Текст книги "Калгари 88. Том 14 (СИ)"

Автор книги: Константин Зайцев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 21 страниц)

Глава 24
Гости дорогие

Пока Женька Некрасов выписывал перед фигуристками петли и прыжки, и купался в лучах славы, за ним из окна на втором этаже главного корпуса наблюдал его тренер Григорий Петрович Малозёмов.

«Вот ерундой же занимается парень», – подумал Малозёмов. – «Вроде и талант есть, и всё открыто, прямая дорога на Олимпиаду в Калгари, но вместо того чтобы тренироваться, помешался на этом балете, который с большой долей вероятности не примут в олимпийские виды спорта. Убьёт напрасно самые лучшие молодые годы, когда можно собрать все титулы, потом будет сидеть на пустых щщах».

Когда Некрасов сказал месяц назад, что хочет заниматься новым перспективным видом спорта, лыжным балетом, Григорий Петрович был сильно недоволен, но недовольство скрыл. Идти на конфронтацию с новым перспективным учеником не стоило. А вот легонько подвинуть можно.

«Раз ему нравится крутить эти финтифлюшки, сказать, пусть лучше занимается фристайлом, по крайней мере, этот вид спорта в Калгари на показательных уже будет присутствовать», – подумал Григорий Петрович.

Пожалуй, так и стоило поступить… Да и в целом, самому плотно об этом подумать…

…В этот раз на Рабочий посёлок поехали вчетвером: Арина, Женька, Настя и Зойка. Сели в Икарус-гармошку, Некрасов расположился в самом хвосте автобуса рядом с Муравьёвой, Арина и Настя – рядом с ними. Похоже, Зоя решила съездить в гости к бойфренду.

– Ты ещё на удалёнку не перевёлся? – с интересом спросила Арина.

– Я ещё не перевёлся, – заявил Женька. – Приезжаю сюда после школы, к 13 часам. У нас же сейчас облегчённая летняя подготовка, соревнований нет. Сейчас пока ни к чему. С ноября перейду на удалёнку. Начнутся соревнования на этапах, тогда уже будет мне не до очной учёбы. Зато Настя уже на удалёнке.

– Мы сразу, когда с мамой к директору пришли, договорились о том, что я буду учиться дома! – вмешалась в разговор Анастасия. – Директор, Валентин Петрович, очень добрый человек, согласился сразу, сказал, что у него Людмила Хмельницкая учится так и показывает отличные результаты и в учёбе, и в спорте. Так что, Люда, благодаря тебе меня сразу отпустили на домашнее обучение.

Настя посмотрела на Арину и слегка улыбнулась.

– Что там в классе? Как Макс, Сашка? – поинтересовалась Арина. – Я как приехала сюда, даже времени не было ни сходить, ни позвонить, вся в делах, в беготне. Такое ощущение, как будто год не было.

– Всё у всех нормально! – заявил Женька. – После школы ходим гуляем, в гостях были у меня и у Сашки.

Арина была обеими руками за то, чтобы в их компанию влился новый парень. Да ещё и Муравьёву с собой подтянул. Вот и сейчас, похоже, Зоя поехала к Женьке в гости. Потом, наверное, проводит её до города.

Вышли на конечной остановке и разошлись кто куда: Некрасовы и Муравьёва отправились в сторону школы, где жил Женька, Арина пошла к себе домой.

Дома слегка перекусила и легла отдохнуть, а когда проснулась, уже вернулись родители с работы, и прошло довольно много времени, судя по красным лучам закатного солнца, бросающим отсветы на стены комнаты. Арина вдруг ощутила чувство неведомой печали и вспомнила картину, которую нарисовала Анька. А ведь совпадение картины с реальностью на 100 процентов!

Арина легко встала с кровати, вышла на середину комнаты, посмотрела в окно и увидела, как красный круг солнца садится за дальнюю перспективу. Сейчас она вся оказалась в лучах этого света, казалось, льющегося только на её тело. Появилось ощущение что находится в каком-то тоннеле, наполненном алым свечением, а вокруг него разлилась тьма. Медленно, словно так и надо, посреди комнаты встала в балетную позицию номер три, скрестила ноги, подняла руки в овал, следом поставила правую ногу в позицию фуэте, коснувшись пальцами левого колена. На стене чётко отобразился её искажённый силуэт.

