Текст книги "Калгари 88. Том 14 (СИ)"

Автор книги: Константин Зайцев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 21 страниц)

Глава 11
Некоторые размышления о будущем

Закончив выступление, все трое поднялись со льда, покатили к центру арены, встали в ряд, взялись за руки и поклонились сначала одной трибуне, потом другой. Зрители стоя аплодировали, размеренно хлопая в ладоши. Зажёгся яркий соревновательный свет.

Поблагодарив зрителей, фигуристки покатили к калитке, но со льда уходить не стали, так как предстоял финальный общий выход. Остановились в сторонке в ожидании своей очереди на выход.

– Дамы и господа, вот и подошёл к концу великолепный праздник спорта, который согревал нас целых три волшебных дня, – сказал информатор. – Сейчас мы официально заявляем, что «Небельхорн Трофи 1986» закончен. Так давайте поприветствуем наших героев, которые дарили нам радость, высокие чувства и сильные эмоции!

Трибуны взревели ещё громче, аплодисменты усилились. Заиграла негромкая танцевальная музыка. Потом информатор начал называть фигуристов в порядке выхода на лёд, и первыми выехали англичане брат и сестра Кашли, как и было положено по расписанию. За ними немецкий танцевальный дуэт – брат и сестра Бешереры.

Дождавшись своей очереди, поехали Линда, Арина и Марина. Сейчас они стояли на льду и могли сделать свой выезд ещё более синхронно. Разогнавшись прямо от калитки, фигуристки разделились, Линда Флоркевич покатила к правому длинному борту, Марина отправилась по центру, а Арина к левому длинному борту. Встав на одну линию, заняли позицию «кораблик» и прыгнули двойной аксель. Чисто приземлили его, выехали в арабеску, потом сделали собачку. Всё это сопровождалось бурными аплодисментами и восторженными криками.

Потом подъехали к правому короткому борту и заняли своё место в ряду ранее выехавших спортсменов. Когда все фигуристы выехали на лёд, встали в ряд и покатили против часовой стрелки вдоль бортов. К этому времени болельщики, кто хотел, подошли вплотную к бортику и протягивали руки, поднимали детей, чтобы они протянули руки, а фигуристы ехали и касались их, приветствуя зрителей. Старинный и очень трогательный обычай, когда люди могут коснуться рук своих любимцев. Всё это время те, кто сидели на трибунах, аплодировали и громко приветствовали спортсменов. У многих зрителей, особенно у женщин и детей, на глазах были слёзы, так грустно им было, что закончился великолепный праздник спорта.

Проехав полностью круг, фигуристы покатили к центру арены, остановились там, взяли друг друга за руки, поклонились, потом покатили в сторону правого длинного борта, остановились там, взялись за руки и поклонились все вместе. Трибуны ахнули от восторга, видя такое единение между спортсменами. Потом фигуристы развернулись, держась за руки, покатили к левому длинному борту, остановились напротив него, взявшись за руки, поклонились и потом поднятыми руками поблагодарили зрителей. После этого подъехали к центру арены, встали в ряд и начали приплясывать в такт музыке, хлопая в ладоши.

– На лёд приглашаются фотокорреспонденты для общего фото, – объявил информатор.

Осторожно ступая, на лёд стали выходить фотокорреспонденты, расставлять фигуристов, фотографировать их. Потом к фигуристам присоединились цветочные девочки, которые все три дня собирали подарки со льда, расфасовывали по мешкам, таскали эти мешки волоком в пункт охраны. Они тоже фотографировались с фигуристами и в общем фото и по отдельности. Потом присоединились певцы и певицы в народных германских костюмах, которые пели йодль. В конце к фигуристам подошли представители принимающей стороны: Норберт Шрамм, Эрих Райфшнайдер и старший судья Мириам Зиглер. И они тоже фотографировались со всеми спортсменами.

Зрители начали окончательно покидать свои места, понимая, что чудесный праздник спорта закончен. К калитке выхода со льда потянулись и спортсмены.

– Друзья! Сегодня в 20:00, в ресторане гостиницы состоится банкет, посвящённый окончанию «Небельхорн Трофи 1986»! – предупредил Эрих Райфшнайдер. – Просьба всем прийти.

Фигуристы ответили дружными аплодисментами и весёлым смехом. Что сейчас ощущали они? Естественно, чувства у всех были разные. Кто-то радовался, что сумел преодолеть себя и занять хотя бы пятое или шестое место, кто-то радовался даже бронзовой медали, кто-то думал уже о предстоящих следующих стартах, так как на этих стартах не получилось достичь намеченных целей. Мысли у всех спортсменов были разные, но историю назад не повернуть, турнир закончен, и результат на нём уже не изменить…

…Что чувствовала Арина в данный момент, когда привычно складывала в спортивную сумку свои вещи, стараясь ничего не забыть? Вопрос сложный. С одной стороны, радость от того, что она одержала победу на своём первом взрослом турнире, причём соперницы у неё были достойные. Вдобавок она знала, что спорт есть спорт, и если бы ей не повезло, вполне могла бы навалять, и пара ошибок откинули бы её с пьедестала. Значит, она сделала своё дело как надо, заслужила золото честным трудом, чистыми прокатами, без всяких подковёрных интриг и грибов.

С другой стороны, конечно же, присутствовала грусть. Вот и перевёрнута ещё одна веха её жизни в Советском Союзе. То, что было, осталось за ней, и все события, которые происходили до этой вехи, будут называться «до Небельхорна», а которые произойдут после, будут называться «после Небельхорна». Вдобавок она ни на шаг не приблизилась к разрешению своей загадки: почему она оказалась здесь, какая цель этого перемещения и как ей вернуться обратно. Иногда ей казалось, что по мере продвижения по этой вселенной, должны открыться какие-то знаки, которые будут свидетельствовать, что она находится на верном пути, к точке выхода из этой реальности, но пока ничего не ощущала. Или эти знаки остаются скрытыми от неё? Об этом можно было рассуждать долго и не прийти ни к какому выводу…

А вот что думала Соколовская, было ещё интереснее. Маринка с непроницаемым лицом поставила свою большую спортивную сумку на пол, положила туда коньки, брючный костюм, бутылку с водой, тренировочный костюм, кроссовки. Потом села на лавку и уставилась на Люську, которая, в свою очередь, собирала вещи.

Если Людмила терзалась вопросами более душевными, относящимися к нематериальному миру, то у Соколовской мысли были приближенными к бренной земле. Марина поняла, что Люду ей при существующем техническом контенте не одолеть.

Марина откатала на турнире прекрасно и не допустила ни одной ошибки. Если бы она обладала таким же прыжковым набором и таким же мастерством катания хотя бы год назад, и выйди она во взрослые, она бы стала чемпионкой Европы и чемпионкой мира, а сейчас… Очевидно, что если Хмельницкая будет кататься на таком уровне, обойти её будет невозможно. Люся мастерски поставила непреодолимый барьер между собой и другими фигуристками. Значит, чтобы преодолеть этот барьер, нужно усиливаться самой, иначе невозможно. Придётся к следующим стартам включать в свой прокат тройной флип, который они недавно начали напрыгивать в ЦСКА. Тогда преимущество Люськи сократится до минимума.

Марина тут же негромко рассмеялась. Что за дичь: едва закончился этот турнир, который всё-таки получился для неё очень удачным, а она уже думает о следующем. Так не будет никакой личной жизни и никакого отдыха.

– Что смеёшься? – спросила Хмельницкая, внимательно посмотрев на подружку.

– Так… Шизофрения накрыла, – не стала вдаваться в подробности Марина. – Тебе не кажется, что мы становимся как роботы? Думаем только о соревнованиях, тренировках, программах?

– И что? – слегка улыбнулась Хмельницкая. – Это наша жизнь, давно пора к этому привыкнуть. А кому не хочется так жить: всегда можно повесить коньки на гвоздик, на самом видном месте.

– Ну уж нет, от меня ты этого не дождёшься! – рассмеялась Марина, подскочила к Люське и схватила её за бока, прижав к ящику и начав щекотать. На всю раздевалку раздался громкий визг, услышав который, засмеялись другие фигуристки. Вот ведь эти русские, чудят только в путь…

Собрав свои вещи и на несколько раз проверив, чтобы убедиться, что ничего не забыли, так как возвращаться сюда уже не придётся, подружки вышли из раздевалки в сопровождении Линды.

– Нужно забрать подарки, – напомнила Линда.

Ах, да… Подарки. Набросали их довольно приличное количество, но так как катали втроём, придётся делить на троих.

Естественно, помог, как всегда, дядя Саша. Федотов сидел в вестибюле, глядя на проходящих мимо болельщиков, и, похоже, ожидал именно Люду и Марину. Увидев их, обрадовался и помахал рукой.

– Девчонки, я вас жду! – сказал Федотов. – Подарки нужно забрать.

– А где тренеры, где все? – спросила удивлённая Арина. Для неё показалось удивительным, что нет Левковцева и Жука.

– Всех взрослых членов делегаций, тренеров, хореографов, врачей организаторы пригласили в бар, который находится здесь, на первом этаже, – усмехнулся Федотов. – Наверное, будут благодарить.

– А вы почему не пошли? – поинтересовалась Арина.

– А я не пью почти, – нашёлся что сказать Федотов. – Да и вас же надо встретить и проводить с мешком. Это уже традиция и отступать от неё не стоит.

Фигуристки звонко рассмеялись от слов дяди Саши. А ведь он прав: если много подарков, значит, выступили прекрасно, вызвали отклик у публики, и отступать от этой традиции не стоило…

Опять прошли в комнату охраны и забрали свой мешок, который стоял в гордом одиночестве, другие подарки фигуристы уже разобрали. В этот раз мешок тоже был почти полон. Взвалив его на плечо, Федотов пошёл вслед за фигуристками.

Естественно, героини сегодняшнего вечера, просто так не смогли бы покинуть арену. У выхода их терпеливо ждала толпа болельщиков. Парни, девушки, люди среднего возраста, пожилые люди, дети, человек 200 как минимум. Увидев выходящих спортсменок, радостно закричали и замахали руками.

– Люда! Марина! Линда! Уделите пару минут!

Деваться некуда, девчонки подошли к болельщикам, которых ограждала цепь полицейских, и начали расписываться в протягиваемых билетах, открытках, рекламных буклетах. Полицейские, видя, что всё проходит культурно, расступились, выстроили болельщиков в очередь, чтобы они имели возможность вплотную пообщаться с фигуристками.

– Какой великолепный у вас номер! Как ваша троица вместе смотрится потрясающе! А вы приедете сюда в следующий раз?

– Я не знаю пока, приедем или нет, – ответила Арина. – Что могу сказать со стопроцентной вероятностью, так это то, что мы приедем в Америку, в Бостон, через месяц.

Болельщики восторженно зааплодировали, раздались крики поддержки.

Примерно через 20 минут общение с болельщиками закончилось, подошёл трансферный автобус, и, помахав на прощание руками, вся троица расположилась в нём. Сразу же подошли уважаемые люди, тренеры и ответственные лица, похоже, пропустившие по стаканчику в баре ледового центра.

– Ну как, пообщались с болельщиками? – с интересом спросил Левковцев. Тренер был весел и активен. Похоже, понял, что с показательными всё хорошо закончилось.

– Да, всё хорошо, – согласилась Арина. – Не сказали, во сколько мы завтра уезжать будем?

– Прямо с утра, в 10:00, отправится автобус до Мюнхена, – заявил Левковцев. – Полетим рейсом «Аэрофлота» на 14:30. Так что заранее приготовьте подарки и то, что нужно декларировать. Вам, кстати, подарили что-нибудь ценное? Если да, эти вещи нужно сразу положить отдельно, чтобы на таможне предъявить.

– Предъявим, – неопределённо ответила Арина, уставившись в окно, где проплывали снеговые горы Небельхорна. Вот же ещё, подаренное и честно заработанное фиг вывезешь домой…

… Времени оставалось мало, скоро банкет, поэтому дядя Саша занёс мешок в номер и хотел уйти, но Арина его отозвала в сторонку.

– Я хотела бы у вас спросить, вы нам сказали, чтобы мы подаренные часы и драгоценности надели на себя, – тихонько сказала Арина. – А куда в таком случае, девать коробки от них?

– Коробки можете отдать мне, – заявил Федотов. – Пустые коробки никого не интересуют. Потом, по приезде домой, я вам обратно отдам. Сегодня сразу после банкета я зайду и заберу у вас пустые коробки.

– Ещё вот какой вопрос, Маринке какой-то фанатик бросил нунчаки, – смущённо сказала Арина. – Куда нам их девать, выкинуть?

– Нунчаки? – с лёгким удивлением спросил Федотов. – Откуда ты знаешь это слово?

– Да так… – затушевалась Арина. – То ли где-то в газете прочитала, то ли в журнале. Это такие деревянные штуки с цепочками.

– Ничего с ними здесь не сделать, – вздохнул Федотов. – Считаются они холодным оружием, и останется их только выбросить. Если хочешь, отдай сейчас мне. Я пристрою их к месту.

Арина согласно кивнула головой, вошла в номер, взяла у Маринки нунчаки, засунула их в пакет и отдала Федотову. Дядя Саша согласно кивнул головой и направился восвояси. Соколовская с Линдой сидели в номере и внимательно наблюдали за манипуляциями, которые совершала Арина. Потом Линда сказала что пойдёт к тебе в номер, готовиться к банкету.

– Приходи сегодня подарки делить! – напомнила Арина Линде. – Но мы ещё на банкете увидимся.

Едва Арина села на кровать передохнуть с дороги, как навалилась усталость. Всё-таки сегодня два раза откатали программу, один час сидели в раздевалке в ожидании своего выхода, потом ещё сидели один час в ожидании финального выхода. Голова уже гудела, как колокол, а ещё сильно хотелось есть.

Одна за другой сходили в душ, немного отдохнули и начали готовиться к банкету. Соколовская, как всегда, надела белую модную блузку с острым воротом и манжетами, джинсы-пирамиды с подворотами и белые кроссовки, Арина – чёрную плиссированную юбку до колена и белую блузку с комсомольским значком. На ногах – скромные чёрные колготки и туфли-лодочки на сплошной подошве. Тщательно расчесала волосы и посмотрела в зеркало: вид очень примерный! Как у девочки-припевочки! Никто бы даже не сказал, что всего пару часов назад она каталась во взрослой неформальной одежде. Косметику тоже не стала наносить обильно, едва тронула веки тенями и слегка подкрасила губы. Соколовская, наоборот, накрасилась ярко и вызывающе, по-молодёжному.

– Ты как будто на комсомольское собрание собираешься, – рассмеялась Маринка.

– Да, я ответственно отношусь к такого рода мероприятиям! – с важностью ответила Арина. – Большие дяди из нашей делегации посмотрят на меня и простят за моё вольнодумство.

– Кстати, как ты думаешь, почему Линда спросила про ледовое шоу? – неожиданно спросила Соколовская.

– Я думаю, ей понравилось то, что мы сегодня сделали, – подумав, ответила Арина. – Скорее всего, она хочет поставить нечто подобное, пригласив нас.

– Пригласив нас? – округлила глаза от удивления Соколовская. – Как это вообще возможно? Нас же не выпустят за границу просто так.

– Почему не выпустят… – неуверенно ответила Арина. – Можно поговорить с федерацией, написать в ЦК КПСС, в конце концов, Ельцину написать. Мы же не просто так выступали бы, зарабатывали бы деньги, валюту, а она нашей стране, я думаю, очень нужна. Во всяком случае, это всё решаемо. Нужно только выбрать время, когда мы сможем этим заниматься. Явно после того, как закончим соревноваться, после чемпионата мира. Либо возможные варианты, например, между чемпионатом СССР, чемпионатом Европы и чемпионатом мира.

– Нет, ты на полном серьёзе говоришь? – неожиданно рассмеялась Соколовская. – Ты уже на 100 процентов уверена, что попадёшь в сборную и поедешь за границу? Но даже не это удивительно. Такого никогда не было.

– Не было, значит, будет сейчас! – уверенно сказала Арина. – Вот пойдём на банкет и поговорим об этом с Линдой, что у неё на уме. Потому что если у нас будет цель, значит, мы будем идти к ней. А как – это уже другой вопрос…

Соколовская иронично покачала головой. Для неё всё это казалось большой фантастикой, не реализуемой в принципе…

Глава 12
Увлекательный банкет

Федотов шёл по коридору, нёс полученные от Хмельницкой нунчаки в пакете и думал, что с ними делать. Выкидывать не хотелось, и даже не потому, что жалко. Рассуждал он как разведчик и мыслил на ход вперёд. Здесь, в Оберстдорфе, никаких тайников с оружием не было, да и вообще территория была в этом смысле серой зоной, а ведь в будущем кто его знает, как всё может обернуться. Вдруг сюда придётся ехать через год, через два, через пять лет? Следовало сделать тайник.

Федотов прогулочной походкой вышел на улицу, свернул за последний хозяйственный корпус гостиницы и неспеша по тропинке направился в сторону горы. Пройдя 200 метров, попал в лес, по склону поднимающийся вверх. Почва здесь была каменистая, и можно было спрятать полученное оружие. Через короткое время Федотов нашёл груду замшелых камней, перевернул один и спрятал туда пакет с упакованными нунчаками. Потом внимательным взглядом окинул местность, как будто фотографируя её, причём откладывая в памяти изменения, которые могут произойти в течение нескольких лет, и точно таким же неторопливым шагом направился обратно, только пошёл не в сторону гостиницы, а по тропе отправился чуть в сторону, туда, где ходили туристы… Оттуда тоже можно было вернуться к гостинице…

… Тем временем подружки направились в ресторан гостиницы. У входа стояли два молодых человека в старинных ливреях и треуголках 18 века и с поклоном встречали гостей, вежливо приглашая войти внутрь. В ресторане звучала джазовая музыка. Квартет музыкантов – гитара, контрабас, саксофон и валторна – играли какую-то моментальную импровизацию, которая, тем не менее, выглядела вполне достойно.

Банкет предполагался в виде фуршета. Столы сдвинуты в сторону, к окнам, посередине освобождена большая площадка, которая грозила стать танцевальной. На столах расставлены обычные фуршетные блюда: салаты в маленьких розетках, канапе с рыбой, креветками и куриной грудкой на шпажках, тарталетки в корзинках с ветчиной, курицей, рыбой и сыром, десерт в виде муссов, желе, тирамису и жидкой яблочной карамели, свежие фрукты. Среди напитков – чай, кофе, минералка, кока-кола, лимонад и несколько видов вина и шампанского.

– А тут неплохо живут! – уверенно сказала Соколовская и как бы невзначай протянула руку к бокалу с шампанским, однако тут же услышала сбоку окрик.

– Марина, совесть имей!

– Станислав Алексеевич! – округлила глаза Соколовская и обернулась к тренеру. – Я минералку хотела взять вообще-то!

Жук, стоявший в компании советской делегации, ехидно посмотрел на неё и покачал головой. Тренер, в первую очередь, воспитатель!

Арина тем временем рассматривала окружающее пространство. Интересовали её, конечно же, не блюда, которых она отведала за свою жизнь множество, а люди. То, как они одеты, то, как они себя ведут. Ведь это были взрослые спортсмены, взрослые люди, которые, что называется, были сейчас законодателями мод в заграничном обществе.

Сразу обратила внимание что вариативность в одежде была небольшая. Почти все мужчины одеты в костюмы разных цветов, а если не в костюмы, то в брюки с белыми рубашками, двое были одеты в брюки и белые водолазки с воротом. Причёски почти у всех отличаются от обычных, широко распространённых в обществе. Несколько человек с длинными волосами, несколько с волосами средней длины, как у Горинского, до плеч.

Женщины и девушки почти все в длинных вечерних платьях, многим из них далеко за 20, особенно танцоршам и парницам. Однако были несколько девчонок в платьях и мини-юбках, как правило, более молодых. Соколовская выглядела как малолетка в своих джинсах и белой блузке. Арина, несмотря на юный возраст, выглядела как официальное лицо в своей чёрной плиссированной юбке до колен и белой блузке с комсомольским значком. Однако она чувствовала, что выглядит очень привлекательно за счёт необычности своей одежды. Похоже, она опять всех переиграла.

Музыка стихла. Вперёд вышел глава федерации фигурного катания Германии Эрих Райфшнайдер.

– Дорогие дамы и господа! Сказать честно, я очень волнуюсь, волнуюсь так, как не волновался никогда в жизни. Вы знаете, к нам сюда, в Германию, в Оберстдорф, международные соревнования приходят всего раз в год, и этот год мы живём в ожидании праздника, причём зная, что этот праздник проходит за 3 дня. Я встречал много фигуристов и провёл здесь много соревнований, но в таком великолепном составе провёл этот турнир впервые.

Раздались громкие аплодисменты и восторженные крики фигуристов и тренеров. Все с улыбками смотрели друг на друга блестящими изумлёнными глазами, словно только сейчас осознав это.

– В этом сезоне среди вас находятся очень сильные спортсмены, перед которыми ещё стоит многое сложных целей, и которым предстоит много великолепных выступлений и ярких побед! Поэтому я очень рад, что вживую увидел вас всех. А сейчас, дамы и господа, давайте поднимем бокалы за то, чтобы наша дружба никогда не прекращалась!

Уважаемые спортсмены и тренеры начали разбирать бокалы с вином. Арина с Соколовской под пристальным взглядом Левковцева и Жука взяли по стакану газировки. Потом все начали друг к другу подходить, чокаться, поздравлять с прокатами, желать здоровья и благодарить за хорошо проведённое время.

– Привет, очень рада с тобой познакомиться! – неожиданно к Арине подошла Дебби Томас. – Хочу поздравить с первым золотом во взрослых.

– Привет. Спасибо большое, – смущённо ответила Арина. – Ты тоже откаталась великолепно.

– Эх… Помню себя такой же молодой и дерзкой, – мечтательно улыбнулась американская фигуристка. – И мой дебют, кстати, тоже пришёлся на «Небельхорн». Я здесь уже в третий раз.

– И как ты выступила первый раз? – с любопытством спросила Арина.

– Тоже золото! – рассмеялась американская фигуристка. – И для этого пришлось прыгнуть всего два тройных прыжка за две программы. Сейчас с двумя тройными прыжками не войдёшь даже в десятку. У тебя очень приличный прыжковый набор, если сохранишь его на долгие годы, будет прекрасно.

Потом к Арине стали подходить другие фигуристки, и даже подошла Мидори Ито, восхитившись и поблагодарив Арину за два чудесных проката, а особенно за тройной показательный номер.

– Когда вы его успели поставить? – смущённо спросила японка.

– Не поверишь, успели мы его поставить всего за какие-то 10 минут. Да и то, на льду не тренировали, только на асфальте, – заявила Арина. – Это чистый экспромт.

Потом подошла Линда Флоркевич. Она выглядела очень здорово в своём чудесном коротком чёрном платье. Высокая стройная длинноногая брюнетка с тщательно уложенными волосами и вечерним макияжем, в туфельках на каблуках. На вид ей точно дашь на пару лет больше, и только по тому, как неловко ступает на шпильках, можно было понять, что это совсем юная девчонка, которая находится среди взрослых людей и старается выглядеть как взрослая.

Впрочем, Арина и сама была такая в своём времени. Всегда хотела выглядеть старше, взрослее, чтобы не затеряться среди взрослых, и чтобы всё сказанное ей воспринималось более весомо.

– Что-то вы совсем грустные, – улыбнулась Линда.

– Да… Я хотела тебя спросить, что ты имела в виду, сказав про ледовый балет? – неожиданно для себя самой сказала Арина.

– Я вдруг подумала, что если привлечь ещё несколько фигуристов и фигуристок, придумать хороший сюжет, то можно устроить неплохое ледовое шоу, в духе цирка Дю солей, только на льду, – призналась Линда. – Представь себе, если придумать хорошее либретто на более-менее современную тему, поставить шоу, хотя бы небольшое, продолжительностью не более часа, добавить хорошее освещение и, например, живой оркестр или группу. Я думаю, это было бы очень здорово.

– Над этим стоит подумать, – осторожно сказала Арина. – Но ты же понимаешь, что всем этим можно заниматься только после окончания сезона. Этот номер, что мы поставили, можно ещё более расширить за счёт кого-нибудь другого. На «Скейт Америка» мы поедем с тобой и Мариной и можем его там повторить, если, конечно, войдём в пятёрку. Хотя я опять же не о том…

– Она хочет сказать, что мы живём в закрытой стране, – неожиданно заявила Соколовская, прервав радужные мечты. – Мы не можем по своему желанию поехать за границу, чтобы что-нибудь поставить с тобой. У нас нет виз, нет денег, нет паспортов, мы не можем сами путешествовать по всему миру. Если только, как Люда говорит, подключить к этому государственные структуры. Вот что первым делом должна сказать Люда, а не кто поедет куда-то или не поедет.

Арина смущённо посмотрела на Линду виноватым взглядом и пожала плечами, показывая, что, в сущности, так-то Маринка права. Соколовская, будучи в своём стиле, высказала правду-матку без всякого миндальничанья. Рассуждать о ледовых шоу или о чём-то другом можно лишь в сферическом вакууме, чисто теоретически. Но всё-таки с чего-то же надо начинать.

– Давай обменяемся телефонными номерами и адресами, – заявила Арина. – А у тебя есть где ставить это шоу?

Сейчас она поняла, что задача встала перед ней во весь рост, ведь сначала нужно придумать либретто, распределить роли, причём написать так, чтобы в постановке угадывался какой-то смысл, желательно положительный и взывающий к человеческим качествам. Но этого мало, ведь потом нужно, чтобы был лёд, с этого начинается практическая работа и постановка шоу.

– Самое главное – ваше желание, – решительно заявила Линда. – Ведь спортивная карьера недолговечна, чем-то нужно заниматься потом, а мы занимаемся очень увлекательным делом, практически искусством.

– Мы согласны! – успокоила Арина. – Но с чего-то начинать надо, а я такой человек, который привык действовать по чёткому плану. Давай сделаем так: я считаю, что тот тройной номер, который мы недавно поставили, для будущего шоу не пойдёт. Это номер максимум, на этот сезон, да и то, если мы вместе будем присутствовать на соревнованиях. Нужно придумать что-нибудь свежее, оригинальное. Только так можно подняться вверх. Сейчас у нас есть месяц до Скейт Америка, мы все там будем втроём участвовать. И вот за этот месяц можно подумать, что именно можно поставить. За это время, за месяц я имею в виду, я попробую поговорить в федерации о наших планах. И во всяком случае, у нас уже будет ясность, стоит этим заниматься или нет.

Конечно, Арина практически витала в облаках, ведь то, что они решили воплотить, в Советском Союзе никто ещё не делал: ледовое шоу, да ещё в зарубежной дислокации. Кто бы разрешил бывшим юниоркам ездить за границу??? Хотя… Арине, выросшей в 21 веке, казалось странным, что для такой простой вещи могут быть какие-то преграды, ведь не оружием же они собрались торговать. Даже сейчас, зная, что СССР – закрытая страна, ей казалось, что всё возможно, стоит только хорошо попросить, у того же самого Шеховцова, либо, если не получится, то у Ельцина.

Соколовская при этом была более погружена в местную реальность, поэтому практически весь разговор Линды и Арины слушала с явно читаемым скептицизмом, стараясь не смотреть в глаза подружек и уставившись в пол. Марина при этом ехидно кривила уголок рта в полуухмылке и слегка качала головой, словно поражаясь такой детской наивности Люськи. Для Соколовской было понятно: для того, чтобы такие наполеоновские планы оказались осуществлены, необходимо одновременное сочетание несколько факторов, которые в их ситуации даже поодиночке очень труднопреодолимы.

Тем не менее, Арина была довольна, что она с Линдой находится на одной волне, во всяком случае, цель обозначена, осталось только добиваться её…

…Вечер протекал в тёплой, дружеской обстановке. Понемногу присутствующие раскрепостились, джазмены заиграли более активную, энергичную музыку. На танцполе появились первые танцующие люди.

Соколовская, тоже вкусившая свою долю славы и знакомств с местным бомондом, предложила Арине пойти потанцевать, и та уже хотела согласиться, как неожиданно к ним подошла Ирина Тен, тоже присутствующая здесь. С ней рядом, как хвостик, Габриэла Рубио. Обе журналистки одеты очень элегантно, соответствующе их статусу и возрасту, в красивые платья, на ногах туфли на каблучках.

– Какие люди! – улыбнулась Ирина Тен и протянула Арине бокал, чтобы чокнуться. – Хочу ещё раз поздравить с победой на этом турнире и не только с этим. Ваш номер великолепен.

– Спасибо большое, – вежливо ответила Арина.

– Люда, Марина, – Ирина посмотрела сразу на двух фигуристок, переводя взгляд с одной на другую. – А вы не могли бы дать нам эксклюзивное интервью, так сказать, по знакомству? Извините, конечно, я понимаю, что это очень неподобающий момент, но я займу вас от силы на 5 минут.

– Хорошо, – согласилась Арина. Она вдруг подумала что это может быть очень важным.

Соколовская ничего не ответила, лишь пожала плечами.

– Давайте расположимся в уголке, там нам никто не помешает, а Габриэла сейчас позовёт Линду Флоркевич, – предложила Ирина Тен.

– А вы как сюда попали? Тут же, кажется, только для фигуристов и тренеров? – неожиданно спросила Соколовская. Однако в тупик уважаемую журналистку ей поставить не удалось.

– Очень просто: взяли и пришли, внаглую, – звонко рассмеялась Ирина. – Неужели мы будем сидеть где-то поблизости, зная, что здесь находятся столько много прекрасных интересных людей? Ну, в крайнем случае, нас попробовали бы выставить, что маловероятно, тем не менее, сейчас мы очень рады, что находимся здесь.

Расположились в самом уголке обеденного зала, почти у входа, куда составили лишние столы и стулья. Когда расположились, Ирина начала разговор.

– В первую очередь разговор пойдёт о вашем показательном номере, это топ-тема для всех! – заявила журналистка. – Скажите пожалуйста, чья идея была поставить этот номер?

– Я уже не помню, чья это идея, – смущённо ответила Арина. – Но, кажется, моя. Мы с Мариной прошлый год танцевали, как вы помните, двойной номер, на музыку Боба Марли, я как-то вдруг неожиданно решила, что и в этом году мы можем объединить наши номера и сделать нечто новое, такое, которое запомнится многим людям, именно своей новизной и необычностью.

– Ответ хорош, – согласилась Ирина. – Ну тогда другой вопрос. Почему именно Линда Флоркевич?

– Ну это же очевидно, – неожиданно вмешалась Соколовская. – У неё такой же типаж, как у Люды, поэтому мы решили, чтобы две фигуристки были практически одинаковые: высокие стройные брюнетки. А между ними затесалась одна я – крошка блондинка.

Вся компания дружно рассмеялась, потому что Соколовская настолько потешно сказала метод выбора Линды, что это невозможно было пропустить без улыбки и смеха.

– Линда, вопрос тебе, – сказала Габриэла Рубио. – А как ты отреагировала на это предложение, когда услышала его первый раз?

– Я сочла это предложение очень достойным, – призналась Линда. – Так как я за любое движение, за любое творчество, я вообще не раздумывала. Едва Люда предложила мне сделать тройной номер, я сразу же согласилась, почувствовав за ним большой потенциал.