Текст книги "Харун Ар-Рашид"

Автор книги: Кло Андре

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 20 страниц)

ГЛАВА V
ХАРУН И ЕГО ЭПОХА

Отношения Карла Великого с царем арабов Аароном, которому подчинялся весь Восток, кроме Индии, были столь сердечными, что его расположение он ценил больше, чем дружбу всех королей и принцев остального мира.

Эйнхард

Вы обязательно завоюете Константинополь. Совершенными будут армия и эмир, которые им завладеют.

Мухаммед. Хадисы

В центре того мира, с которым арабы поддерживали отношения и который был ближе всего к их собственному миру, лежало Средиземное море. Их внешняя политика – в той мере, в какой она у них существовала, – была обращена к странам, омываемым этим морем. Повелитель правоверных был настолько могущественен, его владения простирались так далеко во всех направлениях, и он с таким презрением относился ко всему, что не принадлежало к дар ал-ислам, территории ислама, что иностранные правители в его глазах были не более чем вассалами, от чьих послов он при особых обстоятельствах соизволит принимать почести.

В первую очередь, речь идет о Византии. Арабы отторгли от нее все восточные и североафриканские владения, и Средиземное море перестало быть «византийским морем». Пришло к концу и господство василевса над Италией. С севера надвигалась славянская волна, которая давно перекатилась через Дунай, уже почти что билась в стены Константинополя. В течение долгих веков участь Византии зависела от неспособности ее врагов объединиться, ее технического превосходства (греческий огонь), выдающихся личностей, которые появлялись, когда казалось, что все пропало, чтобы в очередной раз спасти наследие Константина и Юстиниана.

Восьмой век не был исключением. Один за другим были провозглашены и свергнуты семь императоров. Два министра Юстиниана II были заживо сожжены. Бедствия следовали одно за другим. Повсюду вспыхивали восстания и беспорядки. Империя ждала спасителя. Им стал анатолийский стратиг Лев Исавр. Он восстал против императора, и вскоре сенат, армия и народ провозгласили его новым василевсом.

Первейшая задача нового императора заключалась в том, чтобы сдержать арабский натиск. Лев III осуществил ловкую интригу с военачальником Масламой, направленным омейядским халифом против Византии во главе крупной армии. Осада Константинополя была снята, но через несколько лет нападения возобновились. Арабы добрались даже до Никеи, находившейся на небольшом расстоянии от столицы, как будто для того, чтобы продемонстрировать желание ислама завоевать этот хранимый Богом город.

Однако еще более важным, даже по сравнению с борьбой против арабов, событием правления Льва III и его сына Константина стал затеянный ими спор об иконах. Были ли его причины религиозными или политическими? Было ли это желание положить конец росту земельных владений монастырей и сократить число монахов?

Кроме того, возможно, Лев III и его династия, имевшая восточные корни, поддались влиянию евреев и мусульман, которым запрещено поклонение изображениям. Отразив арабскую угрозу, Лев приказал уничтожить очень почитаемую статую Христа, возвышавшуюся над императорским дворцом в Константинополе. Толпа восстала. Началось движение иконоборчества с его изуверствами и гонениями. А главное, был сделан шаг в сторону разрыва с папством и расчленения Римской империи, на радость королевству франков, могущество которого начинало расти на Западе.

Ни один из пап не признал учение иконоборчества. Григорий II издал указ об отлучении всякого, кто подчинится распоряжению василевса. Реакция Льва III не заставила себя ждать: он приказал отделить от римского патриархата Иллирию (то есть Далмацию и почти весь Балканский полуостров, Сицилию и Калабрию) и присоединить ее к Константинополю. Разрыв Италии и империи свершился. Вскоре папа вверил себя покровительству Пипина, короля франков, который в 754 г. пообещал Стефану II «взять под свою руку интересы блаженного Петра и Римской республики». Василевс, надеявшийся объединить византийскую империю, не смог предотвратить появление соперника. Меньше чем через полвека Карл Великий был коронован в Риме как император Запада, который после долгого упадка и нападений варваров начал занимать свое, пусть и ограниченное, место на сцене тогдашнего мира.

