Текст книги "Лишняя в его доме (СИ)"
Автор книги: Кристина Майер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 22 страниц)
Эльдар вел войну по всем фронтам: бизнес, семья, партнеры…
Все эти разбирательства не могли утаить существование законной жены. Мое имя мусолилось в прессе, строились догадки и предположения относительно нашего брака. Для всех – я учусь за границей, но этой информации было недостаточно, всем хотелось знать, где именно я нахожусь, как отношусь к Алине, почему не живу с мужем и так далее... Писали, что меня вызывают на допрос. Не знаю, насколько это правда, со мной никто не связывался.
Вчера в сети появились мои фотографии. Журналисты роют носом землю, чтобы узнать обо мне чуть больше информации. Как теперь вернуться к прежней жизни? Как все объяснить подругам и знакомым? Они наверняка обидятся. Я обманывала их, не рассказывал о себе правду. Мало кто поймет, что, будучи женой, я жила отдельно, а мое место занимала Алина.
Антонина в ужасе от той ситуации, в которой я оказалась. Разговоры о традициях и многоженстве для них приемлемы только в исторических фильмах. Думаю, для моих подруг тоже.
А стоит ли им что-то объяснять? У меня тут новая жизнь. Отмахнувшись от контракта, подам на развод, мне никто не может этого запретить. Тех денег, что у меня есть, хватит, чтобы встать на ноги…
Мечты…
Мне не позволят. В этой истории я должна до конца отыграть свою роль, прежде чем получу свободу…
Глава 48
Диана
Информация обо мне продолжает муссироваться в прессе. Фотографий становится все больше. В основном появляются снимки, сделанные еще в школе, но сегодня была выложена фотография, на которой я с университетскими подругами сижу в кафе. Неприятно, что кто-то слил ее в сеть. Хотя они не обязаны хранить мои секреты, тем более я не была с ними до конца откровенна. Вопрос времени, когда эта информация дойдет до Екатеринбурга. Долго ждать не пришлось…
– Привет, – подсаживается до начала лекции Матвей. Посмотрев на Усачева, сразу замечаю его хмурое выражение лица, напряженный взгляд. От него веет холодом. Он знает. В воздухе пахнет озоном, будет гроза.
– Привет, – разворачиваюсь, сажусь лицом к Матвею, готова выслушать обвинения. Недолгая пауза, за время которой пропасть между нами разрастается до размеров океана. Нужно что-то сказать. Приходят на ум какие-то слова, но я молчу, что бы я сейчас ни сказала, это будет использовано против меня.
Матвей достает из кармана телефон, снимает блокировку, протягивает, развернув экраном ко мне.
– Это правда? – с осуждением, пытаясь скрыть злость.
Чувствую укол в сердце. Матвей стал мне близок, мне больно наблюдать, как в его глазах растет разочарование. Не хочу лгать, мне была приятна его симпатия, меня покоряли его поступки. Матвей красивый парень, нам интересно общаться и проводить время вместе, мы на одной волне, наши чувства медленно расцветают, без огонька и страсти, а этого явно недостаточно, чтобы поставить на кон так много.
Получи я развод и свободу от Алибековых, возможно, у нас могло что-то получиться. Мы могли бы попробовать построить отношения. Обстоятельства сейчас не на нашей стороне, я не могла подвергать его жизнь опасности. Поймет он или нет, но я поступила правильно и не чувствую за собой вины.
– Правда, – не отводя взгляда от экрана телефона, который медленно гаснет.
– Замужем, – это не вопрос, а констатация факта, поэтому мне не нужно отвечать. – Ты собиралась мне сказать? – слышатся обвинительные нотки в голосе. Неприятно.
– Не знаю, – поднимаю на него взгляд. – Возможно, когда-нибудь.
Я не стану оправдываться. Я не вводила его в заблуждение с корыстными целями, не играла его чувствами и не лгала. Моя относительная свобода связывает меня кучей обязательств и обещаний, о которых я не имею права говорить. Пусть хотя бы попытается меня понять, я не могла рассказать. Мы не стали настолько близки, чтобы я рискнула всем, а главное – нашими жизнями. Я не знаю, насколько ослабло влияние Карима Алибекова, чтобы перестать его бояться. Хотя он и без влияния способен совершить любое преступление, а тут затронута честь его семьи, о которой он так печется.
