Текст книги "Калгари 88. Том 14 (СИ)"

Автор книги: Константин Зайцев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 21 страниц)

Дарья Леонидовна и Александр Тимофеевич с большим удивлением смотрели на то, как их дочь бегло говорит по-английски, а также на то, какие грамотные, взвешенные ответы она даёт на поставленные вопросы.

– Ничего себе! Как хорошо Люся по-английски говорит! – удивился Александр Тимофеевич. – Даже не подозревал.

– Как же ты не подозревал? – возразила Дарья Леонидовна. – Сколько она перевела инструкций к телевизору, видеомагнитофону, бытовой технике? Она английским владеет очень хорошо. Вон, даже разговаривает без переводчика.

– Слушай, Даша, а тебе не кажется это удивительным? Она же ещё год назад два слова связать не могла. Иногда двоечки проскакивали.

Александр Тимофеевич с удивлением посмотрел на жену. Дарья Леонидовна тут же посмотрела на него, в ответ пожав плечами.

– Сейчас я не могу это объяснить, – объявила Дарья Леонидовна. – Лишь только тем, что Люда изменилась и стала упорно заниматься собой. Заметь, по учёбе к ней вопросов нет.

Александр Тимофеевич скептически покачал головой и усмехнулся про себя. Уж он-то знал, что просто так ничего в жизни не появляется…

Глава 3
Пресс-конференция

На эту пресс-конференцию пришла масса народу, причём столько, сколько никогда не приходило ни на одну здешнюю пресс-конференцию. Собрались представители всех известнейших печатных изданий и телевизионных каналов. Арина, когда зашла в пресс-центр, удивилась: 100 мест, находящихся здесь, оказались заполнены все. Неужели такое внимание к соревнованиям?

В президиуме сидели господин Норберт Шрамм и переводчица Тамара Флоте.

Когда фигуристки вошли в пресс-центр, все находящиеся журналисты зааплодировали и встали со своих мест, приветствуя призёрок турнира. Арина встала перед президиумом, рядом с ней расположились Соколовская и Линда Флоркевич. Все подняли свои медали, улыбнулись и подождали примерно с минуту, пока журналисты не сделают множество снимков. После этого поднялись в президиум и расселись точно так, как стояли на пьедестале почёта: Арина в центре, Марина Соколовская слева от неё, Линда Флоркевич справа. Перед каждой стояло по микрофону.

– Здравствуйте, дорогие дамы и господа, – сказал Норберт Шрамм. – Объявляю пресс-конференцию, посвящённую окончанию турнира в женском одиночном катании, открытой. Сейчас расскажу о регламенте. Если кто-то хочет задать вопрос, поднимаете руку. Я указываю на вас, вы поднимаетесь с места, называете своё имя, фамилию, название издания или телеканала, а потом задаёте вопрос. Вопрос следует задавать в лаконичной форме и сразу сообщать, кому он адресуется. Запрещается задавать вопросы на политические, религиозные и другие провокационные темы. Помните, что вы разговариваете с подростками. Давайте будем профессионалами. Ну а сейчас начнём.

Едва Норберт Шрамм сказал, что пресс-конференция началась, сразу возник лес рук среди находящихся здесь публики. Алина увидела уже знакомых Ирину Тен и Габриэлу Рубио, сидевших по соседству, причём в первом ряду. Так как женщины они были яркие, то Норберт Шрамм первыми заметил их и указал ручкой в Ирину Тен.

– Спасибо, меня зовут Ирина Тен, я специальный корреспондент газеты «Советский спорт», – сказала советская журналистка, поднявшись с места. – Хотела бы задать вопрос Людмиле Хмельницкой. Люда, скажи пожалуйста, что ты сейчас чувствуешь? Ты одержала очень яркую, значимую победу на своём первом взрослом соревновании.

– Я ещё до конца не пришла в себя. Я до сих пор не верю, что в компании таких известных мастеровитых профессиональных фигуристок стала первой, – призналась Арина, попутно подумав про себя, что Ирина не смогла уйти от стандартных вопросов. Арине точно такой же вопрос задавали сразу же после объявления оценок. И ответ выдала точно такой же.

– Скажи пожалуйста, а ты рассчитывала на такой результат?

– Я предполагала, что он возможен, – призналась Арина. – Для того чтобы он стал реальным, мне нужно было взять себя в руки и выдать чистый прокат. У меня это получилось.

Ирина ещё что-то хотела спросить, но Норберт Шрамм отрицательно покачал головой: журналистов было много, и задать вопросы хотели все. Он указал ручкой в Габриэлу Рубио. Журналистка поднялась с места.

– Габриэла Рубио, газета Le Figaro. Во-первых, девчонки, я хочу поздравить всех вас за тот праздник спорта, что вы устроили для нас, и поздравить за медали, которые вы завоевали в упорной борьбе. Я хотела бы задать вопрос Линде Флоркевич. Линда, скажи, пожалуйста, ты довольна своим результатом? Довольна своим третьим местом?

– Конечно, я довольна своим местом, – радостно улыбнулась канадская фигуристка. – Честно скажу, я даже не мечтала о том, что выиграю бронзовую медаль. Я только сейчас осознала это. Я на своём первом старте, в своём первом взрослом сезоне стала третьей на «Небельхорн Трофи»! Йоу! Это же так круто!

– Хотела бы задать тебе ещё один вопрос. Я ещё с прошлого сезона заметила, что у тебя штучные, артистичные и очень яркие программы. Мне кажется, ты говорила, что ставишь программы вместе с мамой, которая артистка Цирка дю Солей. Нынешние программы ты тоже поставила с её участием?

– Пусть это будет тайной, – звонко рассмеялась Линда Флоркевич. – А то я сейчас расскажу, потом нас другие фигуристы замучают просьбами поставить им какие-нибудь программы.

Журналисты ответили на этот юморной ответ громкими аплодисментами и одобрительными возгласами. Габриэла Рубио захлопала в ладоши и одобрительно улыбнулась.

Норберт Шрамм указал ручкой в вальяжного мужика, одетого в клетчатый демисезонный костюм. Увидев, что указывают на него, журналист поднялся с места.

– Эдвард Смит, – представился он. – Газета The Guardian. Хочу задать вопрос Марине Соколовской. Марина, ты не могла бы рассказать подробно о содержании твоей произвольной программы? Лично я понял, что это нечто свежее, невесомое и летящее. А что конкретно она означает?

– Моя произвольная программа поставлена на музыку из детского советского фильма «Гостья из будущего», – заявила очень довольная вопросом Соколовская. – Это детский приключенческий фильм, и весь сюжет крутится вокруг дружбы, юности, лета, взгляда в будущее. В общем, вы всё правильно поняли. Это программа повествует о девушке, которая наслаждается своей юностью и мечтами о будущем.

– А скажите, пожалуйста, кто вас надоумил рисовать коньком фигурку цветка на льду?

– Это придумал мой тренер, Станислав Алексеевич Жук, – призналась Соколовская. – Причём придумал он это совершенно случайно. У меня не получался прыжок, который я начала тренировать: тройной флип. Тренер сказал, чтобы я немного успокоилась, потом продолжила. Я опустилась на колени на лёд и задумчиво принялась рисовать пальцем траекторию захода на прыжок. Тренер увидел это и хлопнул себя по лбу, сказав, что придумал очень хорошую вещь. Вот так получилось моё начало программы.

Раздались громкие аплодисменты собравшихся журналистов. Оказывается, как всегда, всё гениальное очень просто!

Норберт Шрамм указал ручкой на другого мужчину, сидевшего рядом с англичанином, в чёрном костюме и плаще.

– Дэнни Уилсон, The Wall Street Journal. Вопрос Людмиле Хмельницкой. Люда, ты сегодня продемонстрировала великолепный технический набор, сильнейший в мире и самый сильный в истории всего женского фигурного катания. При этом один каскад не исполнялся никогда до этого. Ты специально учила прыжковый набор именно в таком количестве? То есть, ты сразу решила поставить перед собой задачу максимум: уделать сходу всех соперниц?

– Если ставить вопрос так, то да, – улыбнулась Арина. – После прошлого чемпионата мира я поняла, что мои соперницы будут усиливаться, чтобы победить меня. Поэтому мы с тренером решили стать ещё лучше, чем были до этого.

Раздались громкие аплодисменты и восхищённые крики журналистов. Скромности Хмельницкой не занимать!

– Скажи, пожалуйста, – продолжил журналист, – значит ли это, что сейчас твои соперницы тоже будут усиливаться?

– Но это надо спросить у них, – рассмеялась Арина. – Однако даже если они будут усиливаться, я тоже найду чем ответить.

Под громкие аплодисменты журналист из американского журнала сел на своё место.

Норберт Шрамм указал ручкой на молодого парня в джинсовой куртке, сидевшего рядом с телеоператором. Увидев, что на него показал пресс-атташе, он поднялся с места.

– Дитрих Кёниг, телеканал Deutsche Welle, – представился журналист. – Вопрос Марине Соколовской. Марина, только тебя никто ещё не спрашивал. Довольна ли ты своим вторым местом?

– Конечно, я довольна вторым местом, – удивилась вопросу Соколовская. – Это мой первый взрослый сезон, начало карьеры. Всё ещё будет впереди. Я и не рассчитывала на первое место, я знала, что если Люда откатает чисто, бороться с ней будет очень сложно. Меня могла выручить только ошибка, допущенная ею. Но, как видите, ни одной ошибки она не допустила, и все места распределились справедливо. Тем более, заметьте, в произвольной программе мы пришли с ней в одни баллы, причём артистическую часть программы я выиграла у неё и получила лучшие баллы за весь турнир. Значит, здесь вопросов нет. Нужно усиливать короткую программу. Мне ещё есть куда расти.

– Я задам, может быть, немного провокационный вопрос, – коварно усмехнулся журналист. – Я немного знаком с советским фигурным катанием, так как тщательно наблюдаю за ним. Большой любитель, знаете ли… Я знаю, что вы до этого сезона тренировались с господином Левковцевым, который сейчас тренирует Людмилу Хмельницкую. Скажите, а сейчас вы сожалеете от того, что ушли от него к более прославленному тренеру?

– Никакого сожаления у меня нет, – недовольно нахмурилась Соколовская. – Я очень уважаю Владислава Сергеевича, он научил меня стоять на коньках, я у него тренировалась с 4-х лет, но в конце прошлого сезона я почувствовала, что у тренера много времени будет уходить на нас двоих, поэтому приняла предложение перейти в московскую школу фигурного катания.

Журналист согласно кивнул головой и сел на своё место.

Норберт Шрамм указал ручкой ещё на одного тележурналиста, сидевшего рядом с оператором. Это был пожилой мужчина в строгом чёрном костюме и синем галстуке. Увидев, что на него указали, он встал с места.

– Здравствуйте, меня зовут Альберт Уэльс, телекомпания BBC World News. Вопрос Людмиле Хмельницкая. Люда, когда трансляция показала тебя во время выставления оценок Марине Соколовской, у тебя был очень растерянный взгляд. Такое ощущение, словно ты боялась выходить на лёд. Как ты справилась с волнением?

– Меня тренер потряс за плечи и сказал, что нужно пойти и сделать на льду то, что я умею, – звонко рассмеялась Арина. – Это быстро привело меня в чувства.

Журналисты опять рассмеялись и зааплодировали. К ним присоединились и фигуристки.

– Скажи, пожалуйста, когда ты видела прокаты своих соперниц, Линды Флоркевич и Марины Соколовской, ты определяла по ходу этих просмотров, что тебе нужно сделать для того, чтобы обойти их? – спросил журналист. – Не было ли какого-нибудь запасного плана Б, на случай, если бы кто-то из них ошибся? Например, чтобы облегчить свою программу? Прыгнуть не 7, а, например, 5 или 6 тройных прыжков?

– Планы Б и В появляются только если именно я делаю ошибки, – призналась Арина. – Я видела, что мои соперницы откатали идеально, и мне нужно кататься точно так же, без малейшей ошибки. Это был план А, единственный и неповторимый.

И эти слова Людмилы Хмельницкой были встречены громкими аплодисментами. И вообще, с каждым комментарием, с каждым вопросом, заданным этой девушке, люди вокруг всё больше удивлялись. Казалось что отвечает матёрая авторитетная фигуристка, которая собаку съела на международных выступлениях и пресс-конференциях после них. То, что так грамотно отвечает пятнадцатилетняя дебютантка, практически впервые выехавшая за границу, казалось очень удивительным.

Норберт Шрамм указал ручкой на молодого парня в кожаной куртке, сидевшего в первом ряду.

– Здравствуйте прекрасные дамы, хочу ещё раз поздравить вас с успешным окончанием турнира. Я спортивный корреспондент газеты Bild Томас Блум. Хотел бы задать вопрос Марине Соколовской. Марина, у тебя очень разноплановые программы: короткая программа в абсолютно взрослом стиле. Ты там изображаешь такую женщину-вамп, которая знает о своей привлекательности для мужчин, и в то же время в произвольной программе катаешь юную девушку, ещё неискушённую в жизни, насколько я понимаю. Как тебе удаётся переключаться с одного образа на другой? Ты брала у кого-то уроки артистизма?

Журналисты, сидевшие в зале, и фигуристки, сидевшие за столом, зааплодировали от этого вопроса. Действительно, Соколовская в течение двух прокатов продемонстрировала две абсолютно разные ипостаси своего мастерства. И все они выглядели очень достоверно!

– Да, конечно, я брала уроки театрального мастерства. К нам на каток приходили артисты Большого театра и занимались с нами, – объяснила Соколовская. – Это были нечастые, но регулярные занятия, и, как видим, они пошли на пользу. Я научилась более активно подавать свои эмоции. А возможно, просто повзрослела и ощутила новый виток уровня мастерства.

– Спасибо за ваш ответ. Вопрос Людмиле Хмельницкой, – сказал это же самый журналист, не ставший больше задавать вопрос Марине. – Людмила, телеоператоры показали, что после своего победного проката ты заплакала. Скажи, пожалуйста, с чем были связаны эти слёзы? Ведь ты же победила?

– Просто захотела плакать и всё, – смущенно ответила Арина. – Наверное, каждая фигуристка и фигурист могут ответить на этот вопрос, потому что такая ситуация бывала с каждым. Когда спадает нервное напряжение, ты отпускаешь себя, эмоции, волнение. Всё это, которое ты таила глубоко внутри себя, неожиданно выплескивается наружу, и ты просто ничего не можешь сделать. Ну и конечно, по родителям соскучилась. Я уже больше недели живу практически одна.

Раздались сочувствующие голоса и громкие аплодисменты. Немецкий журналист одобрительно кивнул головой и поднял руки вверх, показывая, что вопросов больше не имеет. Норберт Шрамм указал ручкой на журналиста средних лет, сидевшего в пятом ряду и имевшего очень самоуверенный вид.

– Здравствуйте, меня зовут Вильям Тенесси, газета The New York Times, – поднявшись с места, представился журналист. – Вопрос Людмиле Хмельницкой. Люда, ты никогда не задумывалась зарегистрировать патент или товарный знак на повязку с кошачьими ушами, в которой ты исполняла обязательные фигуры? Где ты вообще её взяла?

– Ах, вы это разглядели! – рассмеялась Арина. – Нет, никаких товарных знаков я регистрировать не собираюсь. Эту повязку сшила мне мама по моей просьбе, потому что на катке бывает холодно, мёрзнет голова, а в вязаной шапке кататься не вариант. В принципе, у нас на катке все ходят с налобными повязками, у кого шире, у кого уже. Я решила, что будет весело, если к повязке пришить кошачьи уши. Но, видите, сейчас и у Марины есть такая повязка, и у Линды. Так что такая мода пошла в народ.

Соколовская и Линда весело рассмеялись, когда услышали ответ Арины, смех подхватили остальные журналисты.

– Вопрос Линде Флоркевич, – сказал этот же журналист. – Линда, по твоему виду казалось, что ты абсолютно не волнуешься. Ты не боялась выступать, зная, что у тебя в соперниках такие титулованные взрослые фигуристки и сильные советские спортсменки?

– Мои соперницы очень сильны, я знала это, и очень рада, что они выступили достойно, что я в такой компании не затерялась и показала очень хорошие прокаты. Конечно, волнение присутствовало. Особенно до обязательных фигур, – объяснила Линда. – Но потом, когда я выступила удачно, я поняла, что могу побороться за медаль, если хорошо выступлю в короткой и произвольной программе. В короткой программе ещё небольшое волнение было, но я с ним справилась, а в произвольной программе отпустила себя на все 100, откатала на эмоциях, с душой и работала на публику.

– А как ты считаешь, этот сезон будет интересным в женском одиночном катании, учитывая, что одновременно во взрослый разряд пришло столько много новых, очень сильных молодых спортсменок? – спросил тот же сам журналист.

– Я считаю, что этот сезон будет не просто интересным, а очень увлекательным за всю историю женского фигурного катания, – заявила Линда Флоркевич. – Сейчас появляется очень много сильных девочек, которые хотят кататься по-новому, осваивать более сложные прыжки и другие элементы. Нас всех ждёт прекрасная эпоха!

Раздались громкие приветственные, одобряющие крики и громкие аплодисменты. Руку поднял молодой длинноволосый журналист в кожаной куртке, и после того как Норберт Шрамм указал на него ручкой, встал с места.

– Антонио Черезано, миланское телевидение RAI TV, – представился журналист. – Люда, Марина, а вы не скажете, кто шил ваши платья для коротких программ? Я как человек, подробно освещавший миланские показы мод, могу сказать, что они сделаны в одном стиле.

Арина и Соколовская уставились друг на друга и одновременно засмеялись. Вот так и раскрыли секрет фирмы! Арина показала, чтоб Соколовская отвечала.

– Платья нам обеим шила моя мама, Соколовская Елизавета Константиновна, – заявила Марина. – Она большой мастер и обладает хорошей фантазией. Я очень благодарна ей за такую красоту.

– И я тоже благодарна! – заявила Арина и помахала рукой. – Елизавета Константиновна, вы лучшая!

Раздались удивлённые возгласы и громкие аплодисменты. У Соколовской мама такая мастеровитая швея! Удивительно!

Потом журналисты продолжили задавать вопросы. Представители газет, известных телеканалов спрашивали у каждой фигуристки то, что им казалось правильным. Присутствовали представители известнейших телекомпаний Asahi Shimbun, France 24, Sky News, Eurosport. Но вопросы в основном были однотипные, и фигуристки терпеливо отвечали на них во второй, третий, четвёртый и пятый раз.

Один из журналистов спросил Арину, что для неё лучше в спортивном плане: исполнить чистый прокат и откатиться на второе место, либо исполнить чистый прокат, допустить ошибку, но занять при этом первое место.

– Я думаю, при такой плотности результатов это маловероятно, – заявила Арина. – Мне кажется, даже одна ошибка в каждой из программ отбросила бы меня ниже, по меньшей мере на две позиции, вне зависимости от того, насколько чисто я отпрыгаю оставшиеся элементы.

Потом Норберт Шрамм заявил, что пресс-конференция, увы, завершена. Фигуристки устали, им требуется отдохнуть.

– Не забываем, господа, завтра состоятся показательные выступления фигуристов, где, я уверен, они ещё раз покажут не только своё мастерство, но и высочайшую креативность. А сейчас давайте поприветствуем наших героинь и на этом завершим нашу встречу.

Журналисты встали, и дружно начали аплодировать. Арина, Линда и Марина тоже встали за своими столами и поддержали журналистов аплодисментами и радостными улыбками. Потом все стали выходить из пресс-центра.

– Девушки, сегодня по регламенту вы отдыхаете, набираетесь сил, – Норберт Шрамм обратился к фигуристкам. – Завтра утром в 10:00 состоится общее собрание а потом репетиция показательных выступлений. Просьба прийти с коньками и в тренировочных костюмах. Приходите сюда, в пресс-центр, где вас ознакомят с регламентом шоу. А сейчас до встречи, не забудьте забрать подарки, которые вас ждут в офисе охраны.

Фигуристки зааплодировали в ответ и стали выходить из пресс-центра. Действительно, подарки сейчас была самая животрепещущая тема…

Глава 4
Разбор подарков

После феерических произвольных программ подарков набросали ощутимо больше. У Арины и Соколовской набралось примерно по полтора мешка, и пришлось бы фигуристкам выходить из офиса охраны, волоча их за собой по полу, если бы не дядя Саша, который терпеливо дождался окончания пресс-конференции, сидя на последнем ряду в компании Левковцева, Жука и остальных членов советской делегации. Сообща утащили всё.

В офисе охраны сотрудники с большим удивлением уставились на мешки: у троих призёрок они были ощутимо больше, чем у других фигуристок.

– Интересно, как мы всё это домой повезём? – забеспокоилась Арина, когда сели в автобус.

– В багаже повезёте! – успокоил Шеховцов, сидевший в кресле рядом. – Федерация оплатит, нет проблем. Самое главное, смотрите чтобы в подарках не было чего-нибудь запрещённого, а то встрянем все вместе. Валюту, драгоценности, наркотики, алкоголь, оружие нельзя возить. Деньги и драгоценности нужно будет задекларировать. Причём валюту по приезду домой придётся сдать в кассу. Потом, после вычета налога, вам зачислят инвалютные рубли на счёт. Не вздумайте оставлять себе! Это подсудная статья. Драгоценности можно оставлять, и налог с них платить не надо, но ещё раз говорю: придётся и здесь, в Германии, в аэропорте заполнять декларацию, и у нас по прилёте в Москву тоже. Так что заранее говорите что у вас там будет.

– А что, разве могут даже и это подарить? – удивилась Соколовская. – Самое дорогое, что нам дарили, это парфюмерию, косметику на юниорском чемпионате мира, аудиокассеты и компакт-диски. Да и то диски только Люське кидали, мне только кассеты.

– Ты же сама понимаешь, что это за страна, – усмехнулся Шеховцов. – То, что для них кажется нормальным явлением, для нашего человека и для наших исполнительных органов ненормально. Так что заранее, если есть какое-то сомнение, лучше проконсультируйтесь с нами. Вам, кстати, сказали, что завтра к 10:00 нужно прибыть в пресс-центр? Состоится общее собрание перед показательными выступлениями, где дадут информацию по их регламенту, потом запланирована тренировка. Мне Владислав Сергеевич сказал, что вы подготовили тройной показательный номер с канадской спортсменкой. Я предполагаю, что там ничего неприличного не будет, от чего придётся за вас краснеть?

– Нет, всё будет хорошо, – тонким невинным голоском пропищала Арина и отвернулась к окну.

Шеховцов с подозрением уставился на неё, но ничего не стал говорить. Однако подозрение закралось. Помнил всё-таки их с Соколовской показательный номер на двоих, в коротких шортиках, которые по длине почти как трусы, и с голыми животами. Помнил, какой потом был скандал от ветеранов Уралмаша во время чемпионата Свердловской области, которым не понравились ни такие костюмы, ни содержание номера, и которые потом написали телегу в ЦК.

Соколовская, услышав о чём говорят Люська и Шеховцов, только усмехнулась и отвернулась в окно, чем вызвала у руководителя федерации ещё большее подозрение.

…Приехав в гостиницу, поблагодарили мужчин за то, что они помогли им донести подарки, и сразу же избавились от тренеров и японских корреспондентов, которые норовили чуть ли не в номер залезть. Японцы встретили советскую делегацию в гостинице, по-видимому, специально ожидали её и снимали полностью весь процесс: как входят фигуристки, как им затаскивают подарки, куда идут.

Первым делом подружки отправились в ресторан на ужин, потом вернулись в номер, по очереди сходили в душ, отдохнули и посвятили оставшееся до вечера время разбору подарков.

Сначала Арина внимательно рассмотрела подаренные призы от организаторов. Большой кубок выглядел как настоящий трофей! К чёрной мраморной подставке прикреплена табличка золотистого цвета с вытравленной надписью «Winner of the Nebelhorn Trophy 1986». На подставке большая серебристая амфора с двумя ручками по бокам. То ли серебряная, то ли посеребрённая, непонятно. Однако смотрелась она красиво и надёжно, как настоящее произведение искусства. По ручкам и по корпусу шли сложные узоры, похожие на следы лезвий на льду.

Призы, которые дарили всем, тоже смотрелись очень стильно и дорого. К чёрно-белой мраморной подставке с табличкой «Nebelhorn Trophy 1986» прикреплён макет горы Небельхорн, вырезанный из горного хрусталя. Свет загадочно играет внутри прозрачного камня.

– Поди, дорого стоит, – предположила Арина. – Тут одной только ручной работы очень много.

Соколовская пожала плечами – красивый сувенир ей очень понравился, смотрелся как настоящая драгоценность.

Медали тоже были очень красиво сделаны: золотые и серебряные кругляши с богатой чеканкой, на одной стороне вычеканена пара женских фигурных коньков, на другой стороне надпись «Небельхорн Трофи 1986». Вверху небольшая проушина, через которую пропущена бело-синяя тесёмка, чтобы носить медаль на шее.

– Очень хорошо, – уважительно сказала Арина, внимательно рассмотрев награды. – Долгая память будет.

Потом Арина подтащила свои мешки к кровати, уселась посередине и внимательно осмотрела их. Два больших чёрных матерчатых мешка, в которых возят почту, с подписанными табличками, приклеенными на боках… Во времена Арины мешки для подарков были большие, сделанные из прозрачного полиэтилена, в которых сразу всё видно: кому подарили, чего и сколько. Здесь же как мешок Деда Мороза, с неизвестностью внутри. Впрочем, это и прельщало…

Примерно 70 процентов всех подарков занимали, естественно, букеты цветов. Самых разных видов и размеров. Цветы были аккуратно упакованы в прозрачную хрустящую плёнку, так, чтобы от них не отлетели листья и лепестки при попадании на лёд. Арина аккуратно выкладывала букеты на пол. Подарки помещала на кровать и внимательно рассматривала. Попадались занятные вещицы! Например, в одном из пакетов было что-то тяжёлое и круглое, весом около 2 килограммов. Распаковав плёнку и вытащив из пакета, Арина увидела, что это кочан капусты. Реально! Кочан свежей капусты! Что он означает??? Какой-то символизм?

– Это что такое? – со смехом спросила она, показывая Соколовской свой подарок. – Нет, ну это же надо додуматься! Куда это? На кухню унести?

Марина рассмеялась в ответ и показала Людмиле кобру, сделанную в виде мягкой игрушки защитного цвета.

– А это что такое? – спросила Соколовская. – Это намёк на мою прошлогоднюю программу? Я змея что-ли?

Арина достала упакованный в плотную плёнку небольшой портрет себя в деревянной рамке из красного дерева. Арина на нём была изображена в прошлогоднем платье Жар-птицы, исполняющая заклон, взявшись обеими руками за лезвие. Чёрные, разлетающиеся во все стороны волосы, горящие огнём глаза, платье, словно источающее пламя. И всё это на фоне кривых погибельных деревьев.

– Ух ты, какая прелесть! – восхитилась Арина. – Я примерно так представляла либретто. А тут на обратной стороне написано по английски «от анонимного поклонника».

Соколовская, словно парируя Арине, вытащила и распаковала из плёнки небольшую куклу, сделанную из дерева в виде анимешной фигурки. Интересно, сейчас есть аниме? Куколка была с большими синими глазами, в платье Соколовской в программе «Время вперёд», но также были в комплекте и гимнастёрка с юбкой защитного цвета. Самое удивительное – на кукле можно было менять волосы, их было чуть ли не десяток, с самыми разными причёсками и разные по цвету: белые, чёрные, рыжие, с бантиками и налобными повязками.

– Вот так ни фига себе! – восхитилась Соколовская. – Ой, смотри, Люська, какая прелесть! Вот кто-то же заморочился!

Арина, конечно же, представляла, кто это заморочился, скорее всего, кто-то из японских болельщиц. Сама она вытащила из мешка небольшой пакет, распаковала его и… Блин, да что же это такое! Из розовой коробочки выпали тонкие, почти невесомые трусы и лифчик розового цвета. Почти прозрачные! Блин, мама убьёт за это, если увидит! Это же кажется, что-то из породы интимного белья!

– Ну-ка, ну-ка, что у тебя там? – рассмеялась Соколовская, увидев, что Арина смущённо хочет спрятать нижнее бельё. – Класс! Ну слушай, у нас такую вещь фиг найдешь! Блин, даже если её сама носить не будешь, можно продать, за 50 рублей, а то и за 100 рублей запросто! Эх, что тут у меня ещё есть? Мне разве подарят такие…

Соколовская распаковала совсем небольшой пакет, внутри которого была пузырчатая пластиковая упаковочная плёнка, внутри которой лежала гладкая блестящая чёрная коробка с надписью Rolex Lady Datejust. Марина распечатала коробку. Внутри, на белоснежной кожаной подложке, лежали женские золотые часы. Золотой браслет, золотые стрелки, золотой циферблат с чёрными чёрточками вместо цифр. Наверху показывается день недели, сбоку дата. По окружности вокруг циферблата ряд мельчайших камней, сверкающих как бриллианты. Блин… Так это есть бриллианты!

Соколовская с большим удивлением сняла часы с кожаной подложки, надела себе на руку и защёлкнула браслет. Красиво смотрится!

– Люська, как ты думаешь, это настоящее золото и камушки? – с наивностью спросила Марина.

Арина вздохнула: несмотря на то, что её отец был директор Уралвагонзавода, таких изделий у них, конечно же, не водилось. Естественно, часы были из настоящего золота, с настоящим золотым браслетом, с настоящими мелкими бриллиантами, идущими вокруг циферблата. Во времена Арины такие часы стоили 70–80.000 евро как минимум! Блин, да за такие часы убить могут! Это же Ролекс!

– Прячь их подальше и никому не показывай! – решительно заявила Арина. – Это всё настоящее. Видишь, как блестит!

Соколовская с большим недоверием уставилась на Арину, но последовала её совету. Сняла часы, аккуратно положила на подложку, закрыла коробку и поместила опять в упаковку.

Арина тут же достала пакет, в котором лежала коробка с надписью «Louis Vuitton». Коробка была не очень большого размера, внутри на бархате лежала небольшая плоская сумочка-клатч для вечера. Сумочка бежевого цвета, из тонкой замши, с ремешком, и на вид очень приличная. Как раз с такими ходят на приёмы, банкеты, и всякие мероприятия для селебрити. Наверняка стоит минимум 1000 баксов.

Потом Марина Соколовская достала пакет, в котором лежал короткий розовый топик до пупа с надписью «Mickey Mouse», изображением мышонка и небольшие, очень короткие шорты длиной до начала бедра.

– Вот это классно! – восхитилась Соколовская. – Мне прям нравится!

Затем Арина извлекла из мешка ещё один комплект нижнего белья, лежащий в подарочной упаковке. Он был белого цвета, с розовыми бантиками, от известного бренда Рrada и выглядел весьма элегантно. Увидев это, Марина не смогла сдержать смех.

– Люська! Тебя болельщики какой-то сексуально озабоченной считают! Ха-ха-ха! Ой, а это что такое?

Соколовская вытащила из плотной упаковки две чёрные деревянные лакированные палки, соединённые блестящей металлической цепью и связанные резинкой. Естественно, Арина сразу же опознала, что это нун-чаки для занятий восточными единоборствами, а конкретно – для ушу. Однако Соколовская, хотя и смотрела азиатские боевики, похоже, знаменитое оружие не узнала. Она вертела нун-чаки в руках, брякала цепочками и не понимала, что это такое.

– Чё это за параша? – с недоумением спросила Соколовская.