Текст книги "Хозяин багряных болот (СИ)"

Автор книги: Кристина Ванг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 12 страниц)

Глава 2

Есислава всё утро не могла дождаться, когда же уже начнутся празднества. Она все дела переделала так быстро, что даже матушка диву далась. А ведь Еся и без того не была лодырем.

– Ты чего это? Жених, что ли, появился? – матушка мяла тесто на пироги.

– Может и появился, – Еся хитро улыбнулась.

– Не Иван-дурак ведь? – пальцы маменьки замерли.

– А вот и нет, – Есислава обиженно отвернулась. Все, что ли, знали, что Ванька ей пришелся по душе?

Маменька собиралась что-то сказать, но не успела. Алёнкина голова, появившаяся в окне, сбила ее с мысли.

– Еся! Чего сидишь? Уже все купайлу украшать кинулись! Вася ленту для кос отдала! – она не могла устоять на месте, говорила и от задора при каждом слове подпрыгивала. Так что наскоро сплетенный венок на голове чуть набок завалился. Тот, что для ночи приготовила, она, конечно, пока не брала с собой. – Хватай цветы вчерашние и побежали, пока хлопцы не налетели!

Есислава вскочила с табуретки и кинулась к выходу. Воротилась, маменьку поцеловала, в зеркало язык показала и на улицу босая выскочила.

На крыльце она взяла полевые цветы и подбежала к Алёнке, та схватила ее за руку и без слов поволокла за собой на окраину деревни, откуда уже доносилось громкое пение и смех.

На молодом березовом деревце уже висело несколько лент, яблок и венков из цветов.

– Еся! Алёнка! – крикнула Настасья и помахала им рукой. – Скорее! Скоро уже начинается!

Есислава наспех сплела меж собой полевые цветы и развесила на молодых веточках. Она едва успела закончить, как из рощи показалась первая голова, затем вторая. А потом ватага хлопцев ринулась к их несчастной маленькой березке.

– Теснее, девоньки! Теснее! – командовала Настасья. Все спинами жались к деревцу, сцепив ладошки.

– Захар! Руки длинные, хватай купайлу! – задорно кричал Никита, когда молодцы пытались разъединить девичьи руки и пробраться к березе, которую нужно было украсть.

Вася так крепко держала Есю, что рука начинала неметь. Но всё было без толку. Кольцо разорвалось. И тут уж кто на что горазд был. Прыгали хлопцам на спины, хватали за руки, обхватывали за животы. Всяко пытались не дать украсть березку.

Есислава тоже хотела поучаствовать в игре, но ее довольно быстро вытолкнули с поля боя. Она упала, содрала ладошку и решила не встревать еще раз. Зато вовсю наблюдала за схваткой и поддерживала девчат, как могла. Алёнка и Захар резвились на пару. Не столько Захару нужно было то дерево, сколько потрогать везде свою невесту.

Забава, высокая, фигуристая светловолосая девица, напрыгнула на Никитку. Он рассмеялся и легко скинул ее со спины. Еся нахохлилась при виде этого.

Чего это ей не на кого прыгать было? Вон ватага хлопцев, любого выбирай! Не-е-ет! Она на ее Никитку глаз положила. Повырывать бы ей космы!

Злилась Еся недолго. Через пару мгновений накрыл ее стыд. Ишь, чего удумала – присвоить себе Никитку. Да они всего-то два дня назад друг с другом условились на Купала вместе быть. Два дня! А она уже вон чего – ревнует. Негоже так. Волен Никитка с этою Забавою быть, ежели пожелает. Что она сделает? Драться разве пойдет? Да Забава ее вмиг пополам переломит. Нет уж… Отпустит она Никитку. Поплачет с седмицу и успокоиться. Мало, что ли, молодцев на деревне? Немало. Да только такого, кто бы, взяв вину на себя, защитил от маменькиной розги, кто с детства от любой напасти оберегал, кто б плавать ее учил, да по деревьям лазать, больше и нет. Никитка один. Стало Есиславе грустно. От того что Иван ее дразнил никогда так грустно не было. Может и не мил он ей был вовсе? Тогда чего она по нему вздыхала?