Даже переживая кризис, империя, лежавшая к востоку от Средиземного моря, по-прежнему оставалась огромной и могущественной, а в Европе начинала зарождаться вторая. На дальнем западе находился Кордовский эмират, западный наследник дамасского халифата, где последний из Омейядов установил власть, вызывавшую восхищение даже у его врагов…

С какими еще государствами Аббасиды сталкивались на путях дипломатии и торговли? Ни одно не могло с ними сравниться, хотя бы из-за огромных расстояний. Япония находилась в одной из высших точек своей истории. Эпоха Нара объединила страну и открыла перед ней море, но ее торговля ограничивалась в основном Дальним Востоком. В Китае правящая династия Тан, терзаемая восстаниями и революциями, колебалась между анархией и абсолютизмом. Поражение в Таласской битве в 751 г., одно из исторических событий, определивших будущее Ближнего Востока и, возможно, Европы, окончательно выбило китайцев из Центральной Азии. Возможности Китая влиять на судьбу стран, расположенных между Тянь-Шанем и Средиземным морем, были утрачены навсегда.

Тюркские племена продолжали и усиливали свой натиск: огузы – на восток, карлуки – в направлении озера Балхаш. В Северной Монголии, а затем в оазисе Тарим, переживало расцвет уйгурское ханство, исповедовавшее манихейство. Хазары осели в степи между Уралом и Доном. Часть их обратилась в иудаизм. Они распространили свое влияние на север, и император Византии использовал их против арабов.

Жившие на севере европейского континента скандинавы и англосаксонские правители (гептария – Семикоролевье) начали обмениваться продукцией со Средиземноморьем и Востоком восточным путем – через Киев, русские реки и Майнц, и западным – через Рону, Маас и прибалтийские города. Однако мощная циркуляция между миром ислама и Северной и Западной Европой возникла лишь несколько позже, и еще позже усилились связи с юго-востоком Азии и островами Индийского океана. И во всех этих странах, особенно в Индии, где правили могущественные династии, купцы постепенно знакомились со все более удаленными территориями. Когда возникла империя Аббасидов, она пережила необычайный экономический рост. Подобно XV и XVI вв., мусульманский ренессанс стал временем встреч.

Халиф правоверных и Карл Великий

В эти века, когда религия наполняла собой сердце и разум человека, было ли неизбежным повсеместное противостояние между христианами и мусульманами, и не могли ли какие-то другие соображения отвлечь их от борьбы друг с другом?

Совсем напротив. Войны теперь все больше и больше становились орудием политики. Установление связей и заключение союзов определялось выгодой. Византийцы были готовы поддерживать испанских Омейядов против Аббасидов, которые и сами не брезговали никакими средствами, чтобы свергнуть режим, установленный в Испании отпрыском ненавистной им династии. А королевство франков, поддержавшее папу в его конфликте с императором Византии, было радо любому поражению, которое удавалось нанести его великому противнику империей Аббасидов, чьи армии, подобно не знающему устали морскому приливу, периодически накатывали на византийские границы. Каролинги и Аббасиды были одинаково заинтересованы в борьбе против испанских Омейядов. Пипин занял сторону папы в конфликте с василевсом из-за иконопочитания и тем самым оказался «союзничком» халифа. Но главное, свежа была память о набеге на Пуатье (732 г.), а изгнать Омейядов из Нарбонна удалось лишь в 751 г. В результате, сотрудничество между франками и Аббасидами выглядело вполне нормальным [74]74
  В частности, после того, как в 763 г. провалилось восстание Ала ибн Мугхита против Кордовского эмира, поддержанное Аббасидами.


[Закрыть].

Это франко-аббасидское «сотрудничество» впервые проявилось в 765 г. в форме обмена дипломатическими миссиями между двумя монархами, Пипином Коротким и Мансуром. В этом году Каролинг прислал в Багдад послов, которые вернулись в сопровождении посланников халифа, доставивших Пипину «богатые дары». По утверждению хроник, послы Мансура были достойно приняты Пипином в Меце и вернулись морем, также нагруженные подарками: «Так был сформирован союзнический блок, объединивший папу, аббасидского халифа и короля франков против Омейядов и Константинополя» [75]75
  F W Buckler.


