Текст книги "«За землю, за волю!» Воспоминания соратника генерала Власова"

Автор книги: Константин Кромиади

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 24 страниц)

К концу войны, когда красный фронт вторгся на территорию Германии, представители Гражданского управления на местах помогали эвакуироваться рабочим, не желавшим попасть в руки коммунистов.

4. Четвертым управлением КОНРа нужно считать Пропагандное управление. Во главе его стоял генерал Георгий Николаевич Жиленков. На нем лежала очень тяжелая и ответственная задача. Дело в том, что гитлеровцы своими агрессивными планами и нечеловеческими мерами обращения с людьми вооружили против себя весь мир, в том числе и народы нашей родины. Следовательно, Пропагандному управлению надо было, выступая со стороны немцев, с одной стороны, отмежеваться от всего нацистского, а с другой стороны, утвердить и распространить нашу собственную идеологию и цели. В условиях нацистской Германии сделать это было не так легко. Приведу один характерный пример того времени.

КОНР добивался уничтожения значков «Ост», которые каждый рабочий обязан был носить на груди и не имел права его снимать. Его мы решили уничтожить и заменить чем-нибудь. Вдруг в личную канцелярию приходит письмо от одной фабрики, в котором просят генерала Власова прислать 50 значков «Ост» для восточных рабочих. Я им ответил, что, во-первых, они обращаются не по адресу, а во-вторых, посоветовал позаботиться о приобретении значков «Вест», которые им скоро придется носить самим.

Несмотря на все препятствия, которые чинили ему нацистские аппаратчики, Жиленков достиг очень многого. Во-первых все три наши газеты – «Воля народа», орган КОНР, и «Заря» и «Доброволец» для рабочих и военнопленных, – так же как радиостанция Освободительного движения народов России (на русском языке), стали рупором КОНР с его идеями и задачами. Пропагандная сеть, считая и курсантов Дабендорфа, пронизывала всю эмигрантскую периферию вместе с лагерями военнопленных и рабочих. Немало пропагандного материала разбрасывалось наступавшим красным фронтовым частям.

Хочется упомянуть об одном случае. Само собою разумеется, что наши печатные органы распространялись бесплатно и их не хватало, они быстро исчезали. В Берлине, на Алесксандерплатц (площадь названа была именем Александра Первого) ежедневно происходили сборища рабочих, работавших на развалинах домов. Они, видимо, находили немало ценных вещей и торговали ими между собою. На этих сборищах номер «Воли народа» стоил 5 марок. Когда об этом узнал Жиленков, он поехал в издательство просить удвоить тираж газеты, но издатель отказал. Жиленков стал убеждать его, но раздраженный чиновник-нацист заявил, что он может и совсем закрыть газету за неимением бумаги. Однако Жиленков не растерялся и спросил: знает ли он, кто открыл Америку? Тот опешил от такого вопроса и спросил: при чем тут Америка? А при том, что в таком-то году Христофор Колумб открыл Америку – и попробуйте теперь ее закрыть! Закрыть нашу газету теперь тоже не в вашей воле. Немец разозлился, тиража не прибавил, но и закрыть газету тоже не рискнул.

Этот характерный случай ясно говорит о той тяжелой и зачастую враждебной обстановке, в которой Жиленкову приходилось разворачивать дела своего управления. Кроме того, слишком коротки были сроки для того, чтобы каждый советский солдат, попавший в Германию, вернулся бы домой с правильным представлением о роли и деятельности Власова и власовцев. Зная хорошо Жиленкова, я бы сказал, что это был один из самых талантливых людей в окружении Власова и его роль в деле поднятия Власовского движения весьма велика. Жиленкова нельзя было сопоставить с любым из наших генералов. В то время как генералы Власов, Малышкин, Трухин и Закутный, несмотря на их службу и карьеру, сделанные в рядах Красной Армии, по складу мышления и вообще по духовному миру являлись синтезом из дореволюционного с пореволюционным, Жиленков был продуктом чисто пореволюционного мира. У него было совершенно иное мировоззрение, иной подход к делу, иные практические приемы. Хотя он был и чистейшей воды коммунистическим продуктом, он сохранил очень ценные человеческие качества и был приятен в обхождении с окружающими.

