, ловко вскакивая с кровати и таща двоих из ларца расцарапанных с лица в сторону ларца, стоящего в центре комнаты. Они визжали, упирались, а кот спровадил их внутрь и уселся сверху на крышку.

– И что нужно сказать котику? А? – спросил кот, глядя на то, как я встаю и направляюсь к двери.

– Ах, прости, я забыла, – улыбнулась я и … звонко поцеловала его в щеку.

– Работай, иди! – махнул рукой кот, а я стала спускаться по огромной лестнице. Дуб внутри казался больше, чем снаружи.

– Твою мать! – выдохнула я, глядя, что мой гипермаркет чудес превратился в обычный магазинчик у дома.

– Ладно, – выдохнула я, доставая бумаги со списком, как вдруг услышала знакомую песню.

«… ушел… от … ушел…»,– слышалось на улице, когда я выбежала из дуба. По полянке катился старый, плесневелый колобок, распевая жуткую песенку.

– Колобок вернулся! – обрадовалась я, бросаясь за колобком. Тот посмотрел на меня, закашлялся и выплюнул пожеванную корону.

– …от царя ушел. – басом заметил он, когда я бежала за скатертью самобранкой. В два прыжка я настигла его и подняла узел из скатерти.

– Кот! Колобок вернулся! – радостно крикнула я, размахивая колобком.

Кот лежал на ветке в такой позе, в которой кошки постигают кошачий дзень.

– Засунь его куда-нибудь, – зевнул кот, точа когти о дуб.

Я вошла в лавочку и повесила колобка на гвоздик. Он пытался прогрызть скатерть самобранку, которая писклявым голосом поливала его отборной бранью.

– Колобка я повесила, – вздохнула я, выйдя на полянку.

– Вот скажи мне, – сощурился кот, вглядываясь вдаль мрачного леса. – Что в этой картине не так?

Я тоже повернулась к лесу, рассматривая зеленые шумящие кроны, облака, которые плыли по небу. Конечно, я не пейзажист, но кажется, горизонт завален.

– Горизонт завален? – спросила я, глядя на свою одежду с ужасом.

– Тишина! – послышался голос кота. Он еще больше сощурил глаза, осматривая окрестности. – Ты прислушайся!

Я прислушалась, слыша далекое пение птиц и шелест деревьев. Кот соскочил с дерева, обнял меня, заставив мысленно поежится.

– Ты посмотри вокруг, – прошептал он мне на ухо страстным голосом, словно мы с ним на романтической прогулке.

– Н-да, – согласилась я, видя, как его когтистая рука свисает с моего плеча.

– Птички поют, – снова произнес кот мне на ухо, заставив меня вздохом согласиться. Может, и правда, есть в коте что-то романтичное? Или поцелуи на него так действуют? Нельзя говорить про мужика с которым ты целовалась почти тысячу раз за ночь, что это чужой человек.

– Деревья шелестят, – мурлыкал кот сладострастным голосом, а я присматривалась к красотам природы, скрывая едва заметную улыбку обо все догадавшейся девушки.

– Мы с тобой вдвоем, – сладко мурлыкнул мне на ухо кот, заставив взволнованно поежится. Его когти пробежались по моему оголенному плечу, словно он играет на фортепиано.

– Как ты думаешь, – прошептал кот, резко развернув меня к себе и прижав так, что меня чуть не сломало пополам. – Что могут делать двое…

Его лицо приближалось к моему, а тихий слегка рокочущий мурлыканьем голос заставлял внутри все переворачиваться.

– Если вокруг никого нет? – прошептал кот, дыханием обдувая мои губы. – Ты верно мыслишь…

Его желтые кошачьи глаза расширились, а я только сейчас увидела, что его суженные зрачки напоминали иголочки.

