Текст книги "Хозяин багряных болот (СИ)"

Автор книги: Кристина Ванг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 12 страниц)

Глава 15

Казимир объявил, что банька готова, и повелел не снимать платка. Еся мгновение хмурилась, не понимая, в чем дело, а потом залилась смущенным румянцем. Владимир придет. Мыться они будут вместе.

Этой ночью и правда всё случиться.

Есислава немного помялась у входа в предбанник.

А что, если она не понравится ему? Снимет он с нее платье и сочтет тощей? Или передумает, потому что, ну, не любит ее, например?

А она сама? Она-то его любит?

Еся улыбнулась. Вот дуреха. Дело-то вовсе не в любви. Они не противны друг другу и на том спасибо. В конце концов, Владимир мог оказаться склизким чудовищем, а не просто мужчиной. Но ей повезло… Молодой, приятный, заботиться о ней… Да и она вроде как не страшилище, так что всё должно было быть хорошо.

Еся закусила губу и вошла в предбанник. Живот стянуло волнение. Интересно, как это будет? Какими окажутся его прикосновения? Жар тела? Какой будет эта ночь?

В предбаннике было тепло и тихо. Есислава нашла рукой лавку и, присев на нее, начала раздеваться. Сняла черевички, подаренные Владимиром, и овчинную жилетку. Обувь поставила под лавку, сложила верхнюю одежду и стянула с волос ленту. Стала расплетать косу.

Дверь в предбанник скрипнула. У Еси по спине побежали мурашки. Это был Владимир. Она чуяла его, как и любую другую нечисть.

Он ничего не говорил. Есислава только и слышала его шаги и шорох одежды. Он тоже раздевался.

Еся расплела косу и нерешительно взялась за веревочки на сарафане. Владимир меж тем вошел в баню.

Есислава насупилась. Мог бы хоть слова сказать. От его молчания делалось только более неловко.

Ну и ладно!

Рассердившись, Еся стянула сарафан, взяла простыню, обмоталась ею и тоже пошла париться. Она устроилась на полке, запрокинула голову и втянула горячий воздух носом. Платок на глазах вмиг намок от пота.

– Хорошо-о-о, – привычно протянула она. После тяжелого дня банька была как раз кстати.

– Не жарко? – подал голос Владимир. Еся вздрогнула. Из-за того, что он был тих и незаметен, она позабыла о нем.

– Нет, в самый раз, – неловко улыбнулась Есислава, поправляя на груди простыню.

– На-ка вот, – жесткие листья щекотнули ее руку. – Попарься.

– А, спасибо, – она веник и принялась хлопать себя по голым плечам. Владимир, судя по звукам и разгоняющимуся жару, стал делать то же самое.

Так они и парились в неловкой тишине. Но с другой стороны, о чем тут говорить? У них ведь не торжественная свадьба, да и они не шибко-то влюбленные.

Еся принялась гонять в голове мысли, чтобы хоть как-то скрасить скуку. По привычке она стала представлять лицо Владимира. Как бы он мог выглядеть?

Наверняка его кожа покраснела… Обмотал ли он пояс простыней? Наверное, нет. Зачем ему это? Чего стесняться? Мало того, что она ничего не увидит, так и… Ну, он ведь взрослый мужчина и всё такое…

Его волосы точно взмокли от пота и прилипли к лицу. А он убрал их пальцами назад… А потом точно замахнулся веником и хлопнул себя по голой спине, а потом по животу.

Есе стало жарко уже вовсе не от баньки. Она посидела еще немного, представляя Владимира и так, и эдак, и, почувствовав, что голова тяжелеет, поднялась с лавки. Она выставила руки и стала трогать лавочку. Где-то рядом стояло корыто с водой…

Вместо корыта Еся нащупала горячую кожу. Она одернула руки и виновато улыбнулась.

– Где вода? – неловко спросила Есислава.

– Ты закончила?

– Да, голова тяжелеет, – она кивнула.

– Я помогу, – Владимир взял ее за руки и потянул за собой.

