Текст книги "Калгари 88. Том 14 (СИ)"

Автор книги: Константин Зайцев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 21 страниц)

Глава 16
Дом. Милый дом

Мастер спорта СССР по фигурному катанию Татьяна Малинина входила в соревновательный сезон 1986–1987 года поздно. Её конкурентки по сборной уже начали соревноваться, причём за границей, в Германии, а первый старт Малининой состоится только через месяц, да и то это будут лишь всесоюзные соревнования «Уральские самоцветы» в Свердловске. Поэтому Тане было крайне интересно, как же покажут себя Люська и Соколовская за границей. Естественно, так же, как и все более-менее интересующиеся спортом люди, она с самого начала была в курсе того, что в течение трёх дней будут показывать трансляции из Оберстдорфа, поэтому все три дня их смотрела. Причём все соревнования, и парников, и танцоров, и одиночников.

Понравились многие спортсмены и спортсменки. Но если парное катание, танцы на льду и мужчин она смотрела просто из удовольствия, то в женских стартах у Татьяны был профессиональный интерес: нужно было смотреть, что и как катают возможные конкурентки. Программы и Хмельницкой, и Соколовской она видела на контрольных прокатах, тогда они ей очень понравились даже в сыроватом виде. Сейчас же, уже отточенные и отшлифованные, они словно заиграли новыми красками. Хмельницкая в её понимании была сильнейшая спортсменка мира, с которой можно бороться, только если она начнёт ошибаться. Прыжковый набор Люськи впечатлял. Но это всё касалось соревновательных программ, а больше всего она поразилась показательному номеру, исполненному тремя фигуристками.

«Как они вообще сообразили сделать тройной номер, да ещё с канадской спортсменкой?» – подумала Малинина. – «Там же совсем мало времени у них было».

Линду Флоркевич она помнила, так же как и её штучные интересные программы, которые она показывала ещё на юниорском чемпионате мира. В выборе именно этой фигуристки вопросов не стояло. Но как они всё это сделали за такой короткий срок? Честно говоря, Малининой этот показательный номер очень зашёл. Понравился своим смыслом, артистизмом, новизной и, как обычно говорят профессионалы, «свежестью».

У Татьяны на этот сезон уже был готов показательный номер, но он был прост и пресен, сделан по принципу «лишь бы был». Обычное лирическое катание в красивом синем платье под «Тоску» Джакомо Пуччини. Сейчас же она решила изменить свой номер и сделать нечто подобное тому, что сделала Люська. Первый взрослый сезон должен запомниться навек! Тем более, она же считала же себя неформалкой, рокершей, стилягой! Ну почему она сразу не догадалась, что можно включить некие образы в показательный? Сейчас остаётся только догонять, и уже всё, что поставишь, может оказаться вторичным… Кстати, был наготове и приблизительный макет номера, и костюм и даже музыка.

Тренер Игорь Борисович Ксенофонтов, плотно готовивший 14-летнего одиночника-юниора Романа Скорняка к первому этапу Кубка СССР в Саранске, слегка удивился, когда Татьяна подошла к нему и позвала на пару минут.

– Что хотела, Татьяна?

– Я считаю, мне нужно переделать показательный номер! – слегка неуверенно сказала Малинина.

– Вот как? – тренер внимательно посмотрел на воспитанницу. – Я примерно представляю, почему ты так хочешь. Хорошо. Я готов выслушать твоё предложение.

Таня слегка улыбнулась. Честно сказать, она не думала, что тренер так легко сдастся… Похоже, Ксенофонтов тоже решил блеснуть чем-нибудь этаким на фигурнокатательном небосклоне…

… Пока Малинина и Ксенофонтов обсуждали идею нового показательного номера, буквально в десятке километров от них, в аэропорту Кольцово города Свердловска, приземлился рейс из Москвы, на котором прилетели тренер сборной Владислав Сергеевич Левковцев и мастер спорта международного класса Людмила Александровна Хмельницкая.

Родная сторона встретила своих героев теплом, хорошей осенней погодой, ярким солнцем, синим небом и всеми признаками золотой пушкинской осени.

