Текст книги "Калгари 88. Том 14 (СИ)"

Автор книги: Константин Зайцев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 21 страниц)

В раздевалке Анька напомнила Арине, что сегодня хореокружок!

– Я не забыла! – уверенно ответила Арина. – Сейчас, сразу после тренировки, и поедем в школу. Кстати, я не помню, говорила тебе или нет, но мне надо поставить ещё одну замечательную вещь под названием «Призраки в оперном театре». Завтра я продумаю примерное либретто, и ты нарисуй хотя бы небольшие наброски или скетчи к нему. Понимаешь, что это такое? Небольшие рисунки, сделанные по-быстрому. Которые потом можно развить в более весомые масштабные изображения.

– Тогда я к тебе завтра приду! – заявила Анька.

Арина улыбнулась и пожала плечами, показывая: как хочешь, милости прошу…

… Втроём, Арина, Анька и Настя, сразу же после тренировки поехали в Рабочий посёлок и направились в школу. Время уже было 16:10. Вторая смена ещё училась, и в здании было довольно многолюдно, несмотря на субботний день. Переодевшись в раздевалке, фигуристки прошли в физкультурный зал, где начали собираться привычные участники занятий. Сегодня среди них был Женька Некрасов.

– Вот, решил тоже ходить, помню, что просил тебя, – смущенно сказал горнолыжник.

– Скажи, растяжка у тебя на каком уровне? – спросила Арина.

– На более-менее хорошем, – заявил Некрасов и сел на шпагат легко и просто.

– Это самое главное! – заявила Арина и хлопнула в ладоши. – Ребята! Встаём к шведской стенке, разминаемся аттитюдами.

Для самой Арины это лёгкое занятие продолжительностью всего час, служило как своего рода заминка перед выходными, она сбрасывала нагрузку, в расчёте, что в воскресенье не будет заниматься вообще. И это ей очень сильно помогало, даже психологически. Занималась с ребятами с большим увлечением, видела, как многие открывают новые грани своих возможностей, а первая красавица класса Малькова даже записалась в студию бального танца.

Позанимались плодотворно. После занятия распрощались и отправились по домам. Неделя оказалась завершена.

… Отлично оказалась завершена неделя и для Владислава Сергеевича Левковцева и Виктории Анатольевны Дайнеко. В субботу, после коротких программ, их ученики Горинский и Савосин шли на втором месте и четвёртом месте, при этом выдав относительно чистые прокаты. Первым был Гурманов, третьим Горшков из Свердловска. Однако в воскресенье, после произвольных программ, расклад поменялся. Гурманов и Горшков исполнили произвольные программы с ошибками, что дало возможность Горинскому и Савосину завоевать золотую и бронзовую медали. Серебро было у Гурманова. Горшков закончил четвёртым. Медали в мужском одиночном катании среди мастеров спорта – это сильно, пусть это даже медали чемпионата водокачки.

Владислав Сергеевич стоял, глядя на пьедестал, и незаметно смахивал набегающую слезу. Таких стартов со своими спортсменами он не помнил никогда, если, конечно, не брать в расчёт Хмельницкую. Сейчас абсолютно все поехавшие на соревнования ученики оказались с медалями и призами. Для него, на первый взгляд, это было какое-то чудо, хотя, конечно же, если хорошо поразмыслить, никакого чуда не было. Ведь он же сам с Викторией половину лета и половину осени каждый день с ребятами ставил программы, накатывал их, учил прыжки сначала на удочке, а потом и так, без страховки. Конечно, и роль Виктории была очень значимой: второй тренер очень сильно помогла в подготовке. Да и сам Горинский, который так и продолжал работать на полставки помощником тренера, тоже очень способствовал подготовке всей команды.

Виктория Анатольевна Дайнеко тоже подавляла подступающие слёзы, смотря на сменяющие друг друга составы спортсменов на пьедесталах, и везде были их воспитанники. Она была очень и очень рада, что судьба устроила так, что она пришла работать в эту замечательную секцию фигурного катания в глубокой провинции. Пусть не получилось остаться на работе в Москве, пусть здесь живёт пока ещё в служебном жилье от комитета по физкультуре и спорту, однако работа… Работа ей не только нравилась, она буквально жила ей все эти 3 месяца, и наконец она воплотилась в положительный результат. А уж если говорить про спортивную пару, так это можно сказать, её проект, реализованный от начала и до конца… Ставила с ребятами элементы, скатывала на первых порах…

– Ничего, Вика, всё будет хорошо, это только начало! – сказал Левковцев и приобнял второго тренера. – Я рад, что так всё сложилось, сейчас с этими ребятами можно немного расслабиться. Следующий всесоюзный старт у нас будет не скоро. Сейчас надо сосредоточиться на Хмельницкой.

