Текст книги "Лишняя в его доме (СИ)"
Автор книги: Кристина Майер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 22 страниц)
– Спасибо, – благодарю на автомате.
Я и не знала, что Никос все это время поддерживал связь с Эльдаром. Мне он ни о чем не говорил. Стараюсь погасить в себе мысли о предательстве. Никакого предательства со стороны брата не было, это их мужские дела, в которые меня просто не посвятили, но червячок сомнения уже поселился в моей голове и подкидывает разные мысли. А что, если интерес Никоса к моим делам был продиктован интересом Гасанова, а брат ему просто отчитывался?
– Завтра днем у нас самолет, я предлагаю тебе собрать вещи, мы едем в гостиницу, – обращается ко мне Эльдар. Я думала, что он приехал в дом бабушки с ночевкой, даже удивилась этому факту, но, как оказалось, я поспешила с выводами.
– Оставайся здесь, Эльдар, места всем хватит, – принимается уговаривать бабушка. Она тоже расстроена скорой разлукой.
Мне больно, ведь это последняя ночь, которую мы проведем вместе. Не знаю теперь, когда мне позволят сюда вернуться. Я заложница в мире сильных, властных мужчин. Внутри разрастается паника, я не хочу…
– Я не могу сорваться так быстро. Дай мне несколько дней, – забываю все, о чем он мне говорил. – У меня скоро сессия… – сама обрываю себя. Разве экзамены могут быть важнее безопасности Тони, бабушки…
– Этот вопрос я решил, сдашь дистанционно, – отвлекается на звонок в телефоне, сбрасывает вызов. Мне не видно, кто звонит, но я отчего-то уверена, что это женщина. Не понимаю, почему я чувствую темную ядовитую ревность. Наверное, потому что меня за один поцелуй готовы распять, а ему все можно. – После Нового года вернешься в свой университет, на свой курс, – продолжает ставить меня в известность Гасанов.
Все просто замечательно! Я вернусь в университет, где меня ждут разочарованные во мне подруги. Единственный плюс, который я вижу в своем возвращении – я увижу бабушку Атану, с которой все это время не имела возможности связаться. Я увижу Георгия, Ирину. А Светлана? Она сможет вернуться? По ним я тоже очень скучала. Эти люди стали мне дороги. Я могла спросить о них у Эльдара...
Мы оба не в том настроении, чтобы поддерживать светскую беседу.
– После того, как с меня снимут все обвинения, я хочу вернуться в Екатеринбург, – смело заявляю, надеясь на поддержку бабушки.
– Это будет невозможно, – резко.
– Почему? – я хочу, чтобы у нашего разговора были свидетели, пусть объяснится, но Гасанов на этот счет имеет свое мнение.
– Мы поговорим об этом в другое время и в другом месте, – обрывает разговор.
– Я бы хотела знать, что будет с моей внучкой? – вступается за меня бабушка. Тоня испуганно на нас смотрит, переживает, постоянно ерзает на стуле, словно на еже сидит, а еще жует хлеб, отщипывая от него кусочки. Я тоже так раньше делала, когда нервничала. Видимо, это фамильная черта.
– С ней все будет хорошо, – мне кажется, Гасанова задевает недоверие, которое ему оказывают мои родные. – Тоня, поможешь Диане собрать вещи? – вроде спрашивает, но фраза звучит как предложение, от которого нельзя отказываться. Есть ощущение, что он хочет остаться с недовольной бабушкой наедине. В чем он собрался ее убеждать? Или опять какие-то от меня секреты? – Диана, иди, – давит голосом.
Тоня в коридоре берет меня за руку, сжимает пальцы. Мне тоже не хочется с ней расставаться. Такая сестра – круче любых подруг. Если бы она поехала со мной, мне не было бы так тяжело, а тут сердце разрывается от боли. Как только за нами закрывается дверь спальни, Тоня, не выдержав, начинает плакать. Прикрыв ладошками лицо, она старается сдерживаться, но плечи содрогаются от тихих рыданий.
У меня по щекам бегут слезы, я ее обнимаю, прижимаю к себе. Антонина очень добрая и светлая девочка. Почему я не росла вместе с ней? Мы столько упустили: ссоры, общие секреты, поцарапанные коленки… у меня было бы счастливое яркое детство, а главное – я бы росла в любви.
– Тоня, я же не умерла, – пытаюсь шутить. – Мы обязательно увидимся, все будет хорошо. Сама увидишь, – уговариваю сестру, встряхивая за плечи.
– Я не хочу, чтобы ты уезжала, – рыдает она. Я не могу их оставить… Как же тяжело!.. Умом понимаешь, что их надо защитить, а сердце разрывается от боли и тревоги.
– Если у меня не получится вернуться, переедешь ко мне, – твердым, уверенным голосом.
– Как я оставлю бабушку? – улыбается сквозь слезы.
– Заберем с собой, – не очень веря, но надеясь. Бабушкин дом теперь здесь, но если бы она согласилась…
– Мне кажется, я ненавижу твоего мужа. Он такой холодный, жестокий… – сквозь рыдания.
Я разочарована в Эльдаре, зла на него и Алибековых, но я не хочу, чтобы Тоня и бабушка переживали, думали, что отдали меня монстру. Их надо успокоить.
– Помнится мне, ты была от него в восторге, – поддеваю сестру. Так и было, пока я не рассказала ей о наших настоящих взаимоотношениях.
– Тогда я его не знала так, как сейчас. Повелась на красивую внешность, – пожимает плечами Антонина.
– Он на меня злится, Тоня. Эльдар видел, как мы целовались с Матвеем, поэтому такой злой…
– Что?! – перебивает сестра. Слезы высыхают на глазах. – Ты с Матвеем целовалась? Круто! И как?
– Что «как»? – не понимая, что она хочет услышать. Я думала, она будет переживать за меня. За «измену» Эльдар вполне может мне голову открутить.
– Тебе понравилось? – в глазах горит восторг.
– На морозе не очень, – корчу моську. – Холодно, – отшучиваюсь. Не могу сама объяснить, почему поцелуй с Матвеем не вызвал такой реакции, как поцелуй с Гасановым. Тоня разочарована моим ответом, спешу исправить ситуацию. – Было приятно, но теперь у меня из-за этого проблемы...
– Блин… Я совсем не подумала, а что теперь будет с Матвеем? – с грустным лицом спрашивает Антонина.
– Не знаю, Тоня, – я переживаю за Усачева, но тревога о нем отошла на второй план, слишком много всего свалилось на меня.
– А Эльдар тебя не побьет? – пугаясь своих мыслей, сестра округляет от ужаса глаза.
– Нет. Ты забыла, что у нас фиктивный брак. Но все равно он чувствует себя униженным, – пытаюсь успокоить сестру.
– Ты же слышала, фиктивным он останется недолго, Гасанов хочет сделать ваш брак настоящим, – от ее слов по телу проходится колкий, режущий морозец.
– Мало ли что он хочет, – буркнув под нос, продолжаю закидывать в сумку одежду.
– Судя по тому, как он эмоционирует, ты недооцениваешь его чувства и настрой, – философствует сестра.
– Посмотрим, – не хочу, чтобы Тоня поняла, как меня пугает перспектива «настоящего» брака. Отбирая одежду, которую я возьму с собой, мы продолжаем строить разные варианты развития наших с Гасановым отношений, ни разу не упомянув Матвея.
Собрав всего лишь одну сумку, я выхожу на кухню. Остальную одежду оставляю сестре. Эльдар выглядит чуть менее напряженным.
– Приедешь за мной завтра? – попытка не пытка, хочу выпросить небольшую отсрочку. – Эту ночь я хочу провести с родными.
Гасанов смотрит на меня подозрительно, будто не доверяет. Боится, что я могу сбежать? Я бы, может, и рискнула, но знаю, что толку от попытки моего побега не будет. Без связей меня быстро найдут и вернут. Страшно, если первым меня найдет дед.
– Хорошо, проводишь меня? – спрашивает Эльдар. А вот и разговор намечается… – Я уже вызвал машину, – не дожидаясь ответа, направляется к двери. Прощается в коридоре с моими родными, которые вышли следом, выходит на мороз, не застегнув пальто. Хочет получить воспаление легких? Не стану ему препятствовать.
Оказываемся на улице только вдвоем. Я жду обвинений, но Гасанов, играя желваками, произносит.
– Не делай больше глупостей, я не настолько благороден, как тебе могло показаться, – разворачивается и уходит. Провожаю Гасанова взглядом, он садится в машину, а я от возмущения еще долго хватаю ртом холодный воздух…
Глава 53
Диана
Прилетаем в Москву поздно ночью…
Все время полета в воздухе висело напряжение. Жаль, что я не могла прочесть его мысли. Гасанов работал за ноутбуком, мы практически с ним не разговаривали, он даже не смотрел в мою сторону. Хотя я чувствовала на себе тяжелый холодный взгляд, когда изображала, что сплю. Видимо, Эльдар недостаточно успокоился со вчерашнего дня. Он не был настроен обсуждать случившееся, а мне бы хотелось знать о его планах, условиях для меня и запретах, которые обязательно последуют. Гасанов бросал лишь короткие фразы: «Поешь, нам еще долго лететь», «Поспи», «Пристегнись…».
Бортпроводница с сожалением провожает взглядом Гасанова, а он старательно делает вид, что не замечает ее интереса. Красивая девушка, стройная, высокая, умеет грамотно себя преподнести. Бывают девушки навязчивые, открыто флиртующие, эта из других. Она действовала более тонко: вроде как ненароком заправит локон волос под пилотку, когда Гасанов на нее смотрит, поправит сережку, красиво наклонит голову, голос понизит на пару тонов, когда к Эльдару обращается, ножку выставит на обозрение – и не только ножку. Меня не игнорирует, вежливо разговаривает. Столько стараний – и все зря…
Встречают нас Рамзан и еще несколько незнакомых мужчин из охраны. Здороваются, о чем-то тихо переговариваются с Эльдаром, по бесстрастному выражению лица сложно понять, что он думает о моем возвращении. Рамзан забирает сумки, несет их к машине. Мы в сопровождении охраны покидаем здание аэропорта.
Ловлю свое отражение в стеклянной раздвижной двери. Вид помятый и уставший. Ну и ладно, перед кем мне красоваться? Поправляя шапку, выхожу на мороз. Гасанов садится на переднее сиденье, я – назад с охраной.
Когда приближаемся к знакомому повороту, я с облегчением выдыхаю. Мой дом… В особняке Гасановых я бы точно не смогла остаться. По периметру дома горят фонари. У ворот будка охраны.
Сейчас приму душ и сразу спать…
– Это не моя сумка, – спешу остановить Рамзана, когда он следом за моей вытаскивает из багажника сумку Эльдара. Удивленно наблюдаю, как он несет наш багаж в дом. Рамзан меня не слышал? Или…
– Ты решил переночевать у меня? – надеясь, что Рамзан все-таки ошибся. Эльдар не отвечает, молча направляется к крыльцу дома. Мне не нравится его молчание и вся ситуация в целом. Возрастает напряжение, уходит сонливость.
Вхожу в дом. В камине горит огонь, наполняя теплом и светом гостиную. Все такое привычное, родное. Оказывается, я очень скучала по запаху родного дома, по тишине, по треску поленьев…
Скинув верхнюю одежду на диван, сажусь греться и жду, когда Гасанов освободится. Мне все равно, готов он к разговору или нет. Я хочу знать, что он решил, а я буду думать, как ему противостоять.
Когда за Рамзаном закрывается дверь, я в полной мере осознаю, что мы остались наедине. Пространство дома сужается до одной комнаты, когда в гостиную входит Эльдар. У него в руках графин с темной жидкостью и стаканы. Раньше в моем доме не было спиртного, нетрудно догадаться, откуда оно здесь взялось.
– Может, ты заберешь спиртное и будешь пить в своем доме? – я не ханжа, за последние месяцы мы с Тоней пробовали разные напитки, я просто не хочу оставаться с выпившим мужчиной ночью наедине. Мне и так не по себе от текущей ситуации. Единственное, о чем я сейчас думаю – стоит ли замок на двери моей спальни?
Я помню, что Гасанов собрался сделать наш брак настоящим, но я не думала, что он решит так сразу воплотить свои планы в жизнь. Он может не ждать и не спрашивать моего согласия. Тревога бьется под кожей, колет мелкими иголками нервные окончания. Хочется верить, что он не станет…
– Это холодный кофе, – со стуком поставив на столик стаканы, разливает в них жидкость. О стекло бьются кубики льда. – Можешь попробовать, – протягивает мне напиток. Действительно пахнет кофе. – Последнее время приходилось много работать, а варить кофе не всегда есть время и желание. Летом он отлично тонизировал. Так и выработалась привычка – пить холодный кофе по ночам. Света оставляет его для меня в холодильнике.
Значит, Света не уволилась – хорошая новость, но мою радость портит признание Гасанова.
– Ты работал в моем доме? – не могу скрыть удивления, но, помимо удивления, я испытываю спектр разнообразных чувств. – Тебе негде жить? – уже с возмущением. Надеюсь, он хотя бы любовницу свою сюда не приводил? Осматриваю гостиную, словно могу обнаружить тут присутствие другой женщины.
– Я жил в нашем доме, – поправляет Гасанов, чем злит меня еще больше.
– Насколько я помню, этот дом ты подарил мне, – отпиваю из стакана холодный напиток, чтобы остудить пожар ярости, разгоревшийся в груди. Не верю, что у него нет свободных денег, чтобы купить себе тихое отдельное жилье!
– Все, что не включено в брачный контракт, является совместно нажитым имуществом. Дом твой, но жить мы в нем будем вместе, – ставит перед фактом Гасанов. Мир рушится прямо на глазах.
– А твоя дочь тоже будет жить в этом доме? – во мне зреет протест.
– Она живет с моими родителями, – отпивая небольшими глотками, Эльдар смотрит на огонь. Такое ощущение, что он не хочет говорить на эту тему.
– А должна жить с отцом, – констатирую факт. Наигрался в родителя?
– Я вижусь с ней почти каждый день, – словно оправдываясь.
– А мне кажется, ты должен проводить с ней все свое свободное время, – я действительно так считаю, но настойчивость проявляю с единственной целью – хочу, чтобы он съехал из моего дома.
– Пей, – кивает на мой стакан. – Разговор будет долгим, – доливает кофе в стакан. Долгий разговор вряд ли будет приятным.
– Я хочу получить развод, – для меня это принципиальная позиция.
– Я уже говорил, развода не будет, – резко обрывает Эльдар, поднявшись на ноги, отходит к камину. – Алины нет, жениться я больше не планирую. Ты останешься единственной женой, даю слово, – глядя на огонь.
– Мне не нужно твое слово, выполни данное мне обещание – дай развод, – спокойным уверенным тоном. Гасанов молчит, тогда я решаюсь ковырнуть тему, которая нарывает последние два дня. – У меня есть парень, – слежу за реакцией Эльдара. Плечи Гасанова каменеют. Он громко втягивает через нос воздух. Оборачивается и смотрит на меня так, словно хочет придушить. На скулах играют желваки. Одной своей энергетикой вдавливает в кресло.
– У тебя есть муж! С этим щенком ты больше не увидишься! – медленно подходит. Откидывает пустой стакан на стол, тот скользит по столешнице, падает на пол, но не разбивается.
– Матвей, скорее всего, вернется в университет. Мы учимся на одном курсе, поэтому избегать встреч не получится, – лучше сразу предупредить Эльдара. – У него влиятельный отец, который, как и ты, с легкостью устраивает переводы, – поддевая.
– Диана, не зли! – сквозь сжатые зубы. – Как давно это продолжается? – в голосе обвинение. – Не отвечай! – отворачивается, отходит к окну, руки прячет в карманы. Я вижу, что сжимает их в кулаки. – Ты запачкала себя, – выплевывает. Мне слышится в его интонации брезгливость.
– Чем я запачкала себя? Поцелуем? – поднимаюсь на ноги, я готова защищать свою честь.
– Только поцелуем? – дергая за ворот рубашку. На пол падает пуговица, катится под штору.
– Когда ты завел любовницу, чувствовал себя запачканным? – резко оборачивается. Глаза сужены.
– Не сравнивай, Диана, – медленно надвигается на меня…
Глава 54
Диана
– Не сравнивай, Диана, – медленно надвигается на меня. Эльдар останавливается напротив меня, нас разделяет лишь журнальный стол. Царапают слух брошенные слова, внутри растет протест, я догадываюсь, что последует дальше…
Такие знакомые с детства фразы: «То, что позволено мужчине, не позволено женщине. Женщина обязана беречь свою честь. Мужчину если и осудят за связь с женщиной, из дома опозоренным не выгонят», – часто произносили в нашей семье. Все, что касалось «распутства», в меня вдалбливали с младенчества. Я не понимала значения этого слова, но уже боялась оступиться, чтобы меня не убили.
– Я мужчина, – ожидаемо проговаривает сквозь зубы Гасанов. Ненавижу его в этот самый момент. – Ты же не будешь спорить, что мужчине позволено чуть больше, чем женщине? – скорее утверждает, чем спрашивает. Не поспоришь разве только со словосочетанием «чуть больше».
Не признаюсь, но я и сама осуждаю женщин, которые пьют, не зная меры, употребляют наркотики, бросают своих детей и уходят к любовникам, спят со всеми подряд…
Таких женщин я осуждаю намного больше, чем мужчин. Мы живем в патриархальном обществе. Каждый строй имеет как положительные, так и отрицательные качества. Но в любом обществе и в любые времена связь одного из супругов на стороне должна порицаться! Я против, чтобы измену оправдывали. Да еще и так банально – «Я мужчина, мне простительно!».
– Пусть с тобой спорит твоя любовница, – не пряча истинных эмоций – презрения и насмешки. – Женись на ней, рожайте совместных детей, заводи себе еще любовниц, а меня оставь в покое, – я вижу, что глаза Гасанова наливаются кровью. Если бы передо мной стоял мой дед, наверное, я бы уже забыла буквы или из-за сломанной челюсти не смогла бы выдавить ни звука, а тут мою смелость не остановить. – Не будем пачкаться друг об друга. Ты считаешь меня запачканной, а я считаю, что это ты вывалял себя в грязи.
– У меня уже есть жена, другой не будет, – втягивает резко воздух. Наблюдаю, как раздуваются крылья носа, когда он начинает медленно выдыхать. Жду, что он еще что-нибудь скажет, прокомментирует мои последние слова, но Гасанов молчит, борется со своей яростью.
Меня саму трясет от злости. Я несколько раз упомянула его любовницу, а Гасанов даже не попытался защититься или оправдаться. Хотя…
Зачем мне его объяснения? Все и так понятно! Ощущаю укол фантомной боли. Вспоминаю, сколько слез я пролила из-за него! Страдала… переживала… Злюсь на саму себя.
– Зачем тебе жена, если ты можешь завести себе гарем из наложниц? – колкая фраза мгновенно рождается в голове, не вижу смысла ее удерживать во рту.
– Ты родишь мне наследника, Диана, – хватая за лицо, сдавливает пальцами челюсть. – Я хочу детей от законной супруги, – придвигается ближе, заставляет мое сердце сжаться от тревоги.
Гасанов в бешенстве. Я очень зла. На таких эмоциях нежелательно вести диалог. Его просто не получится. Но я не в том состоянии, чтобы слышать голос разума.
– Я бесплодна, не забыл? – бросаю с насмешкой своему мужу. Ненавижу его!
– Скажем, что случилось чудо, – цедит с раздражением. Его пальцы причиняют боль, но я ее игнорирую. Он в моих глазах должен видеть только ненависть и презрение. Больше ни слезинки из-за него не пролью!
– А может, мы лучше расскажем нашим родным, что я до сих пор девственница? – плюю в лицо правдой.
На одно лишь мгновение его лицо разглаживается, в глазах замечаю триумф. Проговорилась! Теперь он знает, что у нас с Матвеем ничего не было, а я ведь не собиралась ставить его в известность.
– Я сегодня же это исправлю! – вспомнив о моей угрозе, зло выплевывает каждую букву. Эльдар подается ко мне, но я резко отворачиваю лицо в сторону. Гасанов утыкается носом мне в висок. Громко и будто с наслаждением втягивает воздух, водит кончиком носа по скуле, щеке…
– Ты ко мне не прикоснешься! – толкаю его в грудь. – Пусть тебе рожает любовница! – слишком много чести вспоминать ее, но не получается молчать. – Вспомни слова, которые ты бросил мне в лицо три года назад! – хмурится, напрягает мышцы лица. Видимо, действительно забыл. – Я могу напомнить: «Ты никогда от меня не родишь». Вспоминаешь? – выгибаю бровь. – Там было еще кое-что: «Я к тебе не притронусь», – стараюсь передать интонацию, которую он вкладывал в свои слова тогда.
Он вспомнил. Я это чувствую. Хватка пальцев на моей челюсти ослабевает. Я пытаюсь уцепиться за его мимику, чтобы хоть немного разгадать мысли, но на лице Эльдара ни одной эмоции, он словно маску нацепил.
– Помнишь, что я ответила тебе? – пробую расшевелить. – Я просила хорошо запомнить этот день. Я предупреждала, что не позволю тебе забрать обратно брошенные обещания. Ты никогда не притронешься ко мне, Эльдар! – последнюю фразу бросаю с каким-то триумфом. – Ты можешь заставить меня быть твоей женой, но только на бумаге! – получается достучаться до его эмоций. На краткий миг они проходят рябью по лицу, словно я больно уколола его.
Гасанов убирает руку, прячет ее в карман. Отводит взгляд в сторону окна, будто ищет там подсказку. Неужели у меня получилось выстроить между нами стену?
– Иди, ложись спать, завтра будет тяжелый день, – произносит совсем другим тоном. Если кто-нибудь зайдет в этот момент, никогда не подумает, что минуту назад мы готовы были поубивать друг друга. – К этому разговору мы вернемся позже, – забирает мой стакан с недопитым холодным кофе. Отходит к окну.
Зачем нам к нему возвращаться? Мое мнение не изменится!
Не прощаясь и не пожелав спокойной ночи, я покидаю гостиную. Поднимаюсь в свою спальню. Здесь горит нижний свет, комнату полностью не рассмотреть, но я замечаю произошедшие в ней изменения. Убедившись, что на двери есть замок, запираюсь. Включаю яркий свет.
Стены освежили. В комнате появилось трюмо и новый высокий матрас. Покрывало и декоративные подушки ручной работы.
На письменном столе большой букет роз и открытая коробка клубники в шоколаде. Не знаю, как реагировать на подарок. Если он от Эльдара, я готова выкинуть все в окно, а если это от Светы и Ирины? Спрашивать у Гасанова я точно не стану. Рука тянется к сладостям. Меня до сих пор трясет, а лучшего успокоительного мой организм не знает. Заедаю стресс клубникой в шоколаде. Прежде чем отправиться в душ, хочу позвонить бабушке и Тоне, хотя они, скорее всего, еще спят…
Осматриваюсь…
Сумка осталась внизу вместе с телефоном. Тихо открыв дверь, стараюсь не шуметь. Еще одного разговора с Гасановым моя нервная система не переживет, а клубники почти не осталось...
Голос Гасанова заставляет меня остановиться в проходе. Он сидит спиной ко мне, разговаривает по телефону и пьет… не кофе. На столе распечатанная бутылка коньяка.
– Ложись спать, – произносит Эльдар. – Завтра увидимся, Тата…
Глава 55
Диана
Проснулась я поздно, но это и неудивительно после многочасового перелета и почти бессонной ночи. Для меня осталось загадкой, кто эта таинственная девушка «Тата», которая не спала и ждала звонка от моего мужа в два часа ночи. Как только Эльдар закончил разговор, я вошла в гостиную, молча забрала сумку и поднялась к себе.
Гасанов не стал меня останавливать и что-то объяснять, хотя он понял, что я слышала часть его разговора. Мой муж не думает прятать от меня свою личную жизнь, но при этом требует верности. Как после такого можно было лечь и спокойно уснуть? Несколько минут назад он заявлял о том, что хочет подтвердить наш брак, а потом спокойно общался с любовницей.
Тоню и бабушку я не стала расстраивать подробностями своей семейной жизни. Рассказала, что долетели хорошо, но я устала и хочу лечь спать. Уснула в пятом часу утра, в голову лезли разные мысли.
Утром меня ждал сюрприз – встреча с моими помощницами и водителем. Я была рада видеть «старую гвардию». Устала от перемен в своей жизни, пусть хотя бы не меняются люди, что окружают меня. К часу нам нужно было попасть к следователю, поэтому с посиделками и разговорами пора было закругляться. Гасанов не уехал в офис, он работал в гостиной и ждал, когда я проснусь. Выехали на двух машинах. В присутствии охраны мы не общались, вели себя как соседи. На данный момент – самый приемлемый вариант взаимодействия.
В полиции мы провели полдня. Сначала нам пришлось ждать дознавателя, потом следователя, который был на выезде. Потом я давала объяснения, в которых честно рассказала, что все это время училась в Екатеринбурге, а уехать пришлось, потому что на меня было совершено покушение, о чем полиции было известно. Когда спросили, кого я подозреваю, я растерялась. Полгода назад я подозревала Алину, ее отца, Алибековых и даже Гасановых, а сейчас не могла кого-то обвинить.
– Ладно, подумайте, если вспомните что-нибудь, сразу сообщите, – видя, что я затрудняюсь ответить, предложил молодой следователь.
– Хорошо, – тут же согласилась. Сложно обвинять бездоказательно.
– А теперь я хотел бы задать вам еще несколько вопросов… – эти «несколько вопросов» оказались полноценным допросом: «Какие у вас отношения с мужем? Какие отношения были у вас с Алиной? Вы согласны были, что ваш муж приведет в дом другую женщину? Вы ревновали его к ней? Как вы восприняли новость, что они стали родителями? Вы покидали Екатеринбург, уезжали куда-нибудь? Может, ничего не сказав мужу, приезжали в Москву?..»
Не скажу, что меня обвиняли в смерти Алины, но вопросы были выстроены так, что я чувствовала обвинительный подтекст, что должно было заставить меня защищаться. Первые три минуты я ощущала нервное напряжение и тревогу, а потом расслабилась и спокойно дала показания. Следователь вроде поверил мне, но они обязательно проверят все, что я рассказала.
– Так, – убирает листы в папку и тянется за другой. – Диана Каримовна, что вам известно об Андреусе Саввидисе?.. – спрашивает следователь о моем отце. Эльдар не предупредил, что возобновили дело об исчезновении папы.
– Он был моим отцом… – дальше я отвечаю на простые вопросы: «Кем он работал у Алибековых? Сколько лет было маме, когда вы родились? Что вам известно о романе ваших родителей?..»
– Вам что-нибудь известно об исчезновении отца? Может, слышали какие-то разговоры в семье? – цепляет и удерживает мой взгляд, сканирует любую эмоцию на моем лице. Не могу признаться. Язык словно закостенел во рту. Ругаю себя за трусость. Если я промолчу, это дело так и останется нераскрытым. Получается, мой папа зря боролся за нас с мамой. Вспоминаю бабушку, которая по сей день оплакивает младшего сына, но у нее даже нет могилки на кладбище, куда он сможет прийти и положить цветы.
– Моя тетка – Ирада – часто попрекала меня незаконнорожденностью, говорила, что моему дяде пришлось смывать кровью позор мамы. Я знаю, что мой папа пришел поговорить к дедушке, он хотел жениться на маме, но ему не дали. После того разговора его больше никто не видел, – чуть ли не прямым текстом обвинила родных.
– От кого вы это слышали? – уточнил следователь.
– Я не помню, может, слуги что-то при мне говорили, пока я была маленькая, может кто-то из членов семьи обронил фразу, а я запомнила, – не стала подставлять Фариду. Если дедушку и дядю не посадят, они отомстят нашей домработнице за то, что распустила язык. Ударят по самому больному – единственному сыну.
– А ваш дедушка упоминал при вас, как он относился к вашему отцу?
– Он ненавидел его, считал виновным в позоре семьи, – страшно открывать правду. Руки трясутся, прячу их на коленях в складках юбки из плотной ткани.
– А ваш дядя?
– Испытывал схожие чувства, но редко об этом говорил, – у меня сохранилось лишь одно такое воспоминание. Дословно не помню, мне тогда не было и десяти лет. Дядя хотел отдать меня в детский дом, потому что я живое напоминание о позоре, который навлекла на себя моя мама, связавшись с водителем, который к тому же другой веры и национальности.
– На сегодня все. Мы проверим полученную информацию, если у нас появятся вопросы, мы вас вызовем, – подписывает мне пропуск. Беру трясущимися руками. Не представляю, во что выльются мои откровения.
Гасанов ждет в коридоре, хотя я говорила, что ждать меня не надо, я вернусь домой с Георгием. Мы спускаемся на первый этаж, проходим через турникет. Со стороны и не скажешь, что мы муж и жена. Идем на расстоянии метра друг от друга, не смотрим в сторону друг друга, не разговариваем, хотя мне бы хотелось узнать подробности двух этих уголовных дел.
– В особняк, – командует Гасанов, когда мы садимся в машину.
«В особняк? Мне не послышалось?»
– Я хотела бы вернуться домой, – убирая в сумку кожаные перчатки, расстегиваю пуговицы, в машине работает печка, мне уже жарко.
– Тебя ждет бабушка, – холодно сообщает Эльдар. – Ей два месяца назад сделали операцию на колене, она пока не выходит из дома.
Получаю в сердце укол вины, я не знала, что бабушке делали операцию.
– Я не знала, что у нее проблемы с суставами, – проговариваю вслух.
– Она неудачно упала, – сухо информирует. Мне совсем не хочется видеть Малику и Арама, но беспокойство о бабушке сильнее гордости и неприязни к свекрам.
Здесь тоже охрана…
Въезжаем в ворота. Встречать на крыльцо выходит Магомед. Его я рада видеть, даже не пытаюсь скрыть улыбку, тем более она взаимная.
– С возвращением, красавица, – подмигивает деверь. – А твой муж что такой злой? – интересуется у меня, хотя Эльдар стоит рядом. Пожимаю плечами, у меня нет настроения обсуждать Эльдара. – Заходи в дом, а то замерзнешь, – распахивает входную дверь, запуская в дом морозный воздух. – Бабушка в гостиной, – сообщает Магомед до того, как я спрашиваю.
Братья немного отстают, а я, скинув верхнюю одежду, уверенной походкой следую в знакомом направлении. В гостиной бабушка не одна, она сидит на диване, охраняет сон правнучки, которая уснула рядом с ней…
Глава 56
Диана
Радуясь встрече с бабушкой Атаной, крепко ее обнимаю, целую старческие морщинистые щеки, но при этом украдкой наблюдаю за Гасановым. Он пытается сдерживать улыбку, но у него плохо получается.
– Моя девочка вернулась… – плача, произносит бабушка Атана, поглаживая мягкими теплыми ладонями мое лицо. – Красавица…
Магомед не скрывает свою улыбку. Глядя на него, я чувствую тепло. В этой семье не все меня приняли, но те, кто принял, стали поистине мне дороги.
Эльдар, тихонько двигаясь, подходит к дивану, опускается пред спящей дочерью на колени. Я не могу рассмотреть черты ее лица, чтобы понять, на кого она похожа. Малышка во сне сосет большой палец. Волосы у нее темные, но не такие иссиня-черные, как у отца. Эльдар убирает витой локон с личика, целует почти невесомо в лоб. Смотрит на нее с огромной любовью, нежностью, восторгом. Трогательная картина задевает потайные уголки моей души. Я никогда не чувствовала и уже не почувствую родительскую любовь. Уже вроде взрослая, через многое прошла и выстояла, а так хочется, чтобы обняла мама…
Аяна рано потеряла маму, но у нее есть папа, который будет любить, заботиться, защищать. Никто не догадается, что мои слезы связаны не только с радостью. В доме новая прислуга. Нам приносят чай, закуски на тарелочке и вазочки со сладостями. Не сговариваясь, мы общаемся шепотом, чтобы не потревожить сон Аяны. За окном давно стемнело. Я удивляюсь, почему малышку не будят, ведь ночью она не будет спать. Кто я такая, чтобы задавать вопросы или что-то советовать?
Мага, задержавшись на несколько минут, засобирался на встречу, на которую уже опаздывал.
– Заеду на днях в гости, ты же не против? – спросил деверь, прежде чем уйти.
– Буду рада.
Гасанов сидит рядом с дочерью, охраняет ее сон.
Я пересказываю бабушке Атане разговор со следователем. При упоминании Карима уголки ее губ опускаются, она неодобрительно покачивает головой. Он ведь не только моего отца убил, но и ее старшего сына.