Незаурядными работниками были и его помощники но управлению – Ковальчук и A.C. Казанцев. Обоих их Власов очень высоко ценил и любил, в особенности Казанцева.

5. Пятым управлением КОНРа было Управление безопасности, и о нем я ничего особенного сказать не могу, поскольку деятельность подобных учреждений всегда протекает в глубокой тайне, а наше к тому же ничем особенным себя не проявило. Можно только сказать, что в той обстановке, в которой формировалось и развивалось Освободительное движение, это управление ничем особенным себя проявить и не могло. После договоренности Власова с Гиммлером в соседнюю со штабом виллу поместились два молодых человека из СС, которые не только нас охраняли, но и сопровождали Власова в поездках (в штатских костюмах). Они оказались очень приятными и услужливыми людьми и за все время своего пребывания в Далеме не проявили ни одной бестактности и всегда старались помочь, когда приходилось обращаться к их помощи.

Особое положение занимал штаб Власова, находившийся в его непосредственном подчинении. В связи с таким положением функции личной канцелярии разрослись, и автоматически личная канцелярия превратилась в шестое Управление, обслуживавшее генерала и через которое он связывался с периферией и разрешал целый ряд вопросов внутреннего порядка.

Однако, приступив к практической работе, КОНР не ограничился вышеупомянутыми пятью управлениями; возникла необходимость формировать целый ряд дополнительных отделов, как, например, национальные советы, подчинявшиеся своим членам КОНРа и разрабатывавшие свои национальные вопросы для предложения КОНРу; Финансовое управление под председательством профессора С.И. Андреева; Научный совет под председательством профессора И. Москвитинова для разработки и углубления тем, затронутых Манифестом; Красный Крест под председательством члена президиума КОНРа профессора Ф.П. Богатырчука; Военно-санитарное управление под председательством полковника-профессора Новикова; Народная помощь под председательством Георгия Александровича Алексеева.

Примерно в таком составе КОНР закончил свою предварительную организационную работу и попросил у Гиммлера разрешения на обнародование Манифеста. При этом, остро переживая свою полную зависимость от немцев, но желая придать обнародованию Манифеста некий автокефальный характер, Власов просил обнародовать его в славянском городе – Праге. Гиммлер согласился и был назначен день – 14 ноября. Все заботы об этом были возложены на протектора Чехии и Моравии Франка.

Обнародование Манифеста

Обнародование Манифеста было назначено на 14 ноября, а 11 ноября члены комиссии, в составе полковника Меандрова (позже он был произведен в генерал-майоры), майора Чкалова и бывшего представителя русской эмиграции во Франции Юрия Жеребкова, выехали из Берлина в Прагу для разработки с местными представителями власти точного порядка церемониала и обслуживания гостей, приглашенных на торжество. Все протекало, как по нотам. Протектор Франк действительно не посчитался с затратами. Весь церемониал был разработан и проведен на уровне, достойном своего назначения.

КОНР и его гости выехали накануне из Берлина двумя специальными поездами. Первый поезд с КОНРом и почетными гостями прибыл в Прагу в 23 часа и был поставлен до утра на запасный путь, а второй прибыл позже, и приезжие были встречены на вокзале членами комиссии и развезены по гостиницам, где для них были заказаны номера. Когда же утром первый поезд был подан к перрону и Власов вышел из вагона, его встретил и приветствовал в сопровождении почетного караула начальник местного военного округа генерал Туссен. С вокзала приезжих развезли по гостиницам, КОНР и его почетных гостей поместили в «Алькроне». Затем последовали прием у Франка и для узкого круга немецких и русских офицеров обед в Чернинском дворце. Для всех остальных завтрак и обед организованы были в одном ресторане.

