Текст книги "Хозяин багряных болот (СИ)"

Автор книги: Кристина Ванг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)

Глава 11

Сон никак не шел. Да и как тут уснешь после того, как тебя чуть не придушили, а теперь рядом спит мужчина.

Вроде и муж, а вроде и незнакомец.

Еся перевернулась набок и осторожно потянулась рукой к Владимиру. Интересно, если бы она могла видеть его лицо, стал бы он более… родным?

Дыхание Владимира было ровным, спокойным. Он забавно сопел и, кажется, совсем не чувствовал приближения ее руки.

А если посмотреть на него спящего? Глаза ведь будут закрыты. Что тогда? Еся хотела бы… Очень хотела.

К своему собственному удивлению, она обнаружила, что перестала бояться. Может быть, утонуть не самое страшное, что может с ней случится?

И всё-таки она не стала снимать платок. Но не потому, что ей не хватало решимости, а потому что она решила довериться болотнику.

Есислава коснулась щеки. Пальцы уколола жесткая борода. Она улыбнулась. Недлинной была борода. Аккуратная, барская. Еся переместила руку дальше и коснулась носа. Ровный, прямой, острый. Кончиками пальцев она дотронулась до ресниц. Густые.

Наверное, он красив.

– Не спится? – шепотом спросил Владимир. Еся ойкнула и прижала к себе руку. Под одеялом стало невыносимо жарко.

– Простите… Я просто… Просто… Хотела…

– Не трясись ты. Трогай сколько влезет, – безразлично бросил он, взял ее руку и положил себе на колючую щеку.

Еся не решалась шелохнуться. Так он не спал или…

– Я вас разбудила? – тихо спросила Еся, едва шевеля пальцами. Убирать руку было бы неловко. Но ещё более неловко трогать Владимира, пока он бодрствует.

– Ты не виновата. Я просто чутко сплю, – он зевнул. – Могу я задать вопрос?

– Задавайте, – растерянно ответила Есислава, чувствуя, как под ее пальцами дрогнула щека. Словно Владимир, услышав ее голос, улыбнулся.

– Задам два. Во-первых, неужели в деревне нынче принято с излишним почтением обращаться к супругу?

– С излишней? – Еся нахмурилась.

– Вы то, вы сё… Я уж и отвык от такого. Разве мы недостаточно знакомы, чтобы ты могла говорить со мной, как… как с другом?

– Я… не знаю. А мне можно? – она смущенно прикусила губу. У нее как-то само собой с губ срывалась вежливость.

– Ты же Хозяйка. Второй мой вопрос: почему ты всё время пытаешься потрогать мое лицо?

– Разве никто так до меня не делал? – удивилась Еся.

– Нет, – спокойно ответил Владимир.

– Я просто… Наверное, я так вижу. Вижу кончиками пальцев. И мне очень хочется разглядеть… твое лицо, – памятуя предыдущий вопрос, она особенно выделила обращение.

– И что ты видишь кончиками своих пальцев? – он понизил голос. От этого по спине побежали мурашки. Вдруг всё стало таким личным…

– Я вижу человека, – честно, но всё же с трепетом, ответила Есислава.

– Да… Стало быть, я не оправдал ожиданий. Ты надеялась нащупать у меня рога? – и тени досады не было в его голосе. Скорее уж он звучал весело.

– Нет, – Есислава улыбнулась. Ей показалось, что он шутит. – Вот уж чего я бы точно не хотела нащупать. Хватит с меня копыт вместо ног.

– Сильно испугалась?

– Да.

– Этот дух мучил тебя всё это время. Теперь ты сможешь спать спокойно, – веселье вмиг улетучилось. Владимир с сожалением добавил: – Я должен был заметить…

Еся не знала, что ответить. Она молчала некоторое время. Откуда же бралось это сожаление? Неужели Владимир винил себя за то, что с ней приключилось? Но разве всё это не по его воле? Разве не он решил искать себе невесту и жену?

– Тебе жаль меня? Или ты так добр, потому что я твоя невеста?

– Не знаю… И то и другое. Только Казимиру не говори, что невеста. Злится он по этому поводу.

– Почему злится?

– Потому что невестою тебе тут небезопасно. Тебе должно стать Хозяйкой.

