Текст книги "Лишняя в его доме (СИ)"
Автор книги: Кристина Майер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 22 страниц)
– Привет, – первой здоровается Алина. Мага не отвечает, наверное, виделись утром. Я невыразительно киваю ей. – Смотри, какая они красивая пара, выглядят как пара голубков…
Глава 16
Диана
– Лиана, я просила заменить коврик в ванной, – кричит Алина со второго этажа. Закатываю глаза, глубоко втягивая воздух. Дедушка наверняка отдыхает, а ей все равно. Не умеет просить, только требовать и ругаться.
Последний месяц Алина просто невыносима. Дедушка с бабушкой перестали выходить к ужину, больше не завтракают и не обедают за общим столом. С того дня, когда мы с Магомедом ездили подавать документы в ВУЗ, он практически перестал появляться дома, но провел с родными зимние каникулы.
За прошедшие полгода это были самые спокойные дни. Вспоминаю о них с ностальгией. На зимних каникулах Эльдар с Алиной улетали на две недели в отпуск. Вторая жена потребовала отдых на берегу океана. Капризной принцессе было холодно и недостаточно празднично в столице.
Алина потратила целое состояние, чтобы украсить дом к Новому году, пригласила дизайнеров, которые согласовывали с ней каждую гирлянду, но этого оказалось недостаточно, чтобы создать ей праздничное настроение. Старики неодобрительно наблюдали за действиями невестки, но старались не лезть, не высказывать свое мнение, потому что и без этого напряжение зашкаливало.
Чуть ли не каждый день Эльдар тащил ее в спальню, за дверями которой проходили разговоры на повышенных тонах. Причиной и виновницей скандалов в конце концов всегда становилась я. Мое присутствие в жизни Эльдара делало ее глубоко несчастной. Обычно этими словами она оправдывала все, что творила.
Свекор и свекровь были единственными, кто терпел поведение Алины, но даже они все чаще стали молчаливо переглядываться, когда невестка возмущалась или отчитывала прислугу. Я часто задавалась вопросом: откуда в этих людях столько смирения? Ответ нашелся, когда в гости пришли родители Алины. Многое для меня стало ясно. Ее отец крупный политик, который одним щелчком пальцев мог оборвать карьеру свекра.
Еще один выгодный брак?
Не многовато для одного человека?
Наблюдая за их общением, я сделала вывод, что принцессе ни в чем и никогда не отказывали, выполняли все ее прихоти. Самым разумным человеком в их семье мне показалась мать Алины. Скромная восточная женщина не перечила мужу, который души не чаял в «дитятке». Я всегда хотела найти отца, мечтала, чтобы он вот так же любил меня, но, наблюдая за их семьей Алины, осознала, что во всем должна быть мера. Губительна не любовь, а чрезмерное потакание капризам.
Алина продолжает распекать прислугу, нагнетая обстановку в доме. У кого-то, видимо, не проходит ПМС! Не дает слушать лекцию. Я могла подключаться к любым интересующим меня занятиям. Некоторые лекции я записывала, позже прослушивала или пересматривала, записывала тезисы в блокноте для лучшего усвоения. Мне нравилось учиться. Готовила заранее курсовые и рефераты. Учеба помогала отвлечься, она стала моим смыслом жизни. Сессию я сдала на отлично, чем очень гордилась.
Надеваю наушники, что на Новый год подарил мне Магомед, как знал, что они пригодятся. Если бы не бабушка Атана, которая могла зайти ко мне просто поговорить или пригласить выпить вместе чаю, не снимала бы их. Лекции заканчиваются в пять вечера. Можно немного отдохнуть.
Обед пропустила, на ужин не вышла, сославшись на срочную работу, которую нужно сдать завтра. Желудок требует еды, но я жду, когда все разойдутся по комнатам. Открываю окно, запускаю свежий морозный воздух. Вредно сидеть постоянно в четырех стенах, поэтому я стараюсь гулять каждый день, иногда вместе с бабушкой Атаной, но сегодня Алина весь день была дома, искала поводы для конфликта, я не дала ей такую возможность, поэтому она срывалась на других.
