Текст книги "Ломбард на навьем перекрестке (СИ)"
Автор книги: Кристина Юраш
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)
Глава тридцать шестая
– Зачем? – спросил царевич.
– Буду смотреть, сколько неприятностей поместит на задницу! – устало сказала я.
Царевич зашуршал штанами. С таким видом, будто сам, лично растил, не покладая рук, он продемонстрировал мне дары природы.
– Развернитесь, – потребовала я. Царевич встал в профиль.
– Да спиной, – рявкнула я голосом очень усталой тетки – врача.
Как только дело дошло до спины, пыл тут же поубавился. Царевич робко развернулся, поглядывая через плечо, что я там собралась делать. На заднице были следы от давней порки. Мало пороли в детстве, мало.
Я посмотрела на нервно сжатое пушистое достояние, но пятна не обнаружила.
– Годен! – объявила я. – Надевай обратно!
Я вручила ему бумажку, пожала руку и вручила лягушку.
– Подарок от заведения! – улыбнулась я. – Так, куда свой слюнявник раскатал. Целоваться там будешь! Что значит не эту хотел? Бери пока дают! Дареной лягушке в бирку не заглядывают. И что что готовить любит, а не петь? Тебе вон, отъедаться надо, так что все правильно! Гуляй вальсом.
Я выпроводила за дверь царевича, который нес в руках лягушку и еще не понимал, что произошло.
– Следующий! – крикнула я, видя, как ко мне вваливается еще один детина.
– Деньги на стол, – показала я глазами. – Медосмотр платный. Чай батюшка царь не разорится! Так, жалобы есть?
– На опричников батюшкиных жалуюсь! Никуда меня не пускают. Да на девок сенных. Не дают. Проходу не дают. И нянюшки за мной бегают, к девкам не пускают, – заметил царевич, нервно глядя на мои бессмысленные каракули.
– Понятно, инфантилизм, – покивала я, осматривая царевича. Так, а ну-ка попрыгайте!
Царевич стал с грохотом прыгать.
– Так, хорошо! А теперь присядьте, – зевнула я, требуя у скатерти самобранки, которую украдкой стащила под стол законный пирожок.
– Давление в норме, – прожевав написала я. – А теперь спиной повернулись и штаны сняли! Да спиной я говорю! Спиной ко мне! Так, избушка-избушка! Встань ко мне задом, а к витрине передом!
О, я смотрю, лягушки заволновались. Так, что тут у нас. А тут ничего!
– Годен, – вздохнула я, вытирая жирные после пирожка пальцы о скатерть самобранку. Она возмущалась, а я сказала ей, что это месть за подгоревший пирожок.
– Невесту берем и права не забываем! – выталкивала я царевича, всучив ему лягушку.
– А зачем это делать? – спросил у меня царевич, глядя на права.
– Это мы страховку оформляем. Жизни и здоровья, – отмахнулась я, видя, как его рука тянется к еще одной.
– Слышь, султан! – шлепнула я его по руке. – Ты что? Гарем заводить собрался? Одна жена в одни руки! Считай это женской солидарностью! Следующий…
Но следующего не было. Я встала из-за стола, направляясь к двери. Открыв ее, я увидела трясущихся царевичей, обсуждающих ужас, который творится за дверью.
– А потом она берет клещи и… – разглагольствовал один. – И варежки надевает! Сейчас, говорит, мы тебя полечим!
– Так, я не поняла, – уперла я руки в боки. – Это что у нас тут за самолечение мозгов? А ну, кто там следующий записывался?
– Следующий закакался, – послышался голос, а на меня смотрели, как на инквизитора.
– Так, ты! Говорун! Идешь следующим! Быстро сюда! – подошла я и схватила царевича за рукав.
– Жалобы есть? – спросила я, втаскивая его в ломбард и видя, как он достает золото.
– Нет, – прошептал он.
– Тогда разворачивайся, – решила ускориться я. – И штаны снимай!
– Нет, – держал штаны царевич, отрицательно мотая головой.
