Текст книги "Хозяин багряных болот (СИ)"

Автор книги: Кристина Ванг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 12 страниц)

Глава 13

Еся проснулась одна. На ней снова не было платка. В этот раз она не испугалась. В комнате на тумбе, рядом с тазом для умывания, лежал гребень и сложенная одежда.

Есислава умылась, расчесалась, переоделась и завязала глаза.

С каждым днем она всё увереннее бродила по дому. Разве это не значило, что Еся привыкала к избе?

Она улыбнулась, дотронувшись до стены. Вот сейчас ступени, а потом поворот, порожек, и справа будет стол. А если не сворачивать, а пойти прямо, то выйдет на крыльцо.

Надо же… Всё запомнила.

В избе, как всегда по утрам, пахло стряпней. Еся готовила нечасто. Казимир не любил, когда кто-то хозяйничал на его кухне. Но иногда он всё-таки пускал Есю чего-нибудь сделать к ужину.

Есислава прошла в кухню, чуть выставив руку вперед. Пальцы скользнули по чьей-то рубахе. Еся осторожно сжала плечо сидящего на лавке человека.

– Доброе утро, Владимир, – она улыбнулась. Сидел он на своем привычном месте. Но встретить его за завтраком было удивительно. Вставал он раньше Еси и трапезничал один. Редко можно было утро встретиться с ним за одним столом.

– Утро доброе, Есислава.

– Садись скорее, Хозяйка. Я блинов нажарил, – скомандовал Казимир. – Ты с медком отведай.

– Не Хозяйка я, дедушка. Не зови меня так, – с наигранной грустью произнесла Еся. На другой стороне стола послышался тяжелый громкий вздох Владимира.

– Как это не хозяйка? Развод, что ли, этот непутевый тебе дает? – удивился домовой.

– Так чтоб развестись, надо сначала пожениться, – еще более печально ответила Еся. И носом шмыгнула для убедительности.

Лавка неожиданно заскрежетала по полу. Есислава чуть наклонила голову вбок, обернувшись в сторону Владимира. Она не угадывала, где он находится. Она чувствовала. Это было так странно, просто знать, что болотник там, напротив нее, стоит, опершись руками на стол.

– Как закончишь завтракать, выходи. Сегодня я с тобой по лесу бродить буду. Казимир, собери нам авоську в дорогу. Хозяйка проголодаться может.

Владимир вышел из кухни. Через несколько мгновений хлопнула входная дверь.

– Эво как ловко ты его за жабры-то схватила. Молодец, девка! – одобрительно заявил Казимир.

Еся выдохнула. Она-то, конечно, делала вид, что ничего не боится. Но всё-таки опасалась, что переборщит и прогневает болотника. Но судя по словам Казимира, пока ещё он не был зол настолько, чтобы утопить ее.

– Чего он так сопротивляется? Я ему совсем не нравлюсь? – вздохнула Есислава. Она и правда ничего не понимала. Женою же взял… А она-то и согласна. Но всё равно…

– Да как же не нравишься? Нравишься. Да только не простой он мужик. Он Хозяин багряных болот. Оттого и осторожничает с тобой. Чтоб ненароком не сгубить. Ты ж не первая его невеста.

– А сколько их было? Ну, других? – полюбопытствовала Еся, макая теплый блин в мед.

– Это ты у него спрашивай. Я счет его бабам не веду, – тут же ощетинился Казимир. Еся поежилась. Промелькнуло в комнате что-то темное, нечистое. Есислава аж жевать перестала. Неужели кто-то вошел? Но прислушавшись к чувствам, она поняла: это был Казимир.

Еся печально усмехнулась и продолжила жевать. И как это она позабыла, что дедушка тоже дух?

Есислава молча доела завтрак, так и не решившись узнать, на что прогневался Казимир. Может быть, всё дело было в том, что он, как и другие духи, чувствовал, что она вовсе им не Хозяйка. Домовой, конечно, делал вид, что относится к ней как к жене, но, видимо, совсем уж противится своей природе дедушка не мог. Хотя и очень старался.

Владимир ждал на крыльце.

– Куда мы пойдем?

– Казимир тебе мелочь всякую показывал. Я тебя хочу и другим представить. После этого решишь, желаешь ли ты стать частью этого места.