Наш разговор прерывает преподаватель, со звонком вошедший в аудиторию. Матвей встает и уходит, ничего мне не сказав. Больно. В моей жизни было много боли, эту я тоже переживу.
– Усачев, вы куда? – окрикивает парня преподаватель. Матвей никак не реагирует.
«Как в воду опущенная!»– эта фраза как нельзя лучше описывает мое состояние. Не получается сконцентрироваться на лекциях, погружаясь в невеселые мысли, пропускаю большие абзацы материала. Чувствую облегчение, когда последнюю лекцию отменяют из-за надвигающейся непогоды. Приезжаю домой раньше Антонины. Бабушка выходит встречать.
– Я приготовила твои любимые пирожки, мой руки и садись за стол. Замерзла, поди, пока до дома шла, – возвращается на кухню.
Бабушка приготовила не только любимые пирожки, но и любимый суп.
– А Матвей что не поднялся? – спрашивает бабушка, ставя передо мной тарелку горячего супа.
– Дела у него, бабушка, – вынужденно лгу.
– Как учеба? – суетясь вокруг меня. Бабушка старается быть в курсе всех событий, что происходят в наших с Тоней жизнях.
– Все хорошо… – пересказываю события сегодняшнего дня.
– А что хмурая такая, если все хорошо? – подозрительно смотрит на меня.
– Голова болит, – тру лоб. Не хочу ее расстраивать. Мы с Тоней решили не рассказывать бабушке о том, что происходит в Москве, но упомянули о смерти Алины. «Пусть земля ей будет пухом», – сказала она тогда.
– Отдохнуть тебе надо. Давай доедай и ложись, – командует бабушка.
Тоня приезжает спустя час. Жалуется, что еле добралась до дома. Из-за разыгравшегося бурана не могла сесть в переполненный транспорт. Бабушка, налив Антонине суп, поспешила к телевизору, там начинался любимый турецкий сериал.
– Эрик пригласил завтра сходить в кафешку, – сообщает сестра, выкладывая на стол из рюкзака корейскую лапшу. – Позже приготовим, попробуем, – быстро прячет упаковку в нижние ящики, пока бабушка не заметила. Она не одобряет, что мы едим всякую гадость.
«Эта химия вызывает кучу опасных заболеваний, а вы ее добровольно в рот суете!» – бурчит бабушка, заметив пустую упаковку в мусорном ведре.
Тоня ведет блог о всяких «вкусняшках», которые находит на прилавках супермаркетов. Привлекает меня участвовать в своих экспериментах. Записи со мной монтирует, чтобы я не попала в кадр, но пробовать приходится все, что она приносит. Плохо то, что это происходит ночью, когда бабушка ложится спать. Вес я пока не набрала, но еще полгода «ночных дегустаций» – и я не залезу в любые брюки, которые стала носить здесь.
– Ты пойдешь? – спрашивает сестра. Я не сразу понимаю, о чем идет речь.
– Я думала, вы вдвоем сходите.
– У нас не те отношения, чтобы вдвоем на свидания ходить, – важно заявляет. А мне кажется, что у них давно «те самые отношения», просто Антонина выделывается, мучает парня. – Тем более Эрик обещал взять Матвея с собой, – добавляет сестра.
– Я не знаю, – пожимая плечами. Тоня улавливает мое настроение. – Матвей обо всем узнал и обиделся, – пересказываю наш с Усачевым разговор.
– Он должен понять… – неуверенно. Вот и я не уверена, что Матвей мне что-то должен…
Теперь расстроена не только я, но и Антонина. Съемка блога откладывается, и, после того как бабушка уходит спать, мы просто общаемся. Тоня уговаривает меня пойти завтра в кафе, может, нам с Матвеем удастся поговорить.
Весь следующий день я пребываю в тревожном ожидании. Буран закончился, к обеду расчистили большую часть основных дорог в городе. Вечером мы самостоятельно добираемся до кафе, на такси быстрее. Эрик ждет нас за столиком. Сидит один. Мое настроение резко катится вниз. Я сегодня тщательно собиралась: накрасилась, накрутила волосы… надела платье выше колен, которое так нравится Матвею, а для меня открыть ноги – всегда барьер.