– Да я ничего делать не буду, – простонала я, видя ужас в его голубых глазах. – Давай, давай. Я просто посмотрю! Может, я никогда не видела!
Робко стянув с себя штаны, царевич повернулся, а мои глаза расширились.
Неужели пятно? Странное, на засос похожее… И кто у нас тут царскую задницу целовал?
– Это меня подстрелил недавно, – вздохнул царевич, почесывая ранение.
– Кто посмел? – уже из чистого любопытства спросила я.
– Брат мой меньшой. Он вообще дурак! – с сожалением произнес царевич, разочаровав меня окончательно.
Задницы менялись и сжимались при виде моих перчаток. И тут я увидела родимое пятно! Оно было похоже на прилипший листик. На мгновенье я даже замерла, не поверив глазам.
– Ну че? – спросил царевич, стыдливо натягивая штаны. Я отписала ему бумажку, на всякий случай запоминая.
– А пятнышко у тебя откуда? – спросила я, как можно спокойней.
– А, это у бати моего такое же. И у деда, – махнул рукой царевич, даже не подозревая, как его задница помогла нашей заднице. – Если бы не оно, то меня бы из терема выбросили! А так родным признали! Жалко стало!
Остальных я смотрела для галочки, нетерпеливо и задумчиво рисуя непонятные каракули.
Главное, его нашла! Вот кот обрадуется!
– Нашла, – вцепилась я в кота, который смотрел на меня удивленно. – Я его нашла! Оно и правда есть! Наследственное!
– Неужели? – удивился кот. –Теперь надо, чтобы он яйцо принес! А как это сделать, золотко?
– Хм… В упор не знаю, – созналась я, осматривая витрину. – Может ему что взамен насыпать? Так, стоп! Я ему невесту не выдала!
– Невесту, значит, – задумчиво протянул кот, обходя меня со всех сторон. – Ну если тебя приодеть, золотко мое, то ты царь девицу в два счета сыграешь!
– Нет, нет, нет! – возразила я, тыча пальцем в кота.
– Царь девицу похитил злой змей Котыныч, – усмехнулся кот, обнимая меня. – А ее смелый жених взял яйцо в руку и направился ее вызволять!
– Лять! Вот именно! – заметила я, пытаясь вывернуться сначала из цепких рук кота, а потом из дерзкого плана. Хватит, я уже побыла Кощеем!
– И тем более, – заметила я, понимая, что никто меня отпускать не собирается, а страстное чудовище уже хочет показать мне навь. – Из тебя змей котыныч, как из меня… ковер самолет!
– Ну, с третьей головой проблемы есть, да, – заметил кот, прижимая меня к себе так, что будь я понаивней и помоложе, я была бы уверена, что от таких обнимашек появляются дети. – Но первым двум ты приглянулась… Как на счет Злой Котей? А?
– А почему не Баба Котояга? – спросила я, чувствуя, что невольно начинаю улыбаться.
– Только учти, золотко, – прошептали мне усаживая на прилавок и ведя когтем по подбородку. – Злой Котей очень ревнивый. Так что без глупостей. Ясно?
Меня резко дернули к себе, сладострастно целуя и ероша рукой мою косу.
– И чтобы никаких поцелуйчиков, поняла? – прошептали мне, еще раз дергая на себя. – Думаю, что можно будет потребовать мою голову!
– А что еще? – спросила я, чувствуя, как когти намекают на продолжение.
– Появишься, засветишься, улыбкой одаришь и голову мою потребуешь, – заметил кот. – Отправишь его в поход, а дальше я все сделаю сам. Если только не соскучусь…
– А если соскучишься? – спросила я, ведя рукой по его рубашке.
– Тогда мне придется тебя похитить по-настоящему!
– И как ты все это представляешь? – спросила я, понимая, что план – дерьмо, и участвовать в нем ужасно не хочется. – Сижу и квакаю? Или меня на спущенные штаны приманивают?
– Как царь – девицу? – с усмешкой спросил кот. Нет, честно, я пошутила. А тут прямо таки интригующие факты из чужой биографии посыпались.