Начало церемонии назначено было на 15 часов в знаменитом зале Марии Терезии в Градчанах. К этому времени КОНР и его гостей привезли туда, кого на автомобилях, кого автобусами. Ехать могли только по пригласительным билетам. У входа в замок Власова встретил немецкий почетный караул отданием чести, а когда он вошел в зал в сопровождении Франка и Лоренца, присутствующие встретили вошедших громом аплодисментов. Нужно было посмотреть на многочисленных репортеров, которые, как бешеные, метались по всему залу, выискивая подходящую позицию для очередного снимка. Снимали происходящее и на ленту. Среди присутствовавших были: протектор Франк, представитель германского правительства СС-генерал Лоренц, министр внутренних дел Чехии, командующий войсками восточных областей генерал Кестринг, представитель русской эмиграции в Германии генерал В. Бискупский, начальник Второго отдела Русского Обще-Воинского союза генерал А. Лампе, командир Дроздовской дивизии генерал Туркул со своим окружением и дипломаты некоторых союзных и центральных стран.

Наконец все заняли свои места и репортеры успокоились, хотя они до конца церемонии мешали присутствовавшим.

Члены КОНРа расположились впереди на возвышении за столом буквой «П». Заседание открыл старейший из них, профессор Сергей Михайлович Руднев. С первых же слов у профессора задрожал голос и по щекам его покатились слезы. Точно такое же тяжелое настроение наблюдалось и у других. Открыв заседание, профессор предложил выбрать председателя, и единогласно был выбран генерал Власов. После того как генерал Власов занял место председателя и поблагодарил членов КОНРа за доверие, предложил выбрать президиум заседания, и в его состав вошли генерал В.Ф. Малышкин, профессор Ф.П. Богатырчук, генерал Ф.И. Трухин, генерал Жиленков, генерал Д.Е. Закутный. А кандидатами – профессор Иванов, литератор Ю.А. Музыченко и профессор Будзилович. После этого с приветствием от себя и подведомственного ему министерства выступил протектор Франк, а потом представитель правительства генерал Лоренц, назвавшие Власова другом и союзником в борьбе против коммунизма. Заслушан был и доклад генерала Малышкина.

После процедурной части Власов перешел к деловой и приступил к чтению Манифеста. При гробовом молчании присутствовавших раздались четко и звучно первые слова: «Соотечественники! Братья и сестры! В час тяжелых испытаний мы должны решить судьбу нашей Родины, судьбу нашего народа, нашу собственную судьбу…» И дальше: «Представители народов России, в полном сознании своей ответственности перед своим народом, историей и потомством, с целью организации общей борьбы против большевизма создали Комитет Освобождения народов России». А вслед за этим последовали 14 пунктов морального, социально-экономического и политического характера, разрешение которых Комитет ставил своей задачей во имя раскрепощения страны и освобождения народов от коммунистической неволи. Так, строчку за строчкой и страницу за страницей генерал Власов огласил текст Манифеста, после чего председатель поставил вопрос перед Комитетом о принятии его, и текст без изменения был принят. В зале раздался гром продолжительных аплодисментов.

Следующими вопросами, подлежавшими разрешению, были утверждение временного положения КОНРа и утверждение состава президиума. В заключение Власов объявил В.Ф. Малышкина своим заместителем.

Этим деловая часть была окончена. После нее были оглашены приветственные телеграммы, среди которых было поздравление от Гиммлера. Особенно ценными для нас были поздравления от старого сторонника и доброжелателя власовской идеи начальника Генерального штаба германской армии генерал-полковника Гудериана и командира Казачьего корпуса[43]43
  На тот момент Казачий корпус еще не формировался, существовала 1-я казачья дивизия, командиром которой являлся генерал X. ф. Паннвиц.