Усачев так и не появился. Весь вечер я чувствовала себя неуютно. Эрик выходил, звонил, почти не сомневаюсь, что говорил с Матвеем, но тот так и не появился, а я чувствовала себя лишней в компании влюбленных. Я собиралась вернуться домой на такси, но Эрик настоял, что отвезет нас домой.
Высадив меня недалеко от дома, они отъехали «поговорить». Иду до калитки, под ногами скрипит снег. Открываю калитку…
– Диана! – вздрагиваю от неожиданности, но тут же понимаю, что окрикнул меня знакомый голос. Оборачиваюсь, Матвей стоит возле дерева. Как давно он там стоит? А где его машина? Закрываю калитку, жду, когда он подойдет. – Ты ведь не любишь его? – спрашивает с надеждой в голосе, а я не могу ответить, язык словно задеревенел во рту.
«Не люблю?» – я много думала и рассуждала на эту тему. У меня остались какие-то чувства к Эльдару, их сложно назвать любовью, но мне до сих пор неприятно вспоминать, что он завел себе любовницу.
– Разведись с ним, – Матвей обхватывает замерзшее лицо такими же замершими руками. Он выпил, я улавливаю легкий запах алкоголя. – Я буду любить тебя всю жизнь, – подается вперед, целует мои губы. Я не сопротивляюсь и не отталкиваю. Хочу попробовать и понять, понравится мне или нет. Матвей нежно сминает мои губы, толкается языком между губами…
На улицу заворачивает какая-то машина. Свет фар бьет прямо на нас. Возможно, это возвращаются Эрик с Тоней…
Глава 49
Диана
Я не вовлекаюсь в поцелуй, только поэтому замечаю автомобиль, который плавно двигается по улице в нашу сторону. Он еще далеко, можно оттолкнуть Усачева, Эрик и Антонина даже не поймут, что мы целовались, но я не решаюсь, чувствую, что это обидит Матвея. Переживу подколы сестры, знаю ведь, что она порадуется за меня.
Матвей не замечает света фар, поглаживает лицо подушечками больших пальцев. С таким удовольствием это делает, что складывается ощущение, будто он кайфует от того, что касается единственного участка обнаженной кожи. Водит кончиком языка по губам, нежно их целуя. Легкие стоны, срывающиеся с мужских губ, его изменившееся дыхание… Он словно путник, дорвавшийся до источника жизни. Продолжая ласкать губами, ждет, что я отвечу.
Тоня сначала будет подшучивать надо мной, а потом засыплет вопросами. Не думала я, что наш первый поцелуй будет происходить при свидетелях. Вот и призналась, что думала о поцелуях. Свет фар все ближе, а значит, скоро можно будет рассмотреть, чем мы занимаемся.
Закрыв глаза, размыкаю сжатые зубы, язык Матвея тут же устанавливает господство – ныряет в мой рот. С его губ срывается протяжный громкий стон. Покорил несговорчивую крепость.
Меняется характер поцелуя, в нем больше страсти и напора. Мне приятно, но я не чувствую бабочек в животе, как это было с Эльдаром, когда мир вокруг перестает существовать, когда забываешь дышать, боясь упустить даже незначительный виток удовольствия, что дарят его губы. Тот поцелуй помнит мое тело, мое сердце, мой разум. Тот поцелуй записан генетическим кодом у меня в крови...
Нельзя их сравнивать! Это нечестно по отношению к Матвею. Его чувства искренние, и они принадлежат только мне.
Осмелев, Матвей опускает одну руку на талию, притягивает меня к себе. Старается сильнее прижать. На нас слишком много одежды, его усилия ничего не дают, через зимние пуховики и свитера не ощутить тепла друг друга. Сейчас я жалею, что мы не сделали этого летом, может, тогда я бы ощутила те самые бабочки в животе…
Автомобиль тормозит прямо возле нас. Какой же ты гад, Эрик! Неужели нельзя было остановиться чуть дальше и сделать вид, что вы ничего не видели? Разорвав поцелуй, прячу лицо в меховом вороте куртки Матвея. Щеки обжигает огнем от смущения, даже холод перестаю чувствовать. Усачев кладет руку мне затылок, словно хочет спрятать и защитить от насмешек друга и Антонины.
Гаснут фары, вокруг сразу становится темнее. Открывается дверь. Вторая. Кажется, открылся багажник… Зачем? Хлопок дверей… Рука на затылке тяжелеет, вдавливает лицо в ткань пуховика с такой силой, что на короткий миг мне становится нечем дышать, приходится увернуться немного.
Волоски на теле поднимаются дыбом. Сердце начинает быстрее биться в груди. Не могу объяснить, почему смущение сменилось чувством тревоги. Откуда оно взялось? Ответ находится тут же.
– Добрый вечер, – тянет знакомый голос. Внутри все леденеет от этих интонаций. Только на миг я позволяю себе поверить, что это иллюзия, что Гасанова здесь не может быть. Паника бьется в горле, не дает дышать. Дергаюсь, но рука Матвея фиксирует голову с такой силой, что не получается пошевелиться, не нанеся травму позвонкам.
«Откуда от здесь взялся?!»
«Разве аэропорты уже открыли?!»
«Почему никто не предупредил?!» – хаотично всплывают вопросы у меня в голове.
Сердце вырывается из груди. Вбитые с детства нормы девичьей чести воскрешают в памяти все угрозы и оскорбления деда, дяди, Ирады…
«Позорница… блудница… Твоя мать была падшей женщиной, не удивлюсь, если ты пойдешь по ее стопам», – говорила мне тетка.
«Попробуй только опозорить наш род, я с тебя убью и оскверню могилы твоей матери и бабки!» – угрожал дед.
«Никогда не забывай, что мы для тебя сделали, Диана. Не опозорь нашу фамилию…» – часто повторял дядя.
Не только мама опозорила славный род Алибековых, это сделала я. Никто не поверит, что между мной и Матвеем ничего… ничего не было до этого дня! Кроме одного-единственного поцелуя, мы ничего себе не позволяли, но и этого более чем достаточно, чтобы дед воплотил свои угрозы в жизнь. Если Эльдар сейчас вернет меня опозоренной домой, мне не жить. Карим Алибеков сам меня убьет или доверит дяде совершить надо мной расправу?
Почему он вернулся именно сегодня? Ни днем раньше, ни днем позже! Что за закон подлости?!
– Чемодан, – произносит незнакомый голос, скорее всего, это водитель такси. Эльдар ничего ему не отвечает. Я чувствую, как его взгляд выжигает на моей спине клеймо распутницы.
– Тебя тут не ждали, – резко и грубо произносит Матвей, как только водитель такси садится в машину и захлопывает дверь.
«Глупый мальчишка! Зачем ты нарываешься?! – пихаю Матвея в грудь. – Эльдар хищник, который растерзает тебя, перешагнет хладный труп, ни о чем не жалея!»
– Я вижу, – такого тона я никогда раньше не слышала. В нем убийственный сарказм, холодная ярость и глубокое разочарование. Напряжение, что висит в воздухе, можно потрогать руками и даже порезать ножом на тонкие кусочки. Наверное, такая атмосфера царит в аду. Там наверняка все пропитано страхом и безнадежностью. Такое ощущение, что из меня высасывают жизненные силы. – А теперь убери руки от моей жены и проваливай, пока я даю тебе такую возможность, – цедит сквозь зубы Гасанов. Мне становится страшно за Матвея. Отталкиваю от себя парня, но он будто не понимает нависшей над ним угрозы, продолжает меня удерживать, вкладывает в это столько сил, что причиняет мне боль.
– Она тебя не любит! – зло кричит Матвей Гасанову. Совсем с ума сошел? Нашел время говорить о чувствах! Мы для него любовники, которых нужно наказать. Основной удар все равно придется по мне, будет лучше, если Матвей не станет вмешиваться и еще больше злить Эльдара.
За спиной скрипит снег, Эльдар делает несколько шагов, а я от страха и волнения престаю дышать. Боюсь, что Эльдар может ударить Матвея. Это будет неравный бой. Гасанов старше… выше, крепче, сильнее. Матвей мальчишка на его фоне.
– Отпусти, – толкаю открытыми ладонями в грудь. Из-за нервного напряжения получается грубо, но мне сейчас не до извинений. Руки на моем теле ослабевают, я могу двигаться. – Уходи, Матвей. Иди домой, – умоляюще. Он смотрит на меня с болью и разочарованием. Просит взглядом выбрать его. – Я не могу… – первые капли слез падают на щеки. – Уходи, прошу тебя, – очень тихо, но Эльдар стоит прямо за спиной и все слышит. Потом я обязательно посмотрю ему в лицо. Открыто и смело. Мне есть что ему сказать. Я не сдамся, как моя мама, я буду защищать себя. Если придется, буду кусаться и царапаться, выгрызу себе право жить, а сейчас я должна спасти Матвея...
Глава 50
Диана
– Она уйдет со мной, – все мои старания осыпались прахом, спасаться Матвей не желал, то ли природная дерзость толкала его в драку, то ли градус спиртного в крови. Не думаю, что его чувства настолько глубоки, чтобы ради них стоило рисковать жизнью.
– Матвей… – умоляю взглядом, чтобы он ушел. В борьбе с Эльдаром и моей семьей он мне не помощник, я не желаю ему участи моего отца. Не хочу всю жизнь носить этот грех.
Это моя вина, что он не уходит. Я ведь знала, что не могу строить отношения, не получив свободу…
– Очень трогательная сцена, но пора ее заканчивать. Диана, зайди домой, – приказным тоном. – А мы пообщаемся с твоим Ромео, – спокойным голосом, в котором мне слышится смертельно-ядовитая улыбка.
– Матвей, уходи! – повышаю немного голос.
– Без тебя не уйду! – упрямится Усачев. Начинает злиться на меня.
Зачем это упрямство, он делает только хуже! Спор происходит не дольше минуты, а у меня ощущение, что это длится несколько часов. Миллионы моих нервных клеток погибли в эти минуты, и вряд ли когда-нибудь мой организм восстановит хотя бы половину.
Эльдар хватает меня за руку и толкает себе за спину, я с трудом остаюсь на ногах, на оледеневшей дорожке поскальзываюсь, но Гасанов не отпускает, не убедившись, что я уверенно стою на ногах. Матвей бросается на него, но тут же оказывается в сугробе снега. Гасанов не стал бить, просто толкнул со всей силы в грудь. Матвей вскакивает на ноги, принимает боевую стойку. Он реально хочет устроить драку?..
Не знаю, чем бы все закончилось, если бы Эрик с Тоней не выбрали этот самый момент, чтобы вернуться. Сразу оценив ситуацию, ребята выпрыгнули из автомобиля, даже двери не закрыли. Тоня кинулась ко мне, Эрик схватил друга за плечи. Удерживая от необдуманных действий, он что-то негромко говорил, до меня долетали только сказанные чуть громче матерные слова. Тоня, нервничая, трещала так, что пропадали все звуки в округе.
– Эльдар, привет! Какой сюрприз! А почему не предупредил, что приедешь? Мы бы тебя встретили… – Гасанов ее не слушал, все его внимание было отдано Усачеву, который никак не хотел угомониться, продолжал рваться в драку.
– У тебя кончик носа белеет, – Тоня растирает мой нос, царапая перчаткой кожу. Греет своим дыханием. Да, сегодня холодно. На улице мороз, наверное, минус тридцать пять градусов, а Эльдар без шапки. Видимо, его греет злость.
– Антонина, забери Диану, и идите в дом, – Гасанов дает волю эмоциям. Он не видит моего убийственного взгляда, брошенного ему в спину. Антонина тянет меня за руку с такой силой, что срывает с руки перчатку. Я мотаю головой, отказываюсь уходить, если меня здесь не будет, может случиться самое страшное… – Иди в дом, я его не убью! – произносит Эльдар, резко оборачиваясь, наши взгляды встречаются. Меня словно током ударяет, в его глазах пламя ада, от которого в венах стынет кровь.
– Идем, – тянет Тоня. Она тоже замечает взгляд Эльдара, поэтому ее голос звучит тихо и испуганно.
– Мы уезжаем, – бросает Эрик, утягивая друга в выстудившуюся машину. Пока мы отвлеклись на Эльдара, Эрику, видимо, удалось договориться с Матвеем.
Тяжело смотреть, как он идет к автомобилю, зло пинает снег мыском сапога, не смотрит в нашу сторону. Забыв законы гостеприимства, мы с Тоней уходим в дом, оставив Эльдара с чемоданом у ворот.
– Быстро рассказывай, что у вас тут случилось? – шепчет Тоня, пока мы идем к крыльцу.
– Потом, – отмахиваюсь от сестры, мне нужно найти в себе силы для разговора с Эльдаром. Если этот разговор состоится…
– Мы оставили твоего мужа на улице, – входя в дом, продолжает шептать Антонина. – Мне пойти позвать его в дом? – растерянно. Прислонившись к стене, стягиваю шапку. Вряд ли Гасанов согласится уехать в гостиницу. Хотя я возмущена, что он приехал без приглашения…
Бабушка!
Партизанка! Она все знала, пригласила его, а нам ничего не сказала. Вот поэтому, вместо того чтобы смотреть свои любимые телепередачи, она возится так поздно на кухне. Аппетитные ароматы витают по всему дому.
– Бабушка что-то готовит, – озвучивает мои мысли сестра.
– Я войду? – без стука входит Эльдар, обращаясь к Тоне. На меня он не смотрит. Я отмечаю, что в его голосе продолжает звенеть лед.
– Да, конечно, проходи, – Антонина чувствует себя неуютно в присутствии малознакомого мужчины. Несмотря на то, что он очень помог моей семье, Гасанов продолжает оставаться для них чужим. Бабушка благодарна за то, что он погасил кредиты, купил дяде новую машину, дал денег на ремонт дома и устроил Никоса на хорошую работу…
– Эльдар? Приехал, – бабушка с улыбкой выплывает из кухни, она единственная, кто ему здесь рад.
Из своего угла я могу беспрепятственно за ним наблюдать. Он отвечает улыбкой, но мышцы на лице напряжены, уверена, что в глазах все еще бушует убийственный огонь.
– Проходи, проходи, – приглашает бабушка. – Руки мыть и сразу за стол. Наверняка голодный, столько часов летел…
Бабушка не замечает повисшего в воздухе напряжения. Я почти уверена, что Эльдар откажется, потащит меня в комнату, чтобы озвучить свой приговор, но Гасанов меня удивляет не в первый раз за этот вечер.
– С удовольствием, я действительно голоден, – ставит чемодан у стены, снимает пальто.
И почему я ему не верю? Уверена, в самолете ему как минимум меню из семи блюд подавали...
Мы собираемся за столом. Эльдар действительно ест, хвалит бабушкины золотые руки. Мне кажется, он специально оттягивает наш разговор, то ли чтобы успокоиться и не убить меня в доме родных, то ли для того, чтобы я умерла от страха и переживаний. Он изменился. Стал жестче, взгляд другой, пока не могу понять, что именно в нем поменялось. Какой же он чужой и далекий, но при этом все еще красивый мужчина, только он чей угодно, но не мой мужчина…
Проходит совсем немного времени, когда бабушка замечает повисшее между нами напряжение.
– Дианочка, все хорошо? – подозрительно переводит взгляд с Эльдара на меня.
– Да, – одновременно с Гасановым. Спасибо, что бережет ее чувства. – Диана просто не очень рада меня видеть, не хочет возвращаться в Москву, ей полюбился Екатеринбург, – предупреждает взглядом, чтобы я молчала.
Что?!
В Москву?!
Стараюсь не выдать удивления, но каждой клеточкой тела кричу: «Я никуда не поеду!». Словно щенка, пинает меня то в одно место, то в другое!
– Вы согласны, что жена должна жить с мужем? – спрашивает бабушку.
– Согласна, – кивает головой. – Но только когда брак по любви, а не по договоренности, Эльдар. Диана ведь не была тебе женой, ты жил с другой женщиной, она погибла, и теперь ты для себя что-то решил? Я хотела бы послушать, что ты решил, – такой деловой и серьезной я бабушку еще не видела. – И что по этому поводу думает моя внучка. Диана говорила, ты обещал ей дать развод, – констатирует факт.
У меня появилась защитница. Вот, оказывается, в кого смелым был мой отец. Гасанов откидывается на спинку стула и сверлит меня таким взглядом, словно на атомы разбирает. Он-то не привык ни перед кем отчитываться, а тут придется.
– Развода не будет…
Глава 51
Диана
– Развода не будет, – заявляет Гасанов таким тоном, словно принял окончательное решение, и обжалованию оно не подлежит. Я чувствую, что он пытается сдерживать злость, она слышится в каждой прозвучавшей букве, проглядывается в мимике и жестах, но моя вспыхнувшая ярость не уступает в силе.
Время словно остановилось на несколько мгновений, а вместе с ним и ритм моего сердца. Переглядываемся с бабушкой, потом с Антониной. Во мне разгорается протест, внутри разворачивается воронка из обид и разочарований в этом человеке. Я ждала любого наказания за свой поцелуй, но только не пожизненного плена!
Сколько можно все решать за меня?
«Я не хочу быть твоей женой!» – мысленно кричу, когда наши взгляды встречаются, Гасанов предупреждает, чтоб не смела спорить с ним при посторонних, не произнося ни слова. Он зря беспокоится, за год невозможно забыть правила и нормы воспитания, которые в тебя вкладывали два десятка лет. Теперь я горю желанием остаться с ним наедине и высказать все, что думаю на этот счет.
– Мы можем узнать, почему ты изменил свое решение? – видно, что спокойствие бабушке дается нелегко. – И почему, принимая решение, ты не учел мнение Дианы? – не пытаясь скрыть недовольства в голосе. Бабушка далека от восточных правил, но ведет она себя сдержанно и культурно.
Мне очень хочется услышать ответ. С другой стороны, каким бы он ни был для бабушки, в действительности все просто – мнение женщины не имеет значения.
– Софья Григорьевна, я вас уважаю, – отодвигая столовые приборы. – Но объясняться буду с женой, нам с Дианой о многом нужно поговорить, —предупреждающие нотки его тона адресованы мне. Еще бы он стал отчитываться перед бабушкой, не в наших традициях держать ответ перед женщинами, а мужчин-защитников у меня нет. Хотя Гасанов так заматерел, что вряд ли снизойдет до того, чтобы объясняться с кем-нибудь.
Вряд ли после такого тона кто-то другой захотел бы продолжить спор, но моя бабушка оказалась не из робкого десятка.
– Эльдар, я тоже уважаю тебя, – деловым тоном. – Возможно, я не понимаю ваших законов, но я знаю другой закон, по которому она имеет право развестись, если не хочет оставаться чьей-то женой. Внучку в обиду я не дам, – упрямо смотрит ему в лицо, складывая перед собой руки в замок, как на важных переговорах. Из моих глаз как по щелчку побежали слезы. Спасибо, бабушка! Раньше Гасанов заступался за меня, а от него меня защитить было некому…
Эльдар выдерживает паузу, в ходе которой ломает себя. Придя в чужой дом, сложно устанавливать свои правила, какой бы национальности и какого вероисповедания ты ни был. Гасанов понимает: на этой территории главная – бабушка, с ней придется считаться. Мы с Тоней молчим, приходится наблюдать со стороны за битвой титанов.
– Ей нужно вернуться в Москву, – спокойным тоном. На его заявление я мотаю головой. – Вы можете вернуться с ней, – есть ощущение, что он идет на уступки, которых не планировал. Никос обрадовался бы возможности переехать с женой в Москву. Там он видит для себя и своей семьи больше перспектив, но бабушка не хочет их отпускать, боится расправы.
– Мы не можем все бросить… – теряется бабушка, виновато глядя на меня. Я ее понимаю, им уже приходилось начинать все сначала, но тогда бабушка была на двадцать лет моложе. – Не стоит забывать, Эльдар, что у Дианы здесь учеба.
– Я договорился, ее без проблем переведут обратно в столичный ВУЗ…
– Я не хочу, – встреваю в разговор. – Сколько можно переводиться? – не скрывая возмущения. Я готова спорить, но Гасанов тушит мой запал одной фразой:
– Тебя вызывают в полицию, нужно дать показания.
– Какие показания? – растеряв весь запал.
– Нам нужно будет убедить полицию, что не ты стоишь за покушениями на мою жизнь, – Тоня что-то роняет на пол, а я под пристальным взглядом Гасанова не двигаюсь и не моргаю, словно пытаюсь его убедить в том, что не виновата. – Карим ведет против меня войну, в которой тебя делает орудием мести. Если ему удастся осуществить задуманное, – едва заметно усмехается, – меня похоронят, а тебя посадят в тюрьму за мое убийство и смерть Алины.