– Ей уже без малого тысяча лет. А на ней так никто и не женился. Сначала, конечно, конкурсы у нее были зверские. А сейчас она бы и сама рада, да возраст уже не тот, – заметил кот, глядя на меня. Он щелкнул пальцами, а на мне появился расшитый жемчугом кокошник, белый сарафан с длиннющими рукавами и белые сапоги.
– Нет, а что не так? – заметил кот, вальяжно обходя меня со всех сторон. – Старомодненько, но солидненько.
– Ты не посмеешь!– возмутилась я, пытаясь снять с себя этот маскарад. – Я не хочу замуж за Ивана Дурака! Даже не думай!
– А ты бери пример с других, – заметил кот, поправляя длинную вуаль, которая тянулась от кокошника вниз. – Трепи нервы, устраивай конкурсы, сокращай популяцию. Я ведь тебя никогда ни о чем не просил…
Я почувствовала, как коготок уперся мне в подбородок.
– Ладно, – согласилась я, а меня поцеловали. – Но только один раз!
Я сматывала «фату», как рулон туалетной бумаги.
– Остались маленькие детали, – заметил кот, осматривая меня со всех сторон. – Как бы тебя так им подбросить, чтобы они были уверены, что сами тебя раздобыли! – заметил кот, как вдруг щелкнул пальцами.
Я даже опомниться не успела, как очутилась возле белоснежного шатра. В руках у меня были гусли, не самогуды.
– Итак, ты тут сидишь, поешь, – послышался голос кота. Он стоял рядом, осматривая будущее место знакомства. – Так сказать, приманиваешь! Наш герой как раз здесь скакать будет! Пой!
Я посмотрела на разукрашенные гусли, тренькнула по ним, прикидывая какую бы песню затянуть.
– Ой цветет кали-и-и-ина в поле у ручья! Эх! – выдала я, как вдруг глаз кота дернулся. – Парня молодого…
– Погубила я! Он лежит с инфарктом, на тропе лесной! Что ж ему поде-е-е-лать, он ведь не глухой! – допел кот. И у него получилось куда лучше, чем у меня! – Мы приманиваем, а не отгоняем! Это существенная разница.
Глава тридцать седьмая
– А не мог бы ты обернуться чудо– девицей? А? – спросила я. – У тебя это лучше получится!
– Мысль, – согласился кот. – Только беда в том, что глаза у меня все-равно кошачьи будут. И уши будут видны!
– А уши мы прикроем кокошником! – предложила я. – Будешь сидеть тут и тренькать, а потом как приманишь, так и сменимся. Чтобы вблизи не рассматривал!
Кот взмахнул рукой и загнал меня в шатер. Я видела, как на пеньке сидит бледная и румяная одновременно девица с гуслями. Только вместо тонких пальчиков, струны дергают внушительные когти. Под черными пушистыми ресницами и бровями – дугами желтеют кошечьи глаза. Под кокошником шевелились чуткие кошачьи уши. А из – под сарафана торчал черный пушистый хвост.
Кот заиграл и запел женским голосом, да так, что меня тут стало отключать.
Я дернула головой, чтобы прийти в себя, но веки тяжелели, глаза слипались, а нос стал клевать. У кота, между прочим, было очень неплохое сопрано. И если бы не недавний инцидент, я бы подумала, что однажды его ловили по всей ветеринарке.
Юбка кота шевелилась от подергивания хвоста, когти цепляли струны, а хищные глаза высматривали царевича.
Отчаянно борясь со сном, я пыталась вникнуть в смысл песни. Со стороны это было покруче оперы. Плавно, идеально чисто и мелодично. Только слов не разобрать. Прямо как в настоящей опере. Какие-то «и со-о-оли в спи-и-и-не» и «мо-о-орды пьяны!».
Зато, когда я вслушалась, я поняла. Это к лучшему, что слов не разобрать.
– На пеньке сижу, играю. Идиота поджидаю. Вот на мне сношались мухи, муравьи ползут по брюху, две занозы чую попой, где ты, тварь, скачи галопом! – слышался мелодичный и плавный голос кота.