«Откуда она что знает?» – подумала Арина. – «Этой соплюхе 12 лет, как она может поймать такие верные эмоции?»

Картина, или вернее, живая инсталляция, как сказали бы в 21 веке, со стороны смотрелась до крайности печальной и трогающей за сердце, хотя Арина сама участвовала в её создании. Посреди комнаты, озаряемый закатным лучом солнца, словно плывя в нём, стоит девушка в чёрных шортах и белой майке, силуэт которой отражается на стене. В углах притаились тени.

«Осталось только, чтобы лицо засветилось», – подумала Арина и приняла обычное положение. – «Почему мне так грустно?»

В этот момент стало слышно, как в прихожей зазвонил телефон. Мама подошла, взяла трубку, начала разговаривать, потом через какое-то время положила и постучала Арине в дверь спальни.

– Милая, ты всё ещё спишь?

– Нет, мама, уже не сплю! – уверенно сказала Арина, подошла и открыла дверь.

– Садись с нами поужинай, – предложила мама. – Я пельмени отварила.

Арина чтобы не обижать родителей, согласилась скушать с десяток аппетитных крупных пельменей.

– Сейчас бабушка звонила, – заявила Дарья Леонидовна. – Завтра приедут в гости, на половину дня.

– В гости? – с недоумением спросила Арина. – В смысле, бабушка Антонина приедет?

– Нет, приедут все втроём! – улыбнулась Дарья Леонидовна и посмотрела на мужа. – Удивительно, но решили приехать и твои родители, и моя мама. Мне кажется, солнце перестанет светить, если вместе в одну машину сядут.

– Да ты что… – изумился Александр Тимофеевич и внезапно закашлялся.

На удивление, что мамы, что Арины, кашель длился довольно долго и был явно нездоровым.

– Что случилось? – Арина постучала отца по спине, чтобы облегчить его муки. – Ты болеешь, что ли?

– Не болею, – кое-как ответил Александр Тимофеевич. – Работа всё эта. Начальником участка сейчас работаю, наш начальник в отпуске. Приходится бегать по цеху, по сборочному и сварочному участкам, а там и сварка, и газы, потом на покраску бегу, там изделия красят из краскопульта. Вентиляция, само собой, никакая, краской этой надышишься, в конце дня кажется, как будто пожар где-то вокруг, горелым деревом воняет. Больше никакой запах не чувствую.

– Слушай, папа, но это не дело! – с большим беспокойством сказала Арина. – Зачем тебе это? Зачем здоровье гробить? Это же явно опасная для здоровья работа! Так все лёгкие посадишь.

– А куда деваться? – спросил отец и посмотрел на Арину. – Мне предлагали работать в заводоуправлении, в конструкторском бюро, чертёжником. Но какая там зарплата? У инженера 150 рублей, у старшего инженера 170. Я же в цеху мастером получаю 250. Если я уйду в заводоуправление, буду так же как мать получать. А она скоро в декрет пойдёт, на одну мою зарплату втроём сидеть будем, а потом и вчетвером. На что жить?

– На что жить? – строго спросила Арина. – Будем жить на мои деньги! Мне Ельцин 2000 рублей подарил! И бабушка с дедушкой тысячу подарили! Куда мне эти деньги? А если надо, я ещё заработаю, в скором времени я поеду в Америку, а потом во Францию. Там будут коммерческие турниры, и если я займу на них призовые места, мне опять валютой заплатят. Папа…

Арина встала с места, подошла к отцу и обняла его за шею, прижавшись виском к его голове.

– Уходи ты с этой работы! Одно дело бумажки перекладывать в конторе, совсем другое дело на производстве. Здоровье ни за какие деньги не купишь. Как ты это не поймёшь… Стоит только подпортить здоровье, потом на одни лекарства работать будешь.