В конце концов, купайла был украден, как и подобает. Потащили его хлопцы к большому костру. Водили хороводы, песни пели, а потом, как только стало темным-темно, вынес деревенский жрец огонь, положил его под бревна, и разгорелся костер высотой в самое небо. И купайлу бросили туда же. Трещал огонь гулко, и сердце в груди билось сильно-сильно. Побежала Есислава за венками своими. Один ей нужен был для гадания, а другой, красивый самый, чтобы жрец благословил их с Никиткой. Оба венка она сразу на голову и накинула. Разом они выглядели как один пышный да красивый.

Быстро Еся к огню вернулась. Встала в хоровод и побежала по кругу. И чем выше пламя становилось, тем быстрее кружился хоровод. И смеялись все так, что животы болели и славили огонь. Всё кружилось перед глазами Есиславы. Видала она в хороводе и отца с матерью. А обернувшись, видела на лугу Святогора. Он бы и рад был присоединиться, да только кружился хоровод так, что за ним и взрослые едва поспевали, куда уж там дитяти.

– Есислава, – кто-то схватил ее за руку, стоило отделиться от хоровода, и потянул в сторону.

Она подняла голову и тут же узнала широкую спину Никитки.

– Куда мы? – шепотом спросила Еся.

– Не шуми, – Никита, обернувшись, приложил палец к губам. Есислава повиновалась.

Отошли они недалеко. Всё еще слышались песни и треск. Но темень стояла непроглядная. Никитка завел ее в березовую рощу и остановился. Он резко обернулся и потянул Есю за руку. Она ойкнула и завалилась вперед.

– Ты чего купайлу не защищала? – зашептал Никита над ее головой. А Есислава и сказать-то ничего не могла. Растерялась.

Жар руки на спине, дыхание, путавшееся в волосах… Никитка был непривычно близко. Сколько они знакомы были, никогда их прикосновения не полнились нежностью. А сейчас вот…

Но Еся вовсе и не возражала. Пах Никитка приятно. И лицом красив был. Но всё же не привыкла она. А потому попыталась осторожно отстраниться. Он не выпустил. Обнимал ее. Ничего больше не делал, но даже этой малости хватило, чтобы Есиславе стало жарко.

– Упала я… Чуть не зашибли, – тихо ответила Еся, выставляя перед собой ладошку, которую содрала. Будто надеялась, что и Никитка может увидеть. Но вряд ли он мог разглядеть что-то, кроме очертания ее руки.

Никита опустил голову и коротко коснулся губами ее ладони. Еся, ойкнув, быстро, будто ошпарилась, убрала руку за спину.

– Чего это ты? Стесняешь меня? – тихо рассмеялся Никитка, а потом мечтательно продолжил: – Вот сегодня жрец благословит нас, и пойду к твоим родителям. Отдадут тебя мне, как думаешь?

Еся молча кивнула. Никитка хмыкнул и вдруг прижал ее к себе совсем уж близко. Так что Есислава уткнулась носом в его грудь.

– А венчаться как будем? – вдруг спросила она. Никитка отстранился и посмотрел ей в глаза. В блеклом свете луны его голубые очи едва можно было разглядеть.

– А как ты хочешь? Хочешь, в церковь пойдем, а хочешь, к жрецу. Всё, что ты хочешь, Еся, я сделаю.

Милы ей были слова его. Согревали они, ласкали, нежностью отзывались в сердце. Как не полюбить такого молодца?

Какой бы была она дурой, если бы всё равно за Ивана цеплялась! Никитка вон кокой удалой! На во много раз он лучше брата своего! И чего она в Ваньке-то нашла? Никита с ней с детства возился. Но…

– Почему же ты меня выбрал, Никита? Столько девиц красивых. А ты за мной увязался?