Вот ни в жизнь бы не подумала, что такая красивая мелодия ложится на такие ужасные слова.
Я что-то как-то неудачно моргнула, как вдруг меня легонько толкнули.
– Проснись, золотко! – легонько ущипнул меня кот, когда я подскочила, вертя головой: «Что? Где? Как? Кто?».
– Держи жениха, – послышался голос кота, а он сгрузил с плеча обмякшую детину со спущенными штанами. На бледной попе виднелось родимое пятно. – В целости и сохранности!
– Ой, – опешила я, вставая с роскошного ковра и зевая. Жениха сгрузили, как мешок картошки. – Ой, а ты куда?
– Там еще человек восемь лежит,– заметил кот, кивнув в сторону улицы. – Кто виноват, что они решили одной дорогой ехать!
– А что мне с женихом делать? – спросила я, видя, как спит буйная головушка, подергивая сапогами. – Эй! Ты мне инструкции не выдал!
– Мне проще сказать, что тебе с женихом НЕ ДЕЛАТЬ, – ревнивым голосом произнес котик, сверкнув глазами. – Иначе зарплату звиздюлями получишь, золотко мое.
Меня дернули к себе и поцеловали так, что коленки подкосились.
– Так, мозги мужикам конопатить умеешь? Пудрить? – спросил кот, кивнув в сторону тела. – Брачные конкурсы на твое усмотрение! Сейчас он тебя погрузит и потащит в свое царство. Родителям представит. Те обрадуются, что дескать, нашлась сердобольненькая, пригрела наше чадушко! А как узнают, что ты – чудо-чудное, так все. Назначат свадьбу да пораньше. Ну, чтобы ты передумать не успела! Как целоваться лезет, ты ему заряди что-нибудь эдакое. Только смотри, без фанатизма. И скидку на образование делай. Короче, тяни время.
– П-п-поняла, – кивнула я, глядя на нареченого, который не подавал ни надежд, не признаков жизни. – А если он не очухается? Что мне делать?
– Вот, держи, – произнес кот, протягивая мне на вытянутой руке тряпку. Я вдохнула, и окосела. – Древнее средство реанимации. Только учти, это и реанимация, и анестезия. Так что возле носа у него не передерживай.
Кот исчез, а я осталась в шатре с вонючей тряпкой.
– Ладно, – присела я, подсовывая портянку к носу – пуговке.
– Ой, – очнулся царевич, глядя на меня. – О! А где это я?
Он присел, тряся головой. Видимо, женщины его или еще не интересовали, или уже не интересовали, или вообще не интересовали.
– У меня в шатре, – проворковала я, глядя на царевича и тайком выбрасывая портянку. – Я – царь – девица.
Царевич осматривал шатер, а я мысленно свирепела. Конечно, доводить отношения до крайностей неразделенной любви не хотелось, но и начинать знакомство с фразы: «Мне нужно твое яйцо!» тоже. Такой фразой можно спугнуть любого мужика. Не только царевича по образованию и дурака по призванию.
– Так, кокетка, – послышался тихий голос кота, пока царевич все недоверчиво щупал в другом конце шатра. – Включай обаяние на всю катушку.
– Как? – прошипела я, улыбаясь.
– Ну, скажи ему, что он тебя спас! – шепнул голос кота, а я обернулась и увидела лишь растворяющийся дымок.
– Спас ты меня, Иван Царевич, – задушевно проворковала я, изображая робкое стеснение.
– Спас? – спросил царевич, удивляясь, когда это он успел!
– Спас ты меня от злого Котея, который похитить меня хотел, – продолжила я, пытаясь изобразить ложную скромность.
– И как это? – спросил царевич, надвигая шапочку на лоб. Он задел висящими рукавами кафтана виноград и перевернул вазу.
– Кричала я о помощи, – начала я, пытаясь представить, как меня спасают от кота. – А тут и ты поспел! Затащил злой Котей меня в чащобу, взял меня за косу и говорит…
– Однажды я убью тебя за такие импровизации, – послышался голос кота на ухо. Я обернулась, а дымок опять растаял.