[Закрыть]. Союзнический блок? Это несомненное преувеличение. Возможно, справедливее было бы сказать, что, в соответствии с принципом «Враг моего врага – мой друг», у глав трех государств существовали общие интересы в некоторых областях, и в результате в определенных обстоятельствах каждый из них мог оказать поддержку другому. Не тогда ли Мансур признал власть Пипина над Сарагосой и Барселоной? Наместник этого города сделался вассалом Пипина, по-видимому, в 752 г. Каролинги посматривали в сторону Иберийского полуострова еще до появления Омейядов в Испании. По воле обстоятельств, для Аббасидов было вполне логичным использовать интерес франков к территориям по ту сторону Пиренеев против омейядского узурпатора. Возможно, это и все, но для подобного знакомства между двумя столь далекими друг от друга государствами и того было немало.

В 24 сентября 768 г. Пипин умер в Сен-Дени; по его желанию, в этом же аббатстве его и похоронили. Несколькими днями раньше он успел разделить свою империю между своими двумя сыновьями, Карлом и Карломаном. Первый получил север, и запад королевства, а Карломан – юго-восток. Карл был коронован в Нуаоне, а его брат – в Суассоне. Однако согласие между ними продлилось недолго. Провидение все уладило: Карломан умер спустя три с половиной года, а его приверженцы присоединились к будущему Карлу Великому, «живому воплощению решительного успеха, которым увенчалось слиянием римских, галльских и германских элементов в единое целое, которому предстояло стать Европой» [76]76
  К. F. Werner, Les Origines.


[Закрыть]. И уже в качестве христианского и европейского императора он через некоторое время возобновил «восточную политику», намеченную его отцом.

Прошло несколько лет, прежде чем далекие горизонты и связанная с ними сложная политика начали привлекать внимание молодого короля. В настоящий момент гораздо большее значение для него имел итальянский вопрос и завоевание Саксонии. Он урегулировал первый, сначала отослав назад свою жену, дочь короля лангобардов Дезидерия, а затем разбив его самого. Воспользовавшись принадлежавшим его отцу титулом «короля римлян», он присвоил себе право вмешиваться в дела папства. Он добился провозглашения своего сына Пипина королем Италии. И это государство, в значительной степени, оказалось в зависимости от франкского королевства.

По отношению к саксам Карл применял силу, иногда жестокость и, гораздо реже, политические методы. Медленно и методично он осуществлял настоящее завоевание. Мир был установлен только в 804 г., но еще в 777 г. в Падеборне большинство старейшин и значительная часть народа изъявили Карлу свою покорность.

Возможно, вследствие совпадения в том же году в Ахен прибыл наместник Сарагосы Сулейман ибн ал-Араби. Состоя в оппозиции к кордовскому эмиру, он приехал, чтобы уговорить короля франков предпринять военный поход на север Испании. Весной 778 г. Карл перешел через Пиренеи во главе двух армий. Не получив обещанной ал-Араби помощи, экспедиция обернулась катастрофой. Карлу не удалось даже овладеть Сарагосой. На обратном пути в Ронсевальском ущелье весь франкский арьергард был истреблен.

Это был тяжелый урок для Карла. Походы за Пиренеи оказались намного труднее, чем он полагал. На местное население, состоявшее из жадных до добычи горцев, полагаться было нельзя. Еще хуже то, что союзы с мусульманскими вождями казались ненадежными и почти всегда зависели от постоянно меняющихся отношений между ними. Население с негодованием отвергало возможность их объединения с королем неверных ради борьбы с другими мусульманами. Карл отказался от замысла расширить свои владения за счет территорий по ту сторону Пиренеев. Но безопасность франкского королевства требовала иного; лучше всего было установить вдоль границы «защитную полосу», создав буферное государство, которое наблюдало бы за поведением арабов и, располагая значительными военными средствами, остановило бы их при попытке двинуться на север. Таковым стало королевство Аквитания, во главе которого Карл поставил своего сына Людовика, будущего Людовика Благочестивого.