Пожалуй, это было верное решение…

Глава 33
Золото и оперный театр

После занятия по хореографии всю тёплую компанию у школы поджидали Макс, Сашка и Стас. Одеты по уличному, похоже, приготовились к прогулке.

– Ну что вы так долго? – недовольно спросил Стасик.

– А ты разве не на тренировке? – с удивлением спросила Арина.

– У нас сегодня облегченный вариант! – заявил будущий папаня. – И вообще! Мы сегодня на дело идём!

– Какое ещё дело? – с подозрением спросила Арина и огляделась.

Время уже почти 18 часов, вечерело, в девятиэтажках зажглись огни. Правда, погода стояла хорошая, тепло не по-октябрьски, поэтому вечер казался тихим и каким-то уютным, несмотря на почти голые деревья в аллее и груды листьев под ногами.

– Ты про золото забыла? – спросила Анька. – Мы договорились, что сегодня будет экспедиция! А ты от коллектива отдаляешься!

– Ладно, фиг с вами! – махнула рукой Арина, чувствуя, что от этой сумасбродной компании просто так не отделаешься, а на самотёк такие дела пускать не стоит. Едва отговорила их от лазания по деревьям, они теперь в телефонную станцию захотели лезть…

Вся компания, как будто прогуливаясь, прошла по кварталу и очутилась на его окраине, как раз около АТС. Если в середине района народ ещё был, то здесь никого. Вечереет. Солнце скатилось за дальние горы. Тишь и глушь.

Женька Некрасов очутился в очень двусмысленном положении: конечно, если бы не сестра, полез бы со всеми, но как поступить в данной ситуации? Ребёнка тащить с собой не хотелось, поступил как ответственный брат.

– Мы, наверное, здесь постоим. Да, Настюшка? – спросил Некрасов у сестры.

Настя пожала плечами. Она в поисках золота не участвовала, а куда-то лезть в неведомую хтонь, по-видимому, тоже не хотелось.

– Стойте здесь, следите за атасом! – заявила Анька. – Меньше народа, больше кислорода.

На этот раз компания подготовилась более тщательно: у каждого был фонарик, кроме Арины! Поэтому уверенно пролезли через дыру в ограде, подошли к подвальному окну, ещё раз убедились, что оно открыто, так как отсутствует шпингалет, и сначала Стас, потом вся компания спустилась внутрь.

Сразу же зажгли фонарики и огляделись. Ничего примечательного тут не было: стоят гудящие шкафы с красными и зелёными лампочками, бетонный пол, бетонные стены с проходящими по ним трубами, в которых кабели. К сожалению, выхода из этого подвального помещения не было: железная дверь была закрыта на замок с наружной стороны. Идти оказалось некуда, так же как и смотреть не на что. Похоже, обычная электрощитовая.

– Во, а это что такое? – с удивлением спросил Стас и посветил фонариком в самый угол помещения.

Там находилась яма с торчащим из неё электродвигателем, прикрученным к железной конструкции. К яме с двух сторон подходили небольшие бетонные каналы, проходящие вдоль стен, а из ямы вверх поднималась стальная труба. По-видимому, сюда весной сбегались грунтовые воды, а из ямы их откачивали насосом по мере необходимости. Стас подошёл к яме и заглянул внутрь. Сейчас она была сухая. На дне скопились какие-то тряпки, щепки, мусор, в общем, всякая дрянь. Вся компания сгруппировалась вокруг этой ямы, тщательно подсвечивая её фонариками. Глубиной она была примерно с метр, на самом дне находился погружной насос, сейчас сухой.

– Это на уровне верхнего свода тоннеля! – неожиданно сказал Макс.

Стас нашёл стоящую в углу палку с привязанной метёлкой, подошёл к яме, сел на колени и стал шурудить, разгребая мусор и битые кирпичи. Попытка последней надежды найти золото! Арина готова была рассмеяться от происходящего оксюморона, однако Стас неожиданно вскрикнул.

– Смотрите! Я монету нашёл!

Осторожно спустившись в яму, Стас покопался и протянул наверх кругляш, который сейчас был весь в иле и грязи. Макс взял у брата кругляш, платком тщательно очистил его от грязи и удивлённо подкинул в руке: действительно, это была золотая монета! В свете фонарей тускло блеснул яркий жёлтый металл.