– С чем? – Еся, хотя и не поняла, о чем речь, всё равно последовала за Болотником.

– Помыться помогу. Вот, – по полу заскрежетал табурет. – Садись.

– Да я и сама могу, – запротестовала Еся. Владимир осторожно надавил на плечи и заставил ее сесть.

– Не можешь, – заплескалась вода. Тоненькая струйка прохладой коснулась разгоряченного плеча. – Ты не видишь.

– Я много чего не вижу, но ведь справляюсь, – буркнула Еся. Но быстро утихла. Владимир бережно лил на нее воду, а затем протирал тканью. Вспенив сухие корни мыльнянки, болотник намыл ее волосы. Его пальцы осторожно потерли спину, подцепили край простыни и потянули вниз.

Еся напряженно замерла. По коже побежали мурашки.

Но Владимир не делал ничего такого, только и правда мыл ее. Очень осторожно и мягко. А когда закончил, вновь полил на нее прохладной водой.

– Вот и всё. Подожди меня в предбаннике. Вместе в избу воротимся.

Еся кивнул. Прикрылась простынею и вышла.

Она опустилась на лавку, оперлась на стену, откинула голову и судорожно выдохнула. Сердце колотилось как сумасшедшее. Кожа горела от прикосновений.

Прежде чем начать одевать, Еся еще немного посидела. Она никак не могла прийти к согласию со своим телом. Оно всё было приятно напряжено. Хотелось вернуться и простить его еще раз помыть ее.

Еся сглотнула. Она хоть и была невинна, однако, легко распознала то самое желание, которое пробудил в ней Владимир. Щеки пылали, но ей не было стыдно. Скорее уж не терпелось.

Она станет женщиной... Женой Хозяина Багряных болот. Хозяйкой Багряных болот и темной чащи, полной нечисти.

Еся сжала бедра и закусила губу. Всё это будоражило ее нутро, заставляло дыхание сбиваться.

Когда Владимир закончил, Есислава уже была одета и пальцами прочесывала мокрые волосы.

Вновь зашуршала одежда.

– Пойдем, – повелел болотник, и Еся тут же встала с лавки.

Он взял ее за руку и привычно повел за собой. Есислава подумала, что это очень мило. Владимир, кажется, так проявлял заботу. Хотя от бани до избы она могла дойти сама. Болотник не мог не знать этого.

В комнате, куда они вернулись, было тихо. Но не как обычно. Воздух наполнился напряжением.

– Ты всё еще можешь передумать, – тихо произнес Владимир, касаясь ее щеки рукой.

– Нет. Я точно хочу этого, – в подтверждение своих слов Еся прижалась к его ладони.

– Ты свяжешь себя с этим место до конца своих дней. Свяжешь себя со мной…

– Я уже связана с тобой. Я уже Хозяева невеста. Может быть, ты сам не хочешь, чтобы я стала твоей женой и поэтому меня отговариваешь? Я не красивая?

– Очень красивая, – он усмехнулся, а затем коснулся губами ее щеки.

Еся вздрогнула от неожиданности, и Владимир остановился.

– Всё хорошо. Просто ничего не вижу, и оттого всё так… волнительно, – испугавшись, что болотник передумает, поспешила пояснить Еся. – Поцелуй меня.

Она облизнула губы и затаила дыхание.

Владимир не стал ничего говорить. Только исполнил просьбу – поцеловал. По-настоящему. Сначала осторожно, медленно, словно пробуя, примеряясь к ней. Еся охотно отвечала на поцелуй. Раскрывала рот, ласкала его губы своими.

Руки с лица переместились на шею. Владимир проник пальцами под край сарафана и почти невесомо погладил кожу. Еся судорожно выдохнула, цепляясь руками за его рубаху на боках.

Когда Владимир стал развязывать веревочки, Есислава нетерпеливо прижалась к нему, руками забираясь под рубаху. Она дотронулась до его кожи сначала нерешительно, а потом, словно распробовав, принялась гладить бока и напряженный живот.