Годы шли. Став осторожным, Карл отказался от вмешательства, чтобы вернуть принадлежавшую франкам Жерону, и не ответил на просьбы наместника Барселоны, утверждавшего, что его город сдастся ему без боя. Он ограничился проведением операции в рамках территории к северу от города. Именно в этот момент он принял решение направить посольство в Багдад к повелителю правоверных Харуну ар-Рашиду.

Первое посольство Карла к Харуну

Халиф в то время находился на пике своего могущества. Слава о его блеске и богатстве его империи перевалила через море. Всем было известно, что еще совсем молодым принцем он дошел до Босфора во главе военной экспедиции. Каждый год его армии глубоко вонзались во внутренние территории василевса. Карл это знал. И он также знал, что, несмотря на упадок, придворные распри и грозившие отовсюду опасности, его единственным могущественным соперником остается император Византии. Происки греков в Италии раздражали франкского короля. События в Константинополе, где власть оказалась в руках женщины, приказавшей ослепить собственного сына, чтобы занять его место, приводили его в негодование. А на папском престоле сидел Лев III, слабый человек с запятнанной репутацией, против которого выдвигались постыдные обвинения (Карл написал ему, посоветовав «жить достойно»). В этой смутной ситуации западный император и багдадский халиф оставались двумя «столпами вселенной», и было вполне естественно, что Карл хотел если не стать союзником Харуна, то, по крайней мере, установить с ним контакты и быть в курсе его мнений и намерений.

Получили ли полномочные представители Карла точные инструкции? Возможно, но нам о них ничего не известно, и по большинству вопросов мы в состоянии проследить лишь самые приблизительные очертания общей политики двух монархов.

Разумеется, испанский вопрос значился среди тех проблем, по которым Карл Великий желал получить разъяснения. Мусульманское присутствие на полуострове давно волновало франков. Карл не забыл о постигнувшей его там неудаче, и в последние годы его войска и аквитанская армия начали вести на этих землях боевые действия. Аббасиды, со своей стороны, даже оставив надежду когда-либо свергнуть испанских Омейядов, считали, что находятся в состоянии постоянной войны с эмиром-узурпатором. Багдад наблюдал за всем, что происходило в Кордове, насколько позволяло расстояние. Любой из врагов Абдаррахмана I и его наследников не мог не быть другом халифа, и в Испании у Аббасидов были сторонники среди арабских вождей, которых можно было склонить к сотрудничеству с Карлом против Омейядов.

Отношения Карла с Византией, по всей видимости, были более нюансированными. Оба христианских государства, Ахен и Константинополь, боролись за главенство в имперском масштабе. Вскоре папе предстояло возложить на голову Карла корону императора римлян. В результате между двумя христианскими империями возникли серьезные трения. Франкское посольство отправилась в Багдад всего за три года до этого впечатляющего события, каковым стала коронация, состоявшаяся 25 декабря 800 г. Понятно, что Карлу было очень важно знать, как складываются отношения между василевсом и халифом. А последний – и Карл не мог не знать об этом – имел все основания стремиться к разжиганию противоречий между двумя великими христианскими государствами.

Наконец, был еще Иерусалим, священный город христиан, с храмом Гроба Господня, церковью Святой Марии на Голгофе, базиликой, сооруженной на месте, где Елена, мать императора Константина, обрела подлинный Крест Господень, Маслинной горой и церковью Вознесения, построенной на месте, откуда Христос вознесся на небеса, на ее вершине. Город изобиловал богоугодными заведениями, монастырями и лаврами с многочисленным духовенством, в основном греческим, но также и латинским, во главе которого стоял почитаемый всеми патриарх, самое влиятельное и уважаемое лицо христианского мира после папы и константинопольского патриарха. Христиане стекались в Иерусалим со всей Европы. В этом городе, одинаково священном для мусульман и христиан, они совершали поклонение без всяких помех, если не считать неизбежных инцидентов, которые, как в любом центре паломничества, исходили не от властей, а от отдельных людей – авантюристов и грабителей.