Уважаемых екатинцев лично встречал Фёдор Никитьич Редькин, председатель комитета по физкультуре и спорту исполнительного комитета при Совете народных депутатов города Екатинска. Приехал, естественно, не один: на стоянке рядом со входом в аэровокзал припаркован уже привычный красно-белый «Икарус» Уралвагонзавода, который отвозил тренера и ученицу сюда 10 дней назад, и даже водитель был тот же самый.

Редькин встретил Левковцева и Арину в зоне получения багажа, обнял что одного, что другую, поздравил с успешным выступлением в Германии, с золотой медалью, потом помог донести мешок и сумку до автобуса.

– Потом поговорим! – сказал Редькин, когда автобус тронулся с места. – Это разговор не на одну минуту. Сейчас приедете, отдыхайте, завтра с утра уже начнём.

У Арины закрались смутные подозрения насчёт разговоров, которые не могут быть сделаны прямо сейчас, и что-то неизвестное, что случится завтра.

– А что такое? – с лёгким беспокойством спросила Арина. – Я хочу сейчас всё знать.

Редькин посмотрел на уже знаменитую землячку. Золотой луч солнца падал на лицо Арины, от чего оно казалось тоже золотым и очень юным, а чёрные волосы искрились, словно осыпанные золотистыми блёстками. Люда сидела вполоборота к уважаемым взрослым людям и внимательно слушала, что они говорят.

– Указивка из Москвы пришла, – объяснил Редькин, словно сдаваясь. – Встретить «как положено». Ну, «как положено» – это, естественно, не сегодня, так как вы явно после дороги устали. Завтра состоится торжество в городе. Сначала ответственные товарищи из горсовета предлагали сделать празднование масштабным, провести отдельно встречу с молодёжью во Дворце культуры имени Крупской, отдельно с рабочими в ДК культуры Уралвагонзавода. Потом встречу с пенсионерами и ветеранами. Однако с моей подачи рассудили, что слишком нагружать вас не стоит. Всё-таки вам нужно готовиться к следующим соревнованиям. Поэтому решили сделать одну общую встречу. В драматическом театре состоится большое торжественное собрание в твою честь, Люда.

– А в горкоме КПСС? – с тревогой спросила Арина.

– В горкоме никаких встреч не будет, – покачал головой Редькин. – Горкомовские тоже в театре будут. Все вместе будут, весь народ. Это чтоб тебя лишний раз не дёргать.

У Арины отлегло на сердце и лицо стало расслабленным. Ух, хорошо…

– Однако есть нюанс… – продолжил Редькин.

– Что такое? – насторожилась Арина и с ещё большей тревогой посмотрела на Редькина. – Что за новая напасть?

– Встреч будет три, – объяснил товарищ Редькин. – За одну не удастся охватить весь город. Они все пройдут завтра, в течение одного дня, самая первая в 10:00. Сначала с детьми, пионерами и комсомольцами, вторая встреча с рабочими и служащими, третья встреча с ветеранами, пенсионерами и партийными. Вот такие дела, ребятки. Час от часу не легче. Я, конечно, извиняюсь и понимаю то, что в таких мероприятиях участвовать не самый лучший вариант для спортсмена. Вам нужно тренироваться. Однако никуда не деться: люди хотят видеть свою знаменитую землячку.

Арина пожала плечами, показывая что надо так надо. От этого тоже никуда не деться…

…Анна Фролова, ученица шестого класса А школы номер два города Екатинска, день 1 октября 1986 года запомнила надолго. И даже не потому, что в самом начале октября стояла замечательная тёплая погода: дворы были полны божьих коровок. Нет! Этот день она запомнила, так как узнала: о ней написали в газете! Причём не просто написали, как, например, в одном из майских номеров «Екатинского рабочего»: в разделе «Происшествия» была напечатана заметка ветерана о том, что некие неизвестные малолетние хулиганки повадились ходить на бульвар Героев и выуживать деньги из памятного бассейна! Заметку эту Анька потом с гордостью показывала своим сопливым подружкам, вместе с ней участвовавшим в регулярных набегах на бассейн памяти и занимавшимися вылавливанием денег. Они были знаменитостями! Про них даже в газете написали! Сейчас же напечатали вполне разумно! И имя было открыто!