Владимир шумно выдохнул и отстранился. А когда снова прижался, целуя, Еся почувствовала жар его обнаженной кожи: он снял рубаху.

Его губы коснулись уголка ее губ, потом щеки, места под ухом, шеи.

– М-м-м, – внезапно даже для себя протянула Еся, проведя ногтями по плечам Владимира.

Она на мгновение смутилась, почувствовав, как он усмехнулся. Но тут же ощутила досаду. Ей тоже хотелось…

Еся перестала подставлять шею, нашла его губы и сама поцеловала. Так горячо, как только могла. Затем коснулась подбородка, выпирающей косточки на шее, ключицы…

Владимир снова рвано вздохнул. И в этот раз усмехнулась уже Есислава. Усмехалась недолго. Болотник внезапно подхватил ее на руки. Еся вскрикнула от неожиданности, но быстро вцепилась в его шею руками. Она уткнулась в нее носом и… прикусила его кожу, а затем лизнула.

Владимир, укладывая ее на кровать, тихо рассмеялся.

– Огненная мне досталась невеста, – произнес он. Еся ничего не успела ответить. Ее платье затрещало. Прохладный воздух лизнул кожу, и она покрылась мурашками.

Через несколько мгновений Владимир накрыл ее собой, жадно целуя. Он гладил ее везде, куда доставали руки, сжимал бедра, пальцами рисовал на теле причудливые чувственные рисунки.

Еся цеплялась за него, впивалась пальцами в кожу, сжимала волосы в ладошках, выгибала поясницу. Она стремилась в его руки, хотела раствориться в нем и в том сладком чувстве, которое Владимир порождал в ее животе.

Ей было хорошо и волнительно. Приятно и так мало…

Еся, отдышавшись, тянулась за очередным поцелуем. И тогда Владимир снова накрывал ее собой, посмеиваясь и называя ненасытной. Он был прав. Есислава не могла насытиться.

Она словно напивалась его силой. Будто каждый раз, когда их тела соединялись, в нее перетекало нечто, что делало ее больше нечистью, чем человеком. И это было так упоительно. Так сладко…

Всё тело содрогалось, наполняясь невозможной негой, невероятным блаженством. Хотелось еще. Пока не останется сил.

Владимир гладил ее живот и грудь, пока она продолжала бесстыдно двигаться, желая пережить эту томную негу еще раз. Он что-то шептал, но Еся не слышала. Откинул голову, она могла думать только о том, как приятно тянет низ живота, как с каждым мигом все чувства становились только острее.

Она слышала, чувствовала… Каждое шевеление в лесу, каждого духа, поселившегося в ее владениях. Пьянящее чувство власти наряду с плотским удовольствием кружило голову. Есислава даже не могла отвлечься. Ее глаза были завязаны, и из-за этого все чувствовалось только острее, ярче... Она могла эгоистично сконцентрироваться на том, что чувствует сама, и утонуть в этих ощущениях.

Наконец, Еся обессилила. Она рухнула на Владимира, тяжело дыша. Его разгоряченное тело было липким от пота. Да и она сама чувствовала, как мокрые волосы липнут к спине, шее и щекам.

– Ты насытилась? – убирая пряди от лица, хрипло спросил Владимир.

– Да, – довольно прошептала Еся. В горле пересохло. Она так часто дышала или так много издавала бесстыдных звуков? А впрочем, неважно.

– Отдохни. Скоро рассвет.

– М-м-м, – протянула она, чувствуя, как веки тяжелеют.

– Надеюсь, ты не пожалеешь об этой ночи.

– Ни за что, – Еся улыбнулась. Она плохо понимала, что говорит, ведь уже почти заснула. – Мне никогда не было так хорошо и… приятно… Мы ведь сделаем это снова?.. Может… завтра? Ты ведь будешь со мной завтра?..

Она сладко зевнула.

– Я буду с тобой до тех пор, пока ты меня не увидишь…

– Тогда я никогда не сниму платка… Обещаю…

Последнее, что сделал Владимир этой ночью – осторожно поцеловал ее макушку.