– А Люда ведь правильно говорит, Сашка, – неожиданно подала голос Дарья Леонидовна. – Что ты цепляешься за цех? Иди в заводоуправление к нам. Мы тебе с девчонками, может быть, какую-нибудь подработку там на полставки найдём. Будем в одном здании работать: вообще красота! Тем более знай – какая бы работа в цеху ни была, но в заводоуправлении к начальству поближе. От этого плюшек побольше. И к деньгам тоже ближе, хоть они по первости и небольшие.

– Ладно, уговорили, – рассмеялся Александр Тимофеевич. – Действительно, лучше инженером бумажки перекладывать, чем по цеху весь день бегать. Даром что начальник, иной раз на обед некогда сходить, бежишь в столовую и чуть не на лету ешь. Постоянно проблемы. То звонят сверху, требуют результат. То транспорт приезжает, надо встретить, то наоборот, машину с комплектующими надо в Москву отправить, крановщик на обед ушёл и вообще на погрузке никого нет. То сварочные аппараты аттестацию не прошли, то сборщики чертежи не могут найти. То на малярке проблемы, краска плохая, и постоянно всё это надо в режиме реального времени разруливать, раскручивать, что-то решать, бежать в соседние цеха, ехать на склад пробивать… Скажу честно, на буровой намного легче было. Ну ладно, попробую в конторских посидеть… Во сколько наши-то завтра приедут?

– Они ненадолго, – заявила Дарья Леонидовна. – Мама сказала, приедут к обеду, долго гостить не будут, посидят до четырёх часов и обратно поедут. Но всё равно, родители приедут, а нам на стол нечего ставить, в холодильнике шаром покати. Давай завтра с утра поедем на рынок, мяса, рыбы купим, колбасы кооперативной, что-нибудь придумаем…

– Непонятно как они вместе решили ехать, – в недоумении сказал Александр Тимофеевич, принимаясь обратно за пельмени. – То всю жизнь враждовали, как Монтекки и Капулетти, а тут вдруг совместная поездка к нам. Я конечно, только за, даже обеими руками, но всё равно, сильно удивительно.

– А ничего удивительного в этом нету, Саша! – заявила Дарья Леонидовна и показала рукой на Арину. – Вот из-за чего они приедут. Люда объединила всех. Хочешь верь, хочешь нет…

Ну что ж, осталось только этому поверить…

… На самом деле, конечно, Дарья Леонидовна была права на все 100. В Бутке ещё с весны шли слухи, что внучка Антонины Никифоровны и Кулаковых, Людмила Хмельницкая, серьёзно занимается в Екатинске фигурным катанием и выиграла чемпионат мира. Конечно, большинству сельских жителей фигурное катание было постольку-поскольку, восприняли это точно так же, как если бы узнали, что она знаменитая балерина или художница. Бесконечно далеко это было от сельских жителей, живущих в уральской глубинке, как от Земли до Альфы Центавра. Однако, когда после программы «Время», которую смотрели все, диктор сказал, что будет показан турнир в Германии, на котором будут выступать советские фигуристки Марина Соколовская и Людмила Хмельницкая, интерес к фамилии Хмельницкой многократно возрос. Новость буквально завирусилась по всему селу и по совхозу «Красный партизан».

Селяне смотрели программы все 3 дня, в том числе и Антонина Никифоровна, и чета Кулаковых.

Впечатления были одинаковые: восторженные. Люди, живущие простым укладом, редко появляющиеся в большом мире, смотрящие фигурное катание по телевизору эпизодически, только во время чемпионатов мира и Олимпиад, неожиданно ощутили, что их внучка имеет прямое отношение к этому празднику спорта, который они увидели только что из экрана телевизора. Это было удивительное чувство: знать, что на твою кровиночку, на твою любимую Люду смотрят тысячи, миллионы человек по всему миру. А они её видели в самом простецком виде, в домашнем халате и тапочках, сидящую вот здесь, прямо за этим столом, напротив них и пьющую чай с пирожками.

