Текст книги "Лишняя в его доме (СИ)"
Автор книги: Кристина Майер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 22 страниц)
– Гасанов – знакомая фамилия. Покажи фотку, – тянется к экрану Вика, следом и другие девочки утыкаются в монитор. Пряча волнение, отвожу взгляд на соседний столик, за которым сидят несколько человек. Делаю вид, что внимательно их рассматриваю, на самом деле ничего перед собой не вижу. – Красавчик, – комментируют подруги фотографии моего мужа.
– И жена у него красивая, – крутит телефон Олеся, видимо, рассматривает Алину.
– Такие мужики на уродинах не женятся, – со смешком парирует Вика.
– Я ее знаю, – удивляет меня Маша, я даже напрягаюсь. – Самая раскрученная модель в нашей стране. В старших классах я была подписана на ее страницу в «инсте», – делится Маша, но по ее тону становится понятно, что произошла неприятная история.
– А почему отписалась? – спрашивает Ира.
– В школе я мечтала стать моделью. Мама категорически запретила мне ходить в агентства, боялась, что я начну работать в эскорте, – усмехается. – Я искала выход на какое-нибудь надежное агентство. Ничего лучше не придумала, как написать этой суке в директ, – морщит лицо, будто откуда-то завоняло. – Я просила дать советы: в какое агентство лучше всего обратиться, у кого заказать портфолио, сколько стоят услуги хорошего фотографа?.. – опускает взгляд в свой стакан с пивом.
– Что было дальше? – поторапливает подругу Олеся.
– Высокомерная дрянь долго меня игнорировала. Зачем я только продолжала ей писать? – со злостью и обидой в голосе. Зная Алину, несложно догадаться, что она унизила и высмеяла Марию.
– Ну? – продолжает поторапливать Олеся.
– Когда она ответила на мои сообщения, я плакала от счастья. Эта сука попросила меня прислать несколько фотографий: в вечернем платье, в купальнике, в строгом костюме. Она обещала показать их своему агенту. Я, дура, ей поверила, – грустно усмехнувшись, Маша делает большой глоток из бокала. – Я сразу объяснила, что снимки будут слабого качества, потому что сделать смогу только на телефон. Она уверила, что все в порядке, агенту важно оценить мои данные. А через несколько дней на ее странице вышел пост, в котором она высмеивала «простушек», мечтающих покорять мировые подиумы. Среди двух десятков фотографий была и моя – самая неудачная фотка. Публикация набрала кучу просмотров. Жополизки обливали нас помоями, высмеивали, но было много адекватных людей, которые встали на нашу защиту. Девочки возмущались под постом. Я тоже написала большой комментарий, обвинила ее в обмане. Мой комментарий набрал много лайков, после чего его снесли, а мне позвонили и предупредили, что если я не угомонюсь, то отправлюсь в сексуальное рабство. Кто я такая, чтобы тягаться с дочерью политика?
Девочки с открытыми ртами слушали рассказ Маши. Что собой представляет Алина, я прекрасно знала, поэтому и не удивилась, что после возвращения Эльдар не снял свою охрану.
– Через полгода мне позвонили из одного агентства и предложили прийти на кастинг, они разглядели меня на том неудачном фото, – скромно ведет плечами. У Маши высокий рост, классная фигура и очень интересное лицо, я не удивлена, что ее заметили.
– Пошла? – спрашивает Вика.
– Нет, – мотает головой. – Побоялась, что это месть модельки, и меня продадут в сексуальное рабство…
– Правильно сделала, – поддерживают ее подруги. Наверное, правильно… но как бы мне хотелось, чтобы Маша покорила лучшие европейские подиумы…
Рассказ подруги ненадолго отвлек меня от новостей, но как только девочки стали прощаться, мыслями я вернулась к Эльдару и родившейся у него дочке. На противоположной стороне улицы стоял внедорожник с тонированными стеклами, девочки, не обращая внимания на мою охрану, пошли к автомобилю Вики, которая обещала подбросить подруг до метро.