Глава 16

Еся сладко потянулась в кровати. Яркое солнце светило через окно прямо ей на лицо, а осенний ветерок щекотал обнаженную грудь. Еся натянула одеяло повыше и открыла глаза. Подушка рядом пустовала. Платок привычно лежал на тумбочке.

Мгновение Есислава улыбалась, а потом начала вспоминать всё то бесстыдство, что творила ночью.

М-да… Она наверняка распугала всю нечисть в лесу своим голосом. Но…

Они ведь воротили нос от нее… Не жена ведь… А теперь точно знают, что жена.

Еся громко рассмеялась, закрыв лицо руками.

Что ж… Стать невестою болотника было очень даже приятно. Возможно, всё то, что она пережила, того стоило. В любом случае… Теперь она Хозяйка Багряных болот.

День обещал быть прекрасным.

Еся встала с кровати и снова потянулась. Воздух, касающийся голой кожи, сегодня чувствовался совсем по-другому. Есислава подошла к окну и взглянула на болота. Красная вода была прекрасна… Вода, отмеченная ее кровью.

Есе казалось, что весь мир мог бы сегодня склониться к ее ногам. Но самое упоительное из всего калейдоскопа чувств – сила.

Она глядела на лес и знала о каждом его обитатели, будто имела силу проникнуть глубоко в мысли злых и добрых духов. Даже тоска птицы Сирин где-то на окраине касалась ее сердца, но больше не тревожила его.

Всё это было так необычно, тонко и так… сладко.

Делал ли кто-то до нее то же, что и она? Была ли когда-нибудь у этих болот другая хозяйка?

Еся сжала зубы. Ревность больно обожгла внутренности. Не может тут быть другой! Это место только ее! Это ее болота!

Она закрыла глаза и глубоко вздохнула. Нет-нет… Это неправильно. Не может она так думать. Не может.

Есислава нашла в сундуке чистое целое платье и надела его, затем взяла красный платок и повязала на глаза.

Она совершенно точно не чувствовала Владимира поблизости, но все равно решила не смотреть. Потому что видеть глазами совсем не то же самое, что сердцем.

Еся спустилась на кухню. В избе стояла тишина, но на столе ее ждал вкусный завтрак.

Есислава села за стол, взяла блин и макнула его в мёд.

– Казимир, – тихо позвала она, прожевав.

– Я тут, Хозяйка. Чего надобно? – домовой появился из неоткуда. Просто вдруг возник в воздухе. Вот Еся его не чувствовала, а вот он появился.

– Владимир ушел? Его нет на болотах, – в этот раз Казимир ответит. Она была уверена.

Духи походили на маленькие огоньки или светлячков. Сирин горела сильно, но не ярко, кустица вяло, лесавки переливались, мерцали, как водная гладь на солнце. Казимир же всегда горел сильно и уверенно. Подобно пламени, которое поддерживалось толстыми бревнами. Теперь же казалось, что бревна для его пламени подкладывала сама Еся. И потому он не мог не слушаться свою Хозяйку.

– Хозяин велел сегодня тебя не беспокоить. Сказал, что тебе надо с силой пообвыкнуться, Хозяйка.

– А с чем тут обвыкаться. День, как день, – она пожала плечами, хитро усмехнувшись.

– Хозяйка… Будь осторожна. Могущество, которое дали тебе Багряные болота, может свести с ума. Не забывай, кем и как ты сюда попала. Не дай девке из деревни, которой ты вошла в дом, сгинуть…

Еся слышала его наставления. Но не слушала. Голос Казимира шелестел ветром в поле и ни капли не трогал ее. Сила внутри нее горела ярким пожаром, сжигая его слова. Он не понимал… Просто не понимал.

– Девка из деревни сгинет тут, как и другие до нее. А Хозяйка жить будет долго. Хозяйку едва ли тронуть посмеют. Поди прочь, Казимир, – Еся махнула рукой, и Казимир растаял в воздухе, как дым.