– Царь– девица, хочу на тебе жениться, – намекнула я, поглядывая краем глаза на «героя», которого тащили сюда за ногу. – И оставил меня здесь. Дескать, посидишь, подумаешь… Гусли выдал, а я с горя и петь начала. А тут ты поспел, Иванушка…
Видимо, Иван Царский Сын ожидал чего-то вроде кишок, намотанных на деревья, героической победы и трупа врага чуть пониже сапога. Поэтому вздохнул.
– Так, сейчас злой Котей вернется, – послышался голос на ухо. – Его прибьет, а с тобой сотворит нечто нехорошее…
– Так я его одолел? – спросил Иван Царевич, поглядывая в сторону улицы.
– Отогнал, – ответила я. – А если спас девицу, то обязан жениться…
Иван Царевич посмотрел на меня, присмотрелся и согласился.
– А теперь валим быстрее, пока злой Котей домой не вернулся! – зашептала я. – А как вернется, то разозлится!
Мы вышли из шатра, а Иван Царевич осмотрелся.
– Ой, страшно мне, – прошептала я, беря его под руку. – Уходим, но только тихо! А то злой Котей вернется и …
– Тихо, так тихо, – махнул рукой Иван Царевич, видимо, даже обрадовавшись свадьбе. Но с опозданием, правда.
Он встал, набрал воздуха в грудь и ка-а-ак свистнет. У меня даже уши заложило.
Пока в голове звенел свист, я осматривалась по сторонам. Так, предупредите слабонервных, что сейчас должно произойти.
– Не скачет! – заметил Иван Царевич, снова набирая воздуха в грудь.
Оглушительный свист заставил меня поежится. Если бы и правда злой Котей отошел на минутку на другой конец леса, то он бы мигом прилетел.
И тут я услышала, как ломаются кусты. Сначала появилась задница, а потом и все остальное.
– Это что за ослик? – шепотом спросила я, рассматривая плод страстной любви ослика и верблюда. Огромные уши, маленький рост, грива с проплешинами и два горба на тонких ножках.
– Это – потомок конька– горбунка, – послышался голос кота.
– Ну, сейчас мы быстро уберемся! – лихо надвинул шапку царевич. Он поймал конька за ухо, а тот посмотрел на меня равнодушными глазами.
– Садись, царь-девица, – пригласил Иван Царевич, а я уселась, боясь, что местное пони со сколиозом сейчас отбросит подо мной копыта.
Осторожно опустив попу между горбиков, я почувствовала, как рядом лихо прыгает Иван Царевич.
– Ну, мчи, давай! – шлепнул его Иван Царевич шапкой по крупу.
Ме-е-едленно, словно вытаскивая на буксире камаз, конек сделал первый шаг.
– Может, ему тяжело? – спросила я, чувствуя себя зоозащитником.
– Да, видать, что-то тяжеловато ему, – вздохнул Иван Царевич. – Ты рядом пойди!
Я тебе что? Пешкорт для бедных?
Глава тридцать восьмая
– И не подумаю! – заметила я, обиженным голосом. – Я – царь – девица!
В итоге рядом поплелся царевич, триумфально пересказывая мне историю моего спасения. Я слушала ее в десятый раз, сидя между двух горбов.
Путь был не близкий. И без приключений не обошлось. Пока мы добирались в тридесятое царство, я уже успела не раз покрыть его трехэтажным. Так что я не удивлюсь, если там небоскребы!
Когда на горизонте показалось царство в виде теремков и огромного расписного терема, я поняла, что при – приехали!
– Вы кто? – спросили у меня перед дубовыми воротами два дуба.
– Невеста я, царская, – ответила я, собирая всю милоту в кулачок.
– Не понял, – переглянулись дубы.
– Царь– девица я, – проворковала я голубкой, мысленно требуя немного терпения.
– А! – переглянулись дубы. – Открыть ворота!
Огромные ворота со скрипом открылись.