Однако в тот момент, когда Карл решил направить в Багдад своих послов, до Ахена дошли несколько тревожные новости. Бедуины, которым мусульманские власти не оказывали должного сопротивления, совершали набеги на город, грабили христианские общины и убили восемнадцать монахов. Карл, который, несмотря на собственные излишества, был очень благочестивым человеком, пришел в волнение. Он поручил своим посланцам просить халифа, чтобы он положил конец этим злодеяниям. Он также наказал им снискать расположение мусульманских князей и раздавать деньги нуждающимся христианам в Египте, Северной Африке, Сирии и Иерусалиме.

Был также и знаменитый слон, на которого, если так можно сказать, вылито немало чернил. Послы Карла привезли ему слона в подарок от Харуна ар-Рашида. Историки утверждают, что единственная задача посольства заключалась как раз в том, чтобы доставить это сказочное животное, для которого Карл построил императорский зверинец. Это представляется несерьезным: как мы видели, у великого франкского короля было достаточно других причин, чтобы отправить к халифу своих послов. Скорее, Харун сделал этот подарок, повинуясь импульсу, чтобы засвидетельствовать свою дружбу к Карлу и то исключительное уважение, с которым он относился к нему и его государству [77]77
  Согласно Васильеву, халиф обладал монополией на владение слонами. Их доставляли из Индии.


[Закрыть].

Для путешествия на Восток, которое началось примерно в конце 797 г., Карл выбрал двух мирян, Лантфрида и Сигизмунда, и еврея по имени Исаак, несомненно, в качестве переводчика. По какому пути они следовали? Чтобы добраться до Востока, в то время двигались по морю до Египта, а оттуда сушей в Иерусалим и Сирию. Можно также было доплыть до Бейрута или Антиохии, а затем через Алеппо спуститься по Евфрату до Ракки и Багдада. Похоже, что франкские послы выбрали именно этот маршрут.

Через три года Исаак вернулся. Он один пережил это долгое и трудное путешествие. Лантфрид и Сигизмунд умерли, возможно, уже на обратном пути [78]78
  Мы не знаем, при каких обстоятельствах. Можно предположить, что причиной была болезнь, так как, если бы они были убиты, в хрониках нашлось бы упоминание об этом.


[Закрыть]. Таким образом, именно этот еврей доставил великолепный подарок Харуна ар-Рашида – слона по имени Абу-л-Аббас. С побережья Африки, которого он достиг вместе со своим громоздким спутником, он попросил Карла прислать ему корабль для перевозки халифского подарка. Карл отправил к нему нотария Эркибальда (или Эрканбальда), чтобы облегчить ему путешествие до прирейнских земель. Высадившись в Порто Венере в Лигурии в октябре 801 г., Абу-л-Аббас перезимовал в Верчелли и 20 июля 802 г. торжественно вошел в Аахен, где находился император, произведя соответствующее впечатление на толпу. Карл дал Исааку аудиенцию, что было «исключительной честью для еврея той эпохи» (G. Musca). Абу-л-Аббас умер в 810 г.

Между отбытием трех послов Карла и возвращением Исаака произошло несколько событий, представляющих интерес для отношений с Востоком. В конце 799 г. в Аахен прибыл монах, присланный патриархом Иерусалимским Георгием. Чтобы отблагодарить за отправку трех «послов» в святой город и за привезенные ими пожертвования, Георгий предоставил Карлу реликвии из Гроба Господня. Несколько недель спустя Карл отправил этого монаха назад в сопровождении своего дворцового священника по имени Захария с подарками для Святых мест. И 23 декабря следующего года, за два дня до своей коронации, Карл принял в Риме Захарию, вернувшегося вместе с двумя иерусалимскими монахами – греком из монастыря Св. Саввы и латинянином с Масличной горы. Они доставили ему «ключи от Гроба Господня и Голгофы, а также от цитадели и горы [Сион] вместе со знаменем Креста» [79]79
  По Анналам королевства франков.