Она доела, встала из-за стола и вышла на крыльцо. Села на одном из мостиков и свесила ноги над водой. Еся положила руки на деревянную перекладину, а на нее голову. Она хотела еще послушать лес.

Лесавки скакали между листвой, леший нежничал с птичками, мавки скрипели ветками…

Всё вокруг сливалось в мелодию, в песню, в укачивающую ее колыбельную.

Раздался плеск. Холодные капли, забрызгавшие ее босые ноги, взбодрили. Еся прислушалась. Она не могла понять, кто это рядом с ней оказался. Кто-то холодный и злой.

Еся улыбнулась, сумев нащупать внутри себя то самое знание. Утопленницы.

Она должна была испугаться, но не смогла. Словно ее сердце заледенело. На миг Еся смутилась. Как-то это было неправильно.

Но она быстро позабыла об этом.

Холодная рука дотронулась до ступни. Тонкие пальцы погладили кожу. Утопленница обхватила ее ногу и прижалась к ней головой. Она обнимала ее и терлась щекой, словно хотела обнять всю Есиславу, но не могла дотянуться.

И Еся позволила нечисти льнуть к ней.

Утопленницы появлялись одна за другой. Подплывали ближе и старались прикоснуться.

Одна из них вынырнула повыше и положила что-то рядом с Есей. Она осторожно потрогала рукой подарок. Это был венок. Есислава сначала ничего не поняла. Она трогала цветы и внутри колыхалось воспоминание. Венок был ей знаком…

В ее мысли вторглась другая, чужая дума. Совсем другой голос. Певучий, далекий, словно эхо.

“Твой венок”

– Мой? – спросила Еся у утопленниц.

“Нашли”– зазвучало в голове.

Есислава улыбнулась и надела его на голову. Она плела его для ночи Купала. Но тогда его унесло на болота.

– Кто вы?

“Русалки”– голос разделился на множество, звучащих в унисон.

– Говорят, вы поете веселые песни. И пляшете так, что глаз не оторвать. Мне споете?

Ответом Есе был смех вперемешку с плеском воды. Русалки подняли суету. Стали шуметь, брызгаться, хохотать и в конце концов запели.

Пели про ночи мужчин и женщин, про то как не умел был мужик и как пришлось ему на подмогу звать дружку. Потом пели как мужик захаживал к незамужней девке, и его поймала жена.

Еся смеялась вместе с русалками так, что живот начинал болеть. А потом и вовсе стала подпевать. Ей было так весело, что она не удержалась, встала на мосту и стала танцевать под стройное пение.

Сколько она так веселилась? Есислава утратила всякий счет времени. Она прыгала, кружилась, запевала непристойный песенки, садилась на край моста, опускала ноги в воду и шлепала ими по воде так, чтобы брызги летели в стороны. А затем снова вставала и плясала, плясала, плясала…

Ноги болели, переставали держать. Еся запнулась и почти упала в воду. Она повисла на перекладине, больно ударившись о нее животом. Из нее выбило весь воздух, а вместе с ним и дымку веселья.

Есислава тяжело задышала. Русалки продолжали плескаться, но ее больше это не забавляло, не тянуло в пляс… Еся успокоилась и ощутила, как сильно устала, как ей холодно из-за мокрой одежды…

Она поняла. Всё поняла.

Русалки вовсе не развлекали ее. Они хотели затащить ее в воду. Ждали, когда она обессилит и свалится в воду. Тогда русалки схватят ее и утащат на дно.

Еся сжала зубы и стала смотреть сердцем, как учил Казимир. Она увидела одну только чернь.

Мертвые девки злились, шипели. Как посмела Есислава присвоить себе их Болотника?! Кто она такая? Как смела стать во главе их Болот?! Убирайся! Убирайся! Сгинь! Утони! Как все – тони! Тони и становись такой же, равной. Не смей быть выше, не смей быть над ними!

Есислава чувствовала их ревность и готова была ответить своей яростью.

Это ее болота! Ее лес! Ее болотник! Владимир ей принадлежит и никому больше! Хозяин Багряных болот ее муж, и ничей больше!