Меня могут обвинить в убийстве Алины? Он серьезно? Видимо, да. В мыслях всплывают все прочитанные ранее статьи. Я ведь легко докажу свою невиновность, но меня просто убивает факт, что подставляет меня под удар родной человек. Сколько же в нем подлости!
Я не думала, что разговор приобретет такой характер. Все началось с поцелуя, о котором мы ни разу не упомянули. Не думаю, что Гасанов оставит эту тему без обсуждения, но сейчас есть более серьезные проблемы.
– После моей смерти ты и моя дочь становитесь наследницами новой компании. Видимо, твой дед узнал об этом, – переводит взгляд на бабушку, у которой с лица сошли все краски. А я пытаюсь осмыслить услышанное. Мне не нужна его компания! – Обстоятельства складываются так, что Диане будет безопаснее находиться под моей защитой, – продолжает Эльдар. – Карим может потерять все, с таким положением дел он не смирится, – Гасанов достаточно мягко описывает характер деда. Не смирится? Он утянет на дно всех. Пойдет по головам. Раненый дикий зверь будет кусать и терзать людей, которые, по его мнению, повинны в крахе Алибековской империи. – Полгода удавалось скрывать твое местонахождение, мои люди водили за нос службу безопасности твоего деда, но недавно он нанял людей, которые носом роют землю, чтобы тебя отыскать. Вопрос нескольких дней, когда они выяснят, что ты никогда не училась за границей.
Внутри все леденеет. Люди деда не должны прийти в этот дом. Если Алибеков Карим узнает, что я общаюсь с семьей отца…
– А что будет, когда с Дианы снимут подозрения, а настоящие виновные будут найдены и наказаны? – спрашивает бабушка, отвлекая от тревожных мыслей.
Я хочу, чтобы деда и дядю посадили, тогда мы все будем жить спокойно!
– Мы можем вернуться к этому вопросу, когда дело закончится, но хочу сразу предупредить: развод в мои планы не входит, – догадываясь, в какую сторону клонит бабушка. Она недовольно поджимает губы, бабушке, как и мне, не нравится ответ.
Если развода не будет, получается, я должна стать его женой во всех смыслах? И как это будет? Я жду его дома с накрытым столом, а он развлекается со своей любовницей? Я согласна, мне нужно уехать отсюда, чтобы обезопасить родных людей. Я обязана дать показания. Но я не вижу себя в браке с Гасановым. Я точно знаю, что не смогу делить своего мужчину с другими женщинами. Единственный выход, который я вижу – развод.
– Ты мне обещал, – выдавливаю слова сквозь зубы. Все обещания с него стребую!
– Ты мне тоже кое-что обещала, – напоминая об измене, бьет в ответ спокойным холодным тоном. Все это время он тщательно скрывал гнев, который все еще бушует в его глазах.
Если бы не поцелуй с Матвеем, Гасанов согласился бы дать мне развод? Я не верю, что все изменилось после того, как он застал меня целующейся с другим! Не верю! Он летел сюда с мыслью не отпускать меня!
– Я могу все объяснить, – с отчаянием. Лишь бы только услышал, понял и поверил. Мои родные наблюдают за нами. На их лицах застыла тревога. Они не понимают, о чем идет речь, но подсознательно испытывают неловкость.
– Не нужно, – обрывает меня Гасанов. Он сделал выводы и вынес приговор.
Глава 52
Диана
Однозначно Гасанов продолжает злиться, раз даже не хочет выслушать меня. Пытаюсь угадать, что он еще чувствует, какие мысли роятся в его голове обо мне и Матвее?
Почему не желает выслушать объяснения? Не верит, что услышит правду? А может, он боится не сдержаться и ударить меня? Карима никто не смог бы удержать, он бы придушил меня уже. Вряд ли Гасанов простит мне измену. Тогда хочется знать, что он задумал?
– В чемодане компьютер и кое-какие программы для Никоса, я обещал выслать, но раз летел сюда, взял с собой, – меняет резко тему разговора.