[Закрыть] генерала Хельмута фон Паннвица.

Перед закрытием заседания Власов поблагодарил хозяев за оказанное КОНРу содействие и затем под шум оваций и щелканье фоторепортеров члены КОНРа и гости покинули зал. После обнародования Манифеста Франк дал в Граданах банкет для узкого круга приглашенных русских и немцев, а остальные до вечера имели время осмотреть достопримечательности города. Вечером в автомобильном клубе состоялся общий банкет, и в 23 часа КОНР и его гости покинули Прагу и вернулись в Берлин.

Так состоялось официальное обнародование Манифеста КОНРа. Было сделано все хорошо, но только с опозданием на два года. На следующий день после приезда в Берлин Власов посетил Дабендорф побеседовать с курсантами и принять их поздравления. Энтузиазм у курсантов был большой.

18 ноября КОНР обнародовал Манифест в Берлине исключительно для эмиграции, военнопленных и восточных рабочих. На этот раз обнародование состоялось в большом зале «Европахауз», у Ангальтского вокзала. Зал был переполнен до отказа, и на улице осталось желающих примерно столько, сколько мог вместить зал. На этот раз церемониал был разработан применительно к нашим требованиям; зал был украшен национальными флагами народов России, вошедших в Комитет, стены были обвешены транспарантами с антикоммунистическими лозунгами, первый ряд, за малым исключением, был занят духовенством во главе с председателем Архиерейского синода, митрополитом Анастасием, и от духовенства с проникновенным словом выступил о. Александр Киселев.

Появление Власова сопровождалось сплошными овациями. У входа в дом его встретил почетный караул из Дабенсдорфской школы, а в зале путь его до сцены сопровождался рукоплесканиями присутствовавших. Заседание открыл генерал Жиленков и передал слово Власову. В сильных и метких выражениях Власов изложил задачи Освободительного движения, образование общего Комитета народов России в целях общей антикоммунистической борьбы, объявил о состоявшемся 14 ноября обнародовании Манифеста КОНР, а затем огласил текст Манифеста.

На этот раз впечатление от текста Манифеста было совсем другое, чем у присутствовавших в Праге. Как бы высоко они ни оценили текст, но для них, немцев, это был всего лишь хорошо составленный документ, содержащий гуманные и политически приемлемые идеи. Для присутствовавших же в Европахауз содержание Манифеста было многовековой мечтой их дедов, их отцов и их самих, которую КОНР ставит себе задачей осуществить при таких тяжелых условиях и в чужой стране. Конечно, все присутствовавшие с любовью и болью в душе воспринимали каждое слово. Неудивительно, что многие плакали. Настроение в зале с каждым новым выступлением становилось все напряженнее, и дошло до апогея, когда представитель РОА, поручик Димитриев в своем выступлении сказал: «Мы не наемники немцев и не собираемся стать таковыми. Мы сражаемся за независимую Россию без большевиков и угнетателей». Гром продолжительных аплодисментов прервал речь оратора, и немало людей вытирали глаза платками. Уж слишком тяжелые раны носил каждый в своей душе.

Не менее захватывающими были речи и других ораторов. Так, например, член КОНРа Ю.А. Музыченко сказал: «…Я выступаю тут как член КОНРа, как украинец, который любит свой народ, как выразитель настроения широких кругов этого народа. Украинский народ хорошо понимает, что его основным историческим заданием ныне является ликвидация большевизма. Он понимает также, что победы над большевизмом можно достичь только объединением всех антибольшевистских сил в одном центре… Платформа Манифеста, которую принял я и мои товарищи по Комитету – украинцы, даст все предпосылки и гарантии для полноценного развертывания национальной работы – реконструкции нашей национальной жизни…»