[Закрыть]. Император некоторое время держал этих монахов при себе, а потом, в апреле, отправил их в Иерусалим.

Авторы анналов того времени и историки усмотрели в присылке этих ключей политический жест, придав ему более глубокий смысл, чем он имел в действительности. На протяжении веков передача городских ключей являлась обычным ритуалом. И остается им и сегодня. Папы давно раздавали маленькие ключи от собора Святого Петра тем, кого хотели почтить. Для той же цели использовались ключи Храма Гроба Господня и горы Сион. Знамя Креста, скорее всего, представляло собой произведение из золота и серебра, содержащее в себе частицы истинного креста [80]80
  По A. Kleinclausz.


[Закрыть]. Эти дары были знаком благодарности иерусалимского духовенства по отношению к Карлу не только за его денежные пожертвования, но, возможно, еще и за заступничество его послов за христиан Востока в настоящем и в будущем. Таким образом, эти ключи обладали чисто символическим значением. Во всяком случае, они не делали Карла наместником Иерусалима, как это утверждают, и не означали, что он стал «вассалом» халифа, который, безусловно, вообще ничего не знал об их отправке.

Мусульмане при дворе Карла Великого

Еще важнее, чем приношения иерусалимского духовенства и присылка слона Абу-л-Аббаса, стало прибытие двух мусульманских сановников одновременно с возвращением Исаака. Один из них принадлежал к окружению Харуна ар-Рашида, а другой – эмира Кайруана Ибрагима ибн ал-Аглаба, самого могущественного эмира Северной Африки, с ролью которого в Ифрикии мы уже знакомы. Ибрагим послал своего представителя к великому западному монарху не без умысла: он, естественно, желал вступить в отношения с тем, кто с противоположного берега Средиземного моря выглядел как человек новой эпохи.

Карл принял двух послов в районе Верчелли в Северной Италии, где он тогда находился. Они доставили ему «великолепные дары» от халифа и эмира: несколько обезьян, бальзамы, нард, различные притирания, благовония, разнообразные духи и медикаменты «в таком количестве, что, казалось, они опустошили Восток и Запад», как написал монах из Санкт-Галлена. По всей видимости, миссия Харуна была прислана в ответ на посольство Карла в 797 г. Оно было благосклонно принято, поскольку получило продолжение. Это был один из тех моментов, когда решаются судьбы империй. Папство и восточная империя переживали кризис невероятной тяжести. Коронация Карла посеяла в Византии опасения, что всемогущий император решит двинуться на Константинополь, чтобы наказать Ирину, узурпировавшую трон цезарей. Харун, который, как и все великие мусульманские правители, мечтал завладеть Константинополем, был первым, кого интересовали планы Карла. Женится он на Ирине или двинет против нее свои войска? Что произошло и каково было поручение двух послов? Передали ли они западному императору какие-то предложения от Харуна и Ибрагима? Об этом не упоминает ни один источник.

Тем не менее, с учетом политического контекста, можно полагать, что среди забот халифа, продолжавшего военные приготовления в приграничной зоне, будущее христианской империи Востока занимало одно из первых мест. Ибрагим, также являвшийся соседом Византии со стороны моря, был чрезвычайно озабочен всем, что там происходило. Его стремления уже стали очевидными. Менее трех десятилетий спустя его преемники высадились на Сицилии, принадлежавшей Византии, и в Южной Италии. В то время аглабидский эмир наблюдал, собирал сведения и готовился. И была еще Испания, по поводу которой у Карла, Харуна, а также Ибрагима были свои мысли, информация и планы. Эта двойная миссия заслуживает большего внимания, чем ему обычно уделяют.

Два мусульманских посла провели несколько месяцев при дворе Карла Великого и, как рассказывает Ноткер, монах из Санкт-Галлена, были поражены, обнаружив такое великолепие. На Пасху они присутствовали на божественной службе в соборе, а затем император оказал им из ряда вон выходящую честь, пригласив их за стол, но «восхитительные вещи, которые они видели, лишили их аппетита» [81]81
  Этот рассказ, разумеется, целиком и полностью выдуман добрым монахом, который писал примерно пятьдесят лет спустя и чья книга «Gesta Caroli Magni» представляет собой пространную хвалу Карлу Великому.