Когда Анька сидела дома и делала домашнее задание по математике, то и дело посматривая на часы и раздумывая, как бы поскорее смотаться на улицу, в комнату вошла мама и положила номер «Советского спорта» прямо на письменный стол.

– Почитай, – улыбнулась она, обняла дочь за плечи и поцеловала в щёку.

– Я про Люську уже всё наизусть знаю, – недовольно буркнула Анька, которую как раз мама и прессовала совсем недавно, не разрешая идти гулять. – Так что хороший ход. Но, увы, бесполезный. Никакие подлизывания не в счёт! И вообще, лишать ребёнка свободы это противозаконно!

– А это не про Люську напечатано, это про тебя, – усмехнулась Оксана Ивановна. – Взывания к жалости тоже бесполезны. На улицу всё равно не пойдёшь, пока уроки не сделаешь.

Недовольная Анька отбросила ручку, взяла газету и на первой странице увидела привычную статью Ирины Тен. Статья была крайне необычной, потому что Анька знала: накануне были две большие статьи, посвящённые короткой и произвольной программе на «Небельхорне», кажется, больше ничего не предвиделось. Однако эта статья была про показательные выступления, и в которой подробно описано, как Хмельницкой пришла в голову идея сделать тройной номер, и как она предложила это Соколовской и Флоркевич. Было описано как они его готовили и, самое главное, кто разработал и сшил два соревновательных платья и костюм для показательного.

– В городе Екатинске живёт великолепная девушка, которая придумала все мои костюмы, и соревновательные, и для показательных выступлений. Это огромный талант, несмотря на то, что она ещё очень молода, ей 12 лет. Зовут её Фролова Анна, ученица 6 класса А, школа номер два города Екатинска. Она отличается поразительным талантом и большой фантазией. Так рассказала Людмила Хмельницкая про своего вдохновителя костюмов, – словно не веря своим глазам, вслух прочитала Анька. – Нет, ничего себе! Люська про меня сказала, что я ей все костюмы придумала! Ура!

Анька вскочила со стула, начала прыгать и крутить газету над головой. Рыжий кот, уютно спавший на кровати Аньки, проснулся, зашипел, подпрыгнул и сделал попытку поймать лапой газету.

– Ура-ура-ура! Я лучший придумыватель костюмов! – крикнула съежившемуся коту Анька и ткнула пальцем в его сторону. – Про меня даже в газете написали! А про тебя фиг напишут!

– Тем не менее это не освобождает тебя от домашней работы! – опять заглянула в комнату мама. – Пока не сделаешь математику, никуда не пойдёшь. Я не посмотрю, что ты знаменитая художница.

Анька тяжело вздохнула и села за домашку. Всё-таки на улицу идти хотелось, тем более учитывая, что сейчас стоило похвалиться всему миру о том, что она теперь очень популярная и о ней пишут в газетах!

… Анька всё-таки успела сделать домашнее задание и вышла на улицу, одевшись в жёлтое осеннее клетчатое пальтишко, тёплые гетры и серую шапку с кошачьими ушами. В кармане пальто аккуратно свёрнутый номер «Советского спорта». И надо же было такому случиться, едва вышла из подъезда и повертела головой из стороны в сторону, разыскивая, не находится ли кто-нибудь на улице, как вдали квартала показался красно-белый «Икарус», как две капли воды похожий на тот, который возил их в пионерский лагерь «Совёнок». Появление массивного транспорта на узкой внутридворовой территории было крайне необычным и явно говорило о какой-то экстраординарной ситуации. Анька навострила уши, молнией пронеслась неясная догадка, которая подтвердилась, когда автобус остановился у первого подъезда. Ну естественно! К кому ещё мог приехать автобус, кроме как не к Люське! А вот она и сама выходит, одетая в спортивную форму, в кроссовках, спортивной шапке, с большой спортивной сумкой наперевес.

– Ура-ура! Люська приехала! – крикнула Анька и побежала к Арине, с ходу обняв её за талию и чуть не повалив на асфальт. – Это я тебя специально ждала! Люся! Как хорошо, что я встретила тебя! С победой тебя!

– Ну-ну, что за телячьи нежности, – смущенно сказала Арина, похлопав Аньку по спине и глядя сверху вниз в её розовощёкое радостное лицо. – Знаешь, я действительно в какой-то мере склонна думать, что у нас с тобой существует некая связь. Какой-то знак судьбы. Ты меня провожала на эти соревнования, ты меня и встретила. Кстати, прошу извинить, но плакатик, который ты подарила мне и который я должна была оставить в Германии, я подарила Марине. Он ей очень понравился.

Анька хотела ещё что-то сказать, но из автобуса вышли Левковцев и Редькин, один со спортивной сумкой, другой с мешком.

– Здравствуйте, – Анька смущённо отошла от Арины и уставилась на взрослых, которые кивнули головой и пошли к подъезду. Арина отправилась за ними.

Анька хотела крикнуть вдогонку, что она сегодня вечером придёт в гости, однако тут же подумала: пожалуй, не стоит напрягать Люську, она, наверное, очень устала после всех этих волнений и долгой дороги. Будет ещё время для гостей! Сейчас самое главное – рассказать всему миру, что она теперь знаменитая звезда!

… Александр Тимофеевич и Дарья Леонидовна, конечно же, знали, что сегодня должна приехать Люда. Ждали её именно сегодня, так как вчера во «Времени», в новостях спорта коротко сказали, что советские фигуристы, завоевавшие в Германии три золотых медали, сегодня днём прибыли в столицу нашей родины, город Москву. Естественно, подумали, что в Москве могут быть какие-нибудь чествования или мероприятия, поэтому раньше 1 октября Люда не приедет. Когда раздался звонок в дверь, уже знали, кто это пришёл.

Григорий Тимофеевич открыл дверь и смущённая Арина вошла в квартиру.

– Люда! Как я рад! – папа поцеловал Арину в щёку, обхватил за талию, поднял над землёй и несколько раз прокрутил в воздухе.

– Ну, я очень благодарна, но право, не стоит, – смущённо сказала Арина, освобождаясь от объятий отца. – Папа, я не одна. Да и мне раздеться надо.

– Дорогая, наконец-то, как мы соскучились, – мама обняла Арину, прижала к себе и похлопала по спине.

Родители, пожалуй, были единственные, кто не поздравили с золотой медалью зарубежного старта, для них появление дочери уже было радостью, а медали… Что медали… Разве это самое главное? Самое главное – любовь и доброта!

– Здравствуйте, товарищи, – деловито сказал вошедший товарищ Редькин и снял с плеча большой чёрный мешок с подарками. – Куда ставить?

Следом вошёл и поздоровался Левковцев. Александр Тимофеевич, подождав, когда мужчины освободятся от своей ноши, крепко пожал руку каждому.

– Большое вам спасибо за всё, что вы делаете, дорогие товарищи! – с благодарностью сказал Александр Тимофеевич.

– Это вам спасибо, товарищ Хмельницкий, за то, как вы воспитали такую замечательную дочь, – ответил Редькин. – Не только мы лично благодарны вам, но и, скажу без преувеличения, весь город. Завтра состоится встреча в драматическом театре, приглашаю вас.

Потом уважаемые мужчины попрощались и удалились, отказавшись от приглашения остаться на чай. Было им неловко: пусть семья радуется и наслаждается встречей.

Пока Арина раздевалась и приводила себя в порядок, мама разогрела сочные тефтели с маринованными огурчиками, так любимые Ариной, картофельное пюре, отварила пельмени, достала бутылку шампанского, тщательно хранимую как раз для такого случая.

Потом все вместе сели за стол. Конечно, не сравнить с ресторанной едой, которой Арина питалась несколько дней подряд, ведь что может сравниться с домашней вкуснятиной?

Родители налили себе шампанского, Арине бокал лимонада из раскрытой чебурашки и поздравили дочь с золотой медалью и первым местом на первом взрослом старте.

