Текст книги "Пламя (ЛП)"
Автор книги: Кристен Каллихан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 19 страниц)
Камень под его ладонью нагрелся. Арчер стиснул пальцы. Миранда посасывала его верхнюю губу, и он застонал, сокрушенный ее жаром и неуловимым вкусом. Боже милосердный, он сейчас умрет. Его хватит удар от вожделения. От напряжения и удовольствия нутро свернулось узлом, и Арчер испугался, что изольется прямо здесь и сейчас. Трясущейся рукой он до боли сжал столешницу.
Раздался резкий треск, и столешница под его рукой ухнула вниз. Миранда испуганно вскрикнула. Зашатавшись, по-прежнему крепко держа жену за талию, желая защитить ее, Арчер сделал неуверенный шаг назад и едва не упал. Но устоял, выпрямился на нетвердых ногах и устремил взор на Миранду.
Золотисто-рыжие пряди выбились из пучка, локоны падали на плечи, но выглядела она невредимой. Губы опухли и покраснели и были так чертовски соблазнительны, что Арчер поймал себя на том, что снова тянется к ней. Но тут туман в голове рассеялся.
Арчер моргнул и потряс головой, дабы окончательно прояснить мысли. Отступил, внезапно осознав, что по-прежнему сжимает в руке кусок мрамора. Увидел за спиной Миранды развалины, бывшие его рабочим столом, и до ужаса перепугался. Черные опаленные следы красовались поверх белого мрамора, теперь расколотого на две неровные части.
Он каким-то образом поджег и разбил камень! К горлу подступила тошнота.
– Иисусе Христе!
Миранда повернулась и залилась мертвенной бледностью.
– Иисусе, – повторил Арчер, отступая от жены. Он мог убить ее, поддавшись необузданной страсти. При этой мысли его охватил ужас.
Миранда вытаращилась на него с не меньшим страхом. Она с трудом сглотнула, придя, по всей видимости, к тому же ужасающему выводу. Разум Арчера застыл, неспособный придумать ни слова объяснения. Нужно уйти. Прочь от нее. Вдруг зарыдав, Миранда резко отвернулась. Сердце Арчера пропустило удар.
– Простите, – прошептала она. – Я должна… – Не закончив, она выбежала из оранжереи так поспешно, будто ее преследовало пламя преисподней.
Он хотел, чтобы она ушла. Была в безопасности от его проклятья. Но вид того, как она бежит прочь, разрывал сердце.
Глава 20
Йен Маккиннон полночи развлекался со шлюхой.
Тремя этажами ниже, в темной тишине библиотеки виконта, Арчер вытащил карманные часы. Почти два ночи. Закатив глаза, он захлопнул часы. Ожидание выводило его из себя, а в настоящем расположении духа прямо-таки хотелось убить любого счастливчика, наслаждавшегося женщиной. Особенно Маккиннона.
Но при вторжении в логово Маккиннона внезапность имела ключевое значение. Прознав про интерес Арчера, уже ускользнул Россберри. От своих слуг Россберри тоже избавился. Теперь и основная часть слуг Маккиннона покинула дом: людей либо отпустили на ночь, либо отправили с поручениями. Упустить же самого виконта нельзя. Не сейчас, когда он узнал, что то самое кольцо у Маккиннона! Заметив накануне вечером поблескивающий золотой ободок, Арчер был потрясен. Потребовалось все самообладание, чтобы тут же не сорвать кольцо с руки мерзавца. Но тогда увидела бы Миранда, стала бы задавать вопросы.
Сверху донеслись громкий стук и прерывистый стон, и Арчер поднял глаза к потолку с вырезанным цветочным медальоном. Если этот пес облезлый вскоре не закончит, он его из кровати вытащит! Арчер одним глотком допил свой односолодовый скотч. По крайней мере, мерзавец запасся приличным спиртным.
Раздался смех – гнусавое хихиканье шлюхи вторило раскатистому хохоту Маккиннона. Арчер сдержал ругательство. Даже будучи здоровым, он не мог заставить себя платить за удовольствие. В эту секунду парочка, пьяно шатаясь, спустилась по лестнице и остановилась в холле. Свет от мерцавших настенных подсвечников упал на женщину, и древесное послевкусие скотча превратилось в полынную горечь. Блудница была рыжеволосая, зеленоглазая и необычайно высокая. От очевидности причин выбора Маккиннона стало тошно. Судя по красивому платью и хорошей коже, обслуживала она лишь состоятельных мужчин. Арчер едва не фыркнул. Все равно что пытаться выдать известковую воду за сливки!