Из выступления рабочего М.Д. Фоменко: «В этот торжественный день мы обращаемся к нашим братьям и сестрам, к отцам и матерям, к нашим друзьям и товарищам, томящимся пока еще в сталинской неволе с призывом: „Вставайте на священную борьбу с угнетателями Родины – России! Уничтожайте везде сталинских сатрапов! Будущее России, будущее всех народов, населяющих ее, наша собственная судьба, будущее наших детей – в наших руках…“»

Крестьянин Андрей Горюнов: «14 ноября 1944 года врезывается в мое сознание и в мое изболевшееся сердце. „Воля народа“ – это наше крестьянское знамя…»

Из выступления унтер-офицера РОА Саакяна: «Я – сын армянского народа. Я знаю, что мои деды и прадеды, свободолюбивый армянский народ, всегда боролись за свободную и независимую Армению. Эту борьбу мы будем вести до полной победы… Господа члены Комитета Освобождения России, вы взяли на себя ответственность за судьбу миллионов людей, населяющих Россию. Чуждым народу идеям большевизма вы противопоставили подлинно народные идеалы человеческой справедливости. На вашем знамени написаны слова общечеловеческой правды. Не на крови и мести вы собираетесь строить счастье наших народов, а на свободе и справедливости, на чувствах гуманности и человеколюбия. В этом ваша сила. В этом залог того, что народы России как по эту, так и по ту сторону линии фронта пойдут за вами…»

Из речи фронтовика капитана Боброва-Голубовского: «От имени офицеров и солдат, уже сражающихся на фронте, я приветствую Комитет Освобождения Народов России. Я простой русский человек из крестьян, перед лицом собравшихся здесь патриотов нашей Родины, обращаюсь ко всем труженикам русской земли с горячим призывом встать на святую правую борьбу против антинародной сталинской власти, поработившей нашу родину – Россию… Путь борьбы долог и труден. Нужен жертвенный подвиг от чистого сердца во имя спасения Родины. Тысячи солдат Освободительной армии готовы на подвиг, готовы на смерть. Ведите нас, генерал Власов! С нами правда, а там, где правда, там и победа!»

Подобных выдержек из речей выступавших можно было бы привести много, очень много.

По окончании выступлений были оглашены телеграммы и письма, поступившие от наших соотечественников на имя Власова и КОНРа. Поздравления были одиночные и коллективные. Наиболее трогательным было поздравление (радиограмма) от бывшего батальона Русской Народной Национальной армии, сидевшей в то время в окруженной американцами французской крепости Лориан.

По окончании церемонии все, стоя, пропели хором «Коль славен…» и председательствовавший закрыл заседание. Публика расходилась, как после большого праздника, веселая и шумная. Долго еще по улицам, примыкавшим к Ангальтскому вокзалу, слышна была русская речь.

20 ноября в воскресенье Владыко Анастасий в сослужении с митрополитом Серафимом в берлинском кафедральном соборе отслужил молебен с провозглашением «Многая лета» вождю Освободительного движения Андрею и воинству его. А перед молебном Владыко сказал прочувствованную проповедь, упомянув, что, согласно русской традиции, каждое большое дело надо начать с молебна. На этом молебне Власов был лишен возможности присутствовать. Его представлял генерал Жиленков в сопровождении полковника Меандрова и пишущего эти строки.

Весть об обнародовании Манифеста с быстротой молнии облетела всю Германию, лагеря военнопленных и рабочих и подняла всех русских на ноги. С раннего утра и до поздней ночи улицы, примыкавшие к штабам и канцелярии КОНРа, были полны народом. Все искали приема или справки об интересующем их вопросе. Приходили не только свои, русские, но и немцы, испанцы, болгары, югославы, венгры, приезжали дипломаты, журналисты и корреспонденты газет, включительно до «Фелькишер Беобахтер» (орган Геббельса). Особенно трудно приходилось Военному управлению, которое одновременно формировало не только дивизии, но все подведомственные ему подотделы. Нелегко было и в личной канцелярии Власова, куда тянулись нити со всех сторон. Не могу умолчать и о той, весьма тяжелой и трудной работе, которую развернуло Гражданское управление в связи с заботами и нуждами рабочих с Востока и военнопленных. К 1 марта 1945 года оно добилось полного уравнения рабочих с Востока с остальными рабочими, но это было уже поздно.

Вообще я бы сказал, что со времени приглашения Власова Гиммлером положение его в германских официальных кругах сильно укрепилось. 11 ноября его пригласил на прием министр иностранных дел фон Риббентроп, а потом пригласили на прием Геринг, Геббельс и Лей. Первые трое были очень любезны и внимательны к его высказываниям, но зато Лей был очень груб и невежлив, и Власов поднялся, чтобы уйти. Тогда тот опомнился, переменил тон и предложил гостю изложить свою идею. Разговор кончился общими фразами. Еще более отрицательные взаимоотношения продолжали оставаться между Власовым и Розенбергом. Власов слышать о нем не мог, но тот продолжал гадить Власову, пока его не отстранили отдел. А в общем, Далем превратился тогда в русский политический центр, с которым одни вынуждены были считаться, а другие смотрели на него, как на последнюю свою надежду. Власова рвали на куски, он физически не мог принимать всех, кто хотел его видеть, и он дал мне право во всех случаях, когда решение дела выходило бы за рамки моих возможностей, пользоваться его именем, но потом ставить его в известность.

Одновременно довольно успешную работу развернуло Пропагандное управление. Помимо газеты Дабендорфской школы «Заря», теперь стали выходить орган КОНРа «Воля народа», военный орган «За Родину» и орган военно-воздушных сил «Наши крылья». Помимо печатных органов, пущена была в ход и радиостанция КОНР на русском языке.

Конечно, при таком положении приходили люди, работавшие на фабриках и заводах, и тогда мы вступали в конфликт с Главным управлением СС (СС-Хауптамт)[44]44
  Вероятно, автор путает Главное управление СС с Главным административно-хозяйственным управлением СС, в ведении которого действительно находились различные фабрики и заводы.


[Закрыть]. И тем не менее вопросы разрешались в нашу пользу. Таковы были требования времени, и немцы редко когда отказывали нам в наших просьбах. В этих вопросах положительную роль играл полковник СС Крегер, который заменил при Власове нашего дорогого Штрик-Штрикфельдта. В это время из кругов немецкого военного командования мало кто вмешивался в наши дела, если не считать генерал-полковника Гудериана, начальника Генерального штаба немецкой армии, который в теплых словах поздравил Власова после обнародования Манифеста.

Параллельно с посещаемостью штабов стали поступать и пожертвования как от местного русского населения, так и от рабочих и пленных с Востока. Жертвовали деньгами, старыми золотыми монетами, золотыми крестами и обручальными кольцами и разными другими ценными вещами. Кто-то пожертвовал две дюжины часов, а один принес Власову официальный документ, подписанный Петром Великим. Особенно трогательны бывали сборы, совершаемые в лагерях между рабочими, которые доставлялись Власову через делегации рабочих. Пожертвования продолжали поступать все время, пока наши части находились в Берлине. Когда наши части покинули Берлин, а я должен был остаться, чтобы эвакуировать наших отставших людей (эвакуация Берлина была запрещена Геббельсом, и ослушников карали смертью), ко мне поступили последние 43 тысячи марок. Удивительнее всего то, что к тому времени фронт подошел вплотную к Берлину и по ночам слышна была далекая канонада, а люди не только продолжали жертвовать, но КОНР, 50 членов которого подписали Манифест, разросся до 102 членов, а Научный совет – до 100 членов.

Как-то пришел на прием к Власову старик рабочий с Востока. Он работал на фабрике с двумя сыновьями, и они сэкономили три тысячи марок, которые он и его сыновья жертвуют Освободительному движению. Андрей Андреевич попробовал убедить старика оставить деньги на нужды своей семьи, но тот обиделся, и пришлось принять пожертвование.

Итак, в повседневной беготне, в заботах и хлопотах дни протекали быстро. Незаметно подошли рождественские праздники. На Новый год КОНР решил устроить новогодний вечер с приглашением сотрудников всех своих отделов, а генерал Власов поздравил всех наших соотечественников в «Воле народа» нижеследующим обращением:

Дорогие друзья!

Поздравляю всех соотечественников

с Новым Годом.

Доблестным солдатам и офицерам Освободительных Армий,

трудящимся, временно оторванным от родной земли и на чужбине своим трудом способствующим Освободительной борьбе против большевизма.

Братьям и сестрам, томящимся под гнетом сталинской тирании,

всем, кто борется и трудится во имя свободы и процветания своей Родины и своего Народа.

От всей души желаю в наступающем году успеха, победы над врагом, Освобождения Народов России от ненавистного большевизма и возвращения на свободную, счастливую Родину.

31 декабря 44 г.

А. Власов.

На этом вечере встретились все наши сотрудники, многие из которых друг друга не знали. И, несмотря на то что в начале 1945 года судьбоносные дни наши были не за горами, вечер прошел довольно удачно, все чувствовали себя непринужденно и весело. А самое главное – люди перезнакомились между собою и создалась атмосфера одной большой семьи, что в другой обстановке достичь было трудно.

Помню, как после этой новогодней встречи наши офицеры из Красной Армии, захлебываясь, рассказывали, как хорошо было на вечере и что никогда раньше они так Нового года не встречали. Однако их заявление меня нисколько не удивило после того, как еще в 1942 году в РННА два наших майора попросили меня освободить их от участия на обеде, где должны были обедать все наши старшие офицеры, во главе с начальником штаба командующего Средним участком[45]45
  Правильно – начальник штаба группы армий «Центр».


[Закрыть] фронта, лишь только потому, что они никогда раньше на таких обедах не присутствовали.

17 января 1945 года председатель КОНРа генерал-лейтенант Власов подписал договор с немецким правительством о финансировании Освободительного движения в необходимых рамках, и кредит этот должен был быть погашен будущим правительством освобожденной России. Требование первой суммы в 5,5 миллиона марок было подготовлено в личной канцелярии генерала за его подписью, скрепленной подписью начальника канцелярии. Только после получения этой суммы КОНР мог платить жалованье своим сотрудникам (см. приложение).

Тут я должен сделать оговорку: вступив в командование войсками восточных областей (1 января 1944 года), генерал Кестринг уравнял в правах офицеров и солдат РОА с немецкими чинами. Таким образом, утвержденные офицеры и солдаты РОА оплачивались, но гражданские лица штабов и канцелярий работали бесплатно, пока КОНР не получил немецкого правительственного кредита.

Не прошло много времени после обнародования Манифеста, когда стала реагировать и периферия. Так, например:

1. В начале декабря по немецкой линии в Троппау предстоял конгресс русской молодежи (приглашалась молодежь и из лагерей рабочих с Востока). Руководители обратились к Власову с просьбой послать на конгресс своего представителя. Поговорив с генералом Жиленковым, Власов приказал мне взять, кого бы я хотел, и поехать в Троппау в качестве представителя КОНРа. Я взял с собою начальника охраны штаба, капитана Каштанова и лейтенанта Мельникова. Приехали в Троппау (Силезия). Народу собралось много, было много представителей из лагерей рабочих, приехали представители и от русского Кадетского корпуса (из Югославии). Конгресс прошел прекрасно, но выяснилось, что среди советской молодежи в лагерях большой процент туберкулезных вследствие тяжелой работы и недоедания. Вернувшись домой, я доложил Власову в присутствии Жиленкова о конгрессе и о состоянии советской молодежи в лагерях, которой нужна скорая и радикальная помощь. Андрей Андреевич принял это близко к сердцу и сказал, что через неделю будет первое заседание КОНР и мы поднимем этот вопрос, а Жиленкову поручил сделать доклад о русской молодежи в лагерях.

Через несколько дней после нашего возвращения приехал в штаб представитель кадет на конгрессе Соколов. Я исполнил данное ему в Троппау обещание и представил его генералу. Андрей Андреевич приветливо его принял и расспрашивал про их житье-бытье. Вышел он от Власова в восторге. Потом мы узнали, что, когда он вернулся к своим и рассказал, как его принял генерал, его товарищи на неделю запретили ему мыть руку, которую пожал генерал Власов…

Вскоре по просьбе генерала Трухина русский кадетский корпус при весьма торжественной церемонии был передан генералом Бергером Власову. А немного позже старшие классы кадет были зачислены в офицерскую школу РОА, и их команды часто маршировали по улицам Далема с песней: «За землю, за волю, за лучшую долю пойдем мы на смертный бой…»

2. В Силезии на угольных предприятиях работало очень большое число советских рабочих и интеллигентных технических сил. В конце декабря 1944 года тамошняя русская общественность решила устроить вечер, посвященный Освободительному движению, в связи с чем в Берлин была послана делегация пригласить Власова принять участие в этом вечере. Я представил делегацию генералу, который поблагодарил за идею и приглашение и выразил сожаление, что у него забот и работы выше головы и потому выехать из Берлина не может. Но меня будет представлять на этом вечере начальник моей канцелярии полковник Кромиади, сказал он. На это один из делегатов сказал, что мы и полковнику будем рады, но каждый приезжающий в Рим хочет видеть Папу… Итак, было решено, что в Катовицы и Сосновицы поеду я. В назначенный день мы выехали из Берлина целой делегацией: капитан Каштанов, лейтенант Мельников, репортер из «Воли народа» и я. Первое выступление состоялось в Катовицах перед техническими работниками (профессора, инженеры, техники). Выступления с обеих сторон носили информативный характер, и наша встреча прошла довольно хорошо. В результате я посоветовал им выбрать своего представителя и уполномочить его приехать в Берлин изложить КОНРу свои заботы.

Вечером того же дня состоялось собрание в Сосновицах, в зале театра под председательством инициатора и главного организатора вечера священника отца Константина. Зал был полон до отказа, вплоть до самой рампы, ложи были заняты немецкими офицерами и эсэсовцами. Организаторы и мы расположились за столом на сцене. Собрание открыл о. Константин, сообщив присутствующим, что генерал Власов из-за своей занятости не мог приехать и послал полковника Кромиади, который будет его представлять. Зал разразился продолжительными аплодисментами, после чего слово было передано мне. Я только поднялся и слова не успел произнести, как опять раздались аплодисменты. Мое волнение дошло до предела. Я понял, что эти беспризорные в чужой стране люди, заброшенные и истосковавшиеся по человеческому слову сочувствия, ждут много, очень много от Власова, но что я могу им сказать, чем их утешить? И решил не остановиться ни перед чем. Поэтому в первой части своей речи, покончив с вопросами информационного характера, как данные о Власове, его идеологии и пути борьбы со всеми сопровождавшими в его работе препятствиями и затруднениями, перешел к обвинению тех, кто чинит эти препятствия, и закончил тем, что до сих пор сжигались и разорялись русские города и села, насиловались русские жены и дочери, а теперь будут сжигать немецкие города и села и насиловать немецких жен и дочерей, и грех за все это ляжет на тех, кто до сих пор не хочет считаться с нашими общими интересами. При этих словах зал разразился аплодисментами, и выкрикивали «Браво!». Аудитория была настолько наэлектризована, что на каждом шагу прерывала меня аплодисментами, долго не умолкавшими и по окончании речи.