– Расступись, честной народ! Царевич невесту везет! – густым басом объявил невидимый мужик за толпой высыпавшего народа. И тут же зазвонили колокола. Бабы в цветных платках переглядывались и перешептывались. Дети малые выбегали, чтобы получше разглядеть нас, а мужики в косоворотках снимали шапки.
Ну еще бы, никогда еще так триумфально не въезжали в город Иван Царский Сын и его невеста. Ну, как въехали? Я шла в кокошнике пешком, таща за собой упрямого, как ослик Конька Горбунка, на котором лежал Иван Царевич. Его ноги тащились по земле, а шапку пришлось засунуть под него. Но не буду же я рассказывать всем о том, что жених сражался с разбойниками, а потом я узнала Соловья. Поэтому, из-за уважения ко мне и коту, жениха просто поколотили. И даже не обобрали.
Из разукрашенного, как пасхальное яйцо терема высыпали родственники.
– Освободил Иван Царский Сын девицу – красавицу! – продолжал бас под звон колоколов. Я посмотрела на народ, видя, как перед дородной бабой стоит хиленькое дите в подстреленной рубашке и жует кренделек.
– От себя бы освободил, – прошипела я, продолжая улыбаться.
«Так вот она какая, царь – девица!», – шептались люди.
– Наконец-то! – послышались голоса. – Женился!
– Ваш царевич? – спросила я, глядя на царя-батюшку и красавицу – матушку.
– Наш, наш! – закричали нянюшки, снимая детину с седла. – Ой, беда-то какая… Изранили его всего!
Герой очнулся, посмотрел на мир подбитым глазом, намекая, что дуракам везет и встал. Он даже подбоченился.
– Вот, царь– девицу раздобыл! Привез! – произнес он, показывая на меня.
Привез, привез, – проворчала я, вспоминая как тянула конька два километра.
Дальше был такой триллер, что толпа несколько раз ахала.
– А потом я его… А он меня… – продолжал царевич, глядя на народ и родителей. Вот так и появляются сказки.
– Да, все так и было, – проворковала я. – Спас меня царевич.
– Теперь, значит, женится должен, – заметил царевич. – Краса очей моих.
И глазом побитым на меня посмотрел.
– О, да ты как лес, – проворковала я, видя, как умиляется толпа.
– Такой же могучий и большой? – спросил царевич.
– Такой же дремучий и непроходимый, – улыбнулась я. – Заблудишься в тебе, и надеешься, что волки съедят!
– Пир на весь мир! – объявил царевич. – Свадьбу играть будем!
И снова зазвонили колокола, а народ стал бросать шапки вверх и кричать: «Ура!». Царевич вознамерился меня поцеловать, но я вовремя тормознула его.
– Рано еще, сердце мое, инфарктное, – елейным голосом пропела я, положив ему руки на грудь. – Есть у меня три условия!
– Ура!!! – кричал народ, а я поняла, что утопиться в котлах или сходить хрен знает за чем, у меня не проканает.
– Наряжайте невесту! Будет свадьба! – бегали все вокруг.
– Условия! – требовала я, но меня взяли под рученьки, да так, чтобы я, видимо, не сбежала. Что-то мне подсказывало, что прецеденты уже были.
– Стоять! – рявкнула я. – У меня есть ус…
Договорить я не успела. Меня тут же связали, а в рот сунули кляп. Такого в сказках не было!
– Вяжите крепче! – подбадривал какой-то мужичок, бегая вокруг меня и командуя процессом.
Я пыталась высвободить руки и ноги, но судя по количеству узлов, я напоминала палку вареной колбасы.
– А то еще и передумать может, – выдохнул мужичок, снимая шапку. – Простит нас, красна– девица.
– Ыфыф! – воинственно рявкнула я, когда меня положили на лавку.
– И зла на нас не держи, – лепетал мужичок, прижимая к груди шапку. – Знаем мы вас девиц. Как нашего царевича увидите, так влюбитесь. А как посидите с ним чутка, так со свадебки и сбегаете. До тебя, девица– красная, уже десять девок сбежало! А нам невеста позарез нужона! Должен же кто-то правит царством и мозги царевичу! На тебя вся надежда, родненькая! Ты уж постарайся! Царицей будешь!