Вредно наедаться на ночь, но голодная я вряд ли вообще засну. Когда дом наполняется долгожданной тишиной, на часах почти полночь. Покидаю спальню, мягко ступаю в сторону кухни. Включаю лишь подсветку, закрываю дверь, чтобы никого не разбудить. Готова съесть слона. Открываю холодильник с мыслью, что на такие случаи неплохо бы запасаться бутербродами.
Достаю контейнеры с ужином, накладываю всего понемногу, разогреваю. Сглатываю слюну, вдыхая запах теплой пюрешки, овощного рагу и куриной котлеты. Добавляю немного салата и два кусочка козьего сыра.
– А, проснулась? – в кухню входит Алина, портя своим присутствием аппетит. По ее настрою понятно: без ссоры не обойтись. – Опять, как крыса, ешь? – насмехаясь, приближается ко мне. – Не заметила, что тебя даже за один стол с нами не зовут? Будь в тебе хоть капля гордости, уже давно покинула бы этот дом, – ее слова не задевают, но мне хочется ответить. Алина не понимает, что я молчу только из уважения к старшим в этом доме, но с каждым днем сдерживаться все сложнее.
– Меня не зовут, а с тобой не хотят садиться за один стол. Ты не заметила, что я не единственная, кто избегает твоей компании? – подув на пюре, засовываю вилку с толченой картошкой в рот. Лицо Алины краснеет, учащается дыхание. – А если мы говорим об уважении, не хочешь рассказать, как заставила Эльдара жениться на тебе? – высказываю свою догадку. Чем чаще об этом думаю и наблюдаю за ними, тем больше убеждаюсь, что нет между ними любви. Алина одержима мужем, а Гасанов… А Гасанов неспособен на любовь.
– Да как ты смеешь со мной так разговаривать?! – добавляя децибелов в голос, орет Алина. Видимо, мои слова попадают в цель.
– Я первая жена, не поленись, почитай, как тебе следует себя вести, – откровенно поддеваю вторую жену. Жаль, что наш спор мешает нормально поесть.
– Ты никто! Если бы твой проклятый дед не обворовал Эльдара, твоего духу не было бы здесь! – правильно говорят, хочешь узнать правду – разозли человека. Хотелось бы узнать подробности, но вряд ли я успею настолько сильно разозлить Алину.
– Я никто? – улыбаясь. – Юридически я законная жена Эльдара, а ты всего лишь любовница, – бью по больным точкам, я уже поняла, что именно сводит Алину с ума.
– Ты никто! – бьет ладонями по столешнице, тарелка с остатками еды подпрыгивает, приходится ловить, пока не упала. – Эльдар даже не притронулся к тебе, какая ты жена?!
– Если я не жена, почему это тебя так задевает? Наслаждайся своим статусом и радуйся, что он не приходит в мою постель, – откусываю от сыра, медленно пережевываю.
– Он никогда не придет в твою постель! – будит весь дом своим криком. Хватает мою тарелку и разбивает о кафельный пол. Остатки пюре и салата разлетаются по всей кухне вместе с осколками фарфора.
– Можешь быть в этом уверена. В моей постели его не будет. Я не стану подбирать после тебя объедки, – как назло, в этот самый момент в кухню входит Эльдар. Наверняка он слышал мои последние слова. Смотрит так, словно хочет испепелить. Мне стыдно лишь перед старшими, которых наверняка разбудили крики этой истерички.
– Эльдар, – быстро ориентируется Алина, на глазах уже блестят слезы, – она меня провоцирует, доводит до нервного срыва! Она специально это делает! Она хочет, чтобы я потеряла нашего ребенка…
Глава 17
Диана
Никогда в жизни я так сильно не болела. Раньше кашель и насморк, преследующие меня во время болезни, не доставляли особых хлопот. Все свои простуды и гриппы я переносила на ногах. В детстве меня лечила Фарида, заваривала травы, поила сиропами, растирала грудь жиром или ставила медово-водочный компресс, после ее лечения я быстро шла на поправку. Последние два года вроде и вовсе не болела, а тут слегла.
Последним четким воспоминанием всплывало в сознании, как я шла на кухню, держась за стену. Меня знобило, я никак не могла согреться, хотелось горячего чая. До кухни я не дошла, где-то на подходе к заветной двери мир погрузился в темноту. Как оказалось, мой организм плохо переносил высокую температуру: бред, судороги, жар, озноб, боли в мышцах – не полный спектр ощущений. Моментами я приходила в себя. Ну, или думала, что в себе. Возможно, это тоже был бред или странные сновидения.