Еся с трудом сдержала торжественную улыбку. Ага! Попался! Всё-таки думал об этом! Что-то там для себя решил! А вид-то какой неприступный делал!

– Хорошо. Пойдем скорее, – Еся от нетерпения аж на месте притопнула.

– Только учти, не все они, как лесавки, безобидны. Есть и те, кто губит людей. И ничего с ними ты сделать не сможешь, даже если станешь Хозяйкой. Говорю тебе это на тот случай, если ты так решила весь род людской спасти.

Есислава поджала губы. Она вовсе не собиралась спаться кого-то еще. Даже не думала об этом.

– Ты слишком хорошего мнения обо мне, – мрачно ответила она, чувствуя себя самой настоящей негодяйкой.

Владимир несколько мгновений молчал. Разочаровался в ней, наверное. Она вот в себе чуть-чуть разочаровалась.

А что Еся могла сделать? Как она могла думать о том, как помочь людям, если над собственным зрением была не властна? Ответ полностью оправдывал ее в своих глазах: никак.

– Дай руку, – повелел Владимир. Еся протянула ладонь, и он схватился за нее. – Пробираться будем сквозь густой лес. Не выпускай руки. Можешь отстать или пораниться.

Еся кивнула, и Владимир повел ее за собой. Рядом с болотником лес ощущался совсем по-другому, чем с Казимиром. Он словно осторожно притих. Теперь-то Еся слышала, как бурлила тут жизнь, но… Не сегодня… Сегодня никто не высовывался, хотя и был рядом. Есислава чувствовала на себе множество взглядов, но не было никаких шорохов, дыхания, хруста. Всё замерло.

Владимир будто и не замечал ничего. Шел себе вперед и ее вел за собой.

– Почему они так осторожничают? – шепотом спросила Еся, словно боясь напугать нечисть.

– Не жалуют меня, – ответил Владимир.

– Ты же Хозяин этих мест. Как могут они не жаловать?

– Им не обязательно любить меня, чтобы подчиняться.

Есислава еще какое-то время не решалась ничего спрашивать. Ей казалось, что нечисть в лесу должна была, по крайней мере, испытывать что-то вроде уважения. Но нет. Даже лесавки попрятали свои носы в осенней листве.

– Куда мы идем? – когда идти в тишине больше не было сил, снова заговорила Еся.

– Послушать пение, – бросил Владимир будто бы неохотно.

– Чье? – Есислава нахмурилась. Неужели в деревню? Но ей ведь туда нельзя. Да и Владимиру тоже. Неужто она теперь не видна людскому глазу?

– Самой сладкоголосой птицы.

– Это какой же?

– Сирин. Мы пойдем к птице Сирин.

Еся чуть на ровном месте не запнулась. Она была одновременно взволнована и удивлена. Разве не хотел Владимир показать ей и тех, кто губит людей? Разве Сирин была одним из таких духов?

– Она же не делает зла, – заметила Еся.

– Это как посмотреть, – усмехнулся Владимир. – Если ты радостный человек, она споет тебе счастливую песню, а если есть в твоем сердце печаль – грустную.

– И всё?

– Нет, не всё. Ты знаешь, что случилось с Купалой? – Еся покачала головой. Когда-то давно маменька рассказывала старую былину, да только слушала Есислава невнимательно. Ей больше нравилась история про болотника. Кострома-то он когда был, а Хозяин багряных болот за лесом, так про него и надо было говорить. – Она унесла его в мир мертвых. И не только его. Сирин – вестник злых сил. Она приносит несчастье своим голосом.

– А нам она что принесет? – вкрадчиво поинтересовалась Еся.

– Ничего. Нас не сделать более несчастными, чем есть сейчас.

– Разве? Я ведь вовсе не несчастна.

– А как же Никита твой? Я ведь разлучил тебя с женихом. А матушка? Брат?

– Я… Я больше не тоскую, – Еся улыбнулась. – Они в добром здравии. Мне более ничего не надо.

– И не ноет сердце от разлуки с любимым? – Владимир снова ухмыльнулся. Он, верно, подловить ее хотел. Но ловить было не на чем.

– Нет. Ни капельки.

– Так, может, ты его не любила вовсе?

– Я… – Еся всё-таки запнулась, смутившись. Владимир придержал ее за локоть.