– А фы фто? – шипела я, чувствуя, как с головы слетает ажурный кокошник. Ничего, я вас тут всех косой передушу.
– Царица матушка велела вас связать. Да царь – батюшка, – причитал мужик, извиняясь. – Подумали они, покумекали, и решили, что дюже ты им нравишься. Сразу видно, ум у тебя востер! А раз умишко есть, то будешь бежать, пятками сверкая! Вот и приказали тебя связать до свадебки. А там свадебку отгуляем и развяжем! Милостью тебя царь и царица одарят!
– Фы-ы-ы-ы! – фыркнула я, злобно брыкаясь и чуть не скатившись с лавки. Но меня поймали и закатили обратно, словно ковер на шкаф.
– Хотели было царь и царица еще деток нарожать, да побоялись. Как глянули на соседей, так и побоялись. Там же в тридевятом царстве их трое таких. Так что, не осерчай, девица. Не для себя, а для народа расстарались!
«Щас узнает злой котей, и навалит пилюлей!», – подумала я, когда в горницу девки повадили. Меня на скамейку посадили да наряжать стали. Да песенки свадебные петь.
Конечно, хотелось сбежать, но я помнила про смерть кощея, и разрешила себя переодеть. Надеюсь, кот в курсе!
– Не серчай, матушка. Да не смотри так грозно, – продолжал мужик, когда мне сарафан с длинными рукавами поверх веревок надевали. – Мы для чего моду взяли длинные рукава носить. Это чтобы царевича отловить проще было, и по рукам связать. Пришлось так изгаляться. Но ты не серчай. Царицей будешь!
Мне на голову напялили нарядный кокошник, а потом поставили на ноги.
– Ведем невестушку нашу на пир! – скомандовал местный опричник, а я задергалась. Такая быстрая свадьба в мои планы не входила!
Вытащите кляп! А ну быстро вытащили кляп! Какого кляпа тут вообще происходит?
Но сразу было видно, что люди здесь опытные. Видимо, не одну невесту уже проворонили. Отошла попудрить носик перед свадьбой, а спохватились ее, когда она уже тридцать километров трусцой пробежала.
Котик! Я вот на тебя сейчас как-никак надеюсь!
Пока я упиралась, пытаясь расставить ноги на ширину сарафана, меня перехватили, и понесли как ковер туда, где уже играла незамысловатая музыка и слышались поздравления.
Длинный стол был накрыт нарядной скатертью, а на столе стояли какие-то изыски. Свиные уши, щучьи головы и прочее “я дома поела!”.
Царевица переодели в нарядную одежду, а меня посадили рядом.
– А чего это ее связали? – спросил царевич, глядя на меня.
– Так ведь традиция у нас такая, – елейными голосами заметила челядь. – Чтобы верной была.
– Аааа! – глубокомысленно протянул царевич, успокаиваясь.
– Горько! – орали бородатые бояре, поднимая кубки за царевича и меня. – Теперича будет кому править! Горько!
И тут царевич потянулся целоваться. Но тут он заметил кляп в моем рту. Он обтер руку об скатерть и стал выдергивать кляп, в который я вцепилась зубами намертво.
– Горько! – обрадовались гости развлечению, пока я, скосив глаза смотрела на руку и крепко держала кляп. – Горько!
Царевич сдался через минуту, пока какой-то пузатый боярин желал ему долгих лет жизни. Царь с царицей сидели радостные, и все на меня поглядывали.
– Горько! – снова заорали гости, а я вгрызлась в кляп бультерьером, пока из меня его пытались вытащить. Кажется, я еще и рычала, глядя злобненько на чужие пальцы.
Пока что два ноль в пользу моего стоматолога. Насупившись, как хомяк, я поудобней перехватывала зубами кляп, в ожидании, когда заскучавшие гости снова попросят развлечений. Ни скоморохи, ни музыканты, ни красны девицы, ничто так не радовало гостей, как попытки вытащить мой кляп.