Первым таким бредосном было беспокойство Гасанова.
– Вызовите сейчас же врача! – кричал где-то поблизости Эльдар. Его громкий голос усиливал боль во всем теле. Мне хотелось сказать, чтобы он убирался, но смогла издать лишь тихий, почти неслышимый стон. – Почему раньше мне не сказали? – я не видела, кого он отчитывает. Посмотреть не было сил, почти сразу я вернулась в вязкую тишину беспамятства.
Во время следующего своего короткого пробуждения, которое никто не заметил, мне удалось подслушать разговор Гасанова с врачом.
– Я сделал укол, температура скоро начнет спадать. Как только я получу результаты анализов, тут же вам позвоню. Все препараты принимать строго по назначению, – незнакомый мужчина имел приятный голос.
– Вы уверены, что ей не нужна госпитализация? А если состояние ухудшится? – этот требовательный голос был мне хорошо знаком.
Я удивилась, услышав его в комнате. Я ведь в своей спальне? Сил не было, чтобы подсмотреть. Ощущение, что на веки мне поставили пудовые гири. Все-таки мне удалось разлепить немного веки, мир плыл в темной дымке, лишь тусклый свет ночника не давал запаниковать. Если я вижу, значит, не ослепла. От небольших усилий начала раскалываться голова, несмотря на боль, веки тяжелели, меня клонило в сон.
– Не переживайте, нет необходимости везти вашу жену в больницу, – говорил доктор.
«Переживает? Ну, конечно, больше Эльдару заняться нечем», – прежде чем провалиться в утягивающую меня темноту, я мысленно усмехаюсь.
Голос доктора я слышала не в последний раз. Он приходил каждый день, а может, и несколько раз в день, чтобы сбить температуру.
– Когда она придет в себя? Два дня уже в таком состоянии! – голос Эльдара врывался в мое вязкое от тяжелого сна сознание. – Если это простуда, объясните, почему она так тяжело ее переносит?
– Я вам уже говорил, у нее низкий гемоглобин, высокий уровень… – перечисляет все плохие показатели в анализах. – Организм ослаблен. В последнее время у вашей жены были физические, эмоциональные или психологические нагрузки?
– У нее была тяжелая сессия, – не теряясь, отвечает Гасанов. Ну, конечно, во всем виновата учеба. Может, мне еще и учиться запретим?
– Она хорошо питалась последнее время? – интересуется врач. Чувствую на себе их взгляды. Стараюсь дышать ровно, чтобы не выдать себя.
– Я не следил, – говорит правду Эльдар.
– Тогда не будем исключать какую-нибудь новомодную диету, которыми последние годы все чаще грешат современные женщины, – с неодобрением в голосе. – Как следствие – снижение иммунитета и тяжелое течение болезни. Как только ваша жена поправится, заставляйте ее больше времени проводить на свежем воздухе, чаще отдыхать, а главное – правильно питаться, – начинает перечислять, что должно быть в моем рационе. Собираюсь прислушаться к советам доктора, мне не понравилось болеть, я не хочу повторений.
– Спасибо… – благодарит Эльдар, уходит проводить доктора, а я вновь засыпаю, но прежде убеждаюсь, что нахожусь в своей комнате.
Следующее пробуждение было самым неприятным. Услышав голос Алины, я мечтала вернуться в спасительную тишину, но, как назло, беспамятство не спешило меня забирать.
– Эльдар, что ты здесь делаешь? – ее возмущенный высокий голос резал мои барабанные перепонки.
– Ты еще не уехала? – когда глаза закрыты, то звуки воспринимаются острее, я слышала в голосе Гасанова скрытое раздражение. Я также заметила, что наш супруг не ответил на вопрос «любимой» жены.
– А нужно? – взвизгивает Алина. Начинается…
Могли бы уйти и ругаться в своей спальне.
– Не знаю. Спроси у своих родителей, это они хотели провести с тобой выходные, – бросает безразличным тоном.