Мучил Есю этот вопрос. И спать мешал. Вот уж как два дня думала она о том. И никак не могла понять…

– А ты разве не красива? Тонкая, нежная, глаз радуешь, и сердцем добрая. Нравишься, и всё тут. Не властен я сердцу своему приказывать.

Есислава хотела спросить, почему же раньше он об этом не сказал, но смолчала. А когда говорить? Когда она только на Ивана смотрит? Это хорошо, что Никитка вообще решился подойти.

Еся саму себя за сомнения пожурила и прильнула к Никите.

– Пора идти, – Никитка отстранился. – Ты гадать пойдешь?

Есислава тронула голову. Поверх одного венка другой лежал. В песнях и хороводах ничего не потеряла.

– Пойду, – ответила она, убедившись, что нужное для того дела на месте.

Никитка улыбнулся, взял ее за руку и повел за собой прочь из рощи. Вернулись они к костру, а там Есю уже и Алёнка с Васей искали.

Недобро они на Никитку глянули. А тот только плечами пожал.

Гадали у реки. Со всей верой, что таилась в девичьих сердцах.

Есислава подошла к воде, вошла в нее одною ногой, потом другой. Подол сарафана намок и стал липнуть к коже.

Она прижала к себе венок и от всего сердца загадала, чтобы плыл он в сторону ее суженого. Еся опустила цветы на воду и чуть подтолкнула.

А на другой стороне реки уже толпились хлопцы.

– Пойдем, давай, – Алёнка потащила ее вслед за венками.

Бежали они по берегу и внимательно следили за тем, куда же судьба ведет их.

Вот уж и Захар поймал Алёнкин венок, а там и Настасьин кто-то вытащил. Василисин Иван достал. Ой, как она недовольна была.

– Даже если суженый, наперекор судьбе пойду! Не сдался мне этот Иван! – надулась Вася. – А где твой, Еся?

Есислава кивнула на венок, что плыл аккурат по центру реки. Не дотянуться было до него. А на той стороне Никитка шел. Всё ждал, когда судьбинушка-то в его сторону повернется.

Всё меньше и меньше девок на берегу оставалось. Забирали они свои венки и уходили прыгать через костер. А Есислава всё шла. Сначала быстро бежала, чтобы не пропустить тот самый момент, а потом медленно. Она уже не видела, есть ли Никита на другом берегу. Смотрела только на свой венок.

Сухие ветки захрустели под ногами. Голоса стихли. Есислава слышала только свое ровное дыхание, стрекотание кузнечиков да гуканье ночных птиц.

Пение ночи убаюкивало ее, и она шла вдоль реки, словно заколдованная. В голове мерно капала мысль: она идет к суженому…

Берег реки обрастал лесом, высокими камнями, а венок всё плыл и плыл. Качался на воде и даже не думал прибиваться к берегу.

Ветка хлестнула Есю по лицу, но она не ощутила никакой боли, только легкую досаду: чего это лес мешает ей до суженного добраться?

Она запнулась о корень и упала. На миг вдруг стало страшно. Колыбельная затихла, венок пропал из виду, и Еся будто проснулась. Осмотрелась и обнаружила себя от деревни так далеко, что даже огней не было видно.

Есислава тяжело задышала. Но, снова увидев венок, успокоилась.

Плывет…

Ночь вновь запела, а она пошла дальше. И словно корни теперь прятались под землю, стоило почуять ее поступь. Деревья прятали свои ветви. Ни одной преграды более на ее пути не было.

– Есислава! – громом зазвенел голос. Крепкая рука сжала ее запястье до боли. Есю швырнуло назад. Она врезалась во что-то подобное скале. – Есислава!

Голос пробирался сквозь стрекотание.

– Никита? – лицо молодца плыло перед глазами.

– Белены объелась?! – он встряхнул ее.

– Что? – Есислава глупо моргала. Всё вокруг потеряло личины. Она видела только темные пятна.

– Смотри, куда ты чуть не угодила! – ее словно чучело безвольное крутанули в руках. – Смотри!

Еся едва различала силуэты. Но с каждым мгновением видела всё лучше и лучше.