– Золото! – восторженно прошептала Анька. – Ищи ещё!

Стас тщательно перерыл дно ямы, но больше монет не нашёл. Дно было не бетонированное, а представляло собой смесь из битого кирпича, кусков бетона и штукатурки. Очевидно, что здесь как раз находился фундамент старого взорванного завода. Каким-то чудом одна из монет оказалась здесь. Наверное, лежала бы до скончания века, если Стас не принялся шурудить лежащие на дне ямы камни.

Стас более тщательно принялся рыться в яме и нашёл несколько старинных трёхгранных кованых в кузнице гвоздей, ржавую подкову и какой-то продолговатый предмет, про который Макс сказал, что это затвор от винтовки-трёхлинейки. Но потом находки прекратились: ниже лежали большие каменные блоки, которые никак не вытащить и не поднять. Больше искать тут было нечего. Друзья один с другим выбрались на улицу и воровской походкой, озираясь по сторонам, направились к дыре в заборе, у которой прохаживались Некрасовы. Потом пошли на лавочку в ближайшую аллейку, разглядывать свои трофеи. Стас выглядел героем.

– Это я нашёл! – с гордостью сказал будущий папаня.

– Больше туда не лазайте! – строго предупредила Арина. – Мне не хочется вас потерять. Вы мне все очень дороги. Понимаете это?

Сказала от всего сердца, а в ответ получила только смех, чего ещё ждать от сопливых малолеток…

Монета действительно оказалась старинным российским империалом Елизаветы Петровны номиналом в 10 рублей и весом 16 граммов. Настоящее богатство! Гвозди сильно испортились, но до сих пор по трём граням и следам молота было видно, что выкованы в кузне, затвор от винтовки тоже был ржавый, но если очистить, вполне можно положить в музей.

Вдоволь полюбовавшись, отдали всё своё богатство Арине. Бери Люська, не жалко!

– А мне-то зачем? – с удивлением спросила она. – Это ваше.

– А у нас родители могут найти и отобрать!– чуть не хором ответили братья Стольниковы, и Анька.

Арина, иронично покачав головой, положила найденные раритеты в спортивную сумку, в грязные носки, которые взяла с тренировки.

Потом прогулялись по району, наслаждаясь хорошей осенней погодой, болтая о том о сём, и разошлись по домам. Арина, невзирая на свое неудовольствие от похождений дружеской компании, чувствовала искреннюю радость, что встретилась с ними через достаточно большое количество времени – уже успела соскучиться. Смотрела на счастливые лица Сашки и Макса, постоянно смотревших друг на друга, на Аньку и Стаса, шутливо препиравшихся и шпынявших друг друга, иногда как бы в шутку обнимавшихся. Смотрела на Некрасовых, которые смеялись от шуток новых друзей. И так ей было хорошо, как не было уже давно… Вот если бы в этот чудесный вечер позвонил ещё один прекрасный человек…

… И он позвонил! Вечером, в 11 часов, когда родители смотрели по видаку одну из музыкальных кассет, зазвонил телефон. Арина в своей комнате размышляла о либретто ледового спектакля. Мама подошла к телефону и взяла трубку.

– Люда! Тебя! Мальчик звонит! – крикнула мама из прихожей.

Сразу кольнула сердечко. Кто же ещё может звонить? Какой ещё мальчик может звонить ей на телефон?

Арина на ватных ногах, осторожно ступая на цыпочках, прошла в прихожую, чувствуя, что покраснела, посмотрела на маму, которая слегка улыбнулась и погладила её по голове, села на маленький пуфик, стоявший рядом с тумбочкой, на котором иногда минут по 20–30 сидели она или мама. Отец по телефону долго разговаривать не любил, заканчивал любой разговор за минуту-две.

– Слушаю! – с бьющимся сердцем сказала Арина.

– Привет, чемпионка! – раздался из трубки такой далёкий и такой любимый голос. Серёжка! Казалось, вроде только что виделись в Москве, а уже, казалось, прошла целая вечность.

– Привет, мой любимый чемпион! – едва слышно прошептала Арина, прикрывая ладошкой рот и трубку.

Хоть мама и тактично закрыла дверь в зал, однако Арина нутром понимала, что родители сейчас невольно прислушиваются, что она говорит. А как ещё могут реагировать родители, если их пятнадцатилетней дочери звонит парень?

– Рад тебя слышать! Как будто вечность прошла!

Голос Серёги, как всегда, был ласковый и притягательный до невозможности. Казалось, как будто между ними не тысячи километров, а каким-то невообразимым фантастическим образом он находится прямо здесь, в трубке.

– Я тоже рада, успела соскучиться, – призналась Арина.

А потом… Не успела оглянуться, как прошло полчаса. Разговаривали о всякой ерунде: о погоде, тренировках, планах на будущее, повседневщине, бытовухе… Уже понимали, что и говорить-то не о чем, но никто не решался первый прервать общение, казалось это неприличным по отношению к любимому человеку. Но первым всё-таки решил закончить разговор Серёга, как и подобает мужчине.

– Ладно, солнышко, ты, наверное, уже устала, да и я сегодня притомился, – сказал Серёга. – Желаю тебе всего лучшего, до свидания, позвоню как-нибудь.

– Пока Серёжа. Я наверное через неделю приеду в Москву, оттуда поеду в Америку. Правда, не знаю, сколько у меня будет свободного времени, но постараюсь с тобой встретиться. Найду тебя в общежитии.

Арина поцеловала трубку и положила её на аппарат. Потом, как будто не решаясь встать с пуфика и прервать сказочный момент, посидела минуты две, улыбаясь про себя и что-то тихо шепча, потом встала и… Неожиданно, прямо в коридоре, радостно рассмеялась, подпрыгнула и сделала быстрый пируэт, задев рукой за бельевые верёвки.

– Люся, что с тобой? – спросила мама, открывшая дверь в зал. – У тебя лицо просто сияет!

– Да, мамочка! – радостно сказала Арина, подошла к Дарье Леонидовне, обняла её и поцеловала в щёку, не забыв погладить живот, где жил малыш. – Я уверена, всё будет хорошо! Кстати, завтра у нас будет гостья…

… Вечером Арина долго не могла сосредоточиться на либретто. Лежала на кровати, положив на грудь раскрытую книгу. Негромко играла музыка, горел ночник, шло время, а она всё думала о Серёге. Как он там, куда ходит, что делает, что ест… Казалось бы, взрослый парень, сам о себе может позаботиться, тем более, спортсмен, с малолетства привыкший к самостоятельности. Но всё равно… Сердце болит. Сердце ноет…

…Анька, как и полагается правилами приличия, пришла не слишком рано, примерно в полдень. Родители уехали в город, на рынок и в магазины. Будущая маман поздоровалась, оценила обстановку, увидела, что кроме Арины никого в доме нет, ещё раз прошлась взглядом по скоплению игрушек в углу, словно рассматривая, не прибыло ли здесь чего-нибудь. Оказалось, не прибыло. Потом Анька по-хозяйски бухнулась на кровать Арины и бросила рядом альбом и фломастеры.

– Рассказывай! – с важностью сказала будущая мама, покачавшись на кровати. – Что тебе рисовать надо?

– Давай сначала подумаем, – задумчиво сказала Арина и обрушилась на кровать рядом с Анькой. – Ты когда-нибудь смотрела фильм ужасов? Или мистику?

– В журнале писали, что это буржуазные развлечения для оболванивания народа! – строго сказала Анька и тут же звонко засмеялась. – Естественно, я не смотрела. У меня же нет видака, как у тебя, Люська! Я нищая!

– Но получаются у тебя прекрасные вещи именно в этом стиле, – заявила Арина. – Я хочу, чтобы были тёмные цвета, возможно, даже чёрно-белые. Хотя, если рисовать уличные пейзажи, то действие будет происходить на закате солнца и поздним вечером. Если в театре, там всегда горят старые фонари, газовые рожки, едва разгоняющие тьму. Они могут единственные давать тусклый красный свет. Вот это надо подчеркнуть. А теперь я тебе расскажу суть того, о чём я думаю. Представь себе какой-нибудь старый европейский город, например, Милан или Париж. Ну, или какая-нибудь Женева. В общем, город, которому несколько сотен лет. В центре у него старинные трёх-четырёхэтажные дома с балконами, мансардами, круглыми слуховыми оканми, каминными трубами на остроконечных окнах. Мощёные кривые улочки, идущие между ними. Старые фонари, бросающие тусклый красный свет на каменные скамейки с каменными вазонами, из которых торчат пожухлые цветы. Кое-где в узких окнах горит свет. На чердаках живут летучие мыши, летающие над крышами и мансардами. Улочки центра сходятся к большой площади, на которой стоит старый оперный театр, построенный фиг знает когда. Построен в готическом стиле и непосвящённому человеку похож на католический собор. Колонны, стрельчатые окна, набранные из разноцветного стекла. Поверху колонн идёт портик с каменными перилами, по краям которых сидят старинные статуи в виде страшных каменных горгулий, повисших над площадью, как на соборе Парижской Богоматери. Представила?