– А тебе все равно, уеду я или нет? – как же не хватает картинки, приходится рисовать выражения их лиц в голове. Подглядывать не решаюсь, да и сил нет. Температура опять поднимается. – Врач сказал, мне нужны положительные эмоции, где мне их взять? Вместо того, чтобы проводить время со мной, бегаешь проведывать эту болезную!
– Не кричи, – тихим угрожающим тоном. – За положительными эмоциями ты собиралась съездить домой. Я тебя отпустил, в чем ты меня пытаешься обвинить, Алина?
– Я лучше останусь дома!
– Оставайся, только не врывайся ко мне в кабинет и не мешай работать, – слышу отдаляющиеся от кровати тяжелые шаги.
– Смотри, она специально притворяется! Сначала доводит меня, чтобы я ребенка потеряла, а потом боится, что ты ее накажешь! – мне одной в этом доме кажется, что Алина не совсем адекватная? Хотелось бы мне, чтобы эта сцена была бредосном, но все слишком реально. До сих пор не успокоилась, что Эльдар не поверил ее наговорам. Грубо отослав жену в комнату, мне буркнул: «Не обращай внимания». – Я докажу тебе, что говорю правду! – продолжает нервно выкрикивать Алина. Подлетает к кровати, откидывает одеяло, прохладный воздух касается оголенных участков кожи. – Вставай! – хватает больно за руку и тянет с кровати. Я настолько слаба, что, если бы и хотела сопротивляться, вряд ли бы нашла в себе силы.
– Ты с ума сошла? – горячие сухие руки избавляют меня от острых когтей, что впились в запястье.
– Не переживай, я не навредила нашему сыну, – она ведь специально вывернула ситуацию в свою сторону. Эльдар точно не из-за этого на нее разозлился. После ее слов я точно слышала скрип зубов. Гасанов укрывает меня одеялом. Я не вижу выражения лица Алины, но, немного узнав «принцессу», жду очередной истерики. – А это что? – не пойму, чем она интересуется.
– Выйди отсюда! – угрожающе. – Идем, я провожу тебя до машины. Ты едешь к родителям.
– А ты что будешь делать? Сидеть возле постели этой болезной, как верный пес? Боишься, что, если она умрет, Карим Алибеков вернет себе акции?.. – их удаляющиеся шаги слышны через незакрытую дверь...
Глава 18
Диана
Переодевали меня несколько раз в день, постель и сорочка всегда оставались сухими и чистыми. Доктор приходил, осматривал и сбивал температуру, к вечеру она исправно поднималась. На четвертый день мне стало немного лучше. В обед прислуга принесла бульон. Обложив меня подушками, девочки помогли сесть. У изголовья лежал круглый амулет с тонкой арабской вязью. Я не знала, что было на нем написано, но предполагала, что это аята из Корана. Вспомнилось удивление Алины. Мне тоже было интересно, откуда здесь этот медальон.
– Вам нужно поесть, – Александра поставила на кровать столик-поднос, на котором стояла пиала с бульоном.
– Больше не хочу, – аппетита не было, съев пару ложек, я попыталась отказаться от еды, но прислуга, быстро сориентировавшись, позвала бабушку. Под ее строгим надзором я выпила почти весь бульон, а чуть позже и травяной чай.
На тумбочке в маленькой серой корзинке стоял букет темно-бордовых роз. Я не знаю, откуда он взялся, но могу предположить, что его принесла Малика. Голос свекрови я ни разу не слышала, но она ведь должна была как-то выразить обеспокоенность о моем здоровье.
– Бабушка, это ваше? – взяв в руки талисман.
– Этот амулет принадлежал моему старшему сыну, много лет назад он передал его Эльдару, – с затаенной грустью в голосе.
Я слышала, что старший брат моего свекра умер, в семье не обсуждалось, как и при каких обстоятельствах это произошло. Не хотелось бередить чужие душевные травмы, поэтому вопросов я не задавала.
Если амулет принадлежит Эльдару, зачем он оставил его мне?
Протягиваю его бабушке, двумя руками она сжимает мои пальцы в кулак.
– Он твой, так решил Эльдар.
Мне хочется поспорить, но в ее голосе и взгляде столько решимости, что я отступаю. Она долго удерживает мою руку, пристально смотрит в глаза. Соглашаясь, я киваю и только тогда получаю свободу. Как мне поступить: вернуть его Эльдару или молча принять? В растерянных чувствах прячу амулет под подушку.