И чем яснее становилось перед глазами, тем настороженнее она была. Затем настороженность обратилась непониманием, а оно самым настоящим ужасом.

Еся стояла на краю темной чащи. Ещё шаг – и владения Болотника…

– Господи помилуй… – прошептала она и перекрестилась. Единый Бог добрался в их край совсем недавно. До этого веровали они в Ярило и Перуна. Но сейчас на ум пришли не старые боги, а Христос, обещавший спасение от любой бесовской напасти. Даже от той, что обитала на их болотах.

– Я звал тебя, как ошалелый! – негодовал обеспокоенный Никитка.

– Не слышала… Я ничего не слышала, – испуганно лепетала Еся.

– Немедля возвращаемся! – Никита потащил ее за руку прочь от чащи. – Сдались тебе эти гадания! Оставила бы ты этот венок! Не значит он ничего! Ну, уплыл бы он! Не я ведь уплыл!

Никита ворчал и вел ее за собой, а Есислава всё оборачивалась и оборачивалась. Венок-то ее исчез… В болота подался. Аккурат в лапы к Хозяину. Не к добру это. Ой, не к добру.

– Прости меня, Никитка! Прости, – приговаривала Еся, едва успевая переставлять ноги. – Я не специально! Не слышала я твоего голоса. Бес попутал! Я бы не пошла! Не пошла бы!

Она шмыгнула носом и расплакалась. Ступни ужасно болели, Никита на нее злился, и поделом злился! В купальскую ночь да на болота. Беду она чуть на всю деревню не накликала.

Никита остановился, повернулся к ней и притянул к себе. Он сжал Есю в крепких объятиях.

– Вот дуреха, – зашептал Никита в волосы. – Что б я делал, если бы с тобой несчастье случилось?

– На другой бы женился, – размазывая по щекам слезы, ответила Еся.

– Ишь, чего удумала! – Никитка поднял ее лицо за подбородок и принялся стирать слезы большими пальцами. – Я столько ждал тебя, от девок да матери с отцом отбивался, чтобы на другой жениться? Не бывать тому, Есислава… Не бывать.

– Ждал меня? – удивленно спросила она, в последний раз шмыгнув носом.

– Конечно, ждал. Ты же совсем юной была. Не мог я свататься к ребенку. А как расцвета, так я и пришел, – он улыбнулся.

– Это я прийти должна была. Купало же…

– Да неважно это, – он снова прижал ее к своей груди. Еся неловко положила руки на его спину. Так они и стояли обнявшись, пока Никитка снова не заговорил: – Успокоилась?

Есислава покачала головой. Он отстранился, взял ее за руки и чуть пригнулся, чтобы заглянуть в глаза.

– А очи-то вон какие красные… Как вернемся, подумают, что я тебя обижал.

– Что мне, домой воротиться надобно?

– Ещё чего! Пойдем-ка через костер прыгать. Ты только меня за руку крепко держи.

– Хорошо, – она несколько раз кивнула.

– Слово дай, – велел Никита.

– Какое слово?

– Что руку мою не отпустишь.

Есислава улыбнулась.

– Не отпущу, Никитка, не отпущу. Слово даю.

Через костер они всё-таки прыгнули. Последними прыгнули. И рук не разорвали. Есислава улыбалась широко, крепко сжимая его ладонь. А Никитка сиял гордостью. Будут они самой ладной парой, если так и дальше будет им Доля улыбаться.

Пришло время пускать по воде самые красивые венки, которые так усердно плели девушки. Начался тот самый обряд. Важный. Долгожданный. Ежели всё хорошо будет, значит, без сомнений ждет их счастье в супружеской жизни.

Выстроились хлопцы у огня. Едва-едва можно было разглядеть их спины. Еся запомнила, куда встал Никитка, и одной из первых бросилась к хлопцам. За ней побежали и другие девушки. Началась веселая игра.

У огня поднялся визг.

Есислава тронула плечо Никиты и тут же наметилась бежать обратно. Но не тут-то было.