– Где народ? – внезапно крикнул кот, разрывая всю атмосферу романтики. – Где люди? Где полчища голодных до чудес клиентов? Где эти Иваны с отпечатками царских сапог на заднице? Где эти Федоты ЕслиНеПринесешьЗавтраУтромСекирБашка? Где Василисы Превсякие? Где богатыри? Где все?

И правда… Никого не было.

– Может, у людей денег нет? – спросила я, видя, как гневается кот. Он то выставлял, то снова втягивал железные когти.

– Когда у людей денег нет, они к нам толпами ломятся! То ковер, то ларец, то кладенец сдают! – возразил кот, расхаживая передо мной.

– Может, дело в рекламе? – спросила я очень робко. – Просто тут русалка на ветвях висела… Все про нее спрашивают. Может, ее обратно повесим? Достанем и повесим?

– Во– первых, не висела, а сушилась! Это раз, – обиженно заметил кот.

– Хорошо, сушилась русалка, – кивнула я, видя, как дергается у него хвост.

– Во –вторых, я ее иногда подъедал. Это два! – еще обиженней заметил кот, а у меня волоски на руках дыбом встали.

– В третьих. Вряд ли эта вкусная русалка уже будет такой симпатичной, как раньше! – прокашлялся кот, странно цыкнув зубом. Он наступил сапогом на чью-то черепушку, раздавив ее с характерным хрустом.

– Может, акцию устроим? А? – спросила я, распереживавшись, что в любой момент могу повторить ее карьерный подвиг. – Ну, например, берешь меч, а яблоко в подарок? Или берешь скатерть, а мы тебе смерть Кощея…

– Ты гений, – обнял меня кот, странно улыбаясь. – Как я раньше до такого не додумался!

Я даже слегка зарделась. Нет, ну надо же! Я, оказывается, молодец!

– Ну все! У нас акция, – громко произнес кот, приваливаясь к нашему дубу.

И снова тишина…

– Нет, ну надо про акцию рассказать! – настаивала я, как вдруг на мне очутился кокошник и сарафан. В руках у меня появился колокольчик.

– Внимание акция! При покупке одного товара, второй вы получаете бесплатно! – кричала я, звеня колокольчиком.

– Под вторым товаром подразумевать «звиздюли», – негромко усмехнулся кот. – Но про акцию ты мне попозже напомни… Есть у меня идея.

Я ходила, орала, но … никого…

– Может, цари перестали посылать? – спросила я, глядя на кота, который сосредоточенно о чем-то думал. – Собрали полные коллекции? Переженились? Все себе отстроили? Разве это плохо? Может, это просто выходной?

– Золотко ты мое, – крутанули меня на месте. Я смотрела на плотоядную улыбку кота, чувствуя, как меня щелкают по носу. – За все время у меня ни разу такого не было…

Что –то в зловещем голосе кота напоминало о том, что мне нужно срочно что-то предпринимать.

– Может, где-то неподалеку открылись конкуренты? – спросила я, косясь на кота, который нервно дергал хвостом. – И теперь они сказки рассказывают? А?

– Конкуренты? – удивился кот, обнажив когти, а потом снова их втянув. – Золотко ты мое, У меня не бывает конкурентов.

Глава восемнадцатая

– Ну тогда я не знаю, – пожала я плечами, понимая, что людей действительно нет! – Давай акцию сделаем! Например, три меча по цене двух? У нас они все равно валяются, ржавеют…

– Записывай, – махнул рукой кот, усиленно думая. Он стоял, прислонившись к дереву и скрестив руки на груди. Я забежала в дуб, схватила перо и бумагу, вырываясь обратно на свежий воздух.

– Акция, – напомнила я, готовясь записывать. – Назовем ее «Три богатыря». Три меча по цене двух!

– Четырех! – буркнул недовольный кот. – Где я потом мечи –кладенцы возьму? А?

– И в чем выгода? – удивилась я, замирая на слове «цена».

– В том, что живыми уйдут. Это подарок, – усмехнулся кот, но тут же нахмурился.