Арина посмотрела на Аньку. Будущая маман, раскрыв рот от удивления, с нескрываемым интересом слушала, что она говорит. По-видимому, Анька очень живо представила картину, которую обрисовала Арина. И даже не задалась вопросом, откуда Люська всё это знает.

– Дальше! – с нетерпением сказала Анька.

– Театр этот, как я уже говорил, древний и построен на фундаменте старинной крепости, – продолжила Арина. – О нём ходит множество легенд. Якобы он имеет очень обширные крепостные подвалы, в которых раньше томились узники. А некоторые, даже, может быть, умерли. Впрочем, в театре тоже были нередки смерти. От эмоций, вызванных высоким искусством, некоторых люди умирали прямо в зрительном зале, либо умирали артисты прямо во время спектакля, так как большинство из них были старые, хотя и играли молодых людей. В общем, точную схему этого оперного театра не знал даже самый старый актёр, работавший здесь 50 лет. Каждый раз, приходя на спектакль, ему казалось, что коридоры становятся другими и для того, чтобы пройти на сцену, приходится иногда спускаться вниз, а иногда подниматься вверх. Эти бесконечные коридоры, освещённые старыми газовыми рожками, кого угодно сведут с ума. Множество гримёрок и реквизитных, в большинстве из которых стоят лишь манекены и висят старинные платья, вызывающие страх, потому что в полутьме кажется, что это люди, давно умершие здесь. А иногда… Самыми тёмными ночами…

Арина округлила глаза и в упор уставилась на Аньку.

– Мимо проходящим людям, однако далеко не всем, а лишь тем, кто наделён особо острыми чувствами, кажется, что в театре кто-то поёт. Это мужчина. Великолепный тенор выводит арию из старинной оперы о несчастной любви. Рыцарь ищет свою возлюбленную, погибшую среди руин давно забытого города. Ночным гулякам страшно, и они принимают всё это всерьёз. И вот однажды… В этот театр приходит работать молодая оперная певица, назовём её… Белла… Давным-давно в этом богом забытом театре не было притока молодой свежей крови. Артисты, гримёры, костюмеры успели состариться. Однако молодая девушка словно вдохнула новую жизнь в этот мрачный театр. Вот только… Знает ли она, что она не первая молодая певица, которая устроилась сюда на работу с желанием получить опыт? Были до неё и юноши, и девушки из прославленных музыкальных училищ. Однако хватало их на неделю-две. Потом они сбегали прочь, стараясь не распространяться ни о чём. А кое-кто, возможно, и пропадал в недрах театра навеки… И вот… Чёрной-чёрной ночью… Появляется…

Арина посмотрела на притихшую Аньку, уже почти прекратившую дышать, внимательно слушавшую её.

– Чёрная рука! Отдай моё сердце! – громко крикнула Арина, схватила будущую маман за бок и начала её нещадно щекотать.

– Мамааа!!! Люська, блиииин! Ты что делаешь? – завизжала Анька, изо всех сил отбиваясь от безжалостных рук. – Ну пожалуйста, перестань! Обещаю, я буду себя хорошо вести! Иногда…

– Ладно, живи, – усмехнулась Арина и оставила Аньку в покое.

– Продолжай! Чего молчишь? – пихнулась ногой Анька.

– А что продолжать? – пожала плечами Арина. – Продолжение я ещё не придумала. В опере живёт призрак. Это же ясно. Например, призрак этого самого рыцаря. Который умеет хорошо петь. И вот он видит новую певицу и влюбляется в неё. А дальше… пока ничего.

– Хватит этого! – заверила Анька и встала с кровати. – Включи что-нибудь печальное из музыки, сейчас пока нарисую улицы и театр. Может, ещё что-нибудь. Кажется, я поняла, что тебе надо. Знаешь, этот сюжет очень хорош. Не хотелось бы его изгадить, придумав что-нибудь обыденное. Надо не торопясь развивать его и одновременно рисовать.

Арина в ответ кивнула головой. В этом она была полностью согласна. Торопиться не следует. Ещё целая неделя до поездки в Америку, где она должна будет представить готовое либретто Линде Флоркевич…