Сев в машину к Георгию, я полезла в телефон искать информацию. На попавших в сеть снимках Алина выглядит так, будто только что вышла от косметолога. Век ретуши и фотошопа. Из коротких статей становится понятно, что малышка родилась с помощью операции «кесарево сечение» три дня назад. Олеся читала «старую» статью, сегодня маму и абсолютно здоровую малышку уже выписали. Указана астрономическая сумма, которая была заплачена за роды в США…
Я внимательно разглядываю каждый снимок: бабушки и дедушки радуются рождению внучки. Эльдар серьезен и суров, лишь на тех снимках, где его взгляд обращен к дочери, у него приподняты уголки губ...
Я лишь косвенно отношусь к их семье, но почему бабушка Атана не сообщила, что стала прабабушкой, мы ведь с ней вчера разговаривали?..
Как мне себя вести? Поздравить Эльдара и стариков или сделать вид, что я ни о чем не знаю?..
Глава 40
Диана
Мой взгляд весь вечер от учебника возвращался к пышной ели, которую я приобрела в торговом центре вместе с игрушками, гирляндами, дедом Морозом, снеговиком и фонариками. Позволила себе отклониться от традиций. Я вообще стараюсь жить так, как нравится мне, делать то, что доставляет удовольствие. Вбитые с детства табу сложно переступать, но я потихоньку привыкаю.
Давно пора идти ложиться спать, а я не могу перестать любоваться елкой, закончила наряжать часа три назад и никак не нагляжусь. Небольшая пышная красавица отлично вписывается в свободную зону у камина. Одна незначительная деталь может создать уют и придать праздничное настроение. Хотя до Нового года чуть больше двух недель, дух праздника витает в воздухе: наряжены улицы, торговые центры, маленькие магазинчики…
Вчера с подружками после занятий поехали гулять по Арбату. Ели сладости, запивали горячим кофе, фотографировались, подпевали уличным музыкантам. Нужно выкроить время для похода по магазинам, чтобы выбрать подарки подружкам, моим помощницам и водителю, старикам и Маге. Бабушка Атана и дедушка Юсуф обещали приехать в гости, а Мага обязательно придет поздравить. Он и без повода заезжает и никогда не приходит с пустыми руками.
Хватить сидеть, пора ложиться спать, чтобы утром не возникло желание проспать первую пару. Чувствуя накопившуюся за последний месяц усталость, стараюсь ложиться пораньше.
Гашу камин, оставляю включенной гирлянду, пусть горит всю ночь. Поднимаюсь в спальню, переодеваюсь в теплую пижаму, на ногах носки. В доме тепло, но я постоянно мерзну, не хотелось бы заболеть. До сих пор помню, как тяжело переболела в прошлом году. За мной тогда ухаживал Эльдар…
Стараюсь гнать от себя мысли о супруге, но они назойливыми мухами кружатся в голове, не дают заснуть. Столько времени прошло, а ночами я все еще думаю о нем…
Звонок в дверь заставляет вылезти из-под одеяла. Спешу вниз, почти не сомневаюсь, что увижу Магомеда. Даже если входная дверь открыта, а на кухне возится Светлана, он будет звонить и ждать, чтобы его пригласили.
На часах двенадцатый час ночи, что привело его в такое время? Сердце тревожно бьется в груди. Стараюсь отгонять от себя плохие мысли, но в голове хоровод возможных трагедий, случившихся с кем-то из родных...
Охрана никогда не приходит так поздно. А вдруг что-то происходит у ворот? С чего я вообще взяла, что приехал Мага? Он мог позвонить или написать. Пытаюсь успокоить себя, но сердце тревожно бьется в груди. А вдруг что-то с дедушкой? Почему я не подумала о нем? Стыдно признаться, но за родного деда я не переживала. Узнай я о смерти Карима Алибекова, что бы испытала?
Дохожу до входной двери… Это не охрана. Сквозь тонкие стеклянные полосы вижу, что в свете фонаря стоит Магомед. Он без верхней одежды, без шапки, словно спешил и забыл одеться. Сердце срывается вниз.
– Привет, – распахиваю дверь, пытаюсь считать его выражение лица. – Что случилось? – меня трясет, но не от холода. – Проходи, – киваю и отхожу в сторону.