Конечно, и Антонина Хмельницкая и Кулаковы были людьми старого провинциального уклада и иногда про себя плевались, видя довольно откровенные костюмы фигуристок, их макияж, вычурные причёски, ведь они сами-то были воспитаны совсем в другом порядке. Но всё это уходило на другой план, когда каталась Люда. Ей они были готовы простить всё что угодно: и зажигательную разбитную сальсу, и томную Клеопатру, двигающую красивыми бёдрами, и показательный номер с тремя фигуристками, в котором Люська выступала почти голая, в их понимании, но которому зрители аплодировали стоя чуть не 5 минут. Они простили ей всё! Потому что это была Люда Хмельницкая! Известная спортсменка и чемпионка! И внучка, что даже главнее этого!

На следующий же день Тимофей Евграфович посреди рабочего дня вошёл в кабинет директора совхоза, где за столом восседала Антонина Никифоровна, с очками на лбу, в брючном костюме. В руках – «Советский спорт». Купил же кто-то с оказией в Талице. А может, и сама на директорском УАЗике смоталась. 20 километров – ерунда…

– Здравствуй, сват, – иронично поздоровалась Антонина Никифоровна. – Что хотел?

– Будь здорова и ты, сватушка, – сказал Тимофей Евграфович, прошёл в кабинет директора, как был, в спецовке, в кирзовых сапогах, и сел напротив директорского стола. – Не желаешь в воскресенье съездить Люду попроведывать? В Екатинск?

Антонина Никифоровна чуть не поперхнулась, услышав это предложение. Ничего себе, вот это новость! Кулаков приглашает к Люське съездить!

И ведь надо признать, своим предложением сват вогнал её в сильное сомнение и даже какое-то противоречие. Что вот делать? Отказаться – так Кулаковы поедут одни, скажут: «Предложили ехать сватье, она отказалась». Ехать с ними – поступиться своими принципами.

Но тут же Антонина Никифоровна подумала, что принципы-то её, пожалуй, можно скорректировать на ходу или вообще засунуть куда подальше. Ради внучки всё это делается. Да и почему бы не съездить: у свата есть машина, на автобус идти не надо. За день можно управиться.

– Хорошо, я согласна, – согласилась Дарья Леонидовна, приняв мгновенное решение, как бывшая лётчица. – Потом скажешь, когда и во сколько заедете за мной.

Тимофей Евграфович согласно кивнул головой и вышел из директорского кабинета. Начало положено…

… Естественно, в воскресное утро Арине долго полежать не получилось, а ведь это выходной! Причём единственный выходной на неделе! Однако никуда не деться: нужно ехать за продуктами, а потом готовить угощение, встречать дорогих гостей…

– Люда, съездите, пожалуйста, с отцом на рынок, – попросила мама. – А я пока овощами займусь.

Арина собралась и привычно отправилась с отцом в гараж. Когда прогрели машину, доехала до самого выезда из района! Потом поменялись местами, и дальше Александр Тимофеевич поехал сам. На рынке купили мяса, рыбы, сметаны, молока, колбасы, сыра и отправились домой.

Потом всей семьёй включились в готовку. 3 часа пролетели очень быстро, и едва успели приготовить голубцы с картофельным пюре, тефтели и филе минтая в соусе, как раздался звонок в дверь. Только-только успели переодеться.

Арина, после того как помощь маме не потребовалась, внимательно рассмотрела свои подарки, которые привезла из Небельхорна. Хотела подарить родственникам что-нибудь, однако ничего не нашлось подходящего, кроме игрушек, кассет и компакт-дисков. И всё это вещи, которые никак не подходили людям в возрасте. Ну какие им кассеты, да ещё с западным хард-роком… Правда, имелись ещё плакаты, нарисованные Анькой, для пошива платьев. Вот это потрясающий подарок! Он не только оригинальный, но и очень значимый. Осталось только подписать рисунки и надеть белую блузку и чёрную юбку.

После того как раздался звонок в дверь, папа с мамой, тоже нарядно одетые, пошли встречать родителей.

– Вот и приехали! Встречайте, дети дорогие! – раздался громкий голос Антонины Никифоровны. – Ох, как вы нарядно одеты! А где Люська-то? А, вот и она, моя радость!

Бабушка первая прошла в прихожую, поставила сумки с деревенскими гостинцами на пол, обняла сначала маму, потом папу и потом подошедшую Арину. Тут же повертела её из стороны в сторону, словно внимательно разглядывая.

– Какая красавица! Кровь с молоком! Гляжу я на тебя и думаю, откуда ты такая получилась? – рассмеялась Антонина Никифоровна, снова крепко обняла Арину и поцеловала её в щёку.

– Ну, здравствуй, внучка дорогая! – сказал вошедший Тимофей Евграфович, поставил сумки с гостинцами на пол и тоже обнял Арину. – Приехали вот проведать тебя.

Дед Тимофей хоть и деревенский мужик, а приехал одетый очень прилично, как настоящий франт. Новая кожаная куртка, джинсы, остроносые, до блеска начищенные туфли. Модная розовая рубашка. Со стороны даже не скажешь, что деревенский старовер. Впрочем, бабушка Авдотья тоже была прекрасно одета: длинная красивая юбка, сапожки на каблучке, дорогой импортный жакет с вышивкой, белый платок с золотистыми узорами. На шее видно золотой медальон с толстой цепочкой, серьги в виде колец. Выглядели Кулаковы для советского времени очень хорошо…

Глава 25
Родня

Поначалу общий разговор как-то не особо клеился, что часто бывает между людьми, встречающимися достаточно редко. Однако Арина сразу взяла быка за рога. Ей-ли, мастеру коммуникации, бояться разговаривать с людьми???

– Пойдёмте, я вам покажу мою комнату, там много чего интересного! – заявила Арина. – Похвастаюсь, так сказать.

– Люся, невежливо голодных гостей звать рассматривать что-то! – Дарья Леонидовна укоризненно посмотрела на Арину. – Сейчас давайте все сядем за стол, перекусим, а потом уже…

– Перекусить мы всегда успеем! – уверенно сказал Тимофей Евграфович. – И в самом деле, хочется посмотреть, как вы обосновались. Мы же первый раз у вас.

Воодушевлённая Арина повела всех в свою комнату и начала показывать свои богатства: проигрыватель компакт-дисков Sony, подключённый к мини-стереосистеме JVC, магнитолу «Вега», стоящую на столе. Платья для выступлений, висящие на плечиках вешалки у стены, несколько пар коньков, груды игрушек, подарки от болельщиков, и самое главное: медали чемпионата Екатинска, чемпионата Свердловской области, первенства СССР, юниорского чемпионата мира, золото «Небельхорн Трофи 1986». Попутно нашла в шкафу модные джинсы «Вранглер» и кожаную куртку, которые купила ещё летом в «Берёзке» и про которые совсем забыла, а они стоили почти 1000 инвалютных рублей! Вот и одёжка на повседневность нашлась.

Антонина Никифоровна и Кулаковы очень удивились, увидев столько медалей в одном месте. И почти все из них золотые! Разве что медаль чемпионата Екатинска серебряная. Когда говорят абстрактно: чемпионка того, чемпионка сего, это одно дело. А когда открываешь медальницу и люди видят золотые символы твоих побед, их охватывает очень большое удивление.

– Молодец, поздравляю тебя! Столько медалей! – заявил Тимофей Евграфович и снова обнял Арину, поцеловав её в щёку. – Желаю самых больших и значимых побед! Очень нам приятно и лестно, что есть такая замечательная, знаменитая во всём мире внучка. Ты самая лучшая в нашем роду.

Потом прошли в зал, где стояли новые телевизор и видеомагнитофон Sharp, вдобавок на тумбочке – мамина электрическая швейная машинка ' Singer', на которой она пока по мелочи шила что-то из одежды.

Уже в конце зашли на кухню, где стояли микроволновая печь и электрический чайник фирмы Philips. А все вещи эти в Советском Союзе стоили неимоверно дорого, наверное, столько, сколько стоит автомобиль. А то и два автомобиля.

– Хорошо живёте, богато, – признался Тимофей Евграфович, когда сели за стол. – Очень приятно мне это видеть. Богоугодным делом занимаетесь: работаете, всё в дом несёте. Так и надо жить.

Разговоры понемногу развязались, несмотря на то что компания сегодня на удивление попалась безалкогольная, что для Советского Союза этого времени тоже было делом удивительным. А как ещё… Дед Тимофей старовер, спиртное не пьёт. Ещё и за рулём. Бабушка тоже. Папа тоже машину в гараж ещё не отгонял, вдруг понадобится… Да и на работу завтра ехать с самого утра.

– А мы с тобой, Дашка, и так обойдёмся! – заявила Антонина Никифоровна, подмигнув дочери. – Когда-нибудь потом. Видишь, компания у нас какая получилась, в самом духе нынешней антиалкогольной компании товарища Горбачёва.

Пока угощались, сидя за столом в зале, Григорий Тимофеевич поставил на видеомагнитофон кассету с выступлениями на Небельхорн Трофи и все начали смотреть невиданный аппарат.

Тимофеев Евграфович с удивлением смотрел на современную электронику, и Арине почему-то закралась мысль, что дед сам захотел приобрести себе то же самое. Ему казалось удивительным, что можно что-нибудь записать с телевизора, а потом в нужное время это посмотреть.

– Я вот не понимаю, как у тебя всё получается так красиво прыгать? – с удивлением спросил Тимофей Евграфович. – Это какое-то чудо божье.

– Может, и чудо, – согласилась Арина. – Однако всё это зарабатывается тренировками, а тренируюсь я 6 дней в неделю, по 7 часов. В школу я хожу только раз в неделю, иногда раз в 2 недели. Но при этом учусь хорошо. Занимаются мной многие люди. Замечательные люди. Я же не одна выхожу, как в чистое поле. У всех в моём успехе есть своя, пусть даже маленькая роль. Мои тренеры, которые меня постоянно наставляют и воспитывают, директор спортивной школы Владимир Иванович Каганцев, который всегда на моей стороне, председатель по физкультуре и спорту нашего города товарищ Редькин, который постоянно меня и провожает на соревнования и встречает с соревнований, деньги на командировки пробивает. Водитель, который меня на автобусе возит, таксисты, которые возили на тренировки, когда у нас ещё машины не было. Даже уборщица Олимпиада Ивановна и та важна. Всегда спрашивает, как моё здоровье, угощает блинами, повышает настроение. А мои родители? Мои бесценные родители! Им уже памятник можно поставить. Сколько у меня было психов, споров и всего прочего. Мои друзья, которые всегда за меня, в школе директор поддерживает, учителя, ребята из двора и класса. Я же ещё хореографию там преподаю. И это для меня очень интересно и важно. Мои бабушки и дедушка. И ваш вклад есть в мой успех. Как видите, это одна общая глобальная работа. Поэтому я всем вам благодарна. Без вас не было бы ничего.

Речь Арины настолько растрогала всех присутствующих, что и родители, и старшее поколение прослезились, стали подходить, благодарить её, обнимать. И Арина почувствовала очень весомую поддержку, подумав, что действительно, она не одна, как берёзка в чистом поле, за ней такая мощная бетонная стена, которую не пробьёшь ничем…

…Посидели хорошо. Смотрели фотографии, видеокассеты, разговаривали о том о всём, но рано или поздно всему приходит конец.

– Хорошо у вас, а дома лучше, – решительно встал с дивана Тимофей Евграфович. – Нам ещё ехать через половину области. В темноте уже до дома доберёмся. Давайте, дорогие мои, прощаться. А тебе, внучка, вот подарок особый.

Тимофеев Графович достал из сумки белую тряпицу и развернул её. Внутри лежала небольшая старинная медная литая икона, почерневшая от копоти веков.

– Эта икона называется Никола Отвратный, видишь, смотрит в сторону, отвращает от тебя взгляд, – заявил Тимофей Евграфович. – Икона очень старая – отлита на заводе Демидовых ещё в XVIII веке местными староверами. Потом такие иконы запретили отливать. Наша семейная реликвия. Держи, пусть будет с тобой, а Никола Угодник защитит тебя от всех напастей, бед, плохих дорог, бесов, антихристов и плохих людей, которые хуже их.

Григорий Тимофеевич склонил голову и двумя руками подал икону Арине. Честно сказать, Арина, конечно, была очень суеверной в 21 веке и, как каждый спортсмен, всегда ходила с крестиком. Иногда перед прокатами всплывало желание перекреститься, чтобы бог дал хорошее выступление. Однако никогда так не делала, но была свидетельницей, что некоторые из девчонок крестились перед стартом. Ничего плохого в иконе не было. Пусть ездит с ней везде.

– Спасибо большое, – растроганно сказала Арина. – Я понимаю, что это для вас очень дорогая и значимая вещь. Буду хранить и беречь.

Бабушка Авдотья подарила ещё один большой самодельный, красиво вышитый белоснежный платок, и Арина вдруг подумала, что почему бы и не носить его, ведь многие звёзды ходят в платочках, может, иногда менять бейсболку на платок?

– А я вот даже не знаю, что вам дарить! – заявила Антонина Никифоровна. – Долго думала и решила дать вам денег. Больше не знаю, что вам надо.

Антонина Никифоровна вытащила из кармана две сотенных бумажки, одну отдала Арине, другую – родителям. Естественно, Хмельницкие запротестовали: зачем это, деньги большие для одинокой пожилой женщины, пусть и директора совхоза. Да и сами они все люди работающие, без денег не сидящие, вон, всю квартиру обставили, да ещё и машину с гаражом купили. Но все доводы были напрасны: бабушка ни в какую не хотела забирать деньги обратно.

– Если не возьмёте, больше никогда к вам не приеду! – решительно сказала она. – Тем более, у вас скоро опять ребёночек будет. Когда в декрет-то пойдёшь, Дашка?

– Ну, сейчас уже три с половиной месяца, – смущённо ответила мама. – В шесть месяцев на лёгкий труд, хотя куда мне из конторы деваться… В восемь в декрет. Это в середине февраля уйду. Далеко ещё.

Потом Арина подарила плакат с платьем для короткой программы Кулаковым, а плакат с платьем для произвольной программы – Антонине Никифоровне.

– Это рисовала моя подруга, могу назвать её так без всяких сомнений! – заявила Арина. – Очень хорошо рисует, да ещё и образы всякие придумывает.

Потом Кулакова и Антонина Никифоровна распрощались, поцеловали Арину и родителей на прощание и ушли, оставив после себя ощущение крепкой родственной связи. А это в любое время самое дорогое…

Гости привезли из деревни много продуктов, по привычке считая что городские всегда голодают, хотя, может быть, на самом деле так и было: в магазинах иногда шаром покати. У порога стояли две сумки картошки, капуста, морковь, свёкла, кабачки, пара тыкв, вязанка лука и чеснока. Банки с квашеной капустой, солёными огурцами, помидорами, грибами и маринованным чесноком. В холодильнике домашняя колбаса, копченая грудинка, домашний сыр, масло и сметана: родственники приехали не с пустыми руками! По крайней мере, месяц в магазин или на рынок точно можно было не ездить.

После того как разложили продукты, убрали со стола, сели передохнуть и закончили вечер общим просмотром музыкальных программ, которые Арина записала в Небельхорне на чистые кассеты. Родителям было очень удивительно смотреть модные музыкальные клипы, и гоняли их до самого вечера, успев просмотреть одну трехчасовую видеокассету.

Вечером Арина перебрала свои аудиокассеты и компакт-диски. Две аудиокассеты оказались в двух экземплярах, и Арина решила их отдать Владиславу Сергеевичу. Это была группа Scorpions с альбомом World Wide Live за восемьдесят пятый год и группа Metallica с альбомом Ride The Lightning за восемьдесят четвёртый год. Правда, неизвестно, слушает Левковцев хэви металл или нет, оставалось надеяться, что слушает… А есть ещё одна вещь, которую она хотела бы кое-кому подарить…

…Понедельник, как всегда, день тяжёлый… Это ощущалось во всём. Даже в раздевалке не слышался привычный шум и возня. Девчонки пришли заспанные, такое ощущение, что вчера допоздна не ложились спать. Наверное, так оно и было. Когда один-единственный выходной на неделе, стараешься использовать его до конца.

Арина после взвешивания положила выбранные кассеты на стол тренера, удивлённо поднявшего бровь при их виде.

– Люда, что это? – недоуменно спросил Левковцев.

– Это болельщики нам кассеты бросали, – объяснила Арина. – У меня оказалось по две одинаковых штуки. Вот, решила подарить вам, вдруг вы рок-музыку любите.

– Ах, это… – рассмеялся Левковцев, взял кассеты и покрутил их в руке. – Знаешь, трудно сказать, люблю я рок-музыку или нет. По долгу своей работы я уважаю любую музыку, от классической до хэви-метала, однако у меня любишь – не любишь зависит ещё от жены, которая металл точно не любит. Но всё равно, буду слушать в гордом одиночестве. Спасибо большое. Прослушаю всё внимательно, может, найду что-нибудь ребятам для будущих программ. Кстати, твой костюм для показательного идеально подошёл бы, чтобы катать в нём программу под хэви-метал. Может, на олимпийский сезон такой показательный или даже соревновательный поставить? Только нашить на жилетку каких-нибудь цепочек, прикрепить множество крупных значков. Я думаю, было бы интересно.

Арина только развела руками: к сожалению, до этого было ещё очень и очень далеко, хотя идея на первый взгляд, казалась очень хорошей…

… На ледовой тренировке Левковцев, как и грозился, решил проводить контрольные прокаты коротких программ своих учеников, причём сказал всем им прийти в соревновательных костюмах. Посмотреть со стороны, как смотрятся, не жмут ли, не отвалится ли какая-нибудь финтифлюшка во время проката. Соревновательный сезон вступал в полную силу.

Арина на этой тренировке присутствовала в большинстве в качестве статиста и некоего консультанта, поэтому с любопытством смотрела на своих одногруппников, ей всё-таки было очень любопытно видеть, кто в чём будет кататься, и самое главное, как будет кататься.

После традиционной разминки Левковцев велел всем откатить к бортику.

– Ребята, приступаем к контрольным прокатам коротких программ, Артур Горинский, на старт! – заявил тренер и вставил в магнитофон кассету.

Горинский, стройный, высокий, с прямой осанкой, иронично приветствуя воображаемых зрителей обеими поднятыми руками, покатил к центру арены, описал несколько крутых дуг и остановился в стартовой позе. Ноги чуть шире плеч, правое колено согнуто и немного повёрнуто внутрь, корпус наклонён вправо, обе руки, согнутые в локте, закрывают лицо. Костюм у него был достаточно простой: чёрные брюки, чёрная водолазка с идущими по ней серебристыми узорами в виде линий, пересекающихся в произвольном порядке, на руках чёрные перчатки.

Заиграла музыка балета «Лебединое озеро». Горинский, изображавший колдуна Родбара, выпрямился, раскинул руки в стороны и практически демоническим взглядом уставился в одногруппников, стоявших у бортика. Потом сделал красивый резкий пируэт и, активно работая руками, стал разгоняться к правому короткому борту, там развернулся задними перебежками, и по траектории буквы S, серпантином, покатил к левому короткому борту, у которого прыгнул каскад тройной флип – тройной тулуп. Прыгнул чисто! Правда, выезд был короткий, не очень уверенный, но Горинский удержался, сделал несколько шагов и бедуинским вошёл в либелу. Либела получилась великолепная, с хорошо растянутым положением рук и ног.

Закончив вращение, Горинский покатил дальше по программе. Арина вынуждена была признать: откатался Артур отлично, не только технически, но и артистически. Вошёл в образ, как говорят профессионалы. После стартового каскада прыгнул тройной сальхов и двойной аксель, исполнил комбинированное вращение и вращение во флажке. Но кроме этого, продемонстрировал отличную хореографию и артистизм. Арина и до этого видела как катается самый старший одногруппник, но сейчас, за последнее время, Артур очень хорошо продвинулся в этом направлении.

Одногруппники встретили прокат своего аксакала бурными аплодисментами, восторженными криками, переходящими в бурное веселье, вопли и визг. Левковцев даже вынужден был подать сигнал свистком, чтобы прекратить баловство.

– Молодец, Артур! – крикнул тренер. – Иди отдохни. Савосин, на старт!