Чтобы сменить тему, беру корзинку с тумбочки, вдыхаю слабый аромат роз. Если амулет принес Эльдар, то, может, и цветы…
– Бабушка, не знаете, от кого цветы? – скрывая непонятно откуда взявшееся волнение. Пересчитываю бутоны, не сразу осознаю, что именно меня настораживает.
– Не знаю, дочка, – мотает головой бабушка, передавая вошедшей с графином чистой воды Александре пустую чашку из-под чая, что стояла на тумбочке.
– Их вам Алина заказала, – с улыбкой произносит девушка. Наверное, в этом жесте она видит заботу, а я в очередной раз убеждаюсь, что у Алины не все в порядке с головой. Бабушка хмурится. Ей тоже кажется подозрительным внимание второй жены ко мне?
Вытягиваю одну розу из корзины:
– Александра, выкиньте, пожалуйста, наверное, в салоне ошиблись, – произношу с наигранной улыбкой. Ловлю на себе два подозрительных взгляда. Не пересчитывая цветы, первой об их четном количестве догадывается бабушка.
– Всю корзину выброси в мусор, а лучше сожги! – никогда не видела бабушку Атану такой злой. Выдернув у меня из рук «подарок», ругается на родном языке. – Ничего плохого с тобой не случится, – пытается успокоить бабушка. Я и сама знаю, что в могилу ее букет меня не отправит, просто неприятно. – Пей лекарства и ложись, тебе нужно больше спать, – послушно принимаю все таблетки и сироп.
– Бабушка, не нужно, чтобы кто-то об этом знал, – скандалов в этом доме и так хватает. Алина выкрутится, перевернет ситуацию в свою сторону, обвинит во всем меня или прислугу.
К вечеру опять поднимается температура. Меня начинает знобить. Приезжает врач. Делает уколы, после которых я погружаюсь в тяжелый вязкий сон.
– Спит? – будит голос Магомеда.
– Да, – отвечает Эльдар. – Говори тише.
– Как она? – понижая голос до шепота.
– Доктор говорит, лучше. Температура недавно спала, – Эльдар прикасается прохладной ладонью ко лбу. – Ты сделал все, о чем я просил?
– Да. Обо всем договорился. Документы и ключи у тебя в столе.
– Спасибо.
– Разговаривал с Каримом? – настораживаюсь, услышав имя дедушки.
– Разговаривал, – лаконично отвечает Эльдар.
– Что он сказал? – интересуется Магомед. Мне тоже интересно было бы послушать.
– Я не верю ни одному его слову, – с презрением в голосе.
– Ты расскажешь Диане о вашей встрече?
– Нет.
Что за встреча? О чем они разговаривали? Мысленно прошу Магу продолжить допрос брата, но он произносит:
– Ладно, я пойду.
Эльдар ничего ему не ответил. Я слышала, как за Магой тихо закрылась дверь, а мой муж остался в комнате. Его присутствие ощущалось слишком явно. Почему не уходит? Зачем поставил кресло рядом с кроватью? Тишина и его присутствие давили. Я не могла открыть глаза, чтобы подсмотреть. Сложно было выдерживать ровное дыхание. Напряжение длилось, пока в спальню не заглянула бабушка Атана.
– Иди, отдохни, я посижу с нашей девочкой, – произнесла она, присаживаясь аккуратно на край постели.
– Как дедушка? – интересуется Эльдар.
– Уснул.
– Ты бы тоже ложилась, весь день на ногах, – его забота о стариках даже меня трогает. Раньше у меня не было возможности наблюдать за их общением.
– На том свете отдохну, – ответ бабушки меня возмущает, успеваю вспомнить, что я сплю, а то бы выдала себя.
– Рано тебе еще на тот свет, – озвучивает мои мысли супруг.
– Вы себя, главное, берегите, а мы уже свое пожили. Диана вон как заболела. Напугала нас всех.
– Она поправится, – не терпящим возражений голосом.
– Эльдар, не обижай Диану, – строго произносит бабушка. С трудом сдерживаю улыбку, так приятно, что она за меня заступается. – Диана совсем не похожа на Алибековых, – для моих ушей – лучший комплимент. – Нет в ней подлости.
– Ты лучше меня знаешь, что Карим может заставить ее пойти на любую подлость. Ему не привыкать манипулировать людьми, давить на их слабости.
Я знала, что мой дедушка нехороший человек, но слышать, с каким презрением о нем говорил Эльдар, было крайне неприятно. Не потому, что мне хотелось защитить Карима Алибекова, а потому, что я чувствовала себя виноватой: дед впутал меня в эту историю, теперь пытался манипулировать через меня.
– Ты взваливаешь на себя все проблемы семьи, а меньше их не становится. Злюсь на сыновей, что они тебя во все это впутали. Не нужно было тебе жениться на Диане, Эльдар. У тебя уже были обязательства перед другой семьей.
В горле начинает першить, едва сдерживаю кашель.
– Если бы я не женился на Диане, ее отдали бы за старика Усмана, – меня передергивает. Я не знала об этом. Дедушка действительно собирался отдать меня за старого урода? – Ему бы отошли акции, которые Карим Алибеков подло присвоил себе.
Легкая вибрация телефона прерывает их разговор. Эльдар выходит в коридор. Возвращается спустя минуту.
– Бабушка, останешься с Дианой?
– Конечно, посижу. Что-то случилось? – обеспокоенно.
– Звонила теща, Алина в больнице. У нее угроза выкидыша…
Глава 19
Диана
За окном яркими красками играло рассветное солнце. Я потянулась, взглянула на часы – начало шестого. Я устала болеть, устала спать. Соблюдая все назначения врача, быстро шла на поправку. Мне хотелось двигаться, действовать, вернуться к обучению.
Я не привыкла болеть. Сегодня и вовсе чувствовала себя почти здоровой, мешала лишь слабость в мышцах, они словно атрофировались за эти дни. Несмотря на слабость, поднимаюсь с постели. Собираюсь самостоятельно принять душ, пока не проснулась прислуга. Они не отпустят меня одну, а мне будет неудобно купаться в их присутствии. Я даже не смогу раздеться перед посторонним человеком. Одно дело, когда тебя переодевают, пока ты находишься в бессознательном или полубессознательном состоянии, совсем другое, когда ты раздеваешься сама, полностью обнажаешься.
У кого-то запросто получается скинуть с себя одежду, а я даже при подругах смущалась переодеться на урок физкультуры. Ждала, когда все отвернутся, изворачивалась, чтобы не обнажить лишний участок тела. Возможно, будь у меня нормальная любящая семья, я бы проще относилась ко многим вещам. Рядом со мной не было мамы, воспитывали меня люди, которые ежедневно демонстрировали свою нелюбовь. Ирада и вовсе упорно взращивала во мне комплексы.
Взяв из шкафа чистое белье и пижаму, отправляюсь в душ. Придерживаясь за стены и мебель, пошатываясь на слабых ногах, дохожу до кабинки. Настраиваю воду, раздеваюсь…
Как мало порой нужно для счастья! Всего лишь горячая вода! Мышцы расслабляются, оживают. Заряжаюсь энергией. Намыливаю несколько раз тело, кожа становится мягкой и бархатистой. Промываю волосы от кондиционера, они теперь пахнут экзотическими фруктами. Не спешу выходить, стою с закрытыми глазами под теплыми струями воды, смывая с себя остатки болезни.
Пытаюсь вспомнить, закрыла я дверь или нет. Даже если забыла закрыть, вряд ли в такую рань кто-то ко мне вломится. Эльдар эти дни не приходил. Наверное, обеспокоенный состоянием беременной жены, он проводил время в больнице. Все к лучшему. Его забота и внимание меня смущали, мне было неуютно, когда он оставался в моей спальне. Я не понимала, зачем он это делает? Гасанов не тот мужчина, который будет проводить ночи у постели навязанной жены. По крайней мере, в моем представлении он кто угодно, только не заботливый муж. Мне не хотелось оставаться с ним наедине. Когда посторонний человек вторгается в зону личного комфорта, ты испытываешь волнение и тревогу. То, что Эльдар мой супруг, не меняет того, что он для меня посторонний мужчина.
Но с этим посторонним мужчиной меня очень многое связывало…
Хотелось многое с ним обсудить, разобраться, что происходит у меня за спиной. Вопросов к Эльдару было много, но вряд ли я получу на них ответы. Ненависть Гасановых к Алибековым уходит корнями в глубокое прошлое. Из тех обрывков разговоров, что мне удалось подслушать, я поняла, что дедушка совершил какую-то подлость. Я не удивлена. Карим Алибеков на многое способен. Чего только стоит его намерение отдать меня замуж за своего друга, который вдвое старше Гасанова. Наверное, впервые я благодарна Эльдару, что, женившись на мне, он спас меня от брака с Усманом. Вряд ли мне удалось бы избежать брачного ложа. Первая жена Усмана умерла несколько лет назад, у него есть взрослые дети и даже внуки, но все знали, что этот старик любит молоденьких девушек.
Когда-то я мечтала о брачной ночи с любимым мужчиной, как все девочки, представляла, где это произойдет. Воображение рисовало романтические локации. Судьба распорядилась иначе, у меня не будет близости с мужчиной, пока я не получу развод. Неделю назад я мечтала о свободе, но теперь думала иначе. Я не собиралась становиться настоящей женой Гасанову, но пока я прочно не встану на ноги, не буду спешить с разводом. В доме Гасановых я получила защиту. Нелюбовь и неуважение некоторых членов семьи не идут ни какое сравнение с тем, что я могу оказаться замужем за Усманом.
Если Эльдар откажется от меня прямо сейчас, где окажусь я? Почти не сомневаюсь, дедушка снова меня продаст ради своей выгоды. Его темное сердце наполнено ненавистью и алчностью, он никогда не примет и не полюбит меня, но я не могу от него отказаться. Карим Алибеков не позволит. Он привык распоряжаться чужими судьбами.
Последние месяцы я находилась в постоянной тревоге. Бросив ему вызов, ждала наказания, но не могла заставить себя позвонить ему. Алибековы не могли со мной связаться, я лишила их возможности давить на меня. Рано или поздно я столкнусь с дедушкой, он не оставит ситуацию без контроля. Страшно представить, что произойдет, когда до него дойдет, что Алина беременна, а я нет.
Несмотря на страх, я собиралась противостоять Алибекову Кариму, его власть и авторитарность не должны сломать мне жизнь. Человек, погубивший родную дочь и, вполне возможно, убивший моего отца, не пощадит никого. Вряд ли бабушка знала, какую судьбу она уготовила мне, когда уговорила мужа оставить новорожденную внучку в родной семье…
В глазах резко потемнело, чтобы не упасть, отступаю на шаг назад, прислоняюсь спиной и затылком к прохладной мраморной плитке. Уйдя глубоко в свои мысли, не заметила, сколько времени провела под горячей водой. Из-за слабости кружится голова, в ушах стоит шум крови. Мне даже кажется, что меня кто-то зовет. Нужно скорее выходить. Выключаю воду, открываю дверь кабинки, прохладный воздух проходится по коже, заставляя ее покрыться мурашками. Твердеют соски, становятся похожими на косточки спелых вишен.
Тянусь за полотенцем, что висит на крючке, из-за слабости в руках не получается сдернуть его с первого раза. Зацепилось, зараза! Дергаю еще раз. Дверь распахивается в тот момент, когда я срываю полотенце. Не успеваю прикрыться.
На моих губах застывает немой крик. Быстро прикрываюсь, пытаясь спрятать каждый участок тела, но полотенце, как назло, постоянно соскальзывает. Кожа от стыда сейчас сгорит. Почему нельзя провалиться сквозь землю?! Эльдар точно все видел!
Поднимаю взгляд…
Он до сих пор стоит и смотрит! Даже не подумал отвернуться!
– Выйди!
– Я стучал, звал, ты не отвечала, – не узнаю его голос, он звучит как-то странно. А еще его взгляд… Он какой-то странный. – Я забеспокоился, – от низкого вибрирующего звука его голоса тело покрывается мурашками.
– Вода шумела, выйди, – от волнения дрожат руки.
– Ты сейчас упадешь, – цедит сквозь зубы, двигается на меня. Пячусь назад, упираюсь спиной в дверцу кабинки. Но он подходит и под мой вскрик подхватывает меня на руки. Громко втягивает воздух возле моего виска.
– Что ты делаешь? Поставь! – его ладони на голой спине и бедрах оставляют ожоги. Нас разделяет лишь тонкая ткань полотенца, свою наготу я никогда не ощущала так остро. Я стараюсь отстраниться как можно дальше, чтобы наши тела не соприкасались, но Эльдар, как назло, крепче сжимает руки на талии.
Всего несколько шагов до спальни, а я забываю, как дышать.
– Кто тебе разрешил встать? – с каким-то злым отчаянием прижимает к себе.
– Я себе разрешила. Больше не врывайся в мою спальню, – сжимаю края полотенца до побелевших костяшек.
Если оно соскользнет…
А тут постель рядом…
– Чтобы не вставала больше, – словно не слышит меня. – Не будешь соблюдать постельный режим, отправлю в больницу, – останавливается возле кровати, но не отпускает. Наблюдаю, как раздуваются крылья его носа. То ли пытается взять злость под контроль, то ли воздуха не хватает. Я ведь тяжелая.
– Поставь меня, – опускает на постель, полотенце сползает, почти полностью обнажает грудь. Эльдар отводит взгляд в сторону, не смотрит, а я быстро подтягиваю полотенце вверх, пытаюсь еще и бедра прикрыть.
– Я хотел поговорить, – резко выпрямляется, разворачивается ко мне спиной. – Зайду позже, – вылетает за дверь…
Глава 20
Диана
– Пришлю к тебе Александру, – прежде чем закрыть дверь, произнес Эльдар.
– Не надо ее будить, я собираюсь отдохнуть, – кричу в спину. Ответом мне служит хлопок двери. Опять злится? Что на этот раз я сделала не так?
Сам бы тоже шел отдыхать. Выглядит неважно: тени под глазами, бледный какой-то, словно эти двое суток не спал. Нужно было спросить, как чувствует себя Алина, все ли в порядке с их ребенком. Не буду спрашивать, неизвестно, как будет воспринят мой интерес.
Как только стихают шаги Гасанова, ко мне возвращается приступ стыдливости. Вспоминаю его взгляд, когда он увидел меня в душевой. Первый мужчина, который видел меня обнаженной, первый, кто прикасался. До сих пор сохраняется ощущение его горячих рук на теле. Плотнее запахиваю полотенце на груди, заложив уголок за край. Непонятное волнение оседает в области солнечного сплетения.
Странная реакция на его заботу. Лучше бы он меня не трогал. Как мне теперь смотреть ему в глаза? А смотреть придется. Эльдар обещал зайти вечером, о чем-то поговорить. Интересно, о чем?
Неужели этот разговор настолько важен, что он в такую рань заявился ко мне? Вряд ли. Эльдар, скорее всего, только вернулся из больницы, заглянул убедиться, что я жива, не нашел в постели… А я, идиотка, двери не закрыла в ванную. В связи с болезнью моя спальня стала проходным двором. Надо это исправлять.
Встаю и закрываю дверь. Возвращаюсь в ванную, беру оставленные там вещи. Быстро одеваюсь, вешаю полотенце на сушилку.
Удобно устроившись на постели, включаю лекции на ноутбуке. Переключаюсь на обучение, отбросив все посторонние мысли. Прослушиваю одну лекцию, делая пометки в тетради, на еще одно занятие меня не хватает. Все-таки сказывается болезнь, я слишком быстро устаю.
День тянулся медленно. Я засыпала, просыпалась, ела, сидела в телефоне, составила план, по которому должна была наверстать пропущенные лекции.
Днем ко мне заглянула Малика. Я попыталась подняться, но она меня остановила:
– Лежи, лежи, – махнув небрежно рукой. – Рада, что ты наконец-то идешь на поправку, – в голосе я радости не наблюдала, и следующие ее слова это подтвердили. – Теперь вот Алина в больницу попала с угрозой выкидыша, – вертя кольцо на указательном пальце, выдерживает паузу. – Ей нельзя волноваться, – а вот и скрытое обвинение. Оно читается не только в голосе, но и во взгляде. Прежде чем продолжить разговор, она вышагивает по комнате два круга. – Мне казалось, ты умная девочка и прекрасно осознаешь свое положение в этом доме, – останавливается рядом со мной, выжидательно смотрит на меня.