Мысленно поторапливаю Магу начать рассказывать, но он с поникшей головой заходит в дом, не спешит делиться плохими новостями. Проходит в гостиную, бросает взгляд на сверкающую елку. Включаю верхний свет, мне становится стыдно за праздничную атмосферу в доме, ведь понятно уже, произошла трагедия. Страшно… Страшно за дедушку Юсуфа, за бабушку Атану…
– Мага, что случилось? – не могу больше находиться в неведении, нервничать нет сил. – Эльдар в порядке? – сдавливает горло. Сейчас я не способна прятать свои чувства. Я боюсь его потерять. Мой дед на многое способен…
Нет, Алибекову Кариму на данный момент невыгодна смерть Эльдара. Я не родила наследника, которому перейдут акции компании после смерти отца, а значит, он находится в безопасности. Я внимательно изучила брачный договор...
– Не молчи, прошу, – замечая, как Магомед утирает выступившие в уголках глаз слезы.
– Дедушка… Он не доживет до утра, – прикрыв глаза, прячет эмоции. – Повторный инсульт. Он в реанимации. Нас пустили с ним попрощаться, – открыв глаза, он смотрит на меня с такой болью, что я не могу сдержать слез. Делаю несколько шагов назад и падаю на диван. Как же больно… – Бабушка попросила привезти тебя. Если ты хочешь… – замолкает он на полуслове.
– Конечно… Я сейчас, – вытираю катящиеся по щекам слезы. Поднимаюсь, на автомате выключаю гирлянды. Прохожу мимо Маги в гардеробную. Достаю и надеваю пальто. Застегивая, осознаю, что я в пижаме и носках. – Мага с пониманием наблюдает, как я сбрасываю пальто. – Я сейчас, – проходя мимо, ловлю его кивок.
Поднимаюсь в спальню, быстро переодеваюсь в теплые вещи. Все время всхлипываю. Ловлю себя на мысли, что даже не посочувствовала Маге. Впервые в осознанном возрасте я теряю родного человека. Одно дело знать, что все умирают, другое дело терять по-настоящему. Как будет бабушка без дедушки Юсуфа? Она так тряслась над ним, переживала, заботилась…
Больно за бабушку Атану. Она осталась одна без поддержки мужа. Бабушка, приезжая в гости, старалась не жаловаться на домочадцев, но срывающиеся с языка редкие фразы подтверждали, что старикам в собственном доме приходится несладко. Я поняла, что обстановка была накалена настолько, что старики предпочли отгородиться от всех. Когда между домочадцами сложные отношения, то радостные вести, такие, как рождение правнучки, не приносят настоящей радости и счастья. Не верили старики, что рождение ребенка принесет мир и любовь в их дом.
Когда я виделась с бабушкой в последний раз, она была расстроена. Малышка, спавшая в коляске, проснулась и громко заплакала. Бабушка подошла, чтобы ее успокоить, из этого получился скандал. Как я поняла, старикам правнучку не доверяли даже подержать на руках. А тут Алина прямым текстом заявила, что брезгует ими. Как можно было такое сказать? Несмотря на возраст, бабушка очень чистоплотная.
Карма настигла Алину в ту же минуту. Случился большой скандал, потому что ее слова услышал Эльдар.
– Ты спрашиваешь, почему я не прихожу в твою постель?! – пересказала мне бабушка слова внука. – Ты брезгуешь моими родными, я брезгую тобой, – зло выговаривал он жене. Забрал дочь, принес бабушке, чтобы она взяла на руки, но бабушка отказалась. Я ее понимаю. Вырастила сыновей, помогла поднять на ноги внуков, а теперь стала ненужной в собственном доме. – Разве это нормально, что они живут в разных спальнях? Разве нормально, что малышка спит с отцом, а не с матерью? – спрашивала она, качая головой. Мне нечего было ответить, я лишь пожала плечами.
Теперь бабушка осталась совсем одна…
Спускаюсь вниз. Хватаю пальто, накидываю, не застегиваюсь, волосы прячу под шапку. Идем к машине, Мага протягивает мне платок. Я забыла взять.
Я плакала. Мага молчал всю дорогу, за сдержанностью прятал эмоции, но я видела, что ему тяжело. Подъехав к больнице, мы не спешили выходить. Вдруг не успели?
– Я почти не навещал их последнее время, – выключив двигатель, заговорил Магомед. Его боль искала выход. – Съехал из-за того, что в особняке находиться было невозможно. Эта сука всем жизнь испортила, – со злостью в голосе. – Эльдар просил не вмешиваться, а мне ее порой задушить хотелось, – стукнув ладонью по рулю. Мне интересно было бы услышать подробности такого отношения Маги к Алине, но не то было время и не то место. – Я у тебя чаще бывал, чем в собственном доме, а теперь мне так стыдно…
Мне, наверное, тоже нужно было навещать стариков чаще, но в тот дом я не могла заставить себя прийти…
Какое-то время мы сидим молча.
– Пойдем, – Мага выходит из машины. Я следом. Сигнал брелока. Идем к парадному входу. Тихо, лишь снег скрипит под ногами.
Страшно…
Я нужна бабушке…
Я должна попрощаться с дедушкой Юсуфом…
Глава 41
Диана
Людей на похоронах было много. Проститься с дедушкой Юсуфом пришли знакомые, коллеги, друзья, соседи. Прилетела из разных городов многочисленная родня. Всей семьей пришли выразить соболезнования Алибековы. Мать Алины не отходила от Малики, а отец держался рядом с мужской частью семьи. Он хотел взять на себя организацию похорон, но Эльдар не позволил.
– Всем уже занимаются, помощь нам не нужна, – холодно произнес Эльдар, развернулся и ушел. Свекор кинулся благодарить начальника, чтобы сгладить грубость сына. Я невольно подслушала их спор в больнице, когда ходила к медсестре померить давление. Сказалась тяжелая бессонная ночь, полная переживаний и боли.
В день похорон шел снег, а когда тело дедушки Юсуфа выносили из дома, на несколько минут выглянуло солнце. В толпе зашептались женщины:
– Хороший был человек…
– Небо улыбнулось…
– Я такого раньше не видела… – в голосах скорбящих слышалось удивление и благоговение.
Я не могла сдерживать рыданий, а бабушка меня успокаивала.
– Юсуф прожил долгую хорошую жизнь, не нужно плакать, Диана. Он бы не хотел, чтобы мы переживали и тосковали по нему, – бабушка Атана держалась, утешала нас всех, просила не переживать, старалась при этом не показывать, как ей тяжело.
– Пусть Аллах даст вам благо! – обнимая, соболезновали родные и знакомые.
Алибековы произнесли принятые случаю слова, но в сердце они не откликнулись. Не все остались на поминальную трапезу. Зарета и Аза бросали в мою сторону убийственные взгляды, а я делала вид, что не замечаю их. Прощаясь, расходились знакомые и коллеги. Скоро можно будет присесть.
– Дианочка, принеси мне воды, пожалуйста, – попросила бабушка Атана.
– Идемте в спальню, вам нужно прилечь, – беря ее за руку. Готова была услышать возражения, но бабушка меня удивила. Опираясь на мою руку, поднялась на ноги и пошла в сторону спальни.
– Куда ты ведешь бабушку? – появилась перед нами Малика.
В черном одеянии, без косметики и прически она напоминала мне ведьму. Рядом с ней материализовалась мать Алины, еще одна злая колдунья. При виде меня она постоянно пыталась поджать губы, но это сложно сделать с такими-то пельменями. Хорошо, что Эльдар избавил нас от присутствия Алины, отправил жену с ребенком в дом родителей. До сих пор не верится, что она не ослушалась и не заявилась посреди траурной церемонии, это было бы в ее стиле.
– Я хочу пойти прилечь, Малика, – вместо меня ответила бабушка. – Диана проводит меня в комнату. А ты проследи, чтобы мужчин посадили за столы, когда они вернутся с кладбища, – спокойным, но при этом железным тоном. Сжимая мою руку, бабушка повела меня за собой. На свекровь и ее подругу я даже не взглянула. В этом доме я находилась только ради бабушки.
Мы дошли до крыла, в котором располагалась спальня стариков. Мне не хотелось, чтобы бабушка осталась наедине с воспоминаниями, которые наверняка навеет обстановка в комнате. Я пыталась убедить ее лечь в спальне, которую когда-то занимала сама, но бабушка отказалась.
Оставив ее на несколько минут, я отправилась на кухню за стаканом холодной воды. Александра предложила отнести в спальню поднос с едой, чтобы бабушка хоть немного поела.