[Закрыть]. Они отбыли в течение 802 г.

Второе франкское посольство

Вероятно, в конце 802 г., то есть спустя несколько месяцев или даже недель, Карл Великий отрядил к Харуну новое посольство. Во главе этой миссии был поставлен некий Радберт, безусловно, придворный сановник. «Анналы королевства франков» ничего не сообщают ни о его пребывании в Ираке, ни о путешествии туда и обратно кроме того, что Радберту и его спутникам удалось незамеченными проскользнуть мимо греческого флота, который как раз в тот момент под командованием патриция Никиты пытался завоевать Далмацию.

Радберт скончался почти сразу по возвращению в Италию и потому не оставил никакого отчетва о своем посольстве. Но одновременно с ним прибыли две другие миссии: одну во главе с неким Абдаллахом прислал Харун ар-Рашид; другая представляла Фому (нового патриарха Иерусалимского, сменившего Георгия) и состояла из монахов Феликса и Георгия, имевшего германские корни и являвшегося настоятелем общины Масличной горы. Они принесли императору письмо об интронизации нового патриарха, а также просьбу о денежных субсидиях на содержание христианских общин на Святой земле. Абдаллах, со своей стороны, доставил великолепные дары Харуна ар-Рашида: шатер редкой красоты с разноцветными занавесами изо льна, шелковую материю, духи, притирания, бальзамы, два огромных подсвечника из золоченой бронзы, а главное, бронзовые часы с позолотой, «которые поразили всех, кто их видел» [82]82
  Королевские анналы уточняют, что речь идет о клепсидре и что каждый час, со звоном колокольчика, она выпускала в чашу маленькие цветные шарики. В полдень из двенадцати окошек появлялись двенадцать всадников.


[Закрыть].

Первое посольство было религиозным, и в нем не было ничего необычного. Что же касается посольства Абдаллаха, то, как и предыдущая миссия, направленная Харуном, оно само по себе было событием. Возможно, именно Абдаллах и передал Карлу Великому в дар от Харуна ар-Рашида те земли, которых он добивался и которые были предметом обсуждения в ходе первых двух посольств. Единственный текст, которому мы здесь можем доверять, это <<Анналы королевства франков». Эйнхард в своей «Жизни Карла» отразил эту тему таким образом, что у нас нет возможности определить, какие привилегии халиф предоставил Карлу, или их датировать. Историк Карла Великого кратко написал, что: «узнав о желаниях Карла, халиф не только дал ему все, чего он просил, но еще и даровал ему власть над святым местом, откуда пришло спасение миру», то есть «пресвятой гроб нашего Господа и Спасителя и место Его воскресения». Примерно через шестьдесят лет монах из Санкт-Галлена в своем труде «Деяния Карла» изобразил разговор между Харуном ар-Рашидом и послами Карла Великого, во время которого халиф подтвердил, что отдает обещанные земли в распоряжение Карла, чтобы тот правил ими в качестве его «поверенного». Именно эти короткие отрывки двух авторов побудили современных историков думать, что Харун предоставил Карлу «протекторат» над Палестиной. Чтобы не входить здесь в подробности этого спора [83]83
  См. Приложение 5.


[Закрыть], скажем, что слово «протекторат», несомненно, отдает анахронизмом. Понятие протектората совершенно чуждо как западному, так и восточному праву IX в., ив данном случае никак не соотносится с реальностью. Где указание о том, что Гроб Господень оказался под властью Карла? Харун, безусловно, предоставил ему «власть» (но какую?) над местом погребения Христа, то есть его гробницей, «местом, длина которого, собственноручно измеренная Аркульфом, составляет семь футов… а общая поверхность достаточна, чтобы человек мог лежать на нем на спине, где и положили Господа, обвитого плащаницей» [84]84
  Аркульф I, 3 (Цит. по: Kleinclausz, Syria). Епископ Аркульