Текст книги "Пламя (ЛП)"
Автор книги: Кристен Каллихан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 19 страниц)
Боже, какой же муж сильный! Она неуверенно водила руками по его плечам, а под ее пальцами подрагивали и бугрились мышцы. Когда поцелуй стал глубже и настойчивее, гладкий, прохладный мрамор обернулся нагретым камнем. Арчер задрожал и еще сильнее сжал объятия.
– Не останавливайтесь! – Мольба и требование. – Я забыл, – прошептал он, – каково это – чувствовать прикосновения. Ощущать руки на своей коже.
Тогда она никогда не остановится. Миранда робко ласкала гладкую спину, покатые плечи. Арчер вздохнул, выгибаясь под ее руками, словно довольный кот.
– И поцелуи? – пробормотала она и поцеловала его в уголок рта. Затем в другой. – Больше поцелуев?
Он прикрыл глаза.
– Если вы настаиваете.
Миранда поцеловала чувствительное местечко между плечом и шеей, и у Арчера перехватило дыхание. Кожа там была атласной, прохладной и упругой. Она двинулась на другую половину его тела, от которой исходил пьянящий теплый аромат. Губами ощутила бешеное биение пульса. Их окутывало густое безмолвие, отчего ленивое потрескивание огня в камине звучало особенно громко. Она проложила дорожку мягких поцелуев вдоль плеча мужа, услышала в ответ участившееся дыхание.
Отсвет пламени упал на его кожу, и та засияла, словно лед на солнце. Миранда провела рукой вниз, по твердой, плоской груди, по неглубокой ложбинке, разделяющей мышцы живота. Когда тугие мышцы сжались под ее пальцами, она с восторгом поняла, что его пупок в форме полумесяца чувствителен к щекотке. Мощный член почти плашмя лежал на животе, достигая пупа. Он был изменен, цвета льда. Зачарованная, Миранда обхватила твердую плоть.
Арчер резко, со свистом выдохнул и схватил ее за запястье.
– Вы меня убьете, – проскрежетал он.
Он усилил хватку, словно хотел отвести руку любимой, но потом передумал и накрыл ее ладонь, удерживая, призывая продолжать. Очарованная, Миранда скользнула пальцами вниз. С его губ слетело едва слышное проклятье, и он уронил голову ей на плечо. Тело ее горело, пока она гладила любимого и смотрела, как он весь дрожит, как подергиваются мышцы. Твердый, словно мрамор, он все же пульсировал жизнью. Она сжала ладонь, и Арчер издал придушенный, рокочущий звук.
– Сильнее? – прошептала она. Ей живо вспомнилось, как муж вдавил ее в холодную стену и ласкал своими длинными пальцами. Беспомощность и желание, пьянящий жар. Все внутри нее сжалось.
Арчер свел брови, черты его потемнели от муки, и все же рот был блаженно расслаблен.
– Да… Боже, да.
Миранда подчинилась, и он содрогнулся, а затем начал рывками поднимать узкие бедра вверх, ей навстречу, словно что-то его принуждало. Все ее существо запульсировало в ответ. Она хотела укусить его за шею, облизать кожу, свести с ума. Застонав, Арчер зарылся лицом ей в шею, слабо вцепился в плечи.
– Быстрее?
Плоть в ее руке набухла.
– Да.
Миранда быстрее задвигала рукой, и хриплый стон стих у него на губах, дрожь сотрясла тело. Жар пульсировал у нее между ног, пустота там требовала наполнения. Арчер, тяжело и прерывисто дыша, впился пальцами ей в бедро. Миранда, не в силах сдержаться, склонилась и вонзила зубы в твердую мышцу на плече. И самообладание Арчера испарилось. Резко отведя ласкающую его руку, он обхватил ее затылок и поцеловал.
Поцелуй был глубоким, жарким и неистовым. Миранда обвила ногами его бедра, а он атаковал языком ее рот, покручивал соски и ласково подергивал их, отчего она тихонько постанывала. Голова у нее кружилась от раскаленной страсти. Лаская пальцами влажную шею любимого, она терлась об его член. Груди отяжелели и ныли от желания, кожа пылала.
– Арчер, – выдохнула она.
Миранда опустилась на мягкий ковер, окруженная твердым телом и первозданной силой. Он придавил ее к полу, ни на мгновение не прерывая поцелуя.
– Я постараюсь быть нежным, Мири, – пообещал он, шепча слова ей прямо в губы. Кончиком члена ткнулся в лоно. Он был таким большим, что она содрогнулась. – Обещаю, – задыхаясь, выдавил он. – Я постараюсь.
И тогда Миранда поняла.
– Все в порядке. – Она обвила рукой его шею. – Я делала это прежде… – В ужасе она оборвала себя, и их взгляды встретились. Он застыл. Ее соски дрожали, прижимаясь к его гладкой груди. Ревность на лице Арчера сменилась на что-то более глубокое. Его ясные глаза засветились, и она поняла, что это: примитивная мужская радость обладания.
– Но не со мной. – И с этими невозмутимыми словами он вошел. Мощный, горячий, он раздвигал ее набухшую плоть так медленно, что все ее чувства сосредоточились на этом вторжении. Боже, все было не так, как в первый раз. Он был больше. Едва ли не слишком крупным для нее. Миранда чувствовала себя растянутой до предела и завоеванной, и все же в животе у нее трепыхала тугая боль, требуя, чтобы ею овладели. И овладели основательно. От одной этой мысли кожа накалилась, и она, изогнувшись, широко раздвинула ноги и прижалась к любимому. Арчер замер и с трудом сглотнул.
Он навис над ней, его руки дрожали от напряжения, мускулы на плечах и груди бугрились.
– Боже. – Он вошел немного глубже, затем снова остановился. – Слишком хорошо, – прохрипел он.
– Слишком… – Она откашлялась. По венам растекалось желание. – Слишком хорошо?
Его мышцы подрагивали, дыхание сбилось.
– Иисусе, да.
Он так свел брови и зажмурился, что казалось, будто у него на лице застыло выражение мучительной боли, только вот рот был слегка приоткрыт, губы мягкие, и дыхание вырывалось тяжелыми толчками. Муж выглядел столь восхитительно, что Миранда, не устояв, лизнула его чувствительную мощную шею.
– Мири. – Арчер беспомощно на нее посмотрел. По виску у него стекала капля пота. – Я как пушка с зажженным фитилем, готовая выстрелить в любую минуту. – Горло дернулось. – Это было так давно, а вы… это вы.
От осознания, какая ей дана власть, Миранду охватил трепет обладания. Она обвила его руками, желая притянуть ближе. Свести с ума так же, как это сделал он.
– Не двигайтесь, – отрывисто выдавил он. – Ради всего святого.
Улыбаясь, она погладила его тугие ягодицы, сжала их. Скользнула ногами вверх по его бедрам и обхватила за талию, и он тяжело застонал, войдя в нее еще немного глубже. В ней расцвело наслаждение. Бедный Арчер, у него нет ни единого шанса.
– Думайте об Англии, дорогой.
С его губ сорвался задушенный смешок.
– Колдунья. – Он открыл глаза, и болезненное выражение сменилось чем-то настолько нежным и жарким, что сердце ее подпрыгнуло. – Боже, я вас люблю, – прошептал Арчер, затем вонзился в нее, скользнув так глубоко, что она застонала.
Его ноздри раздулись, и крепкая узда самообладания лопнула. Он впился ей в губы. Их пальцы переплелись, и он поднял ее руки высоко над головой и, удерживая их там, начал двигаться сильными, глубокими толчками. Жидкий жар, густой и вязкий, словно ламповое масло, растекался по ее конечностям. Миранда извивалась, удовольствие сменяло боль. Так вот она какая, страсть. С короткими отрывистыми стонами Арчер пылко овладевал ею.
Еще. Еще. И еще. Недостаточно. И слишком много. При каждом толчке ее груди подпрыгивали, она елозила спиной по шелковому ковру. Половицы скрипели все громче. Арчер вторгался языком ей в рот, их языки переплетались, и Миранда забывала дышать. Это темное, жаркое чувство – страсть, – захватило ее целиком. Она изгибалась, прижимаясь к нему, неудержимая в своем желании. Впивалась ногтями ему в спину, подгоняя. С трудом дыша, Арчер скользнул рукой между их телами, нашел влажный комочек чувствительной плоти и сжал его. Нахлынуло раскаленное добела блаженство, и Миранда, уперевшись пятками в пол, изогнулась натянутой тетивой.
Арчер смотрел на нее, пока она разлеталась на осколки. Глубоко в нее погрузившись, он терся об это чувствительное местечко, из-за которого она рассыпалась, а тело ее пылало. Задыхаясь, она подняла на него взгляд и утонула в серебристых глазах. На один пронзительный миг Арчер стал цельным и прежним: с золотистой кожей и взъерошенными черными кудрями, которые падали на глаза. Мужчина, которым он на самом деле был внутри. Мой. Нежность, любовь и желание сдавили Миранде грудь, настолько горькие и пронзительные, что она всхлипнула.
– Арчер.
Она коснулась его щеки. И тогда он кончил. Мощно. Он нависал над ней, жилы на шее вздулись, член пульсировал внутри, а крик отдавался от стен. Миранду накрыла еще одна волна ослепляющего жара. Она стиснула его, словно могла втянуть себе под кожу. На один накаленный момент они напряглись, прижимаясь друг к другу, а потом она уронила ослабевшие руки на пол.
Арчер со вздохом опустился, заключил ее в кокон своих объятий, их влажные от пота тела скользили друг по другу, пока они лежали, тяжело дыша. Медленно Миранда приходила в себя. Наконец Арчер перекатился на спину, уложив ее на себя. Он целовал ее влажный лоб, перебирал длинными пальцами волосы.
– Вот это да, – едва слышно выдохнула Миранда.
– Согласен, – ее щеки коснулось теплое дуновение.
Его изогнутые ресницы обрамляли глубокие серые глаза, словно черные веера. На губах играла кривоватая улыбка. Ласковый поцелуй, призванный успокоить, но его рот задержался, усилил напор, а затем Арчер принялся покусывать ее губы. Миранду захлестнула волна тепла. Он коснулся ее языка своим, и все еще твердый член, который до сих пор находился глубоко внутри нее, дернулся. Она затрепетала от предвкушения и, вспыхнув, неуверенно шевельнула бедрами. С ответной улыбкой Арчер скользнул глубже. Вот это да. Тепло обернулось лихорадкой, тугая боль в животе вернулась. Опять? Их глаза встретились, и она увидела во взгляде мужа жар, томный и в то же время непоколебимый.
– Выносливость, – прошептал он. С волчьей усмешкой он снова перекатился, подмяв Миранду под себя, и нежно, но уверенно продолжил ее всестороннее просвещение по сему вопросу.
Одинокая фигура стояла в пустых комнатах величественного городского особняка. Снаружи доносилось тихое постукивание экипажа и тихий бой колоколов. Из-за нескончаемой тьмы – и снаружи, и внутри, – холодная комната казалась чернее ночи. Еще один день, и все случится как должно.
В неторопливом размышлении убийца бродил под негромкое тиканье часов. Своей песней механизм знаменовал убывание времени. Раньше действия Арчера были предсказуемы, словно приливы. Теперь же никогда не знаешь наверняка, чего от него ждать. Убийца раздраженно крякнул. Арчер получил слишком долгую передышку. Глупо. Необходимо еще одно напоминание.
Глава 29
Восхитительная. Прекрасная. Великолепная. Милая. Его благословение. Эпитеты кружились в голове Арчера, словно лепестки вишни, слетевшие с веток поздней весной. Ему хотелось смеяться, кричать и бегать, распевая во все горло. Сами собой вспоминались романтические стихи, выученные еще в юности.
«Она идет во всей красе,
Светла, как ночь ее страны»[21].
«Сравню ли с летним днем твои черты?»[22]
Улыбаясь, Арчер глядел в потолок. Сам он определенно не обладал талантом и не мог выразить словами переполнявшие его чувства. Чертовски жаль, что Байрон мертв, а то он нашел бы его и представил Мири. Уж великий поэт наверняка изыскал бы достойные ее слова.
Арчер перевел взгляд на спящую рядом жену. На свою великолепную, красивую, чудесную жену. Совершенный изгиб спины светился, будто египетский алебастр в солнечном сиянии. Шелк волос, золотой с огненными искорками, струился по подушке и его плечу. Как всегда при взгляде на Миранду, дыхание у него сперло, грудь стиснула сладостная боль. Мири, его чудо, его маленькая повелительница огня. Внутри забурлил смех – он должен был догадаться, что жена обладает какими-то сверхъестественными способностями. Для такой разумной особы она оставалась слишком спокойной в опасных ситуациях. Таки она и вправду могла из любого сделать котлету.
Слабый звук сорвался с губ Миранды, она зашевелилась, немного передвинула руку, и глазам Арчера предстал краешек полной груди. Его член тут же нетерпеливо дернулся. Он хотел увидеть ее соски. Соски, что превзошли все его похотливые мечты – темно-розовые и такие сладкие. Арчер улыбнулся, вспомнив, как жене нравились его ласки, как от его прикосновений к соскам она едва не разлеталась на куски. Удивительно, сколь полно, сколь безгранично она ему отдавалась! Хоть что в том удивительного? Миранда ничего не делает наполовину. Сердце сжалось сильнее. Мири теперь его. Каждая клеточка тела знает ее, поет ее имя, дрожит одной и той же мелодией: моя, хочу, нуждаюсь.
Он уже должен был бы насытиться, ведь всю ночь снова и снова тянулся к любимой. Но, словно от выплеснутого в огонь бренди, пламя разгоралось все жарче. Исступленная, безудержная страсть.
Перед глазами пронеслись картины сегодняшнего раннего утра. Как он гладит ее шелковистую кожу, член осторожно скользит в тугую жаркую плоть, бережно, очень бережно, ибо она воспаленная и очень чувствительная. Но уже влажная и готовая его принять.
– Сейчас, Арчер, сейчас!
Чресла напряглись при одном воспоминании о трущихся о его грудь возбужденных сосках. О, как их губы сходились в любовном поединке, языки сплетались, и ее влажная тугая плоть его стискивала!
Словно живой огонь, она пылала в его объятиях, и даже воздух вокруг них нагрелся. Холод, давно поселившийся в душе, отступил, и на его место пришли страсть и возбуждение. Желание лавой струилось по венам, пульсацией отдавалось в пах.
Хрупкими дрожащими руками Миранда гладила его спину и бока. Вот она провела пальцем огненную дорожку вдоль позвоночника, а потом ниже, между ягодиц, исследуя и изучая. В этот миг его самообладание испарилось, и Арчер яростно задвигался. Не думая, не сдерживаясь, следуя самой примитивной в мире потребности, пока не взорвался.
После, крепко обняв своими тонкими руками, Миранда тесно к нему прижалась. В глазах читался страх.
– Простыни дымятся.
Они лежали в объятиях друг друга, обнаженные, уставшие, вспотевшие, а вокруг них сгустилась жара. От влажного воздуха короткие рыжие волосы на ее висках вились буйными кудряшками.
– И воздух тоже. – Сил сказать больше не было. Сердце бешено стучало, дыхание прерывалось.
Миранда подняла голову. Ее чудесные зеленые, словно отмытое морем стекло, глаза были затуманены.
– А если огонь, что внутри меня, вырвется наружу и поглотит нас обоих? – прошептала она, и меж ее бровей пролегла морщинка беспокойства.
«Тогда я умру целым». Арчер принялся перебирать ее шелковистые волосы.
– Давно бы уже нас поглотил, если бы мог. – Он с трудом улыбнулся, прикоснулся к ее лицу еще слабыми, но уверенными пальцами, провел по соблазнительному рту и почувствовал ее дрожь. И тогда Арчер понял: для Миранды удовольствие, огонь, вина и разрушение неразрывно связаны. И как же хорошо он понимает терзания жены, ведь разве можно чувствовать удовольствие, высвобождая такую ужасную силу?
Арчер прижался лбом к ее лбу.
– Думаете, я не чувствую того же восторга, когда использую свой дар?
Ее тихий голос сорвался, словно хрустнули орешки в меду.
– Вы не боитесь? Того, что внутри меня?
Не будь Миранда столь взволнована, Арчер расхохотался бы. Подумать только, какая ирония! Сдержавшись, он серьезно ответил:
– Вы же, кажется, хорошо меня рассмотрели?
– Это не одно и то же! Вы прокляты.
Тут он все же засмеялся. Тяжести на сердце как ни бывало.
– Удивительно, но сейчас я совсем не чувствую себя проклятым.
Робкая улыбка появилась на губах Миранды, хотя брови еще хмурились. Видимо, он не до конца убедил жену. Арчер принялся ее целовать – веки, щеки, всюду, куда мог дотянуться.
– Огонь – ваша сила и защита на тот случай, когда меня не будет рядом. Не бойтесь его, примите, ведь это часть вас. Вы знаете, как пользоваться своим даром, Миранда, в глубине души вы знаете. – Прерывисто вздохнув, Миранда кивнула. Арчер крепче обхватил ее затылок и притянул к себе. В нем вновь вспыхнули потребность и желание.
– Поцелуйте меня.
«Опалите меня своим огнем. Снова и снова».
Миранда тихонько вздохнула во сне. Арчер смотрел на изящную спину, которая опускалась и поднималась в такт дыханию, и чувствовал, как его затапливает волна желания. Он знал, что едва только потянется к жене, погладит соблазнительный изгиб талии, скользнет рукой по упругой попке, и Миранда повернется, распахнет свои объятия, встретит пухлыми мягкими губами.
И хоть Арчер мысленно пообещал дать любимой отдохнуть, он уже было потянулся к ней, как в голове возник образ уличного мальчишки. Вот он стучится в парадную дверь. Протягивает Гилрою белую коробочку, перевязанную серебристой лентой. Бормочет:
– Млрду Арчеру, начальник.
Холод и ужас охватили Арчера, и, отпрянув от жены, он бросился в гардеробную, остро чувствуя каждое соприкосновение ступней с полом, каждый глухой удар сердца. Действительность разрушила их блаженное уединение.
Шелестя полами халата, Арчер быстро спустился по лестнице. Заметил удивление Гилроя, услышал откуда-то справа испуганный вздох одного из лакеев. Он же не надел маску, просто забыл про нее в спешке. Впрочем, какое это теперь имеет значение?
В руке Гилроя, на белой перчатке, лежала такая невинная коробочка, перевязанная серебристой ленточкой. Господи.
С каждым шагом сердце заходилось все больше.
– Дайте ее мне, Гилрой.
Коробка ничего не весила, а внутри как будто что-то перекатывалось. У Арчера скрутило живот. До него донесся запах – запах смерти и разложения. Его затошнило.
Арчер направился в библиотеку, едва замечая, что Гилрой идет следом. Ленточка дважды выскальзывала из пальцев, но наконец крышка открылась, и пол ушел у Арчера из-под ног. Внутри лежала хрупкая маска бабочки в темных пятнах крови. Маска, которая принадлежала Миранде. Дрожащими пальцами он вытащил ее и увидел то, что лежало под ней. Кто-то мог подумать, что это увядший цветок, сморщенный, коричневый. Но то было человеческое ухо. Ухо Мерриуэзера. Арчера прострелило болью, словно на сердце легло раскаленное добела клеймо. Несколько мгновений он стоял неподвижно, пытаясь восстановить дыхание. Гилрой положил узловатую руку ему на плечо, помогая удержаться на ногах. Но боль не утихала, ужас, от которого хотелось кричать, не ослабевал. Его время вышло. Придется оставить Миранду. Мири. Арчер рухнул на колени, словно стремясь сбежать от жуткой посылки, а за ним на пол опустилась записка, где небрежным подчерком было нацарапано:
«Каверн-холл. В новолуние».
Глава 30
Вздохнув, Миранда в приятной и усталой неге вытянулась на кушетке в спальне Арчера. Ей никогда не было так хорошо. Кожу приятно покалывало, а в груди что-то одновременно и сжимало, и распирало, словно там мог поместиться весь мир. Она захихикала, словно девчонка, и отвернулась к кожаной спинке кушетки, чтобы ощутить ее прохладную гладкость.
Арчер ушел с недавно нанятым охранником, заявив, что надо осмотреть парк вокруг дома, дабы понять, нет ли там слабых мест. Лишние хлопоты. Ведь вдвоем с мужем они большая угроза, чем любая ограда. Впервые на своей памяти Миранда была поистине благодарна за свою силу – дар, как назвал ее Арчер. Огонь защитит их, а со всем остальным они разберутся вместе.
– Надо лишь немного потерпеть, – поцеловав, заверил он ее перед уходом.
– Ну и дела! – произнес знакомый резкий голос.
Обернувшись, Миранда увидела сердито смотревшую на нее Юлу.
– Нежитесь здесь, словно кошка, наевшаяся сметанки, а его величество разгуливает по дому без маски и свистит, что твой чайник. – Экономка скривила губы, словно лимон съела.
– Сколько красноречивых метафор, Юла, – ответила Миранда, слишком счастливая, чтобы вступать в перепалку даже с ней. – Еще что-нибудь вывалишь на мою голову? Или тебе нужна помощь?
Морщинистое лицо Юлы приобрело красновато-коричневый оттенок:
– Я заботилась о нем всю жизнь. Всю! Видела, как он страдал из-за проклятия. А вы двое думаете, что одна страстная ночь все изменит.
Не успела Миранда приподняться со смешанным чувством удивления и ярости, как сморщенный рот Юлы растянулся в широкой ухмылке, и она бросила, заглушая негодование хозяйки:
– Вам посылка, мадам.
Прямоугольная коробка шлепнулась на колени Миранды. От многозначительного выражения лица, с которым Юла покинула комнату, сердце сбилось с ритма. Поджав под себя ноги, Миранда рывком открыла коробку. В глаза бросилась визитная карточка, которую она тотчас же узнала. И пришла в ярость.
На обратной стороне наклонными каракулями было написано:
«Каждая женщина заслуживает вступить в брак во всеоружии. Однажды Арчер меня поблагодарит. Даже если никогда в этом не признается.
– И.»
Такая странная забота Маккиннона о благополучии Арчера смутила и обеспокоила Миранду. Дрожащей рукой она отбросила в сторону карточку и достала содержимое коробки. В ладонях оказалась позолоченная рамка. Миранда откинула папиросную бумагу, и в ушах загудело. Она увидела любимое и знакомое лицо, выполненное точными и мастерскими штрихами. Те самые насмешливо приподнятые брови, слегка вздернутый кончик носа, красивые, полные смеха серые глаза. Арчер. Миранда заметила крошечную черную точку над левой бровью, и с губ сорвался сумасшедший смешок. Мушка или, скорее, родинка, ведь Арчер настаивал, что мужчины не имеют мушек. Это действительно был он. Вне всяких сомнений. В двубортном жилете, фраке с фалдами, с высоким, загнутым воротничком. Мужчина из прошлого. Даже если бы Миранда и смогла придумать объяснение старомодному костюму, она не могла не заметить дату, начертанную под портретом: 1810. Равно как и пластину, на которой было выгравировано: «ЛОРД БЕНДЖАМИН АРЧЕР, ТРЕТИЙ БАРОН АРЧЕР ИЗ АМБЕРСЛЕЙДА». Розыгрыш? Но сердце говорило обратное. Она позволила себя обмануть. Потому что так было легче.
Из коробки выпало несколько газетных страниц, и взгляд Миранды заскользил по самым важным словам, словно нарочно подсвеченным: «БЕНДЖАМИН АРЧЕР, БРАТ РЕЙЧЕЛ, КАРИНЫ, КЛЭР И ЭЛИЗАБЕТ. СЫН КАТОРИНЫ И УИЛЬЯМА. ЛОРД БЕНДЖАМИН АРЧЕР ВЕРНУЛСЯ ИЗ ИТАЛИИ. ЛОРД АРЧЕР ПРИСУТСТВОВАЛ НА ПОХОРОНАХ СЕСТРЫ ЭЛИЗАБЕТ». И последняя запись: «ЛОРД БЕНДЖАМИН АРЧЕР УЕЗЖАЕТ В АМЕРИКУ, 20 ОКТЯБРЯ, 1815 ГОДА».
Семья Арчера. Утраты Арчера. Ложь Арчера. Конечно же.
Онемевшими пальцами Миранда подобрала бумаги, пряча их подальше. В голове болезненно билась одна мысль. Все эти года, с тысяча восемьсот пятнадцатого, он прожил, совсем не изменившись. Отлично его зная, она понимала: все это время он искал лекарство, но безуспешно. И мысль более страшная: что станет с телом Арчера, если он найдет средство?
Арчер вернулся домой вскоре после того, как часы пробили три. Миранда услышала, как он приветствовал Гилроя в холле, а потом до нее донеслись его быстрые шаги с лестницы. При мысли о предстоящем столкновении застучало сердце. Она просидела весь день, застыв, словно статуя, почти не дыша и не думая ни о чем, просто ожидая. И вот Арчер здесь.
Соскользнув к краю кровати, Миранда опустила ноги на пол. Ничто не помешает ей высказать накипевшее! Через мгновение дверь, соединяющая их комнаты, открылась. Арчер тотчас же нашел взглядом жену и широко улыбнулся.
– Нам потребовалось чересчур много времени, – произнес он, закрывая за собой дверь.
Подойдя ближе, он сорвал с лица шелковую маску. Решимость Миранды чуть смягчилась, когда она увидела в глазах мужа радость, вызванную сим действием. Впервые он снял маску в ее присутствии. Его глаза были подведены черной сурьмой, и Миранда едва заметно улыбнулась.
– Вы похожи на разбойника, – сказала она, когда Арчер нагнулся ее поцеловать.
Арчер замешкался. На лице застыла то ли улыбка, то ли гримаса.
– Именно.
Он легонько чмокнул Миранду в нос и направился в ванную комнату, нетерпеливо снимая на ходу сюртук. С комком в горле она смотрела ему вслед.
Мгновение спустя он вернулся, умытый и одетый лишь в подштанники и рубашку.
– Будет не слишком по-мужски, если признаюсь, что ваш крем для лица мне нравится больше? – спросил Арчер, расстегивая рубашку с завораживающей сноровкой и быстротой.
– Нет. – Ничто не сможет умалить его мужественность.
Вновь промелькнул образ Арчера – еще не изменившегося, здорового и свободного от проклятия. Золотистая кожа. Волосы не обрезаны, а спадают блестящими черными локонами. Бен.
Рубашка упала на пол, и дыхание Миранды сбилось. Он был прекрасен. Начиная с жилистых мускулов на плечах и руках, небольшой впадинки между ключицами, плоских, рельефных мускулов, сбегающих по животу, словно камни брусчатки, все в нем было прекрасно – настолько, что слова покинули ее.
Арчер понял ее взгляд и улыбнулся так широко, что на щеках обозначились ямочки.
– Привет, – прошептал он и подхватил жену на руки.
Миранда не могла думать. Когда они целовались, ее разум словно заволакивало. Она прижалась к мужу, губы пульсировали под его натиском. Может, все дело в нем? Или в зависимости?
Его проворные пальцы быстро расправились с кружевными завязками. Корсаж распахнулся, и Арчер скользнул пальцами по изгибу пухлой плоти. Внизу живота завихрились огненные потоки. Миранда отстранилась, уперев руки в плечи Арчера, дабы удержать его на расстоянии:
– Остановитесь.
Арчер замер. Медленно слез с кровати и сел на корточки. Серые глаза изучали лицо жены, и, безошибочно прочитав его выражение, он вызывающе вскинул подбородок – жест вины, если Миранда хоть что-то в этом понимала.
– Вы собирались мне рассказать?
– Не знаю.
Арчер не сводил с нее глаз. У горла билась жилка, тело его словно окаменело. Тупая боль сжала грудь Миранды.
– Ну, это вселяет надежду, – огрызнулась она, впившись пальцами в покрывало. – Честность превыше всего, не так ли?
– Кто? – произнес все еще окаменевший Арчер. – Юла? Маккиннон?
По его левой щеке растеклось багровое пятно, и он вскочил на ноги.
– Сукин сын!
Миранда тоже не усидела на месте.
– Какая разница, кто мне сказал?! Это должны были сделать вы!
– Сказать вам? – зашипел он, краснея еще сильнее. – Той, которая откровенно признавала возможность того, что я монстр?
Миранда вздрогнула, но разозлилась еще больше.
– Господи! Как же глупа я была! – В бессильной ярости она заметалась по комнате. – Я вас прямо спросила. И что вы ответили? Лорд Бенджамин Арчер умер в пятнадцатом году!
Взмахнув рукой, Миранда повысила голос:
– А ведь на самом деле это были вы! Лорд Бенджамин Альдо Фитцуильям Уоллес Арчер, третий барон Арчер из Амберслейда.
Во время сей тирады Арчер наблюдал за женой, скрестив на груди руки и твердо сжав челюсть.
– Да, я третий барон Арчер из Амберслейда, – напряженно ответил он. – Это как-то меняет меня самого?
– Конечно! – Она развернулась. – Это делает вас лжецом. В то время как я открыла всю правду о себе.
Арчер шагнул к ней, плоские мускулы живота напряглись.
– По чуть-чуть. – Он с чувством развел руками. – Выдавая по кусочкам, словно воскресный пирог. И я это понимал. Ведь мы все так поступаем.
– Это не одно и то же! Существует разница между утаиванием и откровенной ложью!
Арчер фыркнул:
– И разница эта, судя по всему, лишь в том, что надо знать, какие задавать вопросы.
В попытке устоять на месте Миранда сжала кулаки.
– Вам следовало верить в меня. Верить в нас. А те мужчины, все те бедные старики! Вы так же стары, как и они! – Миранда прижала ладони к лицу, желая закричать, но не имея сил. – Господи…
– А что мне следовало сказать? – Арчер вопросительно поднял черные брови. – Извините, дорогая, но, даже если я исцелюсь, через несколько месяцев я могу превратиться в иссушенную мумию и умереть? Так было бы лучше?
В его устах это прозвучало, словно пощечина. Пол под ногами Миранды покачнулся. Она не могла остаться и наблюдать за его гибелью.
– Я ухожу, – произнесла она онемевшими губами и повернулась к двери.
В одну секунду оказавшись перед ней, Арчер ударом кулака закрыл дверь.
– Нет. – Он схватил жену за плечи, развернул ее и прижал к стене. – Нет, – повторил срывающимся голосом. Его губы смяли губы Миранды, а пальцы впились в плоть.
Миранда поддалась натиску, и его язык скользнул ей в рот. Желая почувствовать вкус мужа, она нежно пососала его язык, и Арчер застонал. Он так крепко ее обнял, что у Миранды перехватило дыхание.
– Вы не можете меня покинуть. – Арчер прикусил ее нижнюю губу. – Я вас не отпущу.
Миранда ответила укусом, зажав между бедер его твердую ногу. Дрожащими руками он потянул за сорочку, и та порвалась.
– Нет. – Миранда отвернулась в сторону, прочь от его ищущего рта. – Нет!
– Мири, – послышался стон боли.
Внезапно она его ударила, начала молотить кулаками по груди.
– Вы должны были мне сказать!
Арчер стоически все стерпел, ни разу не вздрогнув, и наконец Миранда безвольно опустила руки. Причиняя боль ему, она лишь сильнее ранила себя.
Арчер печально смотрел, не пытаясь прикоснуться.
– Мое единственное оправдание – страх, – сдавленно прошептал он.
– Жалкое оправдание, – зарыдала Миранда, задыхаясь после вспышки ярости. – Вы хоть когда-нибудь чувствовали страх? Неустрашимый лорд Арчер! Едва вспомню, как вы смотрели на тело Челтенхема… Даже не вздрогнули. Словно вообще ничего не чувствовали!
– Ничего не чувствовал? – скривившись и отступая назад, прошипел Арчер. – Ничего!
Смазанным пятном он бросился к шкафу и ударил по его стенке. Толстое дерево треснуло, словно лист бумаги, под натиском его кулака.
Арчер повернулся лицом к Миранде, литые мускулы на его плечах и груди напряглись, и молочное сияние запульсировало по его изменившейся плоти. Что напугало Миранду сильнее, чем его ярость.
– Я еле удержался от крика, когда мы нашли Челта!
Арчер схватился за волосы, словно желая их выдрать. Слова полились потоком:
– Челтенхем и я вместе выросли. Мерриуэзер был моим соседом по комнате в Кэмбридже, а Лиланд… Лиланд был моим лучшим другом. Он привел меня в «Западный лунный клуб», а потом помог вышвырнуть из Лондона.
Арчер задрожал, словно готов был вот-вот сломаться. Миранда шагнула к нему, боль от вида его страданий была сильнее собственного гнева, но он только бросил на нее горящий взгляд.
– Вы хоть понимаете… – дыхание Арчера прервалось. – Я вынужден был смотреть, как они стареют, увядают. Невыносимо! Мне нужно было уехать. Это – истинная причина моего отъезда, а не их приказ убираться. А когда я вернулся, они превратились в иссохших стариков. Каждый день напоминая своим видом, что и я должен быть таким.
Арчер судорожно вздохнул и опустил плечи.
– Я смотрел, как меняетесь и вы. Из юного восхитительного создания в женщину, столь прекрасную… Господи!
Арчер в мольбе простер к ней руки, а затем уронил их:
– Я солгал. Солгал, когда сказал, что ваша красота меня не трогает. Я смотрю на вас и не могу дышать, словно оглушенный. Я хочу пасть к вашим ногам и боготворить вас. Тогда как примитивная часть меня желает задрать вам юбки и погрузиться в вас, пока мы не забудем собственные имена.
Тяжело дыша, он смотрел на Миранду, в глазах смешались боль и укоризна.