– Акция «Красна девица – добрый молодец», – продолжила я, прислонив бумагу к дубу. – Приведи красну девицу получи в подарок … скатерть самобранку.

– Приведи красну девицу получи в подарок скатерть? – задумался кот. Его хвост дергался из стороны в сторону, касаясь высокой травы. – Да ты с ума сошла скатертями разбрасываться!

– Но девушкам нужно что-то подарить, – спорила я, понимая, что все мои идеи рубятся на корню.

– Я могу подарить комплимент, – покосился на меня кот, снова нахмурившись.

– Не знала, что ты такой жадный, – вздохнула я, с укором глядя на кота.

– Я не жадный. Я экономный, – заметил кот, рассматривая свои когти. – И не хочу стать причиной расставаний. Не хватало мне тут женских слез! Еще идеи есть? Ты не стесняйся, я всегда рад новшествам!

– Ну тогда… – задумалась я. – Приди с луком и стрелами и получи… эм…

– В печень, – согласился кот. – Вот эта акция мне нравится. Мы ее оставляем!

Ветер шелестел листвой, но народ так и не шел.

– Так, у меня дела! Если до вечера не решишь этот вопрос, то я тебя съем, – улыбнулись мне, щелкнув меня когтем по носу. О, как это раздражает!

С этими словами кот исчез, просто растворившись в воздухе. Осталась лишь зловещая улыбка – полумесяц, которая тоже развеялась.

– Думай! – подбодрила я себя, решив сначала перекусить. Скатерть самобранка, которую я вытащила наугад, была расстелена на полу.

– Ой, – охала скатерть грудным женским голосом. Сразу представлялась дама в возрасте, которая хлопочет у плиты. – Сейчас-сейчас! Накормлю!

На скатерти стали появляться яства, которых я отродясь не ела. Надо будет запомнить скатерть! Она начинает мне нравиться! На меня смотрела щучья голова, в какой-то подливе, сочный окорок, грибочки и даже сушки в вазе. Я взяла вилку и потянулась к щуке, как вдруг вилка согнулась.

– Не поняла, – нахмурилась я, пробуя наколоть гриб. Но тот отскочил от вилки. Я схватила руками, положила в рот, а потом …

– Тьфу! Это что за … – выругалась я, проверяя целостность улыбки. – Он что? Деревянный? Это что? Бутафория?

– Какая «фория»? – обиделась скатерть. – Это для красоты! Чтобы усе думали, что у тебя пир горой!

Я стала проверять, что из этого съедобное. Съедобными оказались только черствые сушки и чай в красивом блюдце. Пока я сидела и пила чай, придерживая блюдце, мой мозг лихорадочно соображал, что же делать!

– Может, непривычно им? – насторожилась я, глядя на сверкающие витрины. – Может, проще надо? Понятней?

Я притащила ларец из чужой спальни.

– Двое из ларца, одинаковых с лица, – позвала я, видя, как высовываются симметрично расцарапанные рожи. – Быстро все здесь переделать! Кокошники, ставни, избу, короче! В народном стиле!

Через полчаса все было готово.

– Стоять! – пригрозила пальцем я, рассматривая резной прилавок со свечой, лавки, накрытые расшитыми полотенцами и узоры. За дверью был склад, в котором все было разложено по полочкам в алфавитном порядке. – Мне, пожалуйста, кокошник и сарафан! И сапоги!

– Будет сделано, – сплюнули молодцы.

Я стояла перед старинным зеркалом, рассматривая сарафан, в котором можно сдавать угол цирку. В этом сарафане я казалась такой огромной. У меня даже свекольный румянец появился на щеках, что очень гармонировало с красным жемчужным кокошником.

– Нужно как-то привлечь людей! Начнем с богатырей! – подняла я подол сарафана и выходя из дуба туда, где пели птички, кричала горлица и шумел лес.

– Па-ма-гите!!! – взвизгнула я. – Спа-си-те!!!

И тут же негромко добавила «От таких низких цен, как у нас!».

Видимо, я кричала недостаточно громко и жалобно, раз ко мне не сбежались богатыри со всей округи.

– Помогите! – заорала я во все горло. – Спасите! У нас акция!!! Три богатыря! Три меча по цене четырех!

Но мне в ответ послышалось: «Ку-ку». Где-то неподалеку куковала кукушка.

– Кукушка, сколько мне жить осталось? – спросила я шепотом, втайне надеясь на долгую жизнь.

– Ку, – ответила кукушка и умолкла.

– А если хорошо подумать? – крикнула я, осматривая мрачноватый лес. Это неподалеку от поляны он казался вполне жизнерадостным. Но чем дальше в лес, тем больше жути он навевал.

Кукушка промолчала, пока я осматривалась по сторонам.

Видимо, мне не хватает надрыва и искренности! Где-то у богатырей наверняка есть детектор страданий. И они чувствуют, что помощь мне не нужна. По– другому объяснить это я не могу.

Внезапно лес заскрипел, застонал, а я растерялась. Послышались громкие шаги, от которых вздрагивала земля. Я сначала не поняла, как вдруг подняла голову и увидела великана!

– Помогите! Спасите! – завизжала я не своим голосом. Я не знала, куда деться! Он был такой огромный, что от его шагов ломались вековые деревья.

Я бросилась бежать, слыша за собой страшные шаги. Мозгами –то я понимала, что нужно был где-то притаиться, но ноги сами несли меня все дальше и дальше.

– Помогите!!! Спасите!!! – визжала я, не отдавая себе отчет. Огромная рука шарила промеж деревьев, в надежде ухватить меня. Но я пряталась и тряслась, как заячий хвост. Где-то потерялся мой кокошник, зацепившись за ветки.

– А ну иди сюда! – ревело что-то страшное, на что ужасно не хотелось оглядываться. Огромная босая нога наступила рядом, заставив вжаться в толстенную сосну.

Стоило мне броситься прочь, как рука ухватила меня, и меня подняли вверх. Сердце билось, как в последний раз. От ужаса я закрыла глаза, съежившись и замирая. Я чувствовала, как меня стегают ветки. А потом ветки кончились.

– Передай коту, что пока должок не вернет, никого на поляну не пущу! Буду кругами водить, но к дубу не пущу-у-у! – дунули на меня, пока я цеплялась руками за огромные пальцы.

– П-п-передам, – прострочила я от страха, как швейная машинка.

Меня стали опускать на землю. Стоило мне коснуться земли, как все исчезло. Не было ни великана, ни его руки. Ни ноги пятиметрового размера. Остались только я, поваленные сосны и мой кокошник, втоптанный в землю. Отряхнувшись, на негнущихся ногах, я побрела в сторону поваленных сосен. От страха ноги были ватными, колени прогибались, а я с ужасом осматривалась по сторонам, мечтая выйти из лесу, как можно быстрее.

Едва заслышав шум за спиной, я бросилась бежать, пока во что-то не врезалась.

– Я знаю, ты меня ужасно рада видеть. А уж как я рад тебя видеть, ты себе не представляешь! – послышался голос кота, пока я тряслась, прижимаясь к нему. Впервые в жизни, я почувствовала, как он погладил мои плечи.

– Там… т-т-т-там… – икала я от ужаса.

– Чудеса, там леший бродит,– усмехнулся кот, пока я слабо понимала, почему вцепилась в него, как в родного и сползаю вниз.

– Огромный, – выдохнула я, найдя в себе силы. – Он сказал, что д-д-должок… И не п-п-пускает!

– Твою мать! – выдохнул кот, поглядывая в сторону леса.

Его когти слегка впились в мою спину. У меня тут три кило чуть по трубам не унесло.