– Вам тоже не мешает подкрепиться, пока в обморок не упали, – с теплотой в голосе общалась со мной прислуга. – Вы совсем бледная.
– Я позже поем, а бабушке принеси что-нибудь горячее.
– Сейчас все будет…
Вместе с водой я принесла смоченные в холодной воде ватные диски, обтерла припухшие, покрасневшие от слез веки. Конечно, это не помогло снять отечность вокруг глаз, но мне так хотелось о ней позаботиться…
*** ***
– Вернешься завтра, я сказал! – резкий, громкий голос Эльдара раздался в коридоре.
Бабушка только-только уснула, он мог ее разбудить. Тихо выскользнув за дверь, я столкнулась с ним у дверей. В нос ударил запах мороза. На его волосах еще не растаяли снежинки.
– Перезвоню, – бросил Эльдар в трубку и сбросил звонок.
– Бабушка уснула, не буди ее, – загораживая собой дверь, я пыталась сильнее вжаться в нее спиной, чтобы увеличить между нами расстояние. Гасанов стоял слишком близко. Я могла рассмотреть мимические морщины на его лице.
– Она что-нибудь ела? – глядя в глаза.
– Совсем немного, – ответив ему, я хотела вернуться в спальню, но Эльдар перехватил мою ладонь, когда я уже собиралась нажать на ручку двери, и настойчиво потянул меня за собой.
Сказывалась усталость, я даже не попыталась сопротивляться. Запихнув меня в бывшую спальню, вошел следом, повернул замок в двери.
– Что ты делаешь? – голос звучал безжизненно, на эмоциональное возмущение не было сил. Хотела пойти присесть на кровать, не позволил. Притянул к себе, вынудил уткнуться носом в грудь. – Отпусти, – упираясь ладонями в грудь.
– Не хочу, – вдыхая запах волос через косынку.
– Эльдар… – пытаясь отодвинуться от него. – Не нужно…
В больнице я чувствовала на себе его взгляд, сама украдкой посматривала в его сторону, отмечала изменения, произошедшие с ним за последние месяцы: похудел, заострились черты лица, на лбу углубились морщины, взгляд стал острым и жестким.
– Прости, – разжимая руки, делает шаг назад. – Я не должен был… – отступая, скидывает черное пальто, бросает его на спинку кресла.
Я не заглядывала в свою бывшую спальню. Осмотревшись, замечаю произошедшие в ней изменения: детский комод, погремушки, открытая пачка памперсов, люлька в углу… Но все остальное осталось нетронутым: статуэтки, покрывало, декоративные подушки…
– Я переехал в эту спальню, – сообщает Эльдар, падая в кресло. В доме полно свободных комнат, почему он выбрал именно эту? Чтобы находиться поближе к бабушке и дедушке? Подальше быть от Алины? Или есть другая причина? О других причинах запрещаю себе думать и фантазировать. Влюбленному сердцу легко обмануться.
– Тебе нужно больше отдыхать, – произносит Эльдар. – В больнице у тебя упало давление, – удивляет своей осведомленностью. – Завтра Георгий отвезет тебя в клинику, сдашь анализы. Я уже обо всем договорился.
– Тебе не приходило в голову спросить вначале у меня? – я привыкла быть самостоятельной, привыкла распоряжаться своим временем, привыкла все решать сама, поэтому меня злит его повелительный тон.
– Нет. Я несу ответственность за твою жизнь и твое здоровье…
– Я пройду обследование, но решу сама, когда мне идти в клинику, – в такой день не стоит давать волю эмоциям, только поэтому я говорю с ним спокойным тоном.
– Диана…
Спор быстро заканчивается. Гасанов уступает, но с оговоркой:
– Сходишь в клинику, о которой я говорил. Там отличные врачи.
– Хорошо. А теперь я пойду к бабушке, она может проснуться…
– Ты поедешь домой отдыхать. С бабушкой побуду я. Все равно не усну, – твердым голосом. Я не возражаю. Рядом с Эльдаром ей будет хорошо.
– Я хотела бы забрать бабушку Атану к себе. Думаю, у меня ей будет спокойнее, – озвучиваю свои мысли. Не готова, что он меня поддержит, но, на мое удивление, Гасанов со мной соглашается.
