Текст книги "Калгари 88. Том 14 (СИ)"

Автор книги: Константин Зайцев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 21 страниц)

Придя в раздевалку и рассевшись на диванчике, подружки дружно рассмеялись.

– Ты видела, какие лица у них были? – смеясь, спросила Арина у Соколовской. – Всё, не пустят нас больше никуда.

– Ничего, – усмехнулась Соколовская. – Это у них культурный шок. Вскоре он пройдёт, особенно после того, как мы покажем свой номер. Или наоборот, разовьётся в паранойю.

Правда, для того чтобы показать этот номер, предстояло сидеть ещё, как минимум, час…

Глава 8
Трио на льду

Пока в раздевалке ждали выступления, девчонки, участвующие в показательных, приходили и уходили. Дебби Томас в цветастом платье пришла очень довольная, с огромным букетом цветов, похоже, подаренных личным поклонником. Мидори Ито, по-видимому, очень любила чёрный цвет, так как платье для показательного номера у неё тоже было чёрное, с вставками из прозрачно-чёрного шифона. Пришла с большим букетом в руках и радостью на лице и в глазах. Потом настал перерыв – на арене объявили заливку льда.

– Пора, – Арина посмотрела на электронные часы на стене раздевалки и стала надевать коньки, которые она, естественно, снимала: не будешь же целый час сидеть в них. Соколовская и Линда последовали её примеру.

В коридоре во время антракта было тихо, но постепенно гул нарастал, словно собравшиеся там люди предчувствовали, что сейчас случится нечто очень интересное.

Арина отворила дверь и, как всегда первая, шагнула наружу. Сразу же защёлкали камеры, озарившие вспышками стены коридора. Арина показала язык двум журналистам, стоявшим рядом, зажмурила глаза, почувствовав, что мелькнула вспышка, помахала рукой и пошла дальше. Волонтёр открыл портьеру и троица вышла на каток. Первая – Арина, вторая – Соколовская, и третья – Линда Флоркевич с большим дорожным чемоданом на колёсиках, который она волочила за ручку.

На арене горел тусклый концертный свет, синий менялся на красный, потом на фиолетовый, фиолетовый на зеленый. На балконах горело местное освещение, но людей уже не было, они сидели на своих местах и ждали выступления первого стартового номера после антракта. У калитки выхода на лёд было темно, но видно всё. По-прежнему стояли спортсмены, тренеры, представители спортивных делегаций. Левковцев находился рядом с Жуком и Шеховцовым. Владислав Сергеевич подошёл к Арине. В глазах любопытство и лёгкая тревога.

– Как настроение? – к удивлению Арины, Левковцев не стал капать по мозгам. По-видимому, решил: чему быть, того не миновать.

– Всё хорошо! – улыбнулась Арина и показала большой палец. – Сейчас будет весело! Всё будет Феличита!

– Уважаемые дамы и господа, – сказал информатор. – Наше шоу продолжается. Сейчас вы увидите номер, исполняемый тремя фигуристками: Линдой Флоркевич, третье место в женском одиночном катании, Мариной Соколовской, второе место в женском одиночном катании и Людмилой Хмельницкой, чемпионкой Небельхорн Трофи 1986.

Зрители отреагировали бурными аплодисментами и приветственным свистом. Концертный свет понемногу начал гаситься и вскоре погас совсем. Ни единой лампочки не светило на арене, кроме тусклого местного освещения на балконах. Линда Флоркевич вышла на лёд и остановилась рядом с калиткой, держа правой рукой чемодан за ручку.

Минута тишины… Неожиданно три ярких белых прожектора сконцентрировались на ней. Разгорелся красный свет, по арене забегали белые круги. Сразу же заиграла ритмичная музыка в стиле италодиско 1980-х. Знаменитая и любимая в СССР «Феличита»! Запел мужской вокал.

Felicità È tenersi per mano, andare lontano, la felicità.

È il tuo sguardo innocente in mezzo alla gente, la felicità.

È restare vicini come bambini la felicità, Felicità.

Линда в лиловом брючном костюме, лиловой шляпке с повязанным на тулье шёлковым платком, изображая усталую итальянскую туристку, манерными модельными движениями красивых бёдер покатила к центру арены, волоча за собой чемодан. На полпути остановилась, поднесла руку к лицу, словно высматривая время на часах, потом оглянулась по сторонам, замахала рукой, как будто вызывая такси, и тут же разочарованно махнула рукой: такси уехало, не остановившись. Потом разочарованная фигуристка села прямо на чемодан, ухватила ручку и понуро повесила голову. Однако тут же, воспрянув, раскинула руки в стороны, сняла шляпу, бросила её в сторону бортика, туда же отпихнув чемодан, и начала прокат…

– La felicità, Felicità! – гремели динамики на всю арену мужским и женским голосом.

…Итальянская туристка Ромина приехала в крупный мегаполис! Решила сначала прогуляться, насладиться окрестностями, но время как-то быстро прошло, кафе закрылось, последнее такси уехало. Разочарованная девушка поставила чемодан на тротуар, села на него и начала грустить о своей нелёгкой доле. Одна в чужой стране, уже вечер, скоро, возможно, появятся какие-нибудь отморозки, и что делать? Остаётся только танцевать! Выбросить все проблемы из головы! Как-нибудь всё само собой образуется! И всё должно быть Феличита! Феличита!

Линда начала прокат очень мощно, что совсем не подходило к показательному номеру, но полностью соответствовало звучащей песне. Несколькими перебежками набрала ход, покатила к правому короткому борту, исполнила несколько крутых дуг и с хода прыгнула двойной аксель. Прыжок получился на контроле, но сделан хорошо, зрелищно, с хорошим выездом в собачку.

Махнув длинной стройной ногой, Линда сделала несколько пируэтов, вытянула руки вперёд, улыбнулась, как будто радуясь чему-то, встряхнула чёрными волосами и покатила дальше. Ехала она очень быстро, как может ехать высокая фигуристка, хорошо владеющая коньком и умеющая держаться на рёбрах при сильном стабильном прокате. Покатила к левому короткому борту, исполнила там прыжок во вращение. Начала вращаться в либеле, потом сменила положение на кольцо, а кольцо на бильман. Выехала несколькими пируэтами, покатила к центру арены, где, сделав несколько троек, прыгнула двойной сальхов. Тройным не стала рисковать в полутьме.

Потом проехала ласточкой, кантилевером, прыгнула горизонтальный шпагат, и под конец номера прыгнула двойной тулуп. Неожиданно музыка начала постепенно стихать, и фигуристка как будто застыла в недоумении. Свет опять упал до минимума.

…А итальянка-то оказалась не одна на вечереющих улицах мегаполиса! Что за ерунда? В рядом расположенном переулке внезапно… Заиграла диско-музыка! Причём она всё больше и больше набирала громкость! Нет! Такого не может быть! Итальянская туристка заглянула в переулок, а там, при тусклом свете зелёных светильников, висящих на старой кирпичной стене, видно что кто-то танцует, отбрасывая тёмные тени в зелёном свете. И танцует весьма интересно!

Вся картина отдавала каким-то сюрреализмом и невозможностью. Ну не может же в мегаполисе быть зелёных светильников! Но, тем не менее, они висели в этом переулке…

…Заиграла диско-музыка из индийского фильма. Она всё более набирала громкость и наконец стала очень громкой. Звучали барабаны и флейта. На арене загорелся зелёный свет, по льду забегали белые круги света. Из калитки буквально выпрыгнула Соколовская в чёрных брюках с лампасами серебристого люрекса, в топике до пупа и голой спиной и с шейным платком, завязанным на голове, с концами, спадающими на спину.

Соколовская быстрыми перебежками, активно работая руками, словно стуча по барабану в такт индийской музыке, покатила к Линде Флоркевич, остановилась рядом, сложила руки под подбородком и качнула головой из стороны в сторону, потом несколько раз качнула тазом, как делают индийские танцовщицы. Флоркевич развела руками, как будто показывая, что она ничего не знает, потом показала рукой на центр арены, катайся, мол. Покажи, что ты можешь! Сейчас на фигуристках сконцентрировались белые прожекторы, и было хорошо видно, что они делают.

Индийские барабаны и флейта сменились на саундтрек из фильма «Танцор диско».

– Джимми Джими аджа, аджа! Джимми Джимми, аджа, аджа!

Соколовская сделала пару мощных подсечек к центру арены, исполнила несколько зрелищных пируэтов, остановилась, потанцевала на месте, качнув руками из стороны в сторону в плавных аллонже, потом покатила к правому короткому борту, встала на ход назад и прыгнула двойной лутц. Прыжок достаточно сложный при слабом свете, но Марина пошла на него! Выехала в красивую арабеску, потом в собачку, и покатила к центру арены, где исполнила прыжок в либелу. Ехала она помедленнее, чем Линда, ей приходилось постоянно делать движения из индийских фильмов: работать тазом, исполняя движения в разные стороны, делать плавные движения руками. Иногда Марина останавливалась и делала вид, словно играет на ситаре, а потом на барабанах.

… Эта девушка из самой высшей касты! Мира – дочь самого богатого раджи в Индии! Но естественно, она давным-давно уже не живёт в своей стране, ей нравится Европа! Она полностью прониклась духом старого света! И приняла его культуру! Особенно танцы, ночные клубы и прочие прелести современной жизни! Но в то же время она соблюдает и традиционные ценности и очень любит индийские фильмы, а также музыку из них. Старается танцевать всюду, где только можно. Вот и сейчас, поссорившись с одним из своих бойфрендов, решила прогуляться по опасному ночному мегаполису, и найти приключений на свою пятую точку. Впрочем, она быстро бегает и может убежать от любой опасности. Правда, разве убежишь от самое главной опасности? От танца!

В одной из тёмных трущоб она неожиданно услышала как играет зажигательная Феличита и танцует высокая темноволосая итальянка в лиловом брючном костюме. Танцевала она прекрасно! Вот такой наглости Мира уже не могла оставить просто так! Индианка сразу же начала показывать, что она самая лучшая танцовщица в ночном мегаполисе! Не итальянка, а она! Мира порхала по всему переулку, в тусклым зелёном свете, делала прыжки, пируэты, очень активные и красивые движения, подчёркивающие красоту индийского танца. Но всё напрасно! Вот же стерва!

Упрямая итальянка подошла, иронично покачала головой, покачала пальцем из-за стороны в сторону, показывая что она в корне не согласна с превалирующей ролью индийской танцовщицы, и уже обе девушки хотели вступить в бурный спор, а возможно и в драку, как неожиданно…

Свет начал стихать, так же как индийская музыка. На арене воцарились темнота и тишина. С трибун не слышно ни звука, и в этой абсолютной тишине слышно, как кто-то едет по арене, тихонько рассекая лёд лезвиями коньков. Потом раздался резкий режущий звук, словно кто-то затормозил.

…Неожиданно зажёгся тусклый фиолетово-розовый свет. Посреди арены в свете трёх белых софитов стояла высокая красивая девушка в чёрных колготках, короткой чёрной кожаной юбке, чёрной жилетке с большим декольте, в котором отчётливо видно белые холмики.

Девушка стояла, расставив ноги на ширине плеч, раскинув руки в стороны и опустив голову. Из-за того, что на ней бейсболка, лица абсолютно не видать. Видно только красивую белую шею, длинные голые руки с митенками на кистях и белые кончики тонких пальцев с ногтями, крашенными ярким красным лаком.

Неспешно заиграла ударная установка, отбивая темп… Что это за новая напасть?

…Рамина и Мира уже хотели вцепиться друг другу в волосы, оспаривая, кто из них лучшая танцовщица, как неожиданно свет светильников на старой кирпичной стене дома сменился на фиолетово-розовый, между ними отворилась старая дверь, и выглянула эффектная девушка в чёрной кожаной юбке, чёрных колготках, чёрной жилетке и рукой сделала приглашающий жест. Изнутри лился фиолетово-розовый цвет и доносилась медленная блюзовая музыка. Удивлённые соперницы пошли вслед за девушкой. Будь что будет!

Внутри обстановка странная. Это точно какой-то солидный закрытый музыкальный клуб для ценителей редкой живой музыки! Горит тусклый фиолетово-розовый свет, не разгоняющий темноту, которая гнездится в углах помещения. Видно столики с тускло горящими светильниками в виде розовых свечей. За столиками сидят немногочисленные посетители, лица которых скрываются во тьме. В помещении то ли туман, то ли дым от сигарет, однако табачного запаха не чувствуется, в воздухе лишь запах лаванды и чего-то похожего на сандаловое дерево. Запах приятный и одновременно вызывающий щемящее чувство печали и какой-то утраты…

На небольшой сцене немногочисленный квинтет. Ударная установка, бас-гитара, электрогитара, клавишник и… саксофонистка. Она как две капли воды похожа на ту девушку, которая завела их сюда, только одета в тёмные обтягивающие кожаные джинсы, жилетку и большую шляпу, из-под которой на плечи падают длинные темные волосы. На лице девушки чёрные непроницаемые очки. Играет очень лирический блюз, под который так и хочется танцевать медленный томный танец. Вся атмосфера этого заведения способствует этому танцу. Девушка, которая пригласила уличных соперниц сюда, вышла на площадку перед сценой и начала медленный томный танец, демонстрируя всю красоту своего стройного тела.

…Арина подняла голову, выставила правое бедро в сторону, опёршись на зубец лезвия, одновременно подняла правую руку, согнутую в локте, до уровня глаз, потом переменила позицию, выставила левое бедро в сторону, опёршись о зубец лезвия, и подняла левую руку до уровня глаз, потом два раза повторила этот паттерн, до тех пор, пока звучала одна ударная установка, отбивающая такт.

Потом Арина сделала выпад, несколько пируэтов, эффектно подняв в аттитюде правую, идеально выпрямленную ногу в сторону, до уровня головы. Правая рука при этом вытянута вверх, а левая отставлена в сторону, пальцы с накрашенными красными ногтями изящно расставлены в стороны. Пируэты получились не быстрыми, но очень зрелищными.

После пируэтов Арина моухоком развернулась на ход вперёд, потом снова на ход назад, активно работая руками и корпусом, покатила к левому короткому борту, развернулась там на одноножной секции, сделав крюк-выкрюк, снова крюк, скобку и после этого покатила к центру арены, сделав несколько твизлов. Потом остановилась на короткое время в центре арены, лицом к Линде и Марине, заняв позицию ина-бауэр: правая нога согнута в колене и выставлена вперёд, левая нога лежит сзади на ребре конька, плечи выгнуты назад, руки раскинуты в стороны, голова откинута назад, а глаза смотрят в потолок. Потом Арина поднялась на обе ноги, сняла бейсболку, отбросила её в сторону, сразу же сняла резинку с пучка на затылке и одним изящным движением распустила свои шикарные волнистые волосы по тонким белым плечам. Несколько раз красиво встряхнула головой и сделала призывающие движения руками Линде и Марине. Однако вредные фигуристки отрицательно покачали головами, показывая, что не собираются включаться в танец. Вот же вреднюки!

… Андреа давно знала этот закрытый музыкальный клуб, почти с самого рождения: её отец уже много лет ночи напролёт играл здесь блюзы. Причём играл мастерски, экспромтом, мог исполнить любую мелодию, такую, которая находила отклик в сердце. Дочь пошла по его стопам. Она не только прекрасно играла на саксофоне, но и танцевала медленный изящные танцы, при виде которых зрителям казалось, словно они путешествуют по другим мирам, в обычное время закрытых от них. Неужели девчонка наконец-то овладела магией? Музыкальной магией? Ведь иногда казалось, словно в клубе две Андреа: одна играет на сцене на саксофоне, а другая танцует перед ней. Или это ему только кажется?

Андреа всегда была за мир, дружбу и жвачку, ведь там, где музыка, а тем более волшебная музыка, объединяющая всех людей, не может быть никаких драк и враждебности. Вот и сейчас она предотвратила драку между итальянкой и индианкой, позвала их посмотреть на свой танец, и, кажется, девчонки очаровались. Несмотря на то, что сейчас они не хотят включаться в него, Андреа знает, что этот танец для троих…

…Арина с распущенными волосами вышла из статичной позиции моухоком, проехала в кораблике и у правого короткого борта прыгнула двойной аксель. Чисто!

Выехала из акселя в «собачку», потом сделала несколько пируэтов, покатила к центру арены и там исполнила изящное вращение в заклоне.

Удивительно, но фигуристки, до этого скептически осмотревшие на неё, после того как Арина освободила волосы, покатили одновременно с ней к правому короткому борту, причём абсолютно так же, как делали на общем выходе, встали в ряд, проехали корабликом и прыгнули двойной аксель абсолютно синхронно с Ариной. Выехали после него точно такой же собачкой, и все трое одновременно исполнили вращение в заклоне.

Для того чтобы исполнить вращение синхронно, сложную позицию не принимали, стараясь, чтобы вращение смотрелось абсолютно параллельно. Просто подняли руки в овал над головой, слегка приподняли правые ноги, выгнули корпус вперёд, а плечи назад.

Исполнив вращение, Арина проехала очень крутыми и динамичными дугами до левой части арены, там опять развернулась несколькими одноножными шагами, исполнила пируэт, потом прыжок в шпагат, приземлилась после него на левую ногу, сделала несколько пируэтов и проехала кантилевером до правого короткого борта, где исполнила эффектный прыжок в либелу через бедуинский. Сначала вращалась в либеле, потом сменила позицию на кольцо, а кольцо на бильман. Сделав несколько пируэтов, вышла из вращения, и поехала в дорожке шагов.

…Мира и Ромина незаметно для себя вдруг ощутили, что у них пропала злость и нетерпимость по отношению друг к другу. Неужели это какая-то магия? Они вдруг ощутили, что вполне могут танцевать не только вдвоём, но даже втроём, с этой чудесной странной девушкой, которая сейчас танцевала медленный томный блюз посреди круга фиолетово-розового света.

Невзирая на противоречия, ранее одолевавшие их, девушки вошли в этот круг, встали в ровный треугольник и включились в танец. И хоть их танец не был абсолютно синхронным, параллельным, однако имел общий корень: корни дружбы и взаимопонимания…

…Естественно, фигуристки не могли за короткое время поставить абсолютно синхронный номер, да ещё и не на льду, поэтому Арина исполняла свою партию в средней части арены, а девчонки, стараясь не попадаться ей под конёк, по краям исполняли партии из своих программ: катались красивыми рёберными дугами, исполняли перепрыжки, пируэты, развороты. Однако всё внимание зрителей было естественно приковано к Арине, так как это был её номер. Девчонки здесь исполняли роль массовки.

Зазвучала активная саксофонная партия. Белые прожекторы концентрировались на Арине, при этом хорошо было видно её лицо. Тёмные сильно накрашенные глаза выражали печаль и тоску по чему-то неземному, утраченному или ещё не найденному. А может, найденному? Может, все вместе фигуристки нашли эту тайну, которая всегда была рядом? Эта тайна называется… Впрочем, тайна должна оставаться тайной…

Арина доехала до правого короткого борта, развернулась, сделав несколько твизлов по широкой дуге, потом проехала по крутой дуге кантиливером, следом за ним гидроблейдингом, потом опустилась на колени и сделала несколько твизлов на коленях, встала, сделала один выпад на правой ноге, потом выпад на левой ноге, опустилась на колено, и когда почувствовала, что настаёт кульминация и апофеоз музыкального сопровождения, опустилась на два колена, раскинула руки в стороны, проехала так несколько метров до ближнего длинного борта и, выгнувшись до самого льда, замерла в финальной позиции.

Линда и Марина осторожно подъехали к ней, опустились на колени, с двух сторон, обняли Арину, и положили головы ей на плечи. Финал. Музыка прекратила играть. Свет стал тускнеть, и тьма разлилась по ледовой арене…

Глава 9
Неоднозначная реакция

Программы в фигурном катании вызывают разные реакции у зрителей. Есть программы с драйвом, с нервом, с эмоциями, откатанные, как говорят профессионалы, «на разрыв аорты». Спортсмен с каждой секундой, каждым движением заводит зрителей, и зал в ходе проката начинает аплодировать сначала чисто исполненным элементам, особенно прыжкам, потом начинает аплодировать непрерывно, заряжаясь энергией, исходящей от фигуриста, а под конец программы, как правило, когда фигурист исполняет финальное вращение, зрители уже стоят и стоя аплодируют, не в силах сидеть на местах, настолько они заряжены энергией.

А есть лирические и романтические программы, которые катаются вдохновлённо, красиво, возвышенно. Фигурист настолько погружается в либретто, выражая глубокие чувства: печаль, ностальгию по чему-то утраченному, тихую радость по приобретённому, что у многих зрителей из глубин памяти всплывают личные воспоминания, и всё это складывается в такую картину незримого счастья, что хочется лишь, едва слышно аплодируя, сидеть и молча, со слезами на глазах, внимать прекрасному прокату. В таких случаях иногда даже после удачно сделанных элементов не слышно аплодисментов, зрители стараются не упустить ничего: ни малейшего движения, жеста или выражения лица спортсмена. Фигурист катается в абсолютной тишине, но потом, в конце проката, когда он останавливается в финальной позе, зрители словно сбрасывают оковы очарования. Тишина взрывается бурными аплодисментами. Зрители в полном восторге встают со своих мест.

Прокат, который зрители только что увидели в Оберстдорфе на Eissportzentrum Oberstdorf, выбивался из общей колеи и не относился ни к одному из обычных прокатов. Когда зрители видели, как Линда Флоркевич катается под «Феличиту», они сидя аплодировали, почти непрерывно, ведь звучала каждому знакомая жизнеутверждающая итальянская песня. На глазах у некоторых появились слёзы, потому что с этой песней были связаны какие-то личные воспоминания юности, но в целом, впечатление было положительное и радостное. Люди с улыбкой смотрели за метаниями итальянки в незнакомом городе.

Потом вышла Соколовская, и заиграла музыка из фильма «Танцор диско», и не только всем знакомая «Джимми Джимми аджа-аджа», но и две другие мелодии, перетекающие одна в другую. Зрители начали более активно аплодировать, некоторые вставали со своих мест, не в силах усидеть и стараясь сорваться в танец, так как музыка была более энергичная и быстрая, побуждающая активно работать ногами, а не головой. Однако потом свет погас, в темноте на арену вышла Хмельницкая, зажёгся розово-фиолетовый свет, Люда сделала несколько движений, и со зрителями произошло какое-то преображение, похожее на проникновение в сказку или фантастическую книгу.

Звучала музыка Lily Was Here, но зрители не аплодировали, боясь спугнуть ламповость происходящего на льду. Стараясь больше увидеть, они молча, в полной тишине поднимались со своих мест и с удивлением и восторгом наблюдали за разворачивающимся под ними действом. Они видели как на льду катается высокая стройная брюнетка с шикарными волосами, словно богиня порхая по арене. Каждое движение отточено, каждое выражение лица служит лишь для одного – очаровать зрителя сказкой момента. Другие фигуристки, до этого номера показавшие свой талант, на фоне Хмельницкой служили как декорации, но декорации живые, движущиеся, и за которые тоже начинаешь переживать. Впечатление потрясающее…

В этом и была необычность программы с тремя фигуристками: она смотрелась очень универсально. В течение 8 минут фигуристки сумели задеть абсолютно все чувства зрителей в зале, среди которых мы находились люди с самыми разными характерами и взглядами на жизнь, а последняя часть постановки так вообще была ярким апофеозом и смогла очаровать абсолютно всех.

Потом музыка стихла, свет сначала погас, но тут же начал разгораться снова. Вскоре зажглось соревновательное освещение, что было сегодня впервые, не считая перерыва на антракт с заливкой льда. До этого участники показательных менялись в полутьме концертного света. Сейчас же светорежиссёр решил, чтобы все чётко увидели то, что сейчас происходит на ледовой арене. А происходили там удивительные вещи – у правого длинного борта на коленях стояли три фигуристки, обняв друг друга и словно демонстрируя дружбу, терпимость к музыкальным и прочим предпочтениям. В либретто программы значилась дружба. Две девушки, которые выражают совсем разные взгляды на жизнь, и которые даже из разных стран, сходятся во мнении, что всё вокруг надуманное, а самое главное в мире – дружба, доброта и преданность.

Трибуны стояли и молчали. Начали аплодировать только после того, как полностью зажегся яркий соревновательный свет. Вот тогда началась вакханалия. Громкие аплодисменты, восхищенные крики взорвали трибуны. На лёд полетели множество подарков и цветов. Столько, сколько никогда не дарят фигуристам, выступающим на показательных выступлениях, да ещё и в середине шоу. Цветочные дети россыпью бросились по льду собирать их.

Это выступление вполне достойно было закрывать сегодняшнее шоу, жаль, что организаторы не могли даже предположить, что оно вызовет такой отклик у зрителей. Да организаторы вообще не могли подумать, что юные фигуристки откатают так великолепно! Бывшие юниорки…

Директор ледовой арены Норберт Шрамм весь прокат стоял у бортика, восхищённо смотрел на фигуристок, и думал про себя, что совершил очень глупую ошибку, пожалуй что, самую серьёзную ошибку в своей карьере. Как вот сейчас продолжать выступление дальше, когда публика так заведена? Как она будет реагировать на другие номера, которые, вполне возможно, поставлены попроще, чем у этой троицы? Стоит это обсудить с Эрихом…

Арина, Люда и Марина взялись за руки, втроём поехали к центру арены, остановились, подняли руки, поприветствовали сначала одну трибуну, потом развернулись, точно так же поприветствовали другую трибуну. Арина прижала к груди сердечко, составленное из двух рук, и, глядя на неё, точно так же сложили сердечки Линда и Марина. После этого друг за дружкой покатили к выходу со льда, где их ждали восхищённые, аплодирующие фигуристы и тренеры.

Однако не успели они вступить на лёд, как стоящие трибуны начали свистеть, вызывая опять на бис. Норберт Шрамм развёл руками, встав у калитки и сделав жест в сторону арены.

– Исполните на бис что-нибудь, – попросил он.

Фигуристки согласно кивнули головами. Свет опять стал приглушённым, фиолетово-розовым. Заиграла музыка Lily Was Here. Прямо от калитки, разогнавшись, фигуристки, встав в кораблик, прыгнули параллельный двойной аксель, выехали в красивую арабеску и тут же сделали собачку, и в этот раз тоже абсолютно синхронно. Судя по всему, это стал их любимый параллельный элемент. Трибуны взорвались бешеными аплодисментами и восторженными криками.

– Господа, поприветствуем Людмилу Хмельницкую, Марину Соколовскую и Линду Флоркевич! – сказал информатор, и аплодисменты ещё более усилились.

Фигуристки остановились в центре арены, поклонились трибунам и покатили в направлении калитки. В этот раз соревновательный свет уже не зажигался: на лёд вступил Курт Браунинг в расшитых розовых рубашке и брюках, с напомаженными волосами. Тяжело сейчас придётся канадскому спортсмену: по новой раскачивать зал после таких великолепных прокатов.

…Если реакцию зрителей можно было описать точно и свести к единому знаменателю, который означал «великолепно и шедеврально», то реакция специалистов, профессионалов, стоявших у бортика, на прокат фигуристок, была разная. Большинство фигуристов и фигуристок откровенно завидовали только что выступившим конкурентам, неожиданно осознав, что если прокат не получился в ходе соревнований, то всегда можно снискать себе популярность именно в показательных выступлениях и таким образом запомниться всем.

Пример налицо: советские фигуристки и канадская фигуристка поставили штучные номера и получили великолепную, неожиданную реакцию трибун. А ведь могли бы и они сделать то же самое, если бы проявили побольше креативности. Однако, увы, многие фигуристы показательными выступлениями пренебрегали, считая, что сойдёт и так, стоит откатать какую-нибудь лирическую классику.

Тренеры и хореографы, наблюдавшие прокат, действовали как профессионалы: откладывали в уме, что в нынешних современных реалиях с приходом юных, более интересных фигуристок, придётся побольше работать с артистизмом и креативностью, иначе даже в показательных выступлениях можно остаться за бортом славы.

Станислав Алексеевич Жук прокат Марины Соколовской, конечно же, видел во время постановки, а тем более, во время контрольного проката перед выездом на соревнования. Он никогда бы не отпустил свою спортсменку на лёд без этого, да ещё за границу. Поставить показательный под индийскую музыку предложила ему сама Марина, и он сразу понял, что тема хорошая, номер поставили быстро, костюм Марина тоже выбирала сама, Жук, конечно, поморщился, увидев его на своей спортсменке, однако тут же решил, что пусть это будет своеобразным вызовом федерации, ну и естественно, показателем того, что он не закоснел, не забронзовел, а, как прежде, идёт в авангарде не только советского, но и мирового спорта.

Но Станислав Жук в первую очередь был тренером и увидел, как номер его фигуристки заиграл другими красками в кооперации с двумя другими номерами. Пожалуй, решение поставить индийскую программу было самым верным за последнее время. Сейчас поднимется такой шум, который, возможно, не будет смолкать весь сезон до самого конца.

Владислав Сергеевич Левковцев с большим любопытством смотрел на номер Флоркевич и Соколовской, и был вынужден признаться, что смотрятся они очень интересно, увлекательно и вызывают бурные чувства у зрителей. Левковцев даже на какой-то миг, на долю секунды, усомнился в своей ученице, подумав, что её номер будет проигрывать конкуренткам. Почему-то он ему показался печальным. Да, лирический, эмоциональный, но навевающий грусть.

Конечно, этому были определённые причины. Во-первых, видел он его всего один раз, во время постановки, когда катались на тренировочном катке ДЮСШОР, при обычном свете, да и Люда была в тренировочном костюме. Сейчас же, когда Люда надела костюм для показательных, при концертном свете, в присутствии множества зрителей, хорошей аудиосистеме, номер словно вырос, как гора из моря во время извержения вулкана. Номер и сам по себе единичный, штучный, который потенциально мог бы поднять зал, исполненный в тоскливом одиночестве, сейчас, с двумя другими номерами заиграл в полную силу, словно вобрав в себя катализаторы в виде Соколовской и Флоркевич. Сразу же пришло чувство какого-то недоверия, казалось, номер поставил не он, а совсем другой, более мастеровитый тренер или хореограф. Когда Люда Хмельницкая закончила свой прокат, на глаза Владислава Сергеевича навернулись слёзы, пришлось отворачиваться и вытирать их платком, настолько потряс его прокат своей же ученицы…

Товарищи Шеховцов и Шмутко как советские чиновники высокого уровня, были лишены романтических и лирических чувств, и прокат Соколовской и Хмельницкой оценивали с точки зрения того, как отреагируют товарищи наверху, особенно в отделе пропаганды ЦК КПСС. Конечно, нельзя сказать, что постановки не тронули их. Однако уважаемые товарищи старались замести глубокие чувства далеко под ковёр и посмотреть на происходящее с реальной точки зрения. А с реальной точки зрения что Соколовская, что Хмельницкая катались в довольно откровенных нарядах, при этом движения их были далеки от тех движений, которые должны демонстрировать девочки в 15 лет, да ещё вдобавок комсомолки и советские гражданки. По крайней мере, так они думали с высоты своих должностей. Но это только одна грань пирамиды. Другая грань – реакция зрителей. Если бы зрители возмущённо кричали и кидали на лёд гнилые помидоры, это одно дело, тут всё ясно, фигуристок нужно показательно пропесочить. Но зрители, наоборот, отреагировали очень ярко, восхищённо, прокаты фигуристок вызвали у них глубокие эмоции и восторг. Наверняка статьи об этом скоро заполнят всю международную прессу, и будет очень трудно объяснить руководящим товарищам, стоящим в иерархии выше, как получилось, что фигуристки катают неоднозначные в идеологическом плане программы, но при этом получают бешеную реакцию зрителей и завоёвывают большую популярность. Поэтому оба уважаемых человека были в полном недоумении и не знали, что сказать и что подумать, решив отпустить ситуацию в свободное русло.