– Ты не представляешь, что тут творится! – рассмеялась мама. – Даже я себя какой-то звездой чувствую, что мне совсем не нравится. У нас девчонки только и говорили о том, кто как катается, кто как откатал, чего можно ожидать от того или иного фигуриста или фигуристки. Постоянно меня спрашивали, что я думаю, спрашивали, звоню ли я тебе или ты звонишь ли мне. В общем, настоящий ажиотаж.

– У нас в цеху то же самое! – заявил папа. – Пятиминутка на участке не с рабочих моментов начиналась, а первым делом мужики расспрашивали, кто и как откатал, кто как должен откатать. Потом меня спрашивали обо всём, причём знали ведь прекрасно, что ты занимаешься фигурным катанием, знали прекрасно, что ты выступала и на первенстве СССР, и на юниорский чемпионат мира ездила. Забыли что ли. А тут… Как будто какое-то откровение нашло. Как будто глаза у людей открылись, что ты действительно талантливая спортсменка.

– А вы как хотели… – усмехнулась Арина. – Первый взрослый старт. Во взрослом разряде всё оценивается и смотрится совсем по-другому, чем в юниорстве. Привыкайте к славе.

Сама она подумала, что спокойной жизни сейчас действительно не будет… По крайней мере, на первых порах, пока шумиха не уляжется…

Глава 17
Первый день дома

Борис Николаевич Ельцин, первый секретарь Московского городского комитета КПСС, откладывать дела в долгий ящик не любил, поэтому просьбы, которые адресовала к нему Людмила Хмельницкая, решил сразу принять к реализации. Позвонив Председателю Совета министров СССР Николаю Ивановичу Рыжкову, вечером 1 октября 1986 года Ельцин встретился с ним в пансионате «Сосны» на Рублёвке, куда предсовмин иногда заезжал после работы отдохнуть и подышать свежим воздухом.

В просторной крытой беседке под большими раскидистыми красноствольными соснами действительно было очень уютно, и воздух был свеж, особенно если по нему разносятся запахи вкусного зарубежного чая «Дилма», разлитого по старинным чашкам императорского фарфорового завода, стоявших когда-то в сервизе Зимнего дворца. На краешке каждой чашки ломтик редкого в это время лимона. На блюдцах серебряные ложки. Рядом на белоснежной скатерти большой серебристый самовар. На столе в хрустальных розетках мёд, малиновое варенье, в соломенных тарелках бублики, тульские пряники, конфеты «Мишка на севере».

– Ну говори, Борис Николаевич, о чём ты хотел побеседовать, – Рыжков, одетый в импортный тренировочный костюм, вольготно раскинулся на лавочке, опёршись локтями о спинки. – От тебя никакого спасения нету, хоть где достанешь. Надо будет, и в туалет придёшь.

– А это разве плохо? – усмехнулся Ельцин. – Это значит, Николай Иванович, о работе постоянно беспокоюсь, весь в делах.

– И что же у тебя за дела? – спросил Рыжков и осторожно отхлебнул дымящийся чай. Впрочем, можно было не переживать, на свежем воздухе он остынет быстро.

– Помнишь, мы с тобой говорили о Хмельницкой? О том, что она может стать символом советского государства за границей? – спросил Ельцин.

– Ну как же мне не помнить? Ты же говорил про то, чтобы наше телевидение показывало какой-то там немецкий чемпионат, – развёл руками Рыжков. – Вот, пошли тебе навстречу. Сделали то, чего никогда не делали. Что ещё?

– Хмельницкая ко мне обратилась с просьбой, – заявил Ельцин и тоже попробовал чай. – Они собираются с канадской фигуристкой делать ледовое представление, что-то вроде театра на льду. Я думаю, это будет очень интересно. В первую очередь в плане пропаганды. В общем, не буду тянуть быка за рога. Люда просила пару-тройку раз ездить за границу. Возможно, в капиталистическую страну, в Канаду. Нужно посодействовать. Плюс она просила международную связь к себе в квартиру. Естественно, связь организовать через Комитет Государственной Безопасности. Я понимаю, что так положено.

– Нет, я, конечно, говорил, что нашим фигуристкам нужна максимальная поддержка, но ты слышал сказку о рыбаке и рыбке? – рассмеялся Рыжков. – Чем больше мы выполняем просьб, тем больше к нам следует запросов, и все они труднореализуемые. Друг мой, даже у меня нет постоянной телефонной связи с заграницей. Чёрт… Да даже у генсека нет! А как сделать свободный выезд за границу, без всяких поводов, я вообще ума не приложу. Эти просьбы уже выходят за рамки.

– За рамки выходят просьбы, говоришь? – возразил Ельцин. – То есть, каким-то папуасам мы можем строить заводы, электростанции, отправлять туда специалистов, причем тысячами, а одну-двух фигуристок не можем отправить за границу, потому что это за рамками? Ты пойми, что она одна стоит тысяч людей, которые работают там не пойми за что. Нас эти самые папуасы через 5–10 лет пошлют на три советских буквы, я вот тебе говорю, так оно и будет, вспомнишь мои слова. А у фигуристок по всему миру болельщики, в том числе и в недружественных странах! Да это мягкая сила! Вот что это! Ты видел, как Соколовская катала под песню «Прекрасное далёко»? Под нашу советскую песню, заметь, и ей тысячи людей хлопали! Люди вставали потом! Слёзы на глазах! Наша культура! Наша музыка! По всему миру! А потом два наших красных флага на арене, гимн звучит! Да это… Тысяч этих командировочных стоит, которые за границу икру с водкой возят!

Ельцин распалялся всё больше, почуяв, что Рыжков начинает с некоторым неудовольствием воспринимать то, что Хмельницкой, единственной из всех советских спортсменок оказывается такой максимальный приоритет. Однако чего не отнять: Ельцин умел убеждать, хоть и попросту, народными словами, но донести умел свою точку зрения, без всякого сюсюканья. Вот и сейчас прав на 100 процентов, если подумать. Все эти режимы в Афганистане, Египте, Эфиопии, Нигерии, в Ираке, Центральной Америке, они же, по сути, присоски, только тянут деньги с Советского союза, который строит им электростанции, заводы. Да и в конце концов, действительно, что такое расходы на пару фигуристок?

– Ладно, убедил ты меня, – махнул рукой и рассмеялся Рыжков. – Я, знаешь ли, сам такого мнения насчёт помощи эти Нигериям… В общем, получат Хмельницкая и Соколовская максимальный приоритет и разрешение на оплачиваемые заграничные командировки. Только знай: Соколовскую проверять комитетчики будут очень сильно, не забывай, кто её отец. Тут даже я не всесилен. Есть порядок.

– Соколовская от отца сейчас далеко живёт, – заметил Ельцин. – Она сейчас в Москве, на служебной квартире.

– Ладно, что ещё у тебя?

– Я думаю, нам надо Хмельницкую под негласное наблюдение и охрану взять, – заявил Ельцин. – Она сейчас становится сильно на виду, могут быть провокации и попытки преступных посягательств различных противозаконных преступных, понимашь, элементов.

– Ха-ха-ха! – рассмеялся Рыжков и откинулся на лавке, от смеха застучав по ней рукой. – Ты сказку о рыбаке и рыбке не забыл? Как это всё будет выглядеть? Хмельницкая с личной охраной будет ездить? На чёрной Чайке? Как первый секретарь обкома? Так может, сразу её туда поставить?

– Не с охраной и не на Чайке, – пожал плечами Ельцин. – Это, конечно, перебор. Нужно перед органами поставить задачу негласно охранять Хмельницкую, вот и всё. Так же, как это делается при охране обладателей гостайны. Вариантов масса. Поселить надёжных людей в квартире на их же этаже, ещё что-нибудь.

– И кого ты хочешь привлечь для этого дела? – поинтересовался Рыжков. – Комитет?

– А тут надо подумать, – заявил Ельцин. – Есть у меня одна мысль…

Что за мысль, Борис Николаевич пока не стал говорить, да, пожалуй, что и к лучшему. Как будто предчувствовал, что в сосновой обрешётке беседки могут стоять скрытые микрофоны…

…Пока уважаемые люди в Подмосковье вели разговоры, напрямую её касающиеся, Арина занималась крайне увлекательным делом: разбирала подарки, полученные на турнире. Куда-то же их надо определять! Дело в том, что с каждым стартом они будут расти как снежный ком. Правда, и дарить было кому…

– Мамочка, это тебе! – Арина подошла к родителям, села на диван и протянула маме набор серебряной бижутерии.

– Люся, мне так неловко, – смущенно сказала Дарья Леонидовна. – Ну куда мне это? Это же тебе подарили!

– Бери! – уверенно сказала Арина и показала ей браслет, висящий на запястье. – Мне вон что подарили! Белое золото!

– Поди, дорого стоит, – с уважением сказала Дарья Леонидовна. – Жаль, что не такого цвета, как серёжки, которые тебе бабушка подарила. Так бы по цвету совпало.

– Ничего! Найдётся куда носить и то и это! – уверенно сказала Арина. – Сейчас ещё кое-что принесу.

Потом она достала из мешка один из дирндлей. Сарафан был сделан в синем цвете в белую клетку, к нему шла белая блузка с кружевными рукавами и воротником.

– Ой, какая прелесть! – восхитилась мама, разглядывая невиданную вещь. – Буду на работу в этом платье ходить. Дорогое, поди…

– Это немецкая национальная одежда! – заявила Арина. – У меня штук 10 таких. Вообще, у меня в планах один оставить себе, остальное раздарить, куда мне это всё. Отдам один Аньке, один Сашке, остальные девчонкам из нашей группы. Ну а остальное не знаю… Мягкие игрушки, что получше, тоже раздарю по своим, остальные в детсад отдам.

Естественно, про нижнее бельё, которое ей подарили какие-то безвестные фанаты, Арина промолчала. В остальном, всё нашло своё место. Кассеты с компакт-дисками отправились на полку, медальницу папа обещал прикрепить к стене, так же как и картину с её портретом.

– Во сколько завтра поедешь? – спросила мама.

– Сказали в 10:00 начнётся, значит в 9:00 надо быть готовой.

– Что наденешь? Брючный костюм? – поинтересовалась мама.

– Я бы не хотела, – призналась Арина. – Я бы хотела юбочку и блузку, в которых ездила в Германию, но там я их надевала два или три раза. Да они ещё скомканные, надо стирать, гладить. А сейчас уже неохота. Понимаешь, мне нужно, чтобы люди меня в городе считали своей. Я должна быть своя в доску, народная фигуристка, без всякого зазнайства. Тут так не принято, как…

Мама проигнорировала высказывание Арины про то, что тут так не принято, потому что сразу напрашивался бы вопрос: «А где принято?» Не могла же Арина ей сказать, что так принято в 21 веке. Да и у Дарьи Леонидовны на высказанный взгляд Арины были свои доводы, прямо противоположные.

– А с чего ты думаешь, что народная фигуристка должна ходить прямо очень скромно? – неожиданно спросила мама. – Ты посмотри на всех знаменитых артистов, певцов, да и вообще на всех известных людей. Они не ходят как простой народ, наоборот, все в модных вещах. И правильно делают. Люди должны видеть, что если хорошо заниматься каким-либо делом, это должно повышать благосостояние человека. Поэтому, на мой взгляд, зря ты не хочешь надевать брючный костюм. С белой водолазкой и комсомольским значком ты смотрелась бы очень выгодно. Выглядела бы как этакая серьёзная девушка-комсомолка, спортсменка, которая уже чего-то добилась в спорте и жизни.

– А ты настоящий психолог! – с удивлением сказала Арина и тут же рассмеялась. – Ты, конечно, права, мамочка. Я так и сделаю.

Арина обняла родителей, и направилась спать. Завтрашний день обещал быть суперсложным…

… Впрочем, очень сложным день обещал стать не только для Арины. Пока она была в Москве и за границей, в медиасфере Екатинска произошло очень значимое для города событие: должен был состояться первый запуск городского телевидения, оборудование для которого купил Уралвагонзавод.

Оборудование, конечно, не абы какое: пара стационарных телевизионных видеокамер на штативах, монтажёрский пульт, микрофоны, устройство аудио– и видеозаписи на магнитную плёнку и видеокассеты VHS. Однако это уже было что-то. В помещении рядом с городским комитетом партии по улице Тольятти на скорую руку открыли студию с кабинетом и служебным помещением, которое временно стало аппаратной, и набрали персонал по личному знакомству: энтузиастов из Дома культуры ВЛКСМ «Искра», где занималось много людей, увлекающихся электроникой.

Первым телекорреспондентом города Екатинска должен был стать хорошо знакомый в городе журналист «Екатинского рабочего» Иван Эдуардович Журанков. Первая телепрограмма в городе должна называться «Вечерний Екатинск», а самым первым материалом, который в ней будет показан: именно встреча фигуристки Людмилы Хмельницкой с горожанами. Болельщиками, пионерами, комсомольцами, рабочими, ветеранами, партийными и государственными работниками.

С утра работникам новоявленной телестудии предстояло сделать очень много работы: привезти на место телекамеры, расставить их в зале, желательно поближе к президиуму, всё настроить и опробовать на месте качество записи. Во всяком случае, Журанкову поставленная перед ним комитетом ВЛКСМ задача показалась очень интересной и перспективной, да и тема беседы с Хмельницкой тоже была очень перспективной, особенно с прицелом на будущее…

… Родители с утра отправились на работу, но обещали приехать на собрание вместе с работниками Уралвагонзавода. Арине пришлось к встрече с болельщиками готовиться самой. Впрочем, это не представляло проблемы: все вещи выглаженные, чистые, висели в шкафу. Надев белую водолазку, потом брючный костюм, который подарила партия, Арина нацепила на него комсомольский значок, потом посмотрела в зеркало. Прекрасно! Немного смущало то, что не стёрла лак на ногтях, но, помня совет мамы, решила, что пойдёт и так. Готова уже была, как и предполагала, к 9:00 утра.

Примерно через 5 минут зазвонил телефон, и Арина услышала голос Редькина.

– Люда, ну ты как, готова?

– Да, я готова, – подтвердила Арина. – Мне самой ехать или за мной приедут?

– Конечно, мы приедем! – рассмеялся Редькин. – Сейчас служебная машина приедет за тобой, я сам буду там.

Арина, глядя в зеркало, тщательно расчесала волосы, слегка подвела глаза, подкрасила губы, так, чтобы было только немного заметно, и ещё раз посмотрела в зеркало. Конечно, вид у неё сейчас был солидный. Ну никак она не походила на школьницу 15 лет, скорее, на студентку, а то и какую-нибудь комсомольскую работницу, которая уже работает в номенклатурном аппарате.

Арина надела короткий плащ, накинула на плечо клатч, который ей подарили в Небельхорне, закрыла квартиру и, спустившись по лестнице, вышла из подъезда. Почти сразу же увидела Волгу серого цвета, которая подъезжала к подъезду. На первом сидении рядом с водителем сидел товарищ Редькин. Волга затормозила рядом с подъездом, Арина открыла заднюю дверь и села на заднее сиденье.

– Здравствуй, Люда, прекрасно выглядишь! – восхитился товарищ Редькин. – Как настоящая знаменитость!

– Здравствуйте, – улыбнувшись, поздоровалась Арина. – Ну, знаменитостью я себя не считаю, я лишь спортсменка.

– Знаменитая спортсменка! – подал голос водитель, мужик лет пятидесяти в кожаной куртке и фуражке. – Весь город только о тебе и говорит.

– Да, весь город только о тебе говорит, – согласился Редькин. – Хочу тебя предупредить. У нас в городе впервые в его истории открывается своя телевизионная студия. Она сейчас только обходит обкатку, и самый первый материал, который она снимет, как раз будет твоя встреча с горожанами.

– Ничего страшного, я привыкла, что меня снимают камеры, – рассмеялась Арина.

– В общем, тебе там в театре выделили одну гримёрку, она будет как комната отдыха, между волнами болельщиков можешь отдохнуть там и попить чаёк, – заявил Редькин.