Арчер молча ждал, пока Маккиннон не заплатил своей девке и не отправил ее восвояси с громким шлепком по заду. Довольно насвистывая, виконт вошел в библиотеку и направился к столику с напитками.
– Какая жалкая подделка под оригинал, – бросил Арчер, нарушив мирную тишину. Маккиннон дернулся, его дорогие домашние туфли шаркнули по паркету. Низко зарычав, он резко обернулся. Брови недоуменно хмурились – как он мог не заметить незваного гостя?!
Арчер включил лампу, и голубые глаза Маккиннона вспыхнули желтым.
– Даже для тебя, Маккиннон.
– Ну конечно, – наконец догадавшись, беспечно заметил шотландец. – Ты же совсем не пахнешь. – Он налил себе скотча. Кадык дрогнул над открытым воротником, когда он залпом опорожнил стакан и с размаху поставил его обратно. Дымный свет лампы отбрасывал тени на тонкие черты хозяина дома, не сводящего глаз Арчера. – Ну, возможно, как ледяная смерть.
Арчер любезно улыбнулся:
– А ты пахнешь мокрой псиной.
Маккиннон расхохотался.
– Очень остроумно. – Его глаза мерцали в тусклом свете лампы. – Вижу, ты не ради моего неотразимого очарования пришел. Зачем тогда? Подслушивание дарит тебе дешевые острые ощущения? Я должен был догадаться, что тебя все еще гнетет юношеский страх перед подстилками.
– Ты так это называешь? – Арчер блеснул зубами. – А по-моему, отвратительно платить, чтобы кто-то со мной спал. Свое удовольствие я получу бесплатно, благодарю.
Маккиннон осклабился.
– Ой ли? Присутствие здесь прямо-таки кричит о твоем страхе узнать, к кому на самом деле питает нежные чувства красавица Миранда.
Арчер слегка дрожащей рукой разгладил складку на брюках. Он был вполне уверен в чувствах жены. При одной этой мысли кровь едва не вскипела.
Внимательным взглядом виконт заметил самодовольную полуулыбку Арчера и фыркнул с отвращением.
– Меня сейчас стошнит.
– Тогда побереги туфли.
Маккиннон ответил набором острых клыков в пародии на улыбку.
– Ты собираешься рассказать ей, что ответственность лежит на тебе? За всех них?
Арчер удобно устроил ладони на коленях.
– Как и за Россберри, полагаю.
Маккиннон низко, по-животному зарычал.
– Ух, а ты впечатлительный щенок. Даже больше, чем моя жена, – натужно рассмеялся Арчер.
– Но теперь она задумалась? Обо всем, – вкрадчиво заметил Маккиннон. Глаза его весело плясали. – Не так ли?
Арчер ответил равнодушным взглядом, но сердце его бешено колотилось, а кулаки сжимались в желании сломать Маккиннону хребет.
Улыбка виконта побледнела, но он задиристо выпрямился и завозился с хрустальной пробкой графина.
– Зачем ты пришел?
Упиваясь волнением Маккиннона, Арчер выдержал длинную паузу, а потом бросил:
– Кольцо.
Маккиннон удивленно посмотрел на полоску золота на пальце.
– Глупо было снимать перчатки, да? – Он сверкнул зубами: – Полагаю, мне стало слишком уютно у тебя дома.
Несмотря на уверенность в чувствах Миранды, Арчер вспыхнул от низменной ревности. Маккиннон же расплылся в ухмылке и налил себе еще выпить. Движение принесло мускусный запах секса, и Арчер задышал через рот. Он ждал.
– Знаешь, – сказал наконец Маккиннон, – я не уверен, что хочу расставаться с кольцом. Видишь ли, это подарок дражайшего батюшки. И при взгляде на него я тут же вспоминаю твои страдания, а это так приятно! Сам понимаешь.
«Не потребуется много усилий, чтобы сломать шавке шею».
Не ведая об опасности, Маккиннон повернулся и прислонился бедром к столику с графинами.
– Но все же я готов к обмену. Я тебе кольцо, а ты разрешаешь разок вкусить роскошных прелестей сво…
Маккиннон врезался в стену, от чего посыпалась штукатурка и закачалась картина с Темзой. Рухнув на пол, он рвано втянул воздух, вскочил и бросился на Арчера. Дерущиеся с глухим стуком упали, покатились и врезались в письменный стол. Затрещало дерево, бумага полетела во все стороны, словно листья. Арчер почувствовал острый укол сломанной ножки в спину и перекатился, одним движением сбросив с себя Маккиннона. Тот откатился в сторону и вскочил, как и Арчер.
– Ты теперь сильнее, – со смешком подметил запыхавшийся шотландец. «Как и ты», – подумал Арчер, но промолчал. Маккиннон зарычал, показав окрасившиеся красным от крови зубы, и вновь кинулся в атаку.
Арчер отступил и, схватив вытянутую руку Маккиннона, швырнул того, словно тряпичную куклу, в дальнюю стену. Виконт впечатался в сувенирный шкаф, брызнувший стеклом.
– И быстрее, – заметил Арчер, когда осколки застучали по полу. Он поправил лацканы сюртука и, когда шотландец бросился на него, резко пригнулся и саданул тому в живот. Маккиннон взревел и, развернувшись, с удивительной силой двинул Арчера в висок, да так, что у того искры из глаз посыпались. Арчер проморгался и выбросил кулак вперед, тут же удовлетворенно услышав хруст костей.
Маккиннон рухнул, как сломанная грот-мачта. Арчер наступил ему на шею, не давая подняться.
– Думаю, ты получил достаточно, щенок.
Глаза Маккиннона сузились до голубых щелок.
– Ублюдок. – Он сплюнул кровь, которая хлестала из расквашенного носа и разбитой губы. – Будь луна поярче…
Арчер надавил сильнее.
– К несчастью для тебя, это не так.
Маккиннон задергался. Его удары по ногам Арчера становились все слабее и беспорядочнее. Когда он посинел, а кровь из носа и рта запузырилась, Арчер слегка ослабил нажим.
– Ну вот, – сказал Арчер, склонившись над шотландцем, который хрипел и кашлял, – ты начинаешь мне надоедать. – Он сдернул кольцо с его пальца гораздо грубее, чем было необходимо, и отошел.
Маккиннон сопел и осторожно тер шею.
– Ты чертов ледяной ублюдок. – Он с трудом сел и харкнул на пол сгустком слизи, но даже не подумал встать, понимая, что провоцировать Арчера сейчас не стоит. – Тебе лучше унести ноги подобру-поздорову. Как только наступит полнолуние…
– Да, все это я уже слышал. – Арчер зашагал к двери, легко переступая через сломанную мебель. – От твоего отца.
– Членосос.
Арчер остановился и поглядел на него. Кровь из носа Маккиннона сочилась слабо, опухшее лицо принимало натуральный цвет.
– Осторожнее, – предупредил Арчер. – Вряд ли ты захочешь, чтобы твой нос навсегда остался таким же.
Маккиннон цветисто выругался и, даже не поморщившись, вправил сломанный нос. Арчер беспечно рассмеялся, но все веселье как рукой сняло, когда он сжал кольцо в ладони.
– Держись от нее подальше, Йен.
Он уже почти вышел за порог, когда его остановил оклик Маккиннона:
– Бенджамин.
Он не обернулся, но замер.
– Зачем ты втянул ее в этот кошмар?
Угрызения совести обожгли, словно удар хлыстом, и на мгновение Арчер закрыл глаза.
– Странно слышать подобный вопрос от того, кто забрал бы ее у меня, если бы мог.
Маккиннон уныло вздохнул.
– Выходит, я понимаю тебя лучше, чем думал.
Голова Арчера внезапно потяжелела.
– Тогда мы с тобой вернулись в исходную точку.
– Угу. И, черт возьми, ты повторяешь мои дурацкие ошибки! – с горечью бросил Маккиннон. Шотландский говор, который он так старался искоренить, появился вновь. – Если хоть сколько-то любишь жену, покажи Миранде свое истинное лицо, пока ей еще не поздно сбежать.
Глава 21
Выйдя от Маккиннона, Арчер думал лишь об одном – как можно скорее оказаться за запертой дверью своей библиотеки. Он задернул занавески, поярче зажег лампу и, сев за стол, заставил пальцы раскрыться. Золотое кольцо на фоне черной перчатки выглядело настоящим, но Арчер, затаив дыхание, все равно тщательно изучил его, дабы убедиться.
Да, так и есть. Арчер поднял кольцо и почувствовал в груди острую боль. Как же оно знакомо! Появились новые царапины, но прежние он прекрасно помнил. Даже вес был как родной. Ободок шириной в три четверти дюйма, в центре выгравировано солнце, сливавшееся с луной.
Улыбаясь, Арчер погладил кончиком пальца гравировку. Мать подарила кольцо в день его отъезда в Кембридж. Солнышко для ее сыночка. Он всегда был ее солнышком, ребенком, рожденным с последними лучами солнца, скользнувшими по ее постели. А луной – Элизабет, рожденная на целый час позже Арчера, когда на темнеющем небе взошла луна. Детьми они с Элизабет часто сворачивались у матери на коленях, восхищенно слушая историю своего рождения. Мама гордилась, что произвела на свет таких сильных, здоровых близнецов.
Улыбка дрогнула при воспоминании о родных, и боль в груди усилилась. Слишком долго он был разлучен со своим кольцом. Он подумал о кольце Элизабет – «ла лу́на». Мама подарила ей луну, великолепное кольцо с лунным камнем, в котором Элизабет души не чаяла.
– Сбереги его ради меня, – сказала она на смертном одре, тратя последние силы, чтобы снять кольцо с пальца и вложить ему в руку. Тогда он зарыдал от безысходности. Должен был сдержаться, не расстраивать сестру, но не смог. Первый и последний раз на своей памяти он плакал как человек. Он умолял Элизабет не снимать кольцо, поскольку оно придавало ей сил, но она была непреклонна.
– Я упокоюсь с миром. Не позволь кольцу последовать со мной в могилу, fratello. – Брат.
С тех пор кольцо стало величайшим его сокровищем. Теперь оно сидело на тонком пальчике Мири. Видя его на жене, он часто невольно улыбался. Глубоко вздохнув, Арчер стряхнул с себя сентиментальные грезы. Сейчас ему предстояли дела поважнее.
Арчер прекрасно помнил день, когда передал кольцо Дауду в доках Каира. Ароматы специй пополам с влажным духом Нила до сих пор были свежи в памяти.
– Отправь весть через него, – сказал он тогда своему помощнику, единственному человеку, которому доверил бы собственную жизнь. – Знаешь, как оно работает?
Черные глаза Дауда были очень серьезны, когда он кивнул:
– Можете на меня рассчитывать, милорд.
Тогда у них было мало времени. Прошлое снова настигло Арчера. Он не осмеливался задержаться в Каире из опасений, что его труды обнаружат. А они были так близки к находке лекарства! Потому, посовещавшись, решили, что продолжать поиск останется Дауд, тем более что древние языки он знал даже лучше Арчера.
Дауд заключил его в объятия и с достоинством торжественно расцеловал в обе щеки.
– Идите с Богом, милорд.
– И ты.
Корабль Арчера отплыл, и одинокая фигура друга, очерченная серебром в лунном свете, растворилась в темноте.
Несколько недель спустя пришли вести – Дауда нашли у подножия Великой Пирамиды. По словам магистрата, несчастный пал жертвой грабителей. Но к тому времени до Арчера уже дошло последнее сообщение друга: «Берегитесь, милорд. Боюсь, кто-то не хочет, чтобы все было раскрыто».
Арчер тогда понял: Дауд знал, что дни его сочтены.
От осознания, что он обрек доброго друга на смерть, рот наполнился горечью. Но теперь он наконец узнает, добился ли Дауд успеха.
Едва дыша от нетерпения, Арчер нажал ногтем мизинца на полумесяц и, услышав знакомый щелчок, повернул палец против часовой стрелки.
Скрытый механизм ожил, и кольцо разошлось, открыв внутреннее отделение, которое он сам и установил. У Арчера резко перехватило дыхание. Внутри кольца лежал свернутый клочок бумаги. Даже не бумаги, а ткани – два тонких тряпичных прямоугольника, исписанных кровью, понял он, когда при свете лампы осторожно развернул один плотно скрученный клочок, затем другой.
Скользя взглядом по крошечным буквам, таким четким и ясным, Арчер мог только изумляться ловкости рук Дауда. Прочесть закодированный текст не составило труда, поскольку он знал шифр. Но с каждым словом груз не поднимался с плеч, а давил еще сильнее. Арчер хватал ртом воздух, строки плыли перед глазами. Он яростно заморгал. Не лечение, но решение – если это можно так назвать. Маккиннон был прав. Лекарства нет. Лишь безысходность. За все годы он и подумать не мог, что лекарством окажется смерть. Иисусе, он был так уверен!
В груди болело все сильнее. Хотелось положить голову на стол и поддаться жалости к себе. Усилием он заставил себя не вспоминать о Мири. Не сейчас. Если думать о ней, этой ночи не пережить. Плотно сжав губы, Арчер в очередной раз прочитал послание.
– Все эти годы лежало в Каверн-холле, – прошептал он. Какая ирония судьбы! Ведь место его поражения – последнее, где он стал бы искать ответы.
Края кольца врезались в ладонь. Он считал, что своим проклятием обязан древней египетской магии, но, как оказалось, ошибался. Друиды. Арчер ничего не знал об их верованиях и ритуалах. Насколько ему было известно, в этом разбирался лишь один человек, но при мысли о разговоре с ним разум бунтовал. Нельзя подвергать его опасности, но нужно удостовериться, что магия сработает. А потом поймать чудовище, прежде чем оно снова нападет.
В тусклом утреннем свете двое мужчин стояли над трупом. Один высокий и тощий, с похожими на лежалое сено светлыми волосами. Второй – полный и низенький, с настолько яркой копной рыжих волос, что даже жуткая обстановка не усмиряла это буйство цвета. Голоса их плыли в тумане, заглушаемые плеском воды и гулким перестуком дальних буев, но убийца, притаившись за грудой брошенных ящиков на краю пирса, прекрасно все слышал. Обычно у него не возникало желания задержаться, чтобы понаблюдать за последствиями убийства. Но поскольку тело обнаружили так быстро, посмотреть, как полицейские придут к неверным выводам, представлялось развлечением не хуже прочих.
– Дело нечистое, – сказал рыжий мужчина, осторожно завернул найденную на теле жертвы золотую монету в ткань и положил в карман.
Блондин рассеянно кивнул, занятый головой мертвеца, где на месте ушей зияли две дыры. «Как же приятно было избавить Мерриуэзера от ушей», – с удовольствием вспомнил убийца.
– С каждым днем все более нечистое.
Рыжий поправил коричневую фуражку, заслоняясь козырьком от слабого солнечного света.
– Ты же понимаешь, что это собственность лорда Арчера? – кивнул он в сторону склада за спиной высокого и прищурился. – По-прежнему сомневаешься, что ублюдок виноват?
– Осторожнее, Шеридан. – Блондин опустился перед телом на колени. – Ты говоришь о моем зяте. И пэре Англии.
– Тысяча извинений, инспектор, но давайте будем объективны, а? Каждая найденная нами жертва тем или иным образом связана с Арчером. Свидетели видели мужчину в маске, шастающего неподалеку в неурочный час. Они говорили… они говорят, что он переодетый дьявол. – Молодой человек быстро перекрестился.
– Кликушество, – фыркнул инспектор. – У нас есть заявления, что лорд Арчер появлялся в пяти разных местах одновременно. Вчера юный Джек проследил за ним до особняка Маккиннона и доложил, что затем Арчер сразу вернулся домой. Мы должны действовать осторожно и не верить слухам и сказкам. – Он поглядел на Шеридана. – А теперь давай вернемся к насущному. Что ты видишь? На что это похоже?
– На кровавое месиво. – Шеридан торопливо откашлялся. – Все верно. Каждый раз забирает сердце, больной ублюдок. Но у этого не хватает ушей, Челтенхем лишился языка, а сэр Персиваль – глаз. Просто оторопь берет.
Инспектор большим пальцем пригладил кончик усов.
– Ничего не вижу, ничего не слышу, ничего не говорю.
– Зловещий дьявол наш убийца.
– М-м…
Зловещий дьявол, ну надо же! Значит, инспектор полагает, что он действует по схеме? На самом деле не имело никакого значения, что старые дуралеи видели, слышали или говорили. Они просто заслужили наказание. Они подвергли Арчера остракизму, изгнали его из страны. И тот исчез, исчез слишком надолго. Теперь, когда ублюдок вернулся, он будет страдать, пока не лишится жизни. Убивать же его друзей, заставляя лондонское общество верить в виновность Арчера – перед такой потехой не устоять было невозможно. Единственной загвоздкой оставалась женщина. Она вернула Арчера в Лондон, так что она будет жить. Пока. Но это не значит, что нельзя с ней сперва немного поиграть.
Глава 22
«Все лгут», – думала Миранда, стоя в гардеробной и глядя на свое отражение в зеркале из-под полуопущенных ресниц. В хмуром молчании она дожидалась, пока горничная закончит облачать ее в вечернее платье для бала-маскарада у Блэквудов.
Снова вспомнилось и не давало покоя предупреждение Виктории. Без сомнения, Арчер что-то скрывал. И продолжает скрывать. Лжет. Но ведь и она с ним нечестна.
Заслонив ее отражение своей хрупкой фигуркой, горничная осторожно разгладила корсаж Миранды, а затем повернулась, чтобы подать белые атласные перчатки и веер, и Миранда вновь увидела себя в зеркале. От света ламп в ее волосах плясали красные отблески, похожие на тлеющие угольки. В мыслях снова ярко вспыхнул образ: огонь и разрушение. Она подпалила мраморную столешницу в оранжерее, и та раскололась пополам, словно кусок подгоревшего тоста.
Всюду ложь. Интересно, а тайна тоже считается ложью? Если что-то скрывается ради защиты другого человека?
Нельзя винить Арчера за стремление отвести от нее опасность. Убийца взбешен из-за неудачи, и его ярость будет только расти. Внутреннее чутье подсказывало: он снова нанесет удар. Скоро. Хотя Миранда сама до конца не понимала, откуда взялось предчувствие. Муж попытается взять ее под защиту, оградить от всех превратностей судьбы, держа в неведении. Но кто защитит его?
«Я могу. И это сделаю, – сказала она себе. – Если понадобится вызвать огонь – вызову, и плевать, что придется раскрыть свой дар».
Спускаясь по лестнице плавной походкой, Миранда увидела Арчера и крепче сжала перила. Он стоял в центре холла, чуть расставив ноги, и смотрел прямо на нее – весь в черном, включая шелковую полумаску и длинное домино, лишь алый жилет выделялся ярким пятном. В этом наряде он походил на разбойника с большой дороги.
Да, они лгали друг другу. Но кое в чем были честны. В своих чувствах. В глубине души Миранда была уверена, что знает, каков Арчер под личиной, и хорошо понимает мужа, его сердце и душу. Пожалуй, этого достаточно.
Когда она приблизилась, он заметил:
– Не очень похоже, что вы едете на маскарад.
Миранда могла бы высказать ему все, потребовать серьезного разговора или даже излить душу. Но она просто показала маску, которую держала в руках:
– Это потому, что я не закончила надевать костюм.
Арчер тихо фыркнул.
– И что же это за персонаж, требующий такого сложного перевоплощения?
Трудно было назвать перевоплощением небольшую полумаску в форме бабочки, сделанную из серебряного кружева и расшитую хрустальными бусинами.
– La luna[11], – улыбнулась Миранда.
– Тогда я буду la notte[12] для вашей луны. – Легким движением супруг поднес к лицу жесткую черную маску и надел ее поверх тонкой шелковой полумаски. Полностью закрывающая лицо личина преобразила его из только что непринужденно улыбавшегося человека в непреклонного лорда Арчера. Миранда не сразу сообразила, что изумленно на него таращится.
Снова его красивый рот и словно изваянная скульптором нижняя челюсть оказались скрыты от ее взора. Арчер шагнул ближе и добавил:
– Впрочем, это всего лишь красивые слова, потому что каждый поймет, что мой наряд – вовсе не маскарадный.
– Ерунда. Это будет первый прием, на котором никто из гостей не станет глазеть на вас с разинутым ртом, словно глупая рыбешка. И я, например, этому рада, – ответила Миранда, чуть запинаясь от того, что он стоял так близко.
В его глазах мелькнула улыбка:
– Вы щадите мои чувства, леди Арчер. Это отрадно.
По щекам Миранды разлился жар.
– Неужели? – отозвалась она, неловко пытаясь надеть маску. – Просто терпеть не могу невеж. Можно поглазеть в первый раз, но во второй или в тре…
Арчер поднял руки к ее лицу, и теперь уже сама Миранда замерла с открытым ртом. Он аккуратно забрал маску, легко пристроил на место и выдохнул:
– Как странно вы выглядите, когда ваше лицо скрыто.
«Возможно, теперь муж чуть лучше понимает то замешательство, что я испытываю, общаясь с ним», – подумала Миранда, но оставила эту мысль при себе, дабы его не смущать.
– Я скучал по вам, красавица Миранда, – с непривычной нежностью прошептал он.
– Арчер…
Он замер, и Миранда заставила себя заговорить. Только слова оказались неверными.
– Прошу прощения за вчерашний вечер. Я хочу сказать: извините, что вот так сбежала.
Она мысленно приказала себе не краснеть и не думать о том, каковы были на вкус его губы.
Он осторожно отстранился.
– Я сам виноват. Но думаю, все… к лучшему.
От этих негромких слов внутри словно что-то опустилось, но Миранда заставила себя кивнуть. Он хочет держать ее на расстоянии? Хорошо, пусть так. Пока.
– Тогда мир? – спросила она.
Он улыбнулся:
– Мир.
Она хотела отойти, но муж удержал ее за локоть:
– Что бы ни случилось, Мири… – Арчер шагнул ближе, крепче сжимая ее руку. – Какие бы ошибки я ни совершил, вы для меня – самый важный в мире человек.
И хотя слова эти должны были согреть ее сердце, вдруг захотелось плакать.
Вокруг было так много мужчин в черных масках и плащах, что Арчер в кои-то веки выглядел как все. Но уговорить его станцевать все-таки не удалось.
– Я не танцую, – ответил он, когда Миранда повторила свою просьбу.
– Я вам не верю! – В ее груди вскипело раздражение. Мимо пронеслись в зажигательной польке Мария-Антуанетта и король Людовик. – Вы прекрасно движетесь в поединке, черт возьми.
Арчер вперил в нее взгляд:
– Так, может, мне стоило принести с собой шпаги? Вы все еще увлекаетесь фехтованием?
Она от досады топнула ногой, но заставила себя сдержаться, лишь прошипев:
– Скотина.
Миранда почувствовала, что он улыбнулся под маской своей порочной улыбкой, и едва удержалась, чтобы не улыбнуться в ответ. Может, это и странно, но поединок с супругом развлек бы ее гораздо больше, нежели пышный бал. «Интересно, – внезапно мелькнуло в голове, – Арчер считает так же?»
Словно успокаивая, он положил широкую ладонь ей на спину:
– Позвольте принести вам бокал шампанского, а потом вы расскажете мне, какая маска вам больше всего нравится. – В глазах вспыхнуло веселье. – И, может быть, я куплю себе такую же.
Миранда еле сдержалась, чтобы не закатить глаза. Самоуверенный ублюдок!
А ведь она могла бы сейчас нежиться в кровати. Они здесь, чтобы побыть в обществе? Но это же курам на смех – потому что Арчер упрямо вписал свое имя в ее бальную книжечку напротив всех танцев! Уловка эта, абсолютно неприличная в глазах света, позволила упрямцу не отходить от нее ни на шаг.
Едва отправившийся за шампанским Арчер исчез из виду, как к Миранде скользнул Маккиннон и с озорной улыбкой пригласил на первый вальс, зная, что правила приличия не позволят ей отклонить приглашение.
Когда они закружились в танце, она спросила:
– И что это у вас за маска? Волка?
На Маккинноне была полумаска в виде выступающей вперед волчьей морды, но необычные голубые глаза и кривая усмешка, напоминающая оскал дикого зверя, его сразу же выдавали.
Ухмылка стала шире, отчего ямочки на щеках углубились.
– Оборотня. – Он наклонился поближе к Миранде. – По-моему, это существо гораздо страшнее.
Она в ответ промолчала, и он сам задал вопрос:
– А кого изображаете вы в этом очаровательном наряде?
Миранда немного отвернулась, чтобы не чувствовать его дыхания, отдававшего мясом. Запах напомнил столь любимый ее отцом стейк с кровью.
– La luna, – ответила она.
Из груди его вырвался смех, до странности напомнивший рычание:
– Не удивительно, что я вами покорен.
– До чего же банальная фраза, – вежливо заметила она.
От его руки, чересчур собственнически лежащей на ее талии, исходил жар. Когда Миранда еле заметно отстранилась, Маккиннон улыбнулся и снова ловко привлек ее к себе.
– Я здесь, чтобы вас предупредить. Мой отец намерен уничтожить вашего мужа, – произнес он, кружа ее в вальсе, а затем бросил взгляд в угол бальной залы. Там стоял Россберри, глядя на них с плохо скрываемым гневом, перекосившим его лицо, отчего шрамы стали похожи на корни дерева. Поймав взгляды сына и Миранды, он резко развернулся и вышел.
Маккиннон склонился ниже:
– Понимаете, он считает, что лорд Арчер причастен к тому взрыву, который его обезобразил.
По глазам собеседника Миранде стало ясно, что он и сам так думает.
– Какой резкий поворот, сэр. Можно подумать, вам действительно есть дело до жизни Арчера. Но ведь мы оба знаем, что это не так.
Виконт усмехнулся.
– Если бы речь шла только о жизни Арчера, меня это не озаботило бы ни в малейшей степени. Хочет вести себя безрассудно – его личное дело. Но я боюсь, что пострадать можете и вы. – Под бурой маской его голубые глаза посерьезнели. – Вы неравнодушны к Арчеру, это ясно как божий день.
Миранда с трудом кивнула.
– Тогда послушайте, что я вам скажу, и поймите, что мной движет. Мне казалось, я убедил папашу вернуться в Шотландию и не будить лихо, пока оно тихо. Но он настроен решительно… – Кружась, они обогнули какую-то неуклюже танцующую пару. – Мой отец не совсем здоров – у него взрывная натура.
Миранда замедлилась в танце.
– Вы полагаете, он может прибегнуть к насилию?
Лорд Россберри, хотя и был пожилым джентльменом, ростом и сложением походил на таинственного убийцу. Никого нельзя сбрасывать со счетов. Получается, Маккиннон уже давно знает правду, и лишь теперь в нем запоздало заговорила совесть?
– Я хочу сказать, что клан Ранульфов на протяжении многих веков истреблял тех, в ком видел угрозу.
По спине Миранды поползли мурашки. Едва прозвучали последние слова Маккиннона, как она, прекратив вальсировать, от него отступила.
– Тогда вам, возможно, следует предупредить моего мужа.
Что-то неуловимое на миг вспыхнуло в его глазах – нерешительность, сомнение? Но он тут же подавил это и, улыбнувшись с деланным заигрыванием, произнес:
– Я предпочитаю танцевать с вами.
– Танец окончен. – Оставив его стоять посреди бальной залы, она повернулась и столкнулась с женщиной в костюме Марии-Антуанетты.
Серебряные глаза сверкнули из-под кружевной маски:
– Тысяча извинений.
Миранда ощутила цветочный аромат, смешанный с запахом лимона – такой слабый, что он мог ей и почудиться. Она вздрогнула. Виктория? Мария-Антуанетта уже скользнула в толпу гостей. Миранда двинулась было за ней, но попала в толчею. Блэквуды, должно быть, пригласили на бал всю лондонскую знать. Воздух наполнял тяжелый запах горящих газовых ламп и свечей, от раздающегося со всех сторон смеха кружилась голова. Окруженная равнодушными масками и людьми в костюмах скандально знаменитых покойников, она уже не понимала, куда идет, и почти достигла задней части зала, когда кто-то схватил ее за руку и развернул, словно игрушечный волчок. Миранда врезалась плечом в стену, и перед глазами возникло искаженное лицо лорда Аласдера Россберри.
Миранда опустила глаза на вцепившиеся в нее пальцы, затем подняла взгляд на его лицо, все еще не веря, что этот человек посмел к ней прикоснуться.
– Лорд Россберри! Что это значит?..
Заломив ей руку, Россберри впечатал Миранду в ближайшую стену с такой силой, что у нее затрещали кости и рассыпалась высокая прическа.
– Что тебе сказал мой сын?
Но она уже успела овладеть собой и сама перешла в наступление:
