Текст книги "Разоблачение"
Автор книги: Кортни Милан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц)
Дорогой Ричард.
Брат. Ее родной брат. Они выросли вместе. Когда она была совсем маленькая, его друзья дразнили ее растрепой, а он всегда их за это ругал. Если кто в этой жизни и заслужил ее благосклонное отношение, это Ричард. Она обязана ему написать.
Следующее предложение появилось само собой.
Мистер Эш Тернер, по сути, безграмотный человек.
Стоит ей написать эти несколько слов, и жизнь ее изменится. Она вновь станет леди Анной Маргарет и получит деньги на приданое, оставленные матушкой. Она сможет вернуться в общество; даже если не выйдет замуж, будет жить совершенно независимо от братьев. Несколько росчерков пера, щепотка песка… Такой пустяк не может считаться предательством. Не в том случае, когда она сражается за благополучие своей семьи. Маргарет дрожащими пальцами крепче сжала перо.
«Дорогой Ричард.
Сообщаю вам о том, что следует знать о мистере Эше Тернере. Он…»
Рука вновь замерла, нависнув над листом. Расплывающиеся черные пятна вытягивались в одну линию, словно насмехаясь над нерешительностью Маргарет.
Но у нее есть причина, по которой она не может закончить это предложение. Ведь все это ложь. Ах, нет, все написанное в письме будет правдой, однако последствия – признание Эша Тернера неспособным наследовать титул – полнейшей фальсификацией. Разглашение его тайны было бы с ее стороны предательством. Бесчестным поступком, не оправдывающим его доверие. Когда он смотрел на нее и… все понимал.
«Я хочу дать вам возможность самой раскрасить чистый холст».
Бумага терпеливо ждала, готовая отразить все ее мысли. Следующая фраза должна стать подтверждением ее преданности. Было бы неправильно заполнить пустую строчку словами лжи. Ведь именно Эш сказал ей, что она важна для него.
Он ей доверился.
Он заставил сердце разлететься на куски, и он же сложил их воедино, подарив ей свою лучезарную улыбку. У нее нет возможности идти по дороге жизни с достоинством, оставаться честной пред братьями, не утратив при этом чувства самоуважения. Ей остается только право на неповиновение. Право на честность. Но кому она бросает вызов? И если она выбирает правду, какую правду она выберет?
Маргарет всматривалась в кляксу на листе, словно пыталась разглядеть в черном пятне некую загадку.
Затем она решительно опустила перо и написала следующее: «Мистер Эш Тернер порядочный человек, пожалуй, даже более чем наш отец».
Она бы не решилась написать такое, но рука сама пришла в движение. Однако только это, из всего того, что она могла написать, и было истинной правдой. Маргарет не намерена отказываться от своих слов.
«За первые три дня пребывания в Парфорде он разрешил давний спор между Нельсоном и Уитакером. Изучив отчеты управляющего имением, он составил план усовершенствования процедуры посадки. Я понимаю, вы хотели, чтобы я узнала о нем нечто компрометирующее, но мы должны уметь признавать правду. Человека, создавшего с нуля финансовую империю, вряд ли испугают трудности, связанные с управлением имением».
Откровенно говоря, Маргарет склонялась к тому, что Эш Тернер больше подходит для герцогства, чем ее брат. Ричард всегда был уверен, что однажды мантия герцога окажется на его плечах; Эш добился всего своим трудом. Ричард был уверен, что все необходимые навыки для несения титула у него в крови; Эш никогда не обольщался на собственный счет.
Можно сложить несколько мелких правдивых фактов и в результате получить большую ложь. Такое уже случалось в жизни Маргарет. Общество уничтожило ее репутацию, начав шептаться о том, что она незаконнорожденная, и закончив обсуждением в полный голос ее персоны, неизменно произнося: «Я всегда говорил, с ней что-то не так».
Маргарет отложила перо. Эта тесная комнатка на чердаке – лучшее, на что она может рассчитывать в будущем, если братья не добьются успеха. Дочери герцога, которой она себя все же считала, придется пойти в услужение. Она уже по-настоящему станет сиделкой, гувернанткой или компаньонкой.
В прошлом останутся красивые наряды, собственный дом. Маргарет встала и подошла к окну. Оно было похоже на маленькую дыру в стене, как и во всех комнатах прислуги. По утрам ее часто будили голуби, устраивающиеся под крышей.
Сейчас она вглядывалась в вечернюю темноту, покрывшую траурным покрывалом сад, так любимый матушкой. Новость о том, что сын не наследует эти владения, стала бы для нее настоящим ударом.
Несмотря ни на что, Маргарет была уверена, что, предав Эша столь позорным образом, позволив его тайне стать известной парламенту, она потеряет нечто очень важное в себе самой. Она сможет прожить без одобрения со стороны общества, но без самоуважения никогда.
Предать Эша будет означать залить черной краской почти чистый холст, на который она только недавно начала наносить первые штрихи будущей картины.
Поэтому она решительно взяла перо и закончила письмо к брату еще одной правдивой фразой – своего рода тоже предательством: «Извините, Ричард. Я не могу помочь вам, как мы договаривались».
Глава 10
Раскрытие тайны его некомпетентности лишь упрочило уверенность Эша. Если он будет стараться, рано или поздно сможет сломать барьер, мешающий ему проникнуть в суть этих знаков на листе, он сможет увидеть слова, а затем и предложения вместо теперешних витиеватых закорючек. С личным на сегодня покончено, пора уделить время более важным делам: приступить к выполнению обещания, данного брату.
Все, что когда-либо обещал, Эш всегда делал. Пока он продирался сквозь темную чащу текста о земледелии, книга Марка была переписана, копия его труда была готова, и сегодня Эш получил ее.
Написанное в ней весьма отличалось от книги по сельскому хозяйству. Марк сможет многого добиться. Кроме того, он обещал брату. А если очень к чему-то стремиться, то можно все преодолеть. Другого выхода у него все равно нет.
Несмотря на все усилия, Эш смог добиться только мучительной головной боли. Она медленно сковывала в тиски голову, сползала на глаза, отчего буквы разбегались в стороны, прежде чем он успевал зафиксировать их местоположение. Единственным желанием было лечь и заснуть, а ведь он прочитал лишь первые три слова.
Что ж, не стоит заострять внимание на заголовке – не так он и важен. Все изменится, когда он доберется до самой сути, до наиболее важных доводов. Эш поспешил перейти ко второй странице, проигнорировав тот факт, что первая была испещрена еще большим количеством строк, выписанных чернильным узором.
Создавалось впечатление, что он пытается поймать свиней под проливным дождем железными клещами. Он старался вернуть каждую букву на нужное место, собрать их вместе, дабы получилось нечто целостное, наделенное определенным смыслом. Но он так и оставался ему непонятен.
Эшу потребовалось полных две минуты, чтобы прочитать несколько слов: Глава. Первая. Целомудрие. Есть.
Прежде чем он успел выяснить, что же такое есть целомудрие, раздался звук приближающихся шагов.
– Эш?
Маргарет. Это ее голос. Проклятье. В нем одновременно жила надежда и отчаяние. Только бог знает, что Эш совершил почти чудо, поняв смысл первой страницы работы Марка. Если встреча с Маргарет закончится поцелуями, он же не сможет собраться с мыслями и продолжить изучение книги. Эш прикрыл глаза, не столько для того, чтобы хоть немного развеять досаждавшую головную боль, сколько унять то состояние дрожи от бушующей внутри энергии, в которое всегда погружался в присутствии Маргарет.
Вот она, рядом, он слышит ее дыхание, видит, как от волнения часто поднимается и опускается грудь.
Даже если закрыть глаза, легче не станет. Он отчетливо помнит вкус ее губ, согретых бренди, с легким оттенком фруктового аромата, помнит прижатое к нему ее стройное тело. Но в следующее мгновение ее рука коснулась его плеча, и Эш открыл глаза.
Несмотря на то что он подготовился к этому, исходившее от нее тепло вызвало легкую дрожь. Ее пухлые губы напоминали начавшийся распускаться бутон розы и были также чуть приоткрыты, соблазняя прижаться к ним поцелуем. Однако и сотни поцелуев не утолят его жажду. Он разглядел на ее лице несколько веснушек. Волосы убраны в тугую строгую прическу. Однако, несмотря на всю суровость образа, губы заставляли Эша представить, как он освобождает ее от этого все скрывающего серого наряда, распускает волнистые густые волосы…
Проклятье. Теперь он уже не сможет собраться.
– Это, – Маргарет указала на страницу, – книга вашего брата. Он сообщил мне, что копия готова. Марк выглядел взволнованным.
Эш положил ладони так, чтобы скрыть большую часть листа.
– Как видите, я уже многое прочитал.
Маргарет нервно покусала губы.
– Я подумала, что могла бы почитать вам вслух.
Кровь застыла в жилах. Мысли вихрем закрутились в голове. Во рту мгновенно пересохло, и он закашлялся.
Маргарет стояла опустив голову и, не дождавшись ответа, осмелилась искоса взглянуть на Эша:
– Вы оскорблены. Прошу простить, я вовсе не хотела – извините…
– Нет, – сдавленно произнес Эш, видя, как она отступает назад. – Я хотел сказать, не стоит извиняться. – Он был шокирован настолько, что не нашелся что ответить. Эш взял ее за руку, и их сплетенные пальцы сказали за него все, что он не мог выразить. Он сжал ее узкую ладонь, словно заклиная не стыдить его перед самим собой. – Я обещал Марку, – глухо произнес наконец Эш.
Его неграмотность, та его черта, которой он стыдился, была скрыта от дневного света нагромождением лжи и стремлением переориентировать окружающих, отвлечь их внимание. Эш находил множество оправданий и новых причин, сотни раз менял график работы, давал подчиненным поручения составить краткий перечень основных тезисов многих документов.
Но на этот раз… на этот раз он был бессилен.
Маргарет заглянула в самые темные уголки его души и прошептала, что теперь он не одинок. Может быть, именно на это он и надеялся, когда смотрел на нее, стоящую на крыльце тем погожим утром. Он явственно вспомнил все ощущения того момента – словно он, проделав долгий изнурительный путь, наконец добрался до дома.
Эш посмотрел еще раз на Маргарет и кивнул.
– Хорошо. – Он знал, что голос его звучит грубо, нарочито равнодушно. Причиной тому было то, что он невыносимо долго тащил эту ношу один. Мысль о том, что можно кому-то доверить тайну, а тем более что Маргарет предложит ему помощь, сможет проложить мост, который свяжет его с братом… Такое даже не приходило Эшу в голову. За неуместной грубостью он старался скрыть подступившие слезы и вставший в горле ком, отчего едва не перехватило дыхание.
Он обязан сдержать эмоции, иначе будет выглядеть очень глупо. Так же глупо, как если бы дал волю всей гамме чувств и потянулся бы, как рой светлячков, к внезапно вспыхнувшему манящему свету. Если бы сейчас с ним рядом была не Маргарет, он непременно попытался бы улизнуть. Но ведь… это была она.
Эш сдержанно кивнул ей. Маргарет взяла лежащие перед ним листы и аккуратно сложила в стопку.
– «Практическое руководство по обретению целомудрия для джентльменов», – начала она. – Автор Марк Тернер. – Маргарет покачала головой и повернулась к Эшу: – Практическое руководство? Что это значит?
Эш пожал плечами. Так вот что было написано на титульном листе.
– Полагаю, мы скоро узнаем. – Внутренне собравшись, он положил руки на подлокотники кресла. Возможно, перед ними сухой философский трактат, но это написанный его братом философский трактат. Он весь внимание, и не будет думать о движении ее губ, произносящих слова о целомудрии. И не будет проводить никаких параллелей.
– Глава первая, – читала Маргарет. – Подзаголовок: «Сложности на пути к целомудрию».
Эш непроизвольно ухмыльнулся. Лучше держать мысли при себе.
– Да уж, – пробормотал он, – обычно у меня они бывают, когда вступаю в борьбу с этим самым целомудрием.
Маргарет бросила на него быстрый взгляд, губы чуть вытянулись, готовясь выразить удивление, но она поспешила опустить глаза и продолжить:
– «Часто моралисты настаивают на необходимости благопристойного поведения. Однако этот основной тезис на практике весьма трудно воплотить в жизнь. Когда человек сталкивается с непомерно высокими требованиями, первой реакцией обычно бывает желание отказаться от их исполнения».
До сего момента книга Марка не вызывала у Эша сложности восприятия. Пожалуй, он даже видел в прочитанном определенный смысл. Эш Тернер кивнул, и Маргарет продолжила:
– «К примеру, все мы знакомы с утверждением о том, что, вожделев однажды женщину лишь мысленно, мужчина уже совершает прелюбодеяние. Корень моих предостережений в благих намерениях – все же человек не должен утрачивать благочестивость мыслей. К сожалению, устройство мужского разума таково, что он в любой ситуации диктует поступать по-своему, порой игнорируя принципы. «Что ж, – говорит себе молодой человек, – если я уже грешен тем, что позволил прелюбодеянию поразить мое сердце, так отчего бы не доставить удовольствие и своему телу».
Эш откинулся на спинку и дал волю смеху – во-первых, потому что написанное братом было абсолютной правдой, во-вторых, он отчетливо представил себе, как Марк с иронией и блеском в глазах произносит эту фразу. Маргарет тоже позволила себе улыбнуться, к на ее щеках появились милые ямочки.
Эшу они очень нравились.
– «Правда состоит в том, – продолжала она, – что соблюдать целомудрие сложно. И особенно для молодых, неженатых людей, которым внушают мысли о греховности желания даже мельком взглянуть на женскую щиколотку, при том что их окружает бессчетное множество соблазнов. По большому счету для таких молодых мужчин выбор между невозможным и приятным вовсе не является выбором. Это и побудило меня написать это первое руководство по сохранению целомудрия».
– Знаете, – прервал ее Эш, – мой брат либо удостоится всех наивысших наград за эту книгу, или его работа будет признана кощунственной и встанет в один ряд с книгой «Фанни Хилл» и работами Томаса Пейна в списке запрещенных произведений.
– Оба варианта возможны. – Маргарет внимательно разглядывала лежащую перед ней страницу. – Рассуждая о целомудрии, автор уже упомянул о прелюбодеянии и женских щиколотках, что кажется весьма экстравагантным, если учитывать предмет изучения.
– Только потому, что книгу читаете вы. Слово «щиколотка» весьма провокационно, когда речь идет о молодой женщине.
Несмотря на румянец на щеках, Маргарет окинула его серьезным взглядом:
– Настаиваю, чтобы вы воздержались от комплиментов, иначе вместо вдумчивого чтения я буду вынуждена предаваться греховным мыслям.
– Так вы только начали это испытывать? В моей голове они давно поселились.
Ямочки на щеках стали более заметны, но чувственные губы сжались, выражая неодобрение.
– На чем мы остановились? – Маргарет разгладила рукой лист бумаги. – Ах да. «Это и побудило меня написать это первое руководство по сохранению целомудрия».
Голос ее звучал спокойно и даже весело. Увлеченная чтением, Маргарет приподняла ногу, обутую в туфельку, затем опустила мысок и принялась легонько отбивать ритм. Когда туфелька слетала с ноги, ему удавалось увидеть ее обнаженную ступню. Не слишком много, но это была ее нога.
Марк прав. Мысли о щиколотке приводят к желанию скинуть юбку, провести рукой по линии бедра…
Маргарет продолжала чтение.
Когда она читала о грехе, он думал о ней. Когда же дошла до абзаца о целомудрии, произнося это слово с придыханием, покосившись на него из-под полуопущенных ресниц, Эш ничего уже не мог с собой поделать и думал совершенно об обратном. Голос Маргарет был тихим и волнующим. Марк прав. Целомудрие достигается невероятными усилиями.
Эш был готов повалить ее в постель немедленно.
Должно быть, она почувствовала на себе его взгляд, поскольку прервалась на полуслове и повернулась к Эшу. Кончиком языка она, словно нарочно, облизала губы, и он непроизвольно представил, как она касается губами его возбужденной плоти. И если до сего момента он убеждал себя, что спокоен, то сейчас уже никак не мог так охарактеризовать свое состояние.
– Эш? – робко спросила Маргарет. – Мне продолжать?
Он резко кашлянул.
– Я внимательно слушаю.
Не только ее голос и манера произносить слова вызвали неожиданную эрекцию. Виной всему была интимность обстановки. Они сидели в трех футах друг от друга, да. Но дело было совсем не в этом. Став поверенной его тайны, она не шарахнулась от него в ужасе, а своим поведением позволила ему чувствовать себя так хорошо, как никогда в жизни.
Интимная атмосфера удивительным образом подходила для чтения книги о целомудрии. Маргарет перелистывала страницу за страницей, посмеиваясь в тех же самых местах, что вызывали улыбку Эша.
Эш только сейчас понял, каким забавным малым был его брат. Разумеется, он знал, что Марк обладает острым умом и умением излагать свои мысли на бумаге, но то, что он слышал сейчас, было неожиданно тонким наблюдением. Книга Марка напоминала ему самого брата: целомудренная, высокоморальная… и все же написанная с чувством юмора, передающая все, от высоконравственных мыслей до почти греховных.
Маргарет тем временем добралась до последней страницы манускрипта.
– «Разумеется, истина о необходимости оставаться целомудренным не требует перечисления всех доводов. Однако я хотел бы задержаться на этом и напомнить читателям основные из них. Мужское целомудрие крайне важно по трем причинам».
Слово «важно» резало слух. Важна была сейчас та форма, которую приняли в этот момент ее губы. Важна была для него и та шелковая кожа, которую он мог видеть, когда подол платья приоткрывал ее ногу. Важна была жгучая потребность, которую испытывал Эш, намного более острая, чем примитивное желание обладать телом.
– «Во-первых, – торжественно произнесла Маргарет, – это продиктовано Богом и Святым Писанием».
Эш махнул рукой.
– «Во-вторых». – Она внезапно замолчала. Восторженный огонек в глазах немного померк. Теперь она смотрела на Эша с некоторым беспокойством. – «Во-вторых, – продолжала Маргарет, – распутство наносит ущерб семьям, которые вынуждены терпеть неверность, а также детям, появившимся в результате этой греховной связи».
Он совсем забыл, что она была незаконнорожденной. Но зависело ли это от нее? Одно несомненно, ее жизнь могла бы быть другой. Эш хотел ободрить Маргарет, напомнить, как мало значат для него подобные вещи, но она лишь вскинула голову и продолжила чтение.
– «И в-третьих – что является наиболее важным для добродетельного джентльмена…» – Маргарет замолчала, пробежала глазами текст чуть вперед и рассмеялась.
– Что? Что же это?
Она не отвечала, лишь плечи ее сотрясались от беззвучного смеха. Когда она, наконец, обрела возможность говорить, каждое слово давалось с трудом.
– «В-третьих, поскольку дамы довольно успешно освоили правила целомудрия, неспособность джентльменов следовать их примеру заставляет сомневаться в определении их как сильного пола». – Она подняла глаза на Эша. – Он ведь так не думает. Правда?
Разумеется, Марк так не думал. Это просто шутка, озорство, насмешка, позволенная себе братом. Лишь очень серьезный читатель по неосторожности мог принять эти слова за правду.
Эш покачал головой.
– Одного этого достаточно, чтобы книгу запретили.
– Я уже сбилась со счету, сколько раз ваш брат заставил меня смеяться. Целомудрие более занятная вещь, чем я ожидала.
– Целомудрие, – едва сдерживая эмоции, заметил Эш, – более возбуждающая вещь, чем я ожидал.
Маргарет покраснела. Она выпрямилась и поспешно убрала ноги под бархатный диван, на котором сидела.
– Полагаю, мы несколько отклонились от темы.
– О нет, – возразил Эш. – Нисколько не отклонились. Смею надеяться, мы только начали совместное путешествие по этой увлекательной книге.
Туфелька опять упала с ее ноги. Похоже, Маргарет этого даже не заметила; вместо этого она опустила пятки, затем приподняла мыски, подол платья покачнулся, открывая тонкие щиколотки. Эш понял, что больше не может думать ни о чем другом, кроме как об изгибах и впадинах ее тела.
– Путешествие? – робко переспросила Маргарет. – Но… но мы не можем двигаться к одной конечной цели.
Определенно она не понимала, что их корабли уже вышли из доков много дней назад.
– Дело не в том, куда мы направляемся, а как мы движемся.
Медленно. Далеко. Не забывая ни о дюйме ее шелковистой кожи.
Маргарет закусила губу, вероятно сдерживая внутреннюю борьбу между желаниями и необходимостью соблюдать приличия. Внезапно Маргарет подалась вперед, приближаясь к Эшу. Край выреза ее платья чуть отклонился, и свет лампы упал на округлую выпуклость, полускрытую темной тканью. Неожиданно резкий звук, услышанный Эшем, должно быть, вырвался из его груди.
– Когда вы так сидите, я вижу… – Он сделал осторожный жест рукой. – Я вижу больше положенного.
Маргарет сделала глубокий вдох, подняла руку, словно хотела поправить вырез, потом опустила ее на колени. А затем – о боже, – наклонилась еще ближе к нему. Она пошевелила пальцем, и вот Эш уже стоит пред ней. Маргарет нервно облизала губы и прошептала:
– Подойдите и поцелуйте меня.
Он стоял как завороженный: видом, открывавшимся в вырезе платья, чертовски соблазнительными губами, находившимися теперь совсем рядом, и ясным взглядом ее глаз, в котором не было больше горечи и тоски. Маргарет улыбнулась ему – кокетливо и немного смущенно. Эта улыбка существовала столько, сколько и весь женский род.
– Вам всегда следует быть такой, – хрипло произнес Эш.
– Прямолинейной?
– Уверенной в себе. Решительной. Открытой.
Она покачала головой:
– Я вовсе не уверена в себе, Эш. Я…
– Вы уверены во мне.
Она вскинула голову и посмотрела на него с удивлением, затем медленно кивнула:
– Да. Поскольку вы знаете, с каким настроением сделано это предложение. И поймете, что для меня значит такой поступок.
– И что же это значит? – Воздух показался ему обжигающим, Эш с трудом мог дышать. – Что это для вас значит?
Маргарет смотрела прямо ему в глаза.
– Ах, вы сами говорили об этом в первый день нашего знакомства. Разве не помните? Вы говорили о необходимости бросить вызов. Сказали, что именно этого от меня ждете. Неповиновения. Я хочу понять, что это означает. Какой должна быть, когда потеряла… потеряла все.
Неповиновение. Эш с усилием сглотнул. Ему этого недостаточно – теперь недостаточно. Он желал быть для нее чем-то большим, чем вызовом устоям. Он желал быть ее силой и удовольствием. Мечтал быть ее любовником. Хотел быть воплотителем самых греховных желаний и одновременно спасителем души.
Однако если Маргарет в данный момент необходимо лишь неповиновение… Что ж, он готов и на это. Эш готов ждать, когда она придет ко всему остальному.
Он взял ее за руку и потянул к себе, призывая встать с дивана. Ее пальцы слегка подрагивали. Эш старался не думать о том, какие воспоминания могут ее сейчас беспокоить. Лишь мечтал помочь Маргарет избавиться от докучливых мыслей, заставить забыть обо всем. Она приподнялась и прижалась к нему.
Эш был не в силах противиться своим желаниям.
Он страстно поцеловал ее; к ответ был неожиданно пылким. Эш на мгновение опешил, но через секунду уже покорно сдался, сраженный им, как стремительно наступавшей летней грозой. Этот поцелуй был для него так же желанен, как вспышка молнии, озарявшая бескрайние поля, и ливень, напитавший иссушенную летним зноем почву. И если он сам был молнией, быстрой и ослепительно-яркой, то Маргарет можно сравнить с громом, поразившим его мощью раскатистых ударов, отдававшихся в каждой клеточке тела.
Его губы желанны, как освежающий летний дождь. Они подходили друг другу, их тела сливались, образуя единое целое. Руки Маргарет легли ему на плечи, и Эш крепко обнял ее хрупкую фигурку.
Его сжигало желание обладать ей еще с тех пор, как она читала о женских щиколотках. Это напряжение передалось и Маргарет, Эш ощущал жар даже под плотной тканью платья.
Эш целовал ее, позволяя кончикам пальцев легкими прикосновениями, словно мазками невидимой кисти, изменить ее, сделав такой, какой он мечтал ее видеть. Убрать из глаз выражение горечи и тоски, наполнив взгляд страстью. Рука прочертила линию на спине, осторожно, дюйм за дюймом спускаясь вниз, наполняя желанием и воображая, что он касается не ворсистой ткани, а шелковой обнаженной кожи.
Эш знал, что Маргарет ему необходима. Он жаждет ее со всей животной страстью, которую все труднее скрывать.
Маргарет задрожала, когда он коснулся ее груди, забывшись в порыве влечения. Рука нащупала две небольшие выпуклости с ложбинкой между ними. Соблазнительные, волнующие, невинные. Маргарет подняла на него глаза, выражение которых возбуждало больше прикосновений. В них было столько страсти и желания, но и нечто большее, что давало Эшу острое осознание того, что рядом с ней он чувствует себя уязвимым.
Очертания ее тела были скрыты корсетом, но богатое воображение помогло дорисовать вожделенную картину. Эш чувствовал, как с каждой минутой долгого поцелуя растет и ее возбуждение. Маргарет прижималась к нему. Пожалуй, это можно расценить как наивысшее доверие.
Словно в тумане, Эш положил ее на диван, ослабил пояс платья и медленно, одну за другой, принялся расстегивать пуговички на лифе. При каждом вздохе он сбивался, пальцы соскальзывали. Кое-как Эш справился с трудной задачей и поблагодарил Создателя, увидев корсет с передней шнуровкой. Белье цвета слоновой кости стало раскрытой тайной, которой владели теперь они оба. Распустив шнуровку, он осторожно сдвинул в сторону тонкую ткань, открывшую его взору темные бутоны сосков – розовые, как и ее губы, и так же страстно молящие о поцелуе.
Эш склонился к ним, рука скользнула вниз.
Маргарет тихо застонала и выгнулась всем телом, ощутив бедром напряжение его плоти. Он мог бы вечно вдыхать запах ее тела, пробовать его на вкус, но сейчас жаждал большего. Эш оторвался от ее груди и вновь припал к губам. Ощущение того, что Маргарет так близко к нему, но одновременно так далеко, сводило с ума. На мгновение он отпрянул от нее – лишь на мгновение, только для того, чтобы потянуться к щиколотке. А затем вновь продолжил очерчивать контуры ее тела, проводя кончиком пальца по голени и колену, поднимая все выше юбку платья.
Маргарет запрокинула голову и чуть развернулась, открывая его взору бедро. Ее ноги – о боже, – ее ноги были прекрасны – стройные и длинные, а кожа гладкая и теплая. Эш раздраженно откинул в сторону сбившуюся нижнюю юбку.
Он мог был любоваться ее ногами до самого рассвета, если бы все остальное в Маргарет не представлялось ему столь совершенным. Колени, подрагивающие от его прикосновений, бедра, раздвинув которые он увидел темные завитки, скрывающие самое сокровенное ее богатство. Его пальцы устремились вперед. Мускусный запах кружил голову.
Эшу осталось сделать последний шаг, чтобы она принадлежала ему. Задержавшись на мгновение, он осознал, что в этой женской фигуре, похожей на лежащую цифру восемь, выражены все его желания. Бесконечность. Вечность.
К Эшу вернулось здравомыслие. Она говорила о желании бросить вызов, и он с жаром кинулся исполнять ее просьбу. Ему осталось лишь скинуть панталоны и взять тот подарок, что она ему преподносила. Из того, что рассказывала ему Маргарет, Эш понял, что у нее весьма мало опыта в преодолении страстного влечения. Ее слишком переполняли чувства, чтобы дать им отпор. Поэтому она и ответила согласием.
Эшу хотелось биться головой о стену от внезапного разочарования. Пожалуй, это было единственным, что могло прогнать овладевшую им страсть.
Маргарет открыла глаза.
– Эш, – спросила она дрожащим голосом, – почему вы остановились?
– Дорогая, если вы подумаете о продолжении, то отлично меня поймете. Я обещал путешествие, но не падение. – Но все же Эш никак не мог заставить себя оторваться от нее.
Маргарет приподнялась и округлила глаза, словно только заметила, где находятся его руки.
– Ох. Ох. – Она посмотрела на Эша. – Я бы позволила вам… позволила, вы понимаете.
– Вы позволите мне. Дело не в этом. Я не могу обладать вами просто потому, что получил разрешение. Я очень этого хочу. Мечтаю обладать вами. Но всей, а не той частью, к которой допущен.
Маргарет смотрела на него с недоумением:
– Я вас не понимаю.
Эш заставил себя убрать руки. Тщетная попытка развеять бушующие в душе чувства. Это и не могло помочь ему собраться с мыслями – не тогда, когда Маргарет смотрит на него с такой нежностью. Его плоть молила завершить начатое, просто взять ее прежде, чем мысли оформятся в предостережение.
– Я слишком желаю вас и хотел бы получить все, кроме искреннего участия. – Эш застонал. – Целомудрие… дается с трудом. Но – проклятье – оно необходимо. Сейчас необходимо. – Он погладил ее по руке и стал зашнуровывать корсет. Затем поднялся сам и помог встать Маргарет. Ноги плохо ее слушались, да и Эш держался не твердо. Они вместе привели ее одежду в некое подобие порядка. Когда Эш завязал пояс, она повернулась и посмотрела ему в глаза.
– Спасибо, – мягко произнесла Маргарет.
– За то, что воззвал к разуму? – Все тело его невыносимо ныло. Проклятье, ему не нужны ее благодарности. Он должен получить медаль за мужество и за исполнение гораздо большего, чем предписывало чувство долга.
– За все, – тихо ответила Маргарет и направилась к двери слегка неуверенной походкой – небольшая компенсация Эшу за вынужденный отказ от удовольствия. Он был виновник этой дрожи в коленях, и это доставляло некоторое удовлетворение. Вероятно, именно это и заставило Эша последовать за Маргарет. Заметив его, она повернулась, уже стоя в дверях, и он поцеловал ее сильно и властно, чтобы она запомнила этот вечер, когда они полуобнаженные лежали вдвоем на диване.
Маргарет вырвалась и убежала.
Эш смотрел, как ее фигурка удаляется по коридору.
Господи, какая невыносимая боль. Надо принять прохладную ванну. И еще ему потребуется помощь правой руки.
Эш вздохнул и в тот же момент заметил миссис Бенедикт, стоящую в оцепенении в конце галереи. Должно быть, она только сейчас поднялась по лестнице. Глаза ее были широко открыты, вид был таким, словно она готовится совершить убийство. О, черт. Она видела выходящую из его покоев Маргарет – одну, в такое время, в наспех надетом платье. Вполне возможно, экономка даже стала свидетельницей их последнего поцелуя.
– Это совсем не то, о чем вы думаете, – произнес наконец Эш.
Миссис Бенедикт презрительно сморщила нос:
– Я не настолько глупа, мистер Тернер.
– По крайней мере, это было не совсем то, что вы предполагаете.
– Я видела, как вы на нее смотрели.
Эш беспомощно пожал плечами:
– Вы ее видели. Слышали. Можете ли вы обвинять меня?
Миссис Бенедикт пригладила складки на юбке.
– Да, – резко ответила она. – Могу. Этой девушке и так досталось и без… – Экономка замолчала, и лицо ее исказилось в болезненной гримасе.