Сила, обретенная накануне, черной метелью поднималась внутри и рвалась наружу, чтобы страшной карой обрушиться на непокорных русалок.

Есислава сама испугалась своего гнева, но остановиться уже не могла. Ярость рвала ее на части, причиняя боль. И всё что она могла растерзать утопленниц, чтобы больно было им, а не ей.

Еся закричала. Она кричала на воду, что есть мочи. И вместе с ее криком поднимался ветер, воющий как раненый зверь. Загремел гром, полил дождь.

Смех русалок сменился воплем ужаса. Плеск воды мешался с криком. Они ныряли под воду пытаясь укрыться от гнева Еси, но он находил их и рвал, рвал, рвал…

– Хватит! Есислава! – горячая рука схватила ее за запястье и потянула. Еся отцепилась от деревянной перекладины и кинулась на того, кто посмел ей мешать. Она колотила его кулаками и продолжала кричать, направляя на незваного гостя всю ярость.

Кто посмел? Кто посмел мешать ей наказывать русалок?! Кто посмел защищать этих тварей?!

– Есислава, не делай этого! Ты убиваешь Казимира! Убиваешь всё вокруг! Еся! – голос был знакомым, встревоженным, желанным. Но Еся не могла остановиться, она просто не понимала как. За своей болью и злобой, она никак не могла понять, кто пришел. Тянулась за голосом, за чувством, но не могла дотянуться. – Всё будет хорошо! Ну же! Еся, душа моя! Борись с этими проклятыми болотами!

Он прижал ее к себе. Схватил так сильно, что было не пошевелиться, не вздохнуть.

В горячих объятиях Еся зверела, казалось, сильнее. Но он не отпускал. Держал крепко и терпел тумаки.

Есислава брыкалась, пока были силы. Хотела сделать ему больно. Но на него ничего не действовало. Он не корчился в муках, как русалки. Стоял камнем, прижимая к себе, гладя по голове, и раз за разом повторяя “Еся, душа моя”.

Есислава билась в отчаянии, пока не выдохлась окончательно. Когда силы покинули ее окончательно, она, наконец, смогла понять, кто пришел.

Ее обнимал Владимир. Его рубаха вымокла, но оставалась горячей, а она дрожала от холода.

Еся тяжело дышала, испуганно прижавшись к нему.

– Пришла в себя? – тихо спросил он, отстраняясь. Владимир убрал от ее лица мокрые волосы. – Кто так прогневал Хозяйку Болот, что она аж подняла ураган? Все женщины из деревень рядом завтра будут свои простыни перестирывать. Ну, те, которые не унесло ветром.

– Я не хотела, – губы Еси дрожали от холода. Она вся тряслась, как осиновый лист. – Но русалки…

– Ну всё-всё, потом расскажешь. Давай-ка тебя согреем, – Владимир подхватил ее на руки и понес в избу. – Старика Казимира пожалела бы. Небось, от страха под лавку залез и носа оттуда не высунет еще долго. Кто ж нам баню топить будет?

Еся улыбнулась дрожащими губами.

– Ты не злишься?

Владимир пнул ногой дверь и та со скрипом отворилась.

– А чего мне злиться? Думаешь я никогда не бесновался? Эти мокрохвостки кого хочешь доведут.

– Почему ты ушел? – Еся ожидала, что Валадимир поставит ее, как только они войдут в избу, но он стал поднимать по ступенькам.

– Решил, что лучше тебе пообвыкнуться с болотами без меня. Боялась, что твоя сила против моей восстанет. Я ведь тоже Хозяин Болот. Думал, тебе первое время не по нраву будет делиться… Оказалось, не о том я переживал.

– Это ведь наши болота… Как мне может быть не по нраву... – пробурчала Еся.

– Всяко быть может. Тут уж не угадать, – он пожал плечами. – Давай-ка тебя в сухое оденем.

Владимир усадил ее на кровать и, взявшись за подол, стал стягивать платье. К щекам Еси прилил жар.