Текст книги "Темный принц"
Автор книги: Кристин Фихан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 21 страниц)
– Мы уже связали себя друг с другом так, как принято у моего народа. Желаешь ли ты принести клятвы, как принято у вас?
Ее бездонные глаза расширились.
Он улыбнулся. Ему удалось ее поразить.
– Михаил, ты просишь меня выйти за тебя замуж?
– Я не совсем уверен, что знаю, как это делается. Должен ли я встать на колено?
Он улыбался.
– Ты делаешь мне предложение, в то время как приближается машина с ассасинами?
– С чуваками, вообразившими себя ассасинами.
Он продемонстрировал знание американского сленга, по-прежнему улыбаясь.
– Скажи «да». Ты ведь знаешь, что не можешь мне сопротивляться. Скажи «да».
– После того как ты заставил меня выпить этот отвратительный яблочный сок? Ты натравил на меня своих волков, Михаил. Мне известен большо-о-й список грехов, который я могу зачитать вслух.
Он обнял ее, притянув к груди.
– Я вижу, здесь потребуются более сильные аргументы.
И он стал целовать ее.
– Никто не может так целоваться, – прошептала Рейвен.
Он поцеловал ее снова, скользя по ее языку.
– Скажи «да», Рейвен. Почувствуй, как сильно ты мне нужна.
Михаил еще ближе притянул ее к себе, так, что напряженное свидетельство его желания уперлось в ее плоский живот. Взяв ее руку в свою, он опустил ее вниз, прижав к ноющей выпуклости, медленно скользнул по ней ее ладонью вверх и вниз, мучая их обоих. Он открыл для нее свое сознание, чтобы она смогла почувствовать, насколько силен его голод, насколько он граничит со страстью, – поток тепла и любви охватил ее.
Скажи «да», Рейвен, раздался его шепот у нее в голове.
Ты пользуешься своим преимуществом.
Он веселился.
Машина осторожно продвигалась вперед, пока не остановилась под кронами деревьев. Михаил повернулся к приезжим, инстинктивно становясь между Рейвен и тремя визитерами, чтобы защитить ее.
– Отец Хаммер, что за сюрприз.
Михаил жестом поприветствовал священника, но голос его звучал резко.
– Рейвен!
Шелли Эванс грубо оттолкнула священника и бросилась к Рейвен, пожирая глазами Михаила.
Он увидел волну испуга в глазах Рейвен прежде, чем Шелли достигла ее и обняла. Шелли не понимала, что Рейвен смогла прочитать ее зависть и сексуальный интерес к Михаилу. Он почувствовал естественное отвращение Рейвен к физическому контакту, к беспокойству женщины, к ее фантазиям насчет Михаила, но Рейвен смогла выдавить из себя улыбку.
– Что все это значит? Что-то случилось? – спросила она, осторожно высвобождаясь из объятий Шелли, которая была выше ее.
– Все хорошо, моя дорогая, – твердо сказала Маргарет Саммерс, сверля глазами Михаила и потянувшись к Рейвен. – Мы настояли, чтобы отец Хаммер привез нас сюда проверить, как ты.
Когда тонкая морщинистая рука коснулась ее руки, Рейвен почувствовала толчок в своем сознании. Одновременно с этим ее желудок напрягся, сжавшись, и острые осколки стекла вонзились в череп, разрывая ее сознание на мелкие кусочки. Некоторое время она даже не могла дышать. Она прикоснулась к смерти и, резко отпрянув, вытерла ладони о бедра.
Михаил!
Она всецело сосредоточилась на нем.
Мне плохо.
– Разве миссис Галвенстейн не убедила вас, что под моей защитой Рейвен в безопасности?
Михаил спокойно, но уверенно встал между Рейвен и пожилой женщиной. Он почувствовал неуклюжую попытку этой женщины прощупать его сознание, когда она скользнула по нему рукой. Его зубы блеснули в белоснежной улыбке.
– Пожалуйста, проходите и чувствуйте себя как дома. Я полагаю, на улице становится довольно холодно.
Маргарет Саммерс покрутилась тут и там, обратив внимание на стол, два стакана и две тарелки с крошками кекса. Ее глаза обшаривали Рейвен, словно обыскивая.
Рука Михаила легла на плечо Рейвен, притягивая ее под защиту его тела. Спрятав улыбку, он наблюдал, как миссис Саммерс удерживала Шелли, пока отец Хаммер первым не вошел в дом Михаила. Они были так предсказуемы. Он склонил голову.
Как ты?
Меня сейчас стошнит. Яблочным соком.
Она осуждающе взглянула на него.
Позволь помочь тебе. Они не узнают.
Он повернулся, закрывая ее тело своим, и, прошептав приказ, нежно поцеловал ее.
Лучше?
Она прикоснулась к его щеке, и пальцы передали все, что она чувствовала.
Спасибо.
И они одновременно повернулись к визитерам.
Маргарет и Шелли с благоговением рассматривали дом Михаила. У него были деньги, и интерьер прямо-таки кричал об этом: мрамор и дерево дорогих пород, произведения искусства и антиквариат. Было очевидно, что на Маргарет это произвело впечатление. Отец Хаммер устроился в своем любимом кресле.
– Полагаю, мы помешали.
Он выглядел довольным, посмеиваясь про себя, тусклые глаза вспыхивали каждый раз, когда встречались с глазами Михаила.
– Рейвен согласилась стать моей женой. – Михаил поднес ее пальцы к губам. – Но у меня не было достаточно времени, чтобы подарить ей кольцо. Вы приехали раньше, чем я смог надеть его ей на палец.
Маргарет дотронулась до потрепанной Библии, лежавшей на столе.
– Как романтично, Рейвен. Вы планируете обвенчаться?
– Естественно, дети обвенчаются. Михаил непоколебим в вопросах веры, поэтому ничего другого быть не может, – наставительно сказал отец Хаммер.
Рейвен вложила свою руку в ладонь Михаила, когда они опустились на диван. Тусклые глаза Маргарет были такими же острыми, как и когти.
– Почему вы спрятались, моя дорогая?
Ее пристальный взгляд метался повсюду, словно разнюхивая секреты.
Михаил лениво откинулся на спинку дивана.
– Вряд ли можно назвать это «спряталась». Мы позвонили миссис Галвенстейн, хозяйке гостиницы, и сообщили, что Рейвен остается со мной. Я был уверен, что она вам сказала.
– Последний раз, когда я слышала о Рейвен, это когда она отправилась на природу, чтобы встретиться с вами на пикнике, – заявила Маргарет. – Я знала, что она больна, и волновалась, поэтому, узнала ваше имя и попросила священника сопровождать нас сюда. Ее острый взгляд остановился на антикварном серебряном зеркале.
– Я сожалею, что встревожила вас, миссис Саммерс. Я подхватила ужасный грипп. Если бы я знала, что кто-нибудь будет волноваться, я бы позвонила, – сказала она абсолютно искренне.
– Я хотела видеть тебя ради себя самой. – Маргарет решительно сжала губы. – Мы обе американки, и я чувствую ответственность за тебя.
– Я благодарен за ваше беспокойство. Рейвен – свет моей жизни. – Михаил наклонился вперед с хищной улыбкой на лице. – Я – Михаил Дубрински. Не думаю, что мы были официально представлены.
Маргарет заколебалась, а затем, подняв подбородок, протянула ему руку и пробормотала свое имя. Михаил был сама доброжелательность.
Шелли нетерпеливо представилась сама.
– Мистер Дубрински?
– Можно просто Михаил.
Его очарование так подействовало, что Шелли едва не промахнулась мимо стула.
Наконец она уселась и так скрестила ноги, чтобы предстать в самом выгодном ракурсе.
– Хорошо, Михаил. – Шелли кокетливо улыбнулась. – Отец Хаммер сообщил нам, что вы интересуетесь историей, а следовательно, знаете местные легенды. Я пишу курсовую работу по фольклору и хочу вас спросить, есть ли правда в этих легендах. Вы что-нибудь знаете о вампирах?
Рейвен постаралась не рассмеяться. Шелли выглядела очень серьезной и все-таки стала жертвой природного магнетизма Михаила. Пожалуй, ее бы очень смутило, если бы Рейвен засмеялась. Поэтому Рейвен сосредоточилась на большом пальце Михаила, поглаживающем ее запястье с внутренней стороны. Благодаря этому она чувствовала себя уверенно.
– Вампиры, – повторил Михаил сухо и прозаично. – Конечно, вампирами больше славится Трансильвания, но у нас есть свои истории. Везде в Карпатах рассказывают такие истории. Есть даже туристический маршрут – путь Джонатана Харкера [8]8
Джонатан Харкер – персонаж романа Б. Стокера «Дракула», англичанин, преследовавший графа Дракулу и обративший его в прах.
[Закрыть]в Трансильванию. Я уверен, это покажется вам интересным.
Маргарет наклонилась вперед.
– Вы верите, что эти истории правдивы?
– Миссис Саммерс! – Рейвен, казалось, была поражена. – Вы же в них не верите?
Маргарет помрачнела, ее губы воинственно сжались.
– Я всегда полагал, что в дошедших до нас сквозь века историях есть доля истины. Возможно, именно это подразумевала миссис Саммерс, – вежливо заметил Михаил.
Маргарет кивнула и наградила его благодарной улыбкой.
– Я рада, что мы сошлись во мнениях, мистер Дубрински. Человек вашего положения не должен иметь предубеждений. Как могло быть, чтобы столько людей на протяжении столетий рассказывали похожие истории, если бы в них не было истины.
– Ожившие трупы? – Рейвен подняла брови. – Не знаю, как в Средние века, но сейчас я бы, наверное, заметила, если б мертвецы бродили по округе и похищали детей.
– Несомненно, – согласился Михаил. – Насколько я знаю, за последние несколько лет у нас не было странных смертей.
– Но местные жители рассказывают довольно невероятные истории.
Шелли продолжала гнуть свою линию.
– Естественно, – обаятельно улыбнулся ей Михаил. – Это способствует процветанию бизнеса. Несколько лет назад... когда это было, отец? Вы помните, когда Свони решил заняться туризмом, он уколол себя в шею вязальной спицей и сообщил об этом в газету, чтобы сделали фотографии. Он повесил себе на шею связку чеснока и ходил по городу, притворяясь, что от чеснока ему становится плохо.
– Откуда вы знаете, что это был розыгрыш? – резко спросила Маргарет.
– Следы уколов воспалились. Оказалось, у него аллергия на чеснок, и ему ничего не оставалось, кроме как исповедаться. Отец Хаммер наложил на него епитимью. Свони пришлось тридцать семь раз подряд читать Розарий [9]9
Розарий (лат. венец из роз) – в католичестве молитвословие, состоящее из многократного повторения наиболее распространенных молитв.
[Закрыть].
Отец Хаммер откинул голову и от души расхохотался.
– Конечно, он привлек всеобщее внимание, по крайней мере здесь. Газетчики прилетели отовсюду. Это было довольно занимательное представление.
Михаил скривился.
– Насколько я помню, мне пришлось провести слишком много времени вне стен офиса, а потом работать как каторжному всю неделю.
– Но даже у вас хватило чувства юмора, чтобы оценить его маленькую авантюру, Михаил, – заметил отец Хаммер. – Я прожил в этих местах довольно долго, леди, и еще ни разу не сталкивался с ходячим трупом.
Рейвен провела рукой по волосам, массируя раскалывающуюся голову. Боль была невыносимой. Такая боль у нее всегда ассоциировалась с длительным воздействием больного разума. Михаил поднял руку и нежно погладил ее висок.
– Становится поздно, а Рейвен все еще не оправилась от гриппа. Может быть, мы продолжим разговор в другой раз?
Отец Хаммер немедленно поднялся.
– Естественно, Михаил, я приношу извинения за то, что побеспокоили вас в такой неподходящий момент. Леди были очень настойчивы, и это показалось мне самым лучшим способом унять их страхи.
– Рейвен может вернуться с нами, – вкрадчиво предложила Маргарет.
Рейвен понимала, что никогда не перенесет поездки в машине с обеими женщинами. Шелли с готовностью кивнула, одаривая Михаила одной из своих самых очаровательных улыбок.
– Огромное спасибо, Михаил. Я бы с радостью продолжила нашу с вами беседу, может быть, даже сделала бы несколько записей.
– Непременно, мисс Эванс – Михаил протянул ей свою визитку. – На данный момент я завален работой, кроме того, Рейвен и я хотели бы пожениться как можно скорее, но я сделаю все возможное, чтобы найти для вас время.
Он проводил гостей до двери, никого не подпуская к Рейвен.
– Спасибо, миссис Саммерс, за предложение присмотреть за Рейвен, но я не хочу, чтобы она покинула меня без кольца.
Когда Рейвен хотела его обойти, он отрезал ей путь так ловко, что этого никто не заметил. Его рука сжала ее хрупкое запястье.
– Спасибо, что зашли, – сказала она слабым голосом, стоя позади него и опасаясь, что если заговорит чуть громче, ее голова расколется на части.
Когда гости ушли, Михаил обнял ее, а его лицо потемнело.
– Малышка, я сожалею, что тебе пришлось пережить все это.
Он внес ее в дом и направился в библиотеку.
Рейвен услышала, как он что-то тихо пробормотал на своем языке. Он ругался, и это заставило ее улыбнуться.
– Она не дьявол, Михаил, она просто фанатик. Это было похоже на прикосновение к сознанию борца. Она искренне верит, что поступает правильно.
Рейвен потерлась макушкой о его твердую челюсть.
– Она смешна, – отрезал он. – И вульгарна.
Михаил осторожно усадил ее в свое удобное кресло.
– Она пришла, чтобы проверить меня, чтобы провести священника в мой дом и попробовать меня обмануть. Ее прикосновение к моему сознанию было тупым и неловким. Она использует свой дар, чтобы пометить очередную жертву. Но она прочитала только то, что я позволил.
– Михаил! Она верит в вампиров. Как она может считать тебя ходячим трупом? У тебя, конечно, есть необычные способности, но я не могу представить тебя убивающим ребенка, чтобы поддержать свою жизнь. Ты ходишь в церковь, носишь крестик. Эта женщина спятила.
Она потерла ноющие виски в попытке ослабить боль.
Глава 6
Михаил темной тенью склонился над ней, держа в руке стакан с одним из своих настоев.
– А что, если я и являюсь этим мифическим вампиром, малышка, который удерживает тебя в своем логове?
Она улыбнулась, глядя в его серьезное лицо, пока не заметила боль в его глазах.
– Я бы доверила тебе свою жизнь, Михаил, вампир ты или нет. И я бы доверила тебе жизнь своих детей. Ты высокомерный и иногда властный, но не злой. Если ты и вампир, то не то существо из легенд.
Он отодвинулся от нее, не желая, чтобы она видела, как много ее слова значат для него. Такое безграничное доверие. И не важно, что она не понимает, что говорит. Он чувствовал истину в ее словах.
– У большинства людей есть темная сторона, Рейвен, а у меня она больше, чем у остальных. Я способен на невыносимую жестокость, даже на зверство, но я не вампир. Я – хищник, но не вампир.
Его голос был сухим и задыхающимся.
Рейвен подошла ближе и дотронулась до его губ.
– Я никогда этого и не думала. Ты говоришь так, словно веришь, что эти ужасные существа существуют. Михаил, даже если бы это было так, я бы все равно знала, что ты не являешься одним из них. Ты всегда судишь себя слишком жестоко. Я чувствую в тебе добро.
– В самом деле? – спросил он мрачно. – Выпей это.
– Надеюсь, это не погрузит меня в сон, поскольку я собираюсь вернуться в гостиницу и уснуть в своей постели этой ночью, – твердо заявила она, принимая стакан.
Ее голос дразнил, но глаза были полны тревоги.
– Я действительно чувствую добро в тебе, Михаил. Я вижу это во всем, что ты делаешь. Ты все ставишь выше своей жизни.
Он закрыл глаза, словно от боли.
– Ты в это веришь, Рейвен?
Она изучала содержимое стакана, задаваясь вопросом, почему ее слова ранили его.
– Я знаю это. Я сделаю все, о чем бы ты ни попросил меня, хотя это не мне предстоит вынести приговор убийце. Должно быть, именно это тебя гложет.
– Ты оказываешь мне слишком большое доверие, малышка, но я благодарен тебе за это.
Он обнял ее за шею.
– Ты не пьешь. Это поможет тебе справиться с головной болью.
Его пальцы поглаживали ей виски.
– Как ты можешь вернуться в гостиницу, когда мы оба знаем, что там остановились ассасины? А эта пожилая женщина, которая выводит их на наших людей? Она уже заинтересовалась тобой.
– Но она не может действительно верить в то, что я вампир, Михаил. Почему я должна быть в опасности? Я могу даже чем-то помочь тебе.
Озорная улыбка появилась на ее губах.
– В последние дни я могу намного лучше слышать. Она отсалютовала ему стаканом и выпила смесь.
– Твоя безопасность не является предметом спора. Я не хочу, чтобы ты оказалась в эпицентре сражения.
В его пристальном взгляде сквозило явное беспокойство.
– Мы согласились на компромисс. Твой мир и мой. Я хочу быть самой собой, Михаил. Я хочу сама принимать решения. Я знаю, что ты никогда бы не позволил мне в одиночку пройти через мучительные поиски убийцы. И я хочу помочь тебе, быть там ради тебя.
– Находиться вдали от тебя даже при обычных обстоятельствах для меня мучение. Как я могу позволить, чтобы ты находилась в том самом здании, что и убийцы моей сестры?
Она попыталась пошутить, чтобы темнота в его глазах отступила.
– Испробуй свой ночной фокус на самом себе или научи меня, как это делать. Я счастлива избавить тебя от беспокойства.
Его рука слегка сжала ее горло.
– Не сомневаюсь. Как твоя голова, малышка? Лучше?
– Намного, спасибо. А теперь расскажи, что тебе уже известно.
Рейвен наблюдала, как он движется по деревянному полу.
– Я уже это делала, Михаил. Я не новичок и не дура. Миссис Саммерс, может, и выглядит как милая старая леди, но она очень больна. Если она помечает человека как вампира и фанатично преследует его, то вред может быть причинен гораздо большему числу людей. А эти люди доверяют миссис Саммерс. Они убили женщину...
– Ноэль, – тихо поправил он, – ее звали Ноэль.
Она скользнула взглядом по его лицу, ее сознание затопило его – теплотой и спокойствием.
– Ноэль, – тихо повторила она, – была убита так, как написано в книгах о вампирах. Кол, отсечение головы, чеснок. Это дело рук душевнобольных. Но у нас, по крайней мере, есть место, откуда мы можем начать. Думаю, имеет смысл допустить, что мистер Саммерс тоже вовлечен во все это. Вот уже двое.
– Эта глупая девчонка Шелли просто слепа. Они используют ее, чтобы она задавала свои нелепые вопросы. Она вовлечена косвенно, потому что они не доверяют ей, поскольку она не может держать язык за зубами. Ее брат вбил идею об изучении фольклора в ее голову, и этот тур она представляла себе как фольклорную экспедицию. Он с легкостью ею управляет.
Михаил провел рукой по волосам. Вскоре ему нужно будет питание. В нем свернулся темный голодный гнев. Он расползался по его телу, смертельно опасный. Джейкоб вел себя бессовестно даже с собственной сестрой. И он смотрел на Рейвен с вожделением.
Рейвен подняла взгляд и увидела, что на нее смотрят немигающие глаза. Темные, бездонные – глаза охотника. Тревожное покалывание пробежало по ее спине. Она почувствовала, как у нее задрожала и вспотела рука, и вытерла ее о юбку.
– Что?
Иногда Михаил выглядел как незнакомец, а не живой человек, которого она знала, со смехом и нежностью в теплом взгляде. Как кто-то расчетливый и холодный, смертельно опасный и коварный, более чем она могла вообразить. Машинально ее сознание потянулось к нему.
Не надо!
Он с силой закрыл свое.
Ресницы Рейвен затрепетали от хлынувших слез. Отказ сам по себе был болезненным, а исходящий от Михаила ранил вдвойне.
– Почему, Михаил? Почему ты отдалился? Ты нуждаешься во мне. Я знаю это. Ты так хочешь помочь каждому, быть всем для всех. Я полагала, что мы вместе, что я все для тебя. Позволь мне тебе помочь.
Она приблизилась к нему медленно, заботливо.
– Ты не знаешь всего, что может произойти, Рейвен.
Он отступил, подальше от искушения, подальше от ее боли.
Она улыбнулась.
– Ты всегда помогаешь мне, Михаил. Ты присматриваешь за мной. Я прошу тебя доверять мне, чтобы я могла быть тем, в ком ты нуждаешься.
Он позволил щиту, закрывающему его сознание, медленно опуститься. Она почувствовала горе, смешанное с яростью из-за бессмысленного убийства Ноэль и страх за нее, Рейвен. Любовь, которая становилась все сильнее, голод, сексуальный и физический. Нужен кто-то, кто будет любить и утешать этого мужчину.
– Мне нужно, чтобы ты сделала так, как я тебя прошу, – с отчаянием в голосе сказал он, сражаясь с чудовищем, жадно поднимающим голову.
Она засмеялась так притягательно.
– Нет, не надо. Слишком много людей считают твое слово законом. Тебе нужен кто-то, кто бы противостоял тебе хотя бы чуть-чуть. Я знаю, ты не причинишь мне вреда, Михаил. Я чувствую, как ты сам себя боишься. Ты думаешь, что в тебе есть что-то, что я не смогу полюбить, какой-то монстр, которого ты боишься мне показать. Я знаю тебя лучше, чем ты знаешь себя.
– Ты беспечна, Рейвен, ты пренебрегаешь опасностью.
Он так вцепился в спинку стула, что дерево могло разлететься в щепки. По крайней мере, отпечатки его пальцев останутся навсегда.
– Опасность, Михаил?
Она склонила голову набок, ее волосы, падая, соскользнули на одно плечо. Она взялась за верхнюю пуговицу на блузке.
– Я никогда не была в опасности, исходящей от тебя, даже когда ты на меня злился. Единственная опасность прямо сейчас угрожает только моей одежде.
Она сделала шаг назад, снова рассмеявшись.
Желание охватило его, настойчивое и мучительное. Голод рвал его на части, перед глазами повисла красная дымка.
– Малышка, ты играешь с огнем, я почти теряю самообладание.
Он сделал последнюю попытку ее спасти. Почему она не видит, какой он эгоист на самом деле? Как он взял ее жизнь и никогда не собирается ее отпускать? Он был монстром, которого она не могла видеть. Возможно, холодная логика и правосудие остального мира могут влиять на него, но не на нее. Когда он рядом с ней, его охватывают эмоции, настолько непривычные, что он не может с ними справиться. Он совершал бесчестные поступки. Он позволил ей увидеть жестокость в своем сознании, срывая с нее одежду и овладевая ее телом бездумно и бесконтрольно.
Она ответила ему в своем сознании – теплотой, любовью, ее тело страстно желало его, воспринимая и принимая его жестокую сторону. Она полностью доверяла ему и верила в его чувства к ней, в его обязательства по отношению к ней.
Он тихо выругался, срывая одежду, сковывавшую его тело, и набрасываясь на нее, подобно дикому зверю.
– Михаил, мне нравится эта одежда, – прошептала она у его горла, а ее смех пролился в его сознание.
Смех. Радость. Никакого страха.
– Избавься от этих чертовых вещей, – хрипло проговорил он, не осознавая, что укрепляет ее веру в него.
Она не торопилась, дразня его, поигрывая пуговицами, заставляя его искать крючок на юбке.
– Ты не знаешь, что творишь, – заметил он устало, но его руки на ее теле были очень нежными, осторожно избавляя ее от одежды, пока он не обнажил всю ее атласную кожу и не распустил ее длинные шелковистые волосы.
Михаил обхватил ее шею своими сильными пальцами. Она казалась такой маленькой и хрупкой, а ее кожа – такой теплой. У нее был неотступный женский запах, словно дикий мед, словно глоток свежего воздуха. Он прислонил ее к книжному шкафу, обхватив руками тело и поглаживая нежную выпуклость груди, впитывая ощущения всей своей кожей. Он склонил голову, находя языком темный кончик ее соска. Демон внутри его отступил, почувствовав, что она принимает его природу. Он не заслуживал ее.
При первом же прикосновении к груди его рта, такого горячего и требовательного, Рейвен охватила слабость. Полка поддерживала ее сзади, упираясь в обнаженные ягодицы. Возбуждение, предвкушение. Его голодные глаза скользили по ней с такой одержимостью. С такой нежностью. Это растопило ее сердце, ей захотелось заплакать, оттого что он к ней испытывает. Где бы ни коснулся ее его взгляд – там ее тело жаждало его прикосновений.
Она потянулась и распустила его волосы, запустив в них руки, наслаждаясь возможностью погладить кончиками пальцев его твердые мускулы. Она чувствовала, как он дрожит под ее ласковыми руками, как дикость внутри его стремится вырваться на свободу. И это затронуло что-то дикое внутри ее самой. Она хотела ощутить его в своих руках, почувствовать его твердые мускулы под своей нежной кожей, его тело, погружающееся в нее. Она послала ему эротические картины, танцующие в ее голове, в то время как сама пробовала его кожу на вкус.
Его руки были везде, точно так же как и ее. Его рот был подобен огню, точно так же как и ее. Их сердца бились в унисон. Их кровь текла подобно расплавленной лаве. Его пальцы нашли ее влажное лоно и раскрыли его. Кровь ревела у него в голове, все его эмоции слились воедино в яростном шторме желания. Чем сильнее и глубже он проникал, тем более податливой и гостеприимной становилась она. Она была тугой и горячей, вбирая его, принимая его шторм.
Его голод был опасен. Он жаждал ее сладкого вкуса, желал экстаза ритуального обмена. Если он будет питаться... Он застонал от искушения. Он будет не в состоянии остановиться, не испытывая желания восполнить ее. Но он не мог это сделать. Она должна сознательно принять решение о том, чтобы полностью стать частью его мира. Но это слишком большой риск. Если она не выживет, он последует за ней в неизвестность. Он точно понял, что подразумевали древние, когда говорили, что один Спутник жизни не сможет выжить, потеряв другого. Он не хотел бы жить без нее. Не могло быть Михаила без Рейвен.
Его тело, его потребности, его эмоции снова взяли вверх, подталкивая его к потере самообладания. Он никогда не знал таких глубоких ощущений, такой полной, всеобъемлющей любви к кому-то другому. Она была всем. Его воздухом. Его сердцем. Рот Михаила нашел ее – в длительных одурманивающих поцелуях, скользнул вниз к ее горлу, ее груди, нашел свою метку. Вкусить один раз. Всего один.
Рейвен пошевелилась в его руках, повернув голову, предоставляя ему лучший доступ, ее руки запутались в его волосах.
– Я с радостью выйду за тебя замуж, Михаил. Ты отчаянно нуждаешься во мне.
Он поднял голову и взглянул в ее лицо, такое красивое от любовных ласк, такое восприимчивое к нему и его желанию. Ее сердце окутало его любовью, ее разум успокаивал его, питал, дразнил, соответствовал его внутренней дикости. Его руки обхватили ее лицо, его черные глаза смотрели в ее – сине-фиолетовые. А потом он улыбнулся.
– Михаил, – запротестовала она, когда он нежно отстранился.
И он вернулся к ней, притягивая ее бедра к своим. Когда он вошел в нее, его руки обхватили ее талию, и он ощутил ликование. Она была в безопасности! Радость затопила его, и он уступил чистейшему наслаждению, которое дарило ее тело. Он двигался, она двигалась. Она была невероятно узкой, огненно-горячей, бархатисто-мягкой. Это была взрывная комбинация.
Волки сказали, что он больше не испытывал радости, но Рейвен вернула ее ему. Его тело пело от нее, сияло ею. Он во второй раз ощутил, как оно пошло рябью, запульсировало, но он все еще двигался, желая, чтобы их тела были одним целым. Темная тень, пересекающая его душу, рассеялась. Эта маленькая красивая женщина дала ему все это. Он установил ритм их движения, наслаждаясь тем, как ее тело следовало его указаниям. Он чувствовал, как она сжалась, обхватывая его, слышал, как она вскрикивала снова и снова, а нежные мяукающие звуки в ее горле приблизили его к самому краю. Его собственное тело оказалось объятым пламенем, унеся их обоих на небеса, так что Рейвен выкрикнула его имя, цепляясь за него, словно за спасительный якорь.
Руки Михаила были нежны, когда он помог ей лечь. Он ласкал ее шелковистые волосы и, склонившись, ласково поцеловал.
– Ты не представляешь, что сегодня сделала для меня. Спасибо, Рейвен.
Ее глаза были закрыты, ресницы лежали на нежной коже, словно два темных полумесяца. Она улыбнулась.
– Кто-то должен был показать тебе, что такое любовь, Михаил. Не одержимость, не собственность, а настоящая безоговорочная любовь.
Ее рука поднялась, и даже с закрытыми глазами кончики ее пальцев безошибочно обвели линию вокруг его рта.
– Тебе нужно вспомнить, как играть, как смеяться. Тебе надо научиться нравиться самому себе намного больше.
Твердые уголки его рта смягчились, изогнувшись.
– Ты говоришь, как священник.
– Надеюсь, ты признаешься, что обманул меня, – поддразнила она его.
У Михаила перехватило дыхание. Нахлынуло чувство вины. Он действительно обманул ее. Возможно, не в первый раз, когда потерял самообладание после такого долгого одиночества. Тогда обмен был необходим, чтобы спасти ей жизнь. Но во второй раз это было чистейшим эгоизмом. Он хотел сексуального удовлетворения, полного завершения ритуала. И произнес ритуальные слова. Теперь они связаны. Он знал это, чувствовал правильность этого, ощущал исцеление своей души, которое может дать только истинная Спутница жизни.
– Михаил? Я просто дразнила тебя.
Длинные ресницы затрепетали и поднялись, так что она смогла убедиться в том, что ей сказали кончики пальцев, – он хмурился.
Он зубами прикусили ее палец, его язык прошелся по ее коже. Его рот был горячим, глаза смотрели на нее, пылая. Ответная теплота появилась в ее глазах. Рейвен нежно рассмеялась.
– У тебя разнообразные таланты. Дорогой, ты такой страстный, что тебя следует запереть, а за твою улыбку мужчины готовы убить. Или женщины, если взглянуть на это с другой стороны.
Он наклонился, чтобы поцеловать ее, лаская грудь.
– Ты должна была упомянуть, какой я великолепный любовник. Мужчинам необходимо слышать такие вещи.
– Действительно? – Она подняла бровь. – Понятия не имела. Ты уже и так слишком высокомерен, что я едва могу это вынести.
– Ты сходишь по мне с ума. Я знаю. Я читаю твои мысли.
Он неожиданно усмехнулся озорной улыбкой, как маленький мальчик.
– Тебе не кажется, что в следующий раз, когда мы займемся любовью, нам стоит договориться и найти кровать?
Она осторожно села.
Михаил обнял ее, поддерживая.
– Я причинил тебе боль?
Она тихо рассмеялась.
– Ты шутишь? Хотя я не против принять долгую горячую ванну.
Он потерся подбородком о ее макушку.
– Я думаю, мы можем это организовать, малышка. Он должен был догадаться, что деревянный пол не самое удобное место.
– У тебя есть склонность начисто лишать меня здравых мыслей.
Это было извинение, поскольку он в этот момент брал ее на руки. Он быстро перенес ее в ванную.
Глаза Рейвен потеплели, смягчившись, а на губах появилась улыбка, он уже так любил эту улыбку, что у него перехватило горло.
– А у тебя имеется склонность становиться немного примитивным, Михаил.
Он зарычал на нее и, медленно склонив голову, соприкоснулся с ней губами. В этом была какая-то смесь нежности и голода, что вызывало у нее сочувствие. Очень осторожно он поставил ее на ноги и взял ее лицо в ладони.
– Мне всегда будет тебя мало, Рейвен, всегда. Но тебе нужно принять ванну, а мне – найти пропитание.
– Поесть.
Она наклонилась, чтобы наполнить ванну такой горячей водой, что от нее шел пар.
– В английском языке используют слово «есть». Хоть я и не великий повар, но смогу что-нибудь приготовить для тебя.
Его белые зубы блеснули, словно у хищника, когда он зажигал для нее свечи.
– Ты здесь не в качестве моей рабыни, малышка. По крайней мере, не в этом смысле.
Он смотрел, не моргая, как она закручивает волосы. Это возбуждало, и вдобавок тело Рейвен затрепетало под его пристальным взглядом. Он протянул руку и помог ей встать в ванну. Когда его сильные пальцы сомкнулись вокруг нее, у Рейвен появилось странное ощущение, словно она оказалась в плену.
Рейвен осторожно опустилась в горячую воду.
– Та-а-к, а ты веришь в верность?
Она постаралась, чтобы это было сказано как бы невзначай.
Тень легла на его лицо.
– Истинные представители моей расы никогда не испытывают поверхностную, несерьезную и бледную версию человеческой любви. Но если ты окажешься с другим мужчиной, я об этом узнаю, почувствую тебя, твои мысли, твои эмоции. – Он провел пальцем вдоль ее щеки. – Тебе не захочется встретиться с живущим во мне демоном, малышка. Я способен на страшную жестокость. Я не собираюсь ни с кем тебя делить.