– Давай передохнем. Вот, – он отвел ее чуть вбок. – Садись сюда. Тут валежник.

Еся ощупала рукой ствол дерева и осторожно села.

– А ты любил когда-нибудь? Как понять, что любишь?

– Любовь ни с чем не спутать. И если сомневаешься, значит, не любила, – он тяжело вздохнул, садясь рядом. – Тому, кого любишь, желаешь счастья, даже если это значит потерять покой и обречь свое сердце на бесконечные муки.

– Говоришь так, будто любовь – это что-то печальное.

– Года два человека готовы отдать всё ради друг друга, быть опорой и светом, они не будут печалиться. Ведь будут стараться быть добрыми друг к другу. В противном случае, для того, кто любит безответно, любовь принесет только страдания.

– Тогда, выходит, я любила Никиту, – заключила Еся. Но от этих слов ничего не екнуло. Только стало неприятно.

Она вмиг вспомнила, как, несмотря на метку, всё равно хотела за него замуж. Зная, что это может быть опасно, что теперь она невеста болотника, Еся всё равно хотела, чтобы Никита женился. Она ни на секунду не задумалась о том, чтобы оставить его. Хотела стать женой, пусть и во вред ему. Еся не заботилась о том, что это значит для Никиты. Но это ведь совсем не то, о чем говорил Болотник. Никита желал ей счастья, готов был жениться хоть в церкви, а она… Разве она не просто принимала его любовь?

– Не буду спорить. Тебе виднее. И всё-таки отдаться ты решила мне, – самодовольство в голосе Владимира, не укрылось от ее слуха.

Еся зарделась.

– Мне не из кого выбирать, – выпалила она, желая сбить спесь с болотника.

– Знавал я девицу, которая выбрала смерть. Сама утопилась, лишь бы не быть со мной. Так и заявила, что может быть отдана только своему любимому.

– Мне, что ли, тоже утопиться? Не дождешься! – Есислава оскорбленно надулась, недовольно поджав губы. Это в чем он вздумал ее обвинять? В том, что его выбрала, а не Никиту? Или в том, что отказалась ради другого жениха сама сводить счеты с жизнью?

– Не злись, Еся, – ласково пропел он и коснулся тыльной стороной ладони ее щеки. Есислава дернулась, смахивая руку.

– Я не злюсь, – пробурчала она. – Где там эта птица Сирин? Пойдем. Посмотрим на нее и в избу воротимся.

Еся встала с бревна и собралась резво пошагать дальше, но Владимир схватил ее за запястье и потянул на себя. Она, ойкнув, завалилась прямо болотнику в руки.

– Чего это ты делаешь? – возмутилась Еся, упираясь руками ему в грудь. – Пусти меня! Я же невдалая девка, не стала помирать во имя жениха!

– Как же сильно я ранил твое самолюбие, – рассмеялся Владимир, крепче прижимая ее к себе.

– Ничего ты не ранил. Пусти, – продолжала отпираться Еся, сама толком не понимая, что так сильно ее прогневало. Ну не любила она этого Никиту. Ну и что? Разве нужно было так над ней потешаться?

– Хватит. Не вертись, – Владимир особенно сильно надавила на поясницу, так что Еся не удержалась и всё-таки согнула локти. Её губы опалило дыхание болотника. – Нравится мне, что ты забыла того мальчишку. Вод и дразню тебя. Что, я уже не так мил? Перехотела быть мне женой?

Его шепот касался ее губ. Горячие руки сжимали бока. Еся едва держалась на ногах, чтобы не очутиться на его коленях.

– Не дождешься, – тихо ответила она, едва слыша свой голос из-за гулкого биения сердца.

– Уверена? – так же тихо спросил Владимир, задевая ее губы своими. – Станешь, подобно мне, болотным чудищем?

– Стану, – как завороженная согласилась Еся.

Она помнила, как чувствовался поцелуй Никиты. И хотела почувствовать поцелуй Владимира. Хотела снова ощутить приятную щекотку внутри своего живота.

Владимир резко поставил ее на ноги. Да так неожиданно, что она потеряла равновесие. Но он придержал ее.

– Мы уже недалеко. Пойдем, раз ты отдохнула. Сирин может улететь.

Еся несколько раз моргнула. Ресницы привычно задели платок.