Еся не дура – догадалась, что это значит. Им нужно супругами стать по-настоящему. Но думать об этом, лежа с Владимиром в одной постели, было невыносимо смущающе.

– Спокойной ночи, – бросила она и отвернулась.

– Спокойной ночи, Еся, – как пить дать Владимир усмехнулся. Она слышала.

Этой ночью Есислава спала спокойно. Никаких кошмарных снов ей не снилось. Только спокойная, безмятежная темнота, в которой не было ничего, кроме успокоения.

Проснулась Еся от назойливого луча солнца, который жег щеку. Она открыла глаза, ожидая увидеть светлую чернь, но вместо этого пред очами оказалась стена.

Есислава моргнула несколько раз, а потом подскочила, до ужаса напуганная.

Где платок? Где ее проклятущий платок?

Зажмурившись, она стала ощупывать кровать. Что, если Владимир сейчас проснется и увидит ее такой? Что еще более ужасно, что, если его увидит она?

Но на кровати ничего не было: ни платка, ни болотника.

Еся опасливо приоткрыла один глаз, затем другой. Облегченный вздох сорвался с губ. Она одна. Всё хорошо. Одна.

На тумбе у постели стоял таз с водой, а рядом с ним чистый, аккуратно сложенный, белый платок.

Есислава успокоилась и осмотрела комнату. Убранство было скромным: пара сундуков, тумбочки, на стене висело одно медное зеркало.

Еся умылась, наскоро прочесала волосы руками, кое-как сплела косу и повязала платок на глаза. Она встала с постели и уже привычно на ощупь стала пробираться к выходу. Нашла ступени и спустилась вниз.

Голова была на удивление ясной. Каждый шорох звучал четче, каждый аромат забирался в нос и отдавал образами в воображении. Всё было таким… живым. Стоило только выспаться и мир будто бы переменился. Будто бы она сама в нем изменилась.

– Хорошо хозяйке спалось сегодня? – веселый голос Казимира послышался вдали.

– Хорошо! – выкрикнула Еся, идя на вкусный запах стряпни.

– То-то ты до обеда спала, – сегодня домовой был необычайно весел. – Садись скорее, отобедай.

– А Владимир где, дедушка? – Еся прошла на кухню и села за стол.

– Нечисть гонять ушел. Чтоб Хозяйку больше не пугали. Ты этим голову не забивай. Лучше на-ка вот. Курочки отведай.

Посуда шаркнула по столу. Еся нащупала куриную ножку в тарелке и тут же принялась за нее. В животе было так пусто, будто она с самого первого дня в избе болотника ничего не ела.

– Ты смотри… Как есть-то стала! Ай, чудеса! Что сон с людьми-то делает! – восторгался ее аппетитом Казимир. А Еся ела и наесться не могла.

Выходит, эта гадкая нечисть, не дававшая спать как следует, отняла у нее едва ли не месяц! Это ж надо… Она целый месяц была ни жива ни мертва. Ни есть нормально не могла, ни спать. А ведь столько дел могла бы переделать.

Еся жевала и злилась.

А что, если это не последний дух, который решит вцепиться в горло Хозяевой невесте? И это что, у нее снова отнимут драгоценное время? Время, когда она может быть счастлива? Может радоваться тому, что у нее все еще не отнята жизнь? Что она может дышать, видеть солнце, со скотом возиться вместе с дедушкой? Время, которое она может провести с Владимиром?

Есислава с каждым укусом набиралась всё большей решимости. Ну уж нет. Она не отдаст им себя.

– Дедушка, – Еся отодвинула пустую тарелку. – А я могу сама им всем отпор дать?

– Можешь. Хозяйка ведь. А что?

– Научи, а? – она заговорщицки подалась вперед. – Ну, как заставить их слушаться. Хозяйкой хочу быть. Чтоб никто меня не обижал больше.

– А защиты Владимира мало тебе? – почти недовольно заворчал Казимир.

– Владимир, то Владимир. А я хочу, чтобы меня боялись. Как думаешь, могу я? Ну, напугать их?

Казимир молчал, и Еся забеспокоилась. Глупость, что ли, какую сказала? Так нет вроде… И Владимир говорил, что чуют они будто она не настоящая. И сам Казимир-то про Хозяйку не раз зарекался. Вот она и подумала, а что, если может? Начнет учиться, а когда случится меж ними то самое, станет Еся самой настоящей Хозяйкой багряных болот.

– А ты не струсишь? – заговорщицки прошептал Казимир, будто боялся, что их услышат.

– Не струшу, дедушка, – в тон ему ответила Еся. – Я жить хочу. И если жить тут это значит быть им Хозяйкой – я буду. Научи только.

– Сними повязку, Хозяйка, – уверенно повелел Казимир. И Еся, ни секунды не раздумывая, сняла. – Не задрожала… Эво, молодец какая. Нечисть страх за версту чует.

– Я тебе, дедушка, верю, – она решительно посмотрела на домового. Тот сегодня казался ей каким-то сияющим.

Казимир широко улыбнулся.

– Ну ежели трапезничать закончила, давай прибираться и пойдем учиться, – он встал из-за стола, прихватив с собой ее плошку, полную костей.

– А чему сегодня будем учиться? – воодущевленная, Еся подскочила.

– Перед тем как управляться своими владениями, надобно с ними как следует познакомиться. Посмотреть на всех, кто тебе в услужение дан, смекаешь? – Еся отрицательно кивнула. Ничего она не поняла. Слова поняла, а что они значат – нет. Казимир вздохнул и пояснил: – Знакомиться будешь с духами. Не издалека глядеть и знакомиться, в глаза в глаза. Люди ж они чего, бояться того, что не ведают.

– Я всё выучу, всех запомню. Не отступлю! – решительно заявила Еся, улыбаясь.

Она точно решила – будет Хозяйкой. Женой будет хорошей. И жизнь свою проживет. Жить будет. Будет жить.

Пусть так и не увидит лица Владимира, пусть придется носить платок. Ну и что с того? Это всё не так важно. У нее получится. И ни один дух более не посмеет в избу ее входить без спросу, да душить ночами. Никто больше водить ее за нос не будет. Никому она не позволит использовать милые сердцу образы семьи и друзей, чтобы сгубить ее. Никто больше не посмеет заставить ее делать то, что она не хочет. И другой нечисти не продадут ее.

Не бывать этому.

Еся на мгновение сама удивилась мыслям, родившимся в ее голове. Неужто так сильно ее обидело предательство деревенских? Но долго гонять думы в голове не вышло. Казимир повел ее темный безжизненный лес.

У кромки домовой остановился, втянул носом воздух и браво зашагал вперед. Еся едва за ним поспевала.

Шел Казимир молча. И в этом молчании было что-то такое сокровенное, таинственное, что Есислава не решилась ничего спрашивать. Она была уверена: придет час и домовой молвит чего-нибудь.

Лес всё так же пугал. Пугал мертвой тишиной, своим нечистым беззвучием. Но Еся смотрела в оба. Она хотела увидеть хотя бы одного духа.

А Казимир меж тем улыбался и то и дело кивал. Словно он встречал кого-то, кто был глазам Есиславы недоступен.

– А ты чего ни с кем не здороваешься? – вдруг обернулся к ней Казимир.

Еся растерялась. Она бы с удовольствием поздоровалась, если бы они кого-то встретили.

– А… – протянул он хитро, но добро улыбаясь. – Не видишь их, да?

Еся отрицательно покачала головой.

– Так ты не глазами, сердцем смотри. Они кому попало не явятся.

– А кикиморы как же? А мавка? А те, которых я уже видела в первый дни тут?

– Они хотели посмотреть. И посмотрели. А теперь ты хочешь смотреть. Прячутся от тебя. Тогда ты их еще за врагов не держала, Хозяйка. А сейчас они чуют. Ты свой гнев угомони. И сердцем гляди. Сердцем. Не все они злые. Но очами того не видать. Вот как обоздаешь чернь в душе, так и разглядишь.

Еся непонимающе моргала. Конечно, она гневалась. Они ведь ее убить пытались! Как можно было такое чувство взять и угомонить? Чего это Казимир такое говорил? Простить ей теперь то чудище болотное, которое ее душило и мучило? Не бывать этому!

Еся зыдышала тяжело, почти сверепо. Гнев подобно яду травил всё хорошее, что было когда-то в ее сердце.

Она опустила глаза, не в силах глядеть Казимиру в глаза. Дедушка ведь тоже дух… Только вот он зла ей не делал.

У ног Казимира что-то зашуршало. Еся прищурилась и увидела серую спинку. А там и острый нос показался. Рядом с лаптями домового шуршал самый настоящий ёжик.

– Видишь их? – тихо спросил Казимир. – Это лесавки. Духи леса. Они только-только проснулись. Шуршат себе в листве, играют. Зла никому не делают. На них ты тоже гневаешься?

Еся покачала головой, глядя, как из-под листвы, веточек и иголок показываются острые носы. Ёжики мелькали между желтеющими травинками, наполняя мёртвый лес звуками и жизнью.

Дыхание перехватило, на глаза навернулись слезы… Они были совсем безвредными, но в порывы злости Еся и им готова была желать погибели.

Глава 12

Ежики шуршали под ногами, резвились в листве, ныряли под корни деревьев. Лес всё больше наполнялся звуками: запели птицы, ветер заиграл в кронах, захрустели ветки.

Есислава озиралась и не могла поверить, что в темной чаще бурлила жизнь. В лесу будто стало светлее. Словно деревья расступились, пропуская солнечные лучи, чтобы в них Еся смогла разглядеть красоту.

– То чудище напугало тебя. Но не всех духов нужно гонять. Коли ты решила быть их Хозяйкой, то знать должна, что гнев – плохой помощник. А ежели он ещё и заставляет тебя, невинных наказывать, то быть беде, – Казимир поднял на руки одного из ежиков и поднес к Есе. Дух без остановок кружил на ладонях домового. Но пусть он и не сидел на месте, разглядеть его можно было всласть. Не было у ежа иголок. У серенького тельца были коротки розоватые пальчики и острый черный нос. А глаза были ярко блистели, как два изумруда.

Еся не решилась прикоснуться к лесавке: вдруг он развеется, как туман.

Казимир отпустил духа. Тот обернулся на домового, дернул носиком, принюхиваясь, сощурился и запрыгнул под корень дерева.

– Пойдем-ка дальше.

Есислава кивнула и пошла за дедушкой. Теперь-то она глядела в оба. Глядела сердцем. Искала встречи с обитателями темного страшного леса. Она страстно желала увидеть ещё. Познакомиться с тем, о чем доселе слышала только в былинах.

Казимир уверенно шел вперед. Тут завернул, там с тропы сошел. И вот они уже стояли перед поваленным деревом, заросшим кустами да мхом.

Дерево тяжело заскрипело. Кора стала трещать, и показались пальцы. Еся от неожиданности даже испуганно икнула.

– Это вот Кустица.

Кора всё трещала. Поваленное дерево обрело очертания женского тела. Ветки-волосы колыхались, каждое движение сопровождалось скрипом. Женщина-дерево потянулась и открыла глаза. В двух маленьких дырочках зияла пустота.

– Ка..зи..мир… – тяжело проскрипела нечисть. – Ра…збу… дил…

– Не гневайся, – домовой запел соловьем. Таким сладким стал его голос, что его можно было в чай вместо меда добавлять. – Я вот к тебе Хозяйку привел. Знакомиться. Жена она нашего Владимира.

Кустица повернула голову в сторону Еси. Медленно моргнула. С ее век посыпалась труха. Она внимательно смотрела на Есиславу своими пустыми глазами.

– Не.. же.. на.. – заключила Кустица. – За… но…с во..ди..шь…

Порыв ветра пробрал до костей.

Неужели нечисть и правда чувствует? Чувствет, что не было первой ночи, что не стала Есислава Хозяйкою болот.

– Да как посмел бы я, – расстелился Казимир. – Живет у нас в избе вот уж несколько месяцев. Хозяйкой будет. Ты гляди девка-то какая хорошая!

– Во...т ка…к ста…нет… при…хо…ди, – Кустица принялась укладываться на место. – По…кло…ню…ся…

Женщина-дерево заскрипела, захрустела, подложила себе под голову руку и закрыла глаза. Изгибы тела покрылись корой, и Кустица снова стала похожа на поваленное дерево.

Казимир вздохнул.

– Вот строптивая нечисть! – ругнулся домовой. Кустица приоткрыла один глаз. Тонкая ветка неестественно отогнулась и хлестнула Казимира по ногам. – Ай! Да чтоб медведи об тебя когти точили!

Еся не сдержалась и прыснула в кулак. Домовой бросил на нее возмущенный взгляд, и она поджала губы, покачав головой, мол, не смеялась вовсе. Показалось ему. Мало ли чего тут в лесу бывает.

– Вредные бабы эти Кустицы.

– А кто они? Никогда не слышала про них былин… – Казимир пошел вперед, и Еся поспешила его нагнать.

– Куститы – хозяйки кустов. Берегут они их, чтобы люди не рубили почем зря, чтобы холод не сгубил, чтобы зной не засушил. Много их у нас в лесу. Пойдем-ка…

Весь день водил ее Казимир по лесу. Чего только Еся не видала. И даже к мавкам сводил ее домовой. В свете дня они уже не казались такими страшными. Еся даже пожалела существ. Сердце сжалось при виде их. Казимира это очень порадовало. И он поведал, что та, что напугала ее ночью, была когда-то человеком. Младенцем. И погибла. Мать задушила ее во сне. Уснула во время кормления. Узнав это, Еся вовсе бояться перестала.

А что, если за многими духами стоит такая история? Что, если они не просто так пугают людей? Что, если им просто больно и одиноко, например?

Нет, безусловно, та нечисть, что душила ее, никакого добра не заслуживала. Но лесавки…

В избу Еся вернулась смурная. Она всё раздумывала о том, что увидела и узнала. Духи ей теперь почти не опасны. Не страшнее лесных зверят, как оказалось… Но это ведь потому, что она сама теперь не совсем человек. Так как же ей относиться к ним? Как ей относиться к самой себе?

Нечистые топят людей, заставляют плутать по лесу, душат, скот изводят… Но она просто не могла ненавидеть их всех без исключений.

Может, Еся сама становится нечистью? Если это так, то стоит ли лелеять надежду вернуться к родным? К чему хвататься за то, что никогда уже не вернуть? Не лучше ли вместо этого отдать все силы на то, чтобы прижиться на болотах? А может не просто прижаться, а стать их Хозяйкой?

– Платок надень. Владимир возвращается, – Казимир положил рядом с ужинавшей Есей расшитую красными нитями ткань.

Она кивнула и принялась завязывать глаза. Через несколько мгновений входная дверь со скрипом отворилась.

– Как это ты всегда знаешь, когда Владимир должен появиться? – взявшись за ложку, спросила Еся.

– Чую его. Могущество его чую. Так и знаю, – спокойно ответил домовой.

– Какие дела у вас были сегодня? – громкий голос Владимира раздался за спиной, и Еся обернулась.

– В лесу с нежитью знакомились. Кустицы Хозяйку не жалуют.

– Почему это? – по стуку посуды, Еся поняла, что Владимир сел напротив.

– А вы как будто не знаете. Не мне вас учить, отчего жену женою не признают, – усмехнулся Казимир. Болотник ему отвечать не стал. Вместо этого обратился к Есе.

– Как сегодня себя чувствуешь? – сухо спросил он.

– Всё в порядке, – Есислава улыбнулась. Она привыкла к тому, что Владимир не был так уж эмоционален. – А как прошел твой день?

– Как и тысячи дней до этого, – после недолгой паузы, во время которой, очевидно, ел, ответил Владимир.

Разговор как-то не шел. Тогда Есислава отложила ложку, для храбрости набрала в грудь побольше воздуха и уверенно заявила:

– Я хочу брачную ночь. – Владимир закашлялся, и Еся тотчас подскочила с места. – Ой, как же так? Может, воды? Давай по спине постучу…

– Сиди! – болотник дотронулся до ее руки, и она опустилась на лавку. Владимир откашлялся и с неподдельным удивлением спросил: – С чего вдруг такие заявления?

– Я здесь ни своя, ни чужая. Никакая. Не Хозяйка, но и не в услужении, не жена и не свободная, не человек и не… Не знаю… Не нечисть? Я не хочу так. И раз мне не вернуться обратно, значит… – она пожала плечами.

Хотелось верить, что брачная ночь избавит от невзгод. Но Еся догадывалась, что это станет только началом. Чтобы без страха жить на болотах, придется ещё отвоевать свое место.

– Это Казимир тебя надоумил? – помедлив, строго спросил Владимир. Но ответа дожидаться не стал. Тут же принялся причитать: – Я этому старику бороду ощипаю. Не его это дело! Кто ж его просит совать свой длинный нос в чужие дела?

– Дедушка не виноват, – заявила Еся и сама своему тону подивилась. Это ж где она столько смелости набралась, чтобы с Хозяином болот так говорить?

Есислава вспомнила, как тряслась перед ним в первый день, и мысленно улыбнулась. Тогда он внушал ужас, а сейчас… Самое опасное во Владимире – его ворчания. Как начинает, так и не останавливается. Пока его слушаешь, можно и жизнь прозевать.

– Я так решила. Платка я не сниму. Быть нам мужем и женой долгие года. А старой ненужной девой помирать я не желаю. Хочу замуж по-настоящему. Как все. И нечисть отважу. Так важно, чтобы я была Хозяйкой? Значит, буду.

– Что, за болотника замуж пойдешь? – хмыкнул Владимир.

– Да, – задрав нос и скрестив руки на груди, решительно бросила Есислава. – Или, быть может, я тебе не по душе? Лицом не вышла?

Он тихо хохотнул.

– Нет, красивая ты девка, Еся. Очень красивая. И отважная, как сотня воинов.

– Тото же, – поддакнула она.

Повисла тишина. Владимир ничего более не говорил. Только было слышно, как ложка стучит, иногда задевая края посуды. Болотник доел и сказал:

– Спать иди, поздно.

– А ты?

– Я в баньке попарюсь и тоже на боковую.

– А ночь как же?

– Спать иди. Утро вечера мудренее, глядишь, передумаешь ещё.

– Не передумаю! – возмутилась Еся.

– Спать иди. Не то утоплю.

– Не утопишь, – совсем осмелела она.

– Ишь какая храбрая… Так и не скажешь, что визжала, как свинья на убиении, когда сюда попала.

– Так, то когда было-то! – не растерялась Еся, хотя сердце на мгновение екнуло. А вдруг и правда утопит? Да нет же. Хотел – сгубил бы в первый день.

– Я в баню, – Владимир звонко положил ложку на стол, давая понять, что разговор окончен.

Еся недовольно насупилась.

Владимир ушел. Вот так взял и сбежал от разговора! Негодяй! Но не насильничать над ним же. Да и как тут снасильничаешь, коли ни зги не видно из-за проклятущего платка.

Есислава встала из-за стола и поплелась в комнаты. Спать. Она поднялась по лестнице и замерла. Ей в свою комнату идти али нет? Раздумывала она недолго.

Не верит ей Владимир. Думает, она с горяча решила с ним быть. А вот и нет!

Еся повернулась и пошла к комнате Владимира. Вошла в нее и по-хозяйски двинулась к кровати. Откинула одеяло и забралась на постель.

Пусть хоть чего делает, она тут останется. До старости с ним спать будет!

Есе было так обидно, что сна ни в одном глазу.

Она набралась смелости, мысленно попрощалась со всем, приняла свою долю и… И Владимир вот так с ней! Взял да и оттолкнул.

Еся вертелась до тех пор, пока не услышала скрип.

Владимир вошел в комнату. Дверь хлопнула, и тишина. Он замер у двери. Стоял там несколько мгновения, потом вздохнул, прошел к кровати и лег.

– Не отступишься? – спросил он, раскусив, что Есислава не спала.

– Нет, – тихо, но твердо, ответила она.

Одеяла зашуршали. Теплые пальцы коснулись ладони Еси. Она вздрогнула от неожиданности и затаила дыхание. Неужели сейчас? Он всё-таки сдался?

Владимир переплел их пальцы и… Больше ничего не сделал. А у Есиславы сердце выпрыгивало из груди.

– Спи, – велел он.

– Ч-что? – запнулась Еся на выдохе.

– Спи, говорю, – сонно повторил болотник и зевнул.

– Но…

– Спи, – настоял Владимир.

Еся насупилась и попыталась вырвать свою руку. Но болотник сжал ладонь крепче.