Никита схватил ее за локоть и потянул на себя. Он прижал Есю спиной к груди, обхватив рукой за живот, приподнял и потянул к жрецу. Как свою добычу нес, самую желанную. А она смеялась и брыкалась, пыталась выбраться совсем не по-настоящему. В его теплых руках хотелось оставаться навсегда. Но обычай требовал сопротивляться. Пусть и в шутку.

– Поймал! – радостно заявил он.

Жрец Умир взял из тлеющего костра обгорелое бревно, на кончике которого слабо плясал огонек.

– Есть у девицы венок? – спросил он, передавая им в руки полено.

– Есть, – ответила она, взявшись за обугленную деревяшку. Сердце колотилось как сумасшедшее. А Никитка взял да и деру дал. Растаял в темноте.

– А у молодца плот для венка есть? – Умир перевел взгляд на пустующее место рядом с Есей.

В эту секунду из темноты появился отходивший на несколько мгновений Никита. В руках у него было сплетенный из веток круг.

– Есть! – и он тоже взялся за бревно.

Умир кивнул и убрал свою руку.

Никитка и Есислава переглянулись. Оба не могли сдержать улыбки. Вот оно – их благословение. И венок есть, и плот, и через костер прыгнули, и за бревно из священного костра крепко держатся.

Не все были так хорошо подготовлены. У кого-то не находилось плота, кто-то венок отдавать не хотел, а двое хлопцев и вовсе выпустили полено и рук. А это значило, что жениться они не намерены. А в обряде участвовали забавы ради. Хотя, может, надеялись другую девицу поймать. Всяко бывало в Купальскую ночь.

Когда судьбы всех молодых людей деревни была решена, образовавшиеся пары, держась за свое полено из костра, на конце которого горел огонь, понесли плоты к реке. Велено было внимательно следить, чтобы дорога была освещена, а не то утащат русалки, выгнанные из воды, добрых молодцев.

Тишина, окутавшая процессию, делала обряд таинственным, настоящим.

Подойдя к воде, Умир зашептал свою особую молитву и опустил огонь в воду.

Шипение ознаменовало союз. Огонь и вода поженились.

Настал черед пускать плоты.

Никитка затушил факел, бросил в воду обугленный шмат дерева и посмотрел на Есиславу.

У нее перехватило дыхание. Плохое предчувствие поселилось в сердце и забилось ему в такт. Она сглотнула и попыталась подарить ответную улыбку.

Неправильно это было… Уплыл ее венок к Хозяину… Дурной то был знак. Хотела верить, что несмотря ни на что, будет им счастье, но не могла. Она ведь видела, что сама себе нагадала…

Никита опустил их плот на воду и взял Есю за руку. Он крепко сжимал ее ладонь, не сводя глаз с венка.

Цветочные силуэты таяли в темноте один за одним. Тишина рассеивалась. Молодые люди радостно восклицали. И только Есислава стояла, затаив дыхание.

Их плот отплыл от берега и начал медленно погружаться в воду. На середине реки он с концами потонул.

С губ Еси сорвался горестный вздох.

– Нет, – прошептала она отчаянно.

Нет. Нет. Так не могло быть. Это неправда. Показалось! Ей показалось. Она очень хотела верить в это. Ведь Никитка ждал ее! А она уже успела слюбиться с мыслью, что будет ему женою.

Губы задрожали.

Не показалось. Он потонул. Забрала река себе их счастье… Забрала.

На берегу вновь воцарилась тишина. А уже через мгновения шепот шелестом прокрался через нее.

Их ждет несчастье. Не дали боги своего согласия. Не благословили. Хуже предзнаменования быть не могло, и никакие другие обряды не могли скрыть эту неудачу. Неважно, что Никитка поймал ее, неважно, что рук не разомкнули, прыгнув через костер, всё это было бессмысленно. Ведь плот потонул. Ждет их горе, коли станут противиться.

Никита встал перед ней и закрыл своей широкой грудью реку.

– Не смотри, – прошептал он, схватив ее за плечи. – Не смотри, Есислава. Это ничего не значит.

Она заплакала. Горькие слезы покатились по щекам. Как же так? Почему?

Никита прижал ее к себе и крепко обнял. Девчачьи охи и ахи серпом резанули по сердцу.

– Несчастье… Это же к несчастью, – срывающимся голосом пролепетала Еся, прижимаясь к нему. Казалось, если отпустит, и он утонет вслед за тем венком.

– Ничего страшного. Ничего, – он погладил ее по голове и шепотом добавил: – Коли этим Богам неугоден наш союз, так мы к другим пойдем. В церковь пойдем. Обвенчаемся по христианским обычаям.

– Ты гляди… Потонул, – веселый голос Ивана заставил Есиславу вздрогнуть. Только его ещё не хватало. – Никита, ты отпусти эту пропащую-то. Не судьба тебе с ней. Видать, не ты ей мил.

– Замолчи! – рыкнул Никитка и прижал Есю сильнее, защищая от злословия брата. И как у одних и тех же родителей мог появится такой славный сокол Никита, и такой змей Иван?

– Правда глаза колит? – не унимался Ваня. – Я говорил тебе, говорил…

– Ничего не значит этот плот, – отрезал Никита.

– Ты и сам знаешь правду, – ехидничал он. Есислава повернула голову и увидела на губах Ивана едкую победную ухмылку. Словно отнятая у него награда снова вернулась в руки.

– Дурак ты, Иван, – шмыгнув носом, бросила Еся. Как мог он нравится ей? Как такой гадкий человек мог быть ей мил? Неужно она была слепой да глухой всё это время?

– Дурак? А еще два дня назад, ты глаз с меня не сводила, – ухмылка стала шире. Нашлись и те, кто охотно поддержал издевку. Еся слышала смешки, но в темноте не могла понять, кому они принадлежали.

– Иван, – зашипел Никита. – Следи за тем, что слетает с твоего бескостного языка!

– Знаешь, почему плот потонул? – смакую каждое слово, Ваня стал приближаться. – Потому что не любит она тебя. Меня она любит. И Боги видят это.

Никита резко отпрянул, чуть оттолкнул Есю и со всей мочи ударил брата. Тот отлетел на несколько шагов, рассмеялся и сплюнул кровь.

Еся ахнула. Да сдалась она ему?! Почему сейчас он решил заявить, что любит она его? Не смотрел, не видел… А теперь что? Гордость взыграла, что брат девку увел, пусть и даром ненужную?!

– Колит правда глаза, колит, – он стер красный след с губы. – А ты ради недоросли от Богов отказаться хочешь! Ум тебя покинул, Никита?!

– Мало тебе было? Хочешь ещё раз получить? – Никита сжал кулаки и сделала два шага в сторону Вани. – Замолчи, Иван… Замолчи.

– А не то что? – он выпрямился и с вызовом посмотрел на него.

– А не то не брат ты мне больше.

– Хах, напугал… Не нужен мне брат, который ради бабьей юбки веру предков оставить хочет.

Никита замахнулся. Есислава зажмурилась.

Шептались… Все шептались… О том, какая она невдалая, как бедному Никитки не повезло, что приворожила она его, видать.

Еся подхватила край сарафана и кинулась прочь от берега, где два брата безжалостно колотили друг друга. Бежала она со всех ног, не разбирая дороги. Веточки кололи ступни, слезы жгли глаза.

Почему так? Почему? Разве не с добром она отнеслась к Никите? Разве и правда нужен был ей тот Иван или какой недобрый умысел был в ее сердце? Неужели на нее посмотреть может только тот, кого она приворожит? Почему же плот ее потонул? Почему? Неужели всё то из-за Хозяина Багряных Болот?

Есислава ворвалась в избу и громко хлопнула дверью, так что даже матушка да Святогор на печи подпрыгнули.

– Розги давно не отведывала?! – прикрикнула матушка, но, увидев Есиславу, мигом с печи спрыгнула и к ней кинулась. – Дитятко! Девонька моя, кто обидел тебя в такую ночь?