– Ч-что? – она покачала головой, смахивая наваждение. – Сирин?

– Да, Еся, птица Сирин.

Она еще несколько мгновений пыталась унять тяжелое дыхание. Вот же… Нечисть! Самая настоящая нечисть!

Глава 14

Идти и правда оказалось недолго. У Еси даже не было возможности завести разговор. От Владимира только и было слышно: “Осторожно, тут корни деревьев. Пригнись – ветка”.

– Мы пришли, – шепнул на ухо Владимир. Еся настороженно прислушалась к собственным ощущениям. Лицо жгло, как будто они стояли на солнце. Может быть, они вышли из леса? Или оказались на лугу?

Как бы там ни было, Есислава с особым удовольствием подставляла жарким лучам солнца щеки. На болотах ведь его было почти не видать. Там в основном стоял туман или небо скрывали густые серые тучи. Словно то место кто-то обрек на вечную тоску и одиночество.

Владимир сжал руку Еси и повел за собой дальше. Остановился он резко. Так что Есислава врезалась в его спину носом.

– Болотник, – звонкий девичий голос заставил ее встрепенуться и забыть, о боли в носу. – С чем пожаловал, старый друг?

– Пришел послушать, как ты поешь, – Владимир сильнее сжал руку Еси, чуть заведя ее себе за спину, словно призвал спрятаться за ним от опасности.

– И даже невесту привел? – от присутствия Сирин Есе становилось не по себе. И пусть звучала она по-доброму, воздух вокруг стал натянутым. Вот что значило – вестник злых сил. Как бы Сирин ни пела, она всё еще таила в себе опасность.

– Привел. Споешь?

– Отчего же не спеть? Подойди-ка, дитя, – раздался шорох. Еся представила, как птица шевелит крыльями. Очень уж подходил ей этот звук.

Владимир разжал пальцы и отошел. Еся помедлила. Ей не нравилось. Что-то внутри нее сопротивлялось, кричало: “Не слушай! Не подходи! Не нужна тебе эта песня!” Но она набралась храбрости и шагнула вперед, выставив руку.

Еся делала шаг за шагом, пока пальцы не дотронулись гладких жестких перьев.

От прикосновения по коже побежали неприятные мурашки. Эта птица определенно несла на своих крыльях зло, хотя сама его не источала. Скорее уж была печальной, тоскующей за чем-то далеким и недостижимым для нее.

Еся продолжала пропускать перья меж пальцев, стараясь нащупать ещё какие-нибудь чувства. Отчего Сирин тоскует? Какое зло она принесет ей?

Птица запела.

Тонкий печальный голос разнесся по поляне. Он накрыл собой всякие другие ощущения, оставив Есю наедине со своей душой.

Песня была такой грустно, что из глаз покатились слезы. В груди Еси заболело.

Сирин пела о далеком доме, о том, как далеки остались беззаботные дни, о нежных руках матери, о громком смехе отца, о крепких стенах избы и о том, что этого не вернуть, а впереди ждет только погибель.

Есислава прижала руку к груди и сжала ткань платья в кулак. От собственных слез она начала задыхаться. Это было так бесконечно больно и так прекрасно, что хотелось слушать и слушать, пока песня не погубит.

Сирин затихла. Она вдруг перестала петь. Оборвала песню на полуслове.

Еся собиралась возмутиться. Пусть поет! Пусть песня льется!

Но она не смогла и рта раскрыть. Только всхлипывала. Рыдала и рыдала, лежа на холодной земле.

Еся потянулась рукой к платку, чтобы снять его и вытереть горящие от слез глаза, но сильные пальцы сжались вокруг ее запястья.

– Не надо, Еся, – голос Владимира был не менее печален, чем песнь птицы Сирин. – Оставь.

Есислава убрала руку, привстала и крепко обняла болотника, в надежде найти в нем спасение. Он на мгновение замер, но потом прижал ее к себе.

Еся разрыдалась. Она сама не понимала, отчего слезы никак не прекратятся, но откуда-то из глубины сердца поднималась, казалось, забытая тоска по чему-то, чего никогда с ней уже не будет: по беззаботной, робкой, краснеющей девочке, которую она оставила в ту ночь в деревне, по себе, которую ни за что погубили.

– Она идет за ней, Владимир. И вместе с ней великая беда, – безжизненно произнесла Сирин. Порыв ветра ударил в спину, захлопали крылья, и на поляне стало пусто. Велика боль перестала разрывать грудь.

Еся пыталась успокоиться еще некоторое время. Ей было так плохо, что она напрочь позабыла о последних словах Сирин.

– Ее песни столь же опасны, сколь и прекрасны, – Владимир гладил Есю по волосам. – Даже если печаль похоронена глубоко в сердце, она отыщет ее и заставить страдать так сильно, что впору будет броситься со скалы. Тех, к кому она приходит, ждет погибель.

– Это всё, что ты хотел показать мне? – шмыгнула носом Еся.

– Не всё. Но если хочешь, мы вернемся в избу.

– Пойдем дальше, – она отстранилась от Владимира. – Кого еще мне нужно увидеть?

– Еся, – с болью произнес Владимир, глядя на ее отчаянные попытки храбриться. – Не мучь себя.

– Нет, всё хорошо. Мне нужно посмотреть… Ведь я стану частью этих болот.

Болотник вздохнул. Он поднялся на ноги и помог встать Есе.

– Так быть. Я отведу тебя к Вештице.

– Это ж… – Еся опасливо сглотнула.

– Ведьма, крадущая детей из чрев матерей.

– Она тут живет?! – изумилась и одновременно с тем разозлилась Есислава.

– Прилетает, бывает. Сегодня она тут.

Еся сжала зубы. Рядом с их деревней такое чудище! Почему Владимир не прогонял ее? А, точно… Ведь он и сам чудище… И она им станет.

В Есиславе правильное боролось с эгоистичным желанием выжить.

– Пойдем, – выдавила она из себя. Правильное проиграло.

Владимир взял ее за руку и увел прочь с поляны.

Они молча пробирались сквозь лес. Есислава не хотела ничего видеть и слышать. И темная чаща отвела ее желанием тишиной. Вмиг всё умерло. Перестало тревожить ее сердце.

Она всё думала, как ей смотреть на ведьму, что отнимает детей? Как она может просто закрыть глаза на ее существование? А что, если бы Вештица украла ее брата? И тогда не было бы тех прекрасных дней, что она провела с ним… А ведь у кого-то ведьма и правда отняла дочь или сына. А что, если бы у нее украли ребенка из чрева?

Еся прикусила губу. Нет. Если у нее будут дети, она сделает всё, чтобы защитить их.

Владимир остановился.

– Она здесь.

Еся молча кивнула.

– Владимир, – проскрипела Вештица. – Чего пришел? Женушкой хвастаешься?

– Да вот показываю Хозяйке, кто у нас тут живет, – праздно бросил он. Никакого трепета, как перед Сирин, не было. Он вряд ли держал ведьму за такое уж серьезное зло.

– Так она не видит ничего, – ехидно ответила старуха. – На кой ляд показывать? Ты, девонька, платок сними…

– Мне и так видно достаточно, – нехотя ответила Еся. Вештица была неприятной. Скользкой, как слизень, горькой, как скисшее молоко. Водиться с ней не хотелось от слова совсем. – Пойдем, Владимир.

Есе хватило пары мгновений. Сирин, лесавки, кустицы, болотник – все они были другими. А эта… К ней Есислава чувствовала только презрение. И тратить свое время на такую мерзость было даже глупо.

– Как пожелаешь, – Владимир снова взял ее за руку. – Не задерживайся в моем лесу надолго. Улетай.

– Ишь какой… А если не улечу? Хорошо мне тут. Среди своих, – ехидничала Вештица.

– Не зли Казимира, – мрачно ответил Болотник, уводя Есю прочь.

Ведьма ничего не ответила.

До избы оказалось недалеко. Еся сослалась на усталость и вернулась в комнату. Она заперла дверь, пододвинула к ней один из сундуков Владимира и сняла платок.

За окном было мрачно. Непроглядный туман, тучи… Есислава села к окну и положила голову на подоконник. Прохладный ветер играл с ее волосами.

Ведьма, Сирин, домовой… Сколько всего еще обитало на болотах? Сколько зла все они делали людям? Скольких из них она должна будет принять в своем доме, когда станет Хозяйкой этих мест? Сможет ли?

Но если не стать Хозяйкой, что ждет ее? Сможет ли Владимир всегда быть рядом, чтобы защитить от любой напасти, которая захочет испить ее страх?

Есислава мучилась сомнениями. Совесть взывала к ней. Неправильно. Она ведь человек! Как может возлечь с болотником? Как может водиться с нечистью? Кем же тогда она станет?

Кем угодно, но не мертвецом… А это уже вполне неплохо.

– Еся, Казимир к ужину зовет! – раздался голос Владимира из-за двери.

– Иду! – отозвалась она, глазами разыскивая свой платок.

– Тебе нездоровиться? – обеспокоился Болотник.

– Нет, просто глаза устали от платка. Сейчас завяжу и спущусь. Ты иди, не жди меня.

– Как скажешь, – немного помедлив, ответил Владимир.

Еся завязала глаза, отодвинула сундук и стала спускаться на кухню.

– Хозяюшка, – елейно пропел Казимир, как только она показала на кухне свой нос. – Садись-ка за стол, небось проголодалась.

– Проголодалась, дедушка, – в тон ему поддакнула Еся. Радушный домовой после тяжелого дня был подобен меду. И все же… Это был тот самый мед в бочке дегтя. Не все они такие. Не все. Еси никогда не стоило этого забывать.

– Где сегодня были? – расставляя тарелки, спросил Казимир.

– Ходили слушать, как поет птица Сирин, – ответила она, взявшись за ложку. Есислава улыбнулась. – И ведьму смотрели.

– Ясно, – мрачно произнес домовой. – И как оно?

– Ведьма? – Еся пожала плечами. – Вот уж про кого говорят “старая карга”. Я ее, конечно, не видела, но чувствовала. Она такая… противная…

– Вештица-то? Так она ж это… От горя такая. Ей своих-то детей не видать. Он ж это… Ну, как баба-то негодная. Не может. Вот от зависти и беснуется. Другие бабы могут, а ей боги не дали. Не держи зла на нее.

– Она детей крадет, – просипела Еся, пытаясь скрыть свое негодование. Дедушка дедушкой, но домового лучше не злить.

– Ежели мать не даст, так не украдет.

– Так мать виновата, выходит, что какая-то завистливая карга решила вытащить у нее из чрева дитя?

– Хватит, – весомо, но спокойно, произнес Владимир. – Ваш спор утомителен. Еся, я предупреждал, что не все подобны лесавкам. Казимир, отстань от девки. Она к людям ближе, чем к нечисти, вот и защищает своих. Тебе сколько лет, чтобы спорить так.

Повисла тишина. И Еся, и Казимир были самым настоящим образом пристыжены за свою нелюбезную перепалку.

– Еся, – подождав немного, продолжил Владимир. – Ты посмотрела достаточно сегодня. И Казимир многих жителей леса показал. Скажи, что ты думаешь?

– Ничего не думаю, – пробурчала Еся. – Покуда меня они не трогают, пущай живут.

– Стало быть, всё еще хочешь стать моей женой?

– Хочу, – ни мига не раздумывая, ответила Еся.

– А что, если я нечисть страшнее Вештицы? Что, если я вестник куда более недобрых дел, чем Сирин?

– Мне всё равно, – Еся как ни в чем не бывало засунула в рот ложку каши. – Выбор у меня ходить до самой смерти невестою Болотника или стать Хозяйкой болот. Я девкой помирать не хочу.

– Казимир, затопи баню, – повелел Владимир и вышел вон из кухни.

– Чего это он? – нахмурилась Еся.

– Ай да девка! Ай да молодец! – хлопнул в ладоши домовой. – Уговорила все-таки! Я вот как увидел тебя, так сразу понял, отличная из тебя хозяйка получится!

– Так он согласен жениться? – пуще прежнего нахмурилась Еся.

– Ещё как! Ты кушай-кушай. А я того… Баньку затоплю для молодых! Ай, радость-то какая! Ох, эта кустица у меня попляшет! Не хозяйка, говорит! Тьху!

Казимировы причитания вперемешку с радостью становились всё дальше, а после хлопка двери и вовсе затихли.

Согласился… Владимир сегодня ночью сделает ее своей женой… Сделает.

Губы Есиславы тронула улыбка. Она будет Хозяйкой Багряных болот. Никто более не посмеет притронуться к ней. Никто.