– Я постараюсь ее убедить…
Глава 42
Диана
Заканчиваю завтрак, когда бабушка Атана, поправляя косынку, входит на кухню. Теперь бабушка живет на два дома, но в родные пенаты возвращается все реже и не задерживается дольше, чем на два дня.
После похорон я не была в доме Гасановых. Из-за Алины я пропустила все поминки, которые делали дедушке Юсуфу. Меня мягко попросили не приходить. Когда я не смогла пойти на семь дней, позвонила бабушке и со слезами на глазах попросила прощения. Тогда она пообещала переехать ко мне после сорокадневных поминок. Так и сделала.
Свекор обиделся на мать, но Эльдар сказал: «Пусть бабушка живет там, где ей лучше». Теперь я еще больший враг для свекров, чем была. Получается, что бабушке со мной лучше, позор на их голову, а с таким они не могут смириться. Легче ненавидеть нелюбимую сноху, чем начать исправлять ситуацию в доме. Мага согласился с Эльдаром и поддержал решение бабушки. Теперь Магомед несколько раз в неделю заезжает навестить бабушку, проводит с ней много свободного времени. На него тоже вроде как обиделись родители, но родному сыну можно все простить, в отличие от невестки.
– Доброе утро, – здороваюсь с бабушкой. Привстаю, но она взмахом руки просит сесть обратно. Я улыбаюсь, а она серьезная. Со вчерашнего вечера сама не своя.
Подходит, садится рядом, на приветствие отвечает лаской – гладит по щеке. В глазах ее затаилась грусть, и мне это не нравится.
– Боюсь я за тебя, дочка, – тихонько произносит бабушка, продолжая поглаживать по щеке. Ее обеспокоенный взгляд зарождает в душе чувство тревоги. Со вчерашнего дня она грустная и задумчивая. Я подозревала, что ее опять Алина оскорбила, а тут что-то другое.
– Почему боитесь? – накрываю ее руку своей ладонью, теснее прижимаю к щеке. Видевшая ласку лишь от Фариды, я с радостью принимаю ее от бабушки.
– Не доверяй никому, Диана. Никому! – качает головой.
– Вы что-то слышали? – догадываюсь я. Бабушка вернулась вчера вечером от Гасановых. Она живет со мной, но несколько раз в месяц ездит проведать родных. Видимо, услышала там разговор, который ее встревожил. Мне не хочется ее допрашивать, но становится любопытно, что ее так напугало.
– Слова, полные ненависти, – произносит бабушка, заглядывая мне в глаза. – Люди, у которых сердца наполнены злобой, на многое способны.
– Алина? – почти не сомневаясь.
– Сердце Алины отравлено ненавистью. Время идет, а она никак не смирится со своим положением. Несчастная женщина, которая винит в своих несчастьях других, – бабушка не уточняет, но и так понятно, что винит Алина меня. – Власть ее отца опасна, я боюсь, что она может ею воспользоваться.
Наверное, вчера в доме опять был скандал, во время которого всплыло мое имя. Представляю, что могла наговорить Алина. Неудивительно, что бабушка встревожилась.
Эльдар до сих пор не снял охрану. Видимо, подозревает, что его супруга и ее папаша способны воплотить угрозы в жизнь. Грозит ли мне настоящая опасность или обещания расправы были брошены во время конфликта?
Возможно, завещание дедушки подогрело ее ненависть. Он оставил мне внушительную сумму денег, а правнучку и вторую сноху даже не упомянул. Алина тогда ядом плевалась, что в завещании не указали Аяну, но потом гордо заявила, что не нуждается в подачках. У ее отца достаточно денег, которые достанутся ей и ее дочери.
Кому-то «подачки» не нужны, а я плакала от радости, когда узнала о наследстве. Мое будущее перестает быть неопределенным. У меня есть дом, наследство дедушки Юсуфа, которое никто не станет оспаривать, хотя Малика и заикалась об этом, но бабушка Атана прекратила эти разговоры, поговорив наедине с сыном. С деньгами, которые я получу при разводе, я много смогу сделать: доучиться, встать на ноги, в планах открыть свою юридическую контору. Пока об этом рано мечтать, вначале нужно набраться опыта…
Зажав пальцами нос, бабушка тихонько чихает в сложенную ладонь, вырывает меня из моих мыслей.
– Все будет хорошо, – говорю я, вспомнив, о чем мы только что говорили. Хочу успокоить бабушку, убрать из глаз тревогу. – Бабушка, ты завтракай, – указывая на накрытый Светланой стол, – а я побегу.
– Беги, беги, а то опоздаешь на занятия, – улыбается, а взгляд грустный.
После смерти дедушки прошло полгода, бабушка вроде смирилась с потерей, она чаще улыбается. Реже стала грустить, уходить куда-то мыслями. А тут снова сидит серьезная и задумчивая. Хоть не пускай в родной дом. Прежде чем сесть в машину, прошу Ирину и Светлану присмотреть за бабушкой.
…
Приезжаю в университет. До начала лекции почти пятнадцать минут, можно не спешить. Возле корпуса на нижней ступени лестницы стоит Усачев, все его внимание отдано дорогому гаджету.
Он не вызывает у меня раздражения, как раньше, мы вроде как подружились. Повзрослел Матвей, перестал быть высокомерным заносчивым гадом, от которого страдали не только студенты, но и преподаватели. Хотя между нами остался один невыясненный вопрос – Усачев так мне и не рассказал, кто на первом курсе оставлял для меня цветы. Приближаюсь к парадной лестнице. Много девушек проходят рядом с ним, но Матвей отрывает взгляд от телефона в тот момент, когда я подхожу, словно чувствует меня.
– Привет, – здоровается. Ухмыляясь, смотрит на моего охранника, который находится где-то за спиной, не приближаясь ко мне ближе, чем необходимо. Второй охранник ждет у входа.
Взглядом показываю Матвею, что его охранника я тоже заметила. Никто на курсе не догадывается, что мы под присмотром. Наша охрана – профессионалы, они отлично умеют сливаться с толпой. Подруги заметили, что рядом с нами трутся симпатичные парни, строят «старшекурсникам» глазки, но те не обращают на них внимания, чем ужасно задевают.
А вот наша охрана сразу вычислила друг друга. Мне об этом рассказал Матвей, когда мы стали нормально общаться.
– Привет, – отвечаю на приветствие, останавливаясь напротив.
– Прикроешь меня? – спрашивает Матвей, убирая телефон в задний карман штанов.
– Опять собираешься прогулять лекцию?
– Угу, очень надо, – тихо произносит. То, что он понижает голос – плохой знак.
– От охраны будешь сбегать, – констатирую факт.
– Встреча у меня, Диана. Мне правда очень надо, – телефон в его кармане вибрирует, но он не отвечает.
– Не ходи, – стараюсь подавить тревогу.
Два месяца назад в него стреляли. Пуля задела плечо, вот только-только все зажило, а он опять рискует. Ради чего, интересно? Не рассказывает ведь. Слышала, что у его отца полно врагов из прошлого, которые хотят отомстить. Матвей много лет жил за границей по этой причине. Вернулся, первые годы все было тихо, а тут покушение. Отец его снова хочет отправить за границу, а Усачев ни в какую. Я боюсь, что он сам начнет искать врагов отца.
– Это не то, что ты подумала, – смотрит на меня честными-честными глазами.
– Скажи мне, что ты идешь к девушке, чтобы я успокоилась, – врать, глядя мне в глаза, он не станет. Скорее пошлет и попросит не лезть не в свое дело. Гад в нем иногда просыпается.
– Нет. Я, как выяснилось, однолюб, – подмигивает Матвей. Задерживает взгляд на губах. Меня смущают его взгляды и редкие намеки, стараюсь их игнорировать.
Я вижу, что нравлюсь Матвею, но я другому отдана, пока не разведусь, буду ему верна. Слово дала, собираюсь его сдержать. Да и позора мне не надо. Не Карим или дядька убьют меня, если узнают. Симпатия Матвея имеет определенные плюсы, он отгоняет от меня потенциальных ухажеров, которых становится все больше и больше.
– Хорошо, я тебя прикрою, но ты больше не прогуливай занятия, – соглашаюсь, но не отвечаю на его намек. Идем вместе в аудиторию, где он выпрыгнет из окна еще до начала лекции, а я буду врать преподавателю. – Скоро сессия, – напоминаю Матвею.
– Беспокоишься обо мне? – останавливается, заглядывает в глаза. Моя охрана с интересом наблюдает со стороны…
Глава 43
Диана
До начала лекции подхожу к преподавателю, глядя ей в глаза, нагло вру:
– Нина Константиновна, Усачева только что стошнило, он отправился в аптеку купить лекарства, – тихим голосом, не хочу, чтобы мою ложь слушали однокурсники. – Он может немного задержаться, просил не отмечать его в журнале.
– Он пьян? – строго смотрит поверх очков, сползших на кончик носа. Обвожу взглядом аудиторию, однокурсники прислушиваются к нашему разговору, но никто не сдаст Усачева.
– Нет, что вы? – искренне возмущаюсь.
– Тогда ему не стоит играть в доктора. Пусть едет в больницу, отравление – это не шутки, – поправив указательным пальцем очки, проходит к столу. – Пропуска у Матвея не будет.
– Я ему сейчас позвоню или отправлю сообщение, – информирую Нину Константиновну и с чувством выполненного долга прохожу на свое место.
– На прошлом семинарском занятии мы провели слушание по делу… – со звонком начинает преподаватель. Я в это время пишу сообщение Матвею. – На следующем занятии я предлагаю…
«Больше отмазывать не буду!».
«Ты ангел», – приходит тут же ответ с сердечком в конце. Пишу ответ, но, передумав, убираю телефон.
– Кто будет потерпевшим? – Нина Константиновна трясет листами с готовым сценарием. Выбирает из нескольких студентов, поднявших руки. – Кто обвиняемым? Та-а-ак… – тянет преподавательница, заглядывая в листы. – Свидетелями будут…
Мы обожали разыгрывать судебные процессы. Дела были простые, но они давали возможность легче усваивать материал, применять полученные знания на практике. Иногда судебный процесс затягивался на несколько семинарских занятий, в конце мы обязательно разбирали ошибки, отмечали удачные моменты.
– Теперь выберем сторону обвинения, сторону защиты и судью, – в воздух взмывает лес рук. Я тоже тяну руку. Нас с Машей и Викой назначили защитниками по уголовному делу – мошенничество в особо крупных размерах. Нужно было подготовиться к «слушанию дела».
– Нам нужно выиграть у Лопатиной, – сквозь сжатые зубы шепчет Вика. Между ними давнее соперничество. Еще в школе парень Вики бросил ее ради Ани. – Предлагаю собраться у меня и хорошо подготовиться.
– Давайте завтра? – предлагает Маша. Она неважно выглядит: под глазами синяки, бледный цвет лица, губы пересохшие.
– У нас всего два дня, – вспыхивает Вика. Если бы не соперничество с Аней, стала бы она настаивать на подготовке?
– Маша, если не можешь, то мы сами… – кладу руку ей на плечо.
– Нет, я с вами, – вынужденно.
**** ****
После занятий мы едем к Вике. Меня везет Георгий, Маша едет вместе с подругой в ее машине. Позади нас следует охрана. Звоню бабушке, предупреждаю, что задержусь.
Вика живет в закрытом элитном комплексе. Машину с охраной не пропускают.
– Я не буду выходить из квартиры подруги, – обещаю Георгию. – Поезжайте домой, я вам позвоню, когда мы закончим.
Приходится долго уверять Георгия, что со мной ничего не случится. Нехотя мой водитель и охрана меня отпускают, но прежде Георгий собирается поводить меня до квартиры.
Красиво у нее тут. Просторное фойе, большие лестничные проемы, все отделано мраморной плиткой, в больших вазах, стоящих на полу, декоративные растения, везде идеальная чистота. Квартира Вики находится на седьмом этаже. Квартира большая, светлая, с высокими панорамными окнами, откуда можно выглянуть во двор, а через дорогу открывается вид на парк.
– Закажем еду в ресторане? – спрашивает Вика, предлагая нам комнатные тапки.
– Мы уже обедали, поэтому предлагаю сразу начать заниматься, – произносит Маша. Мы с Викой пообедали, а вот Маша заказала салат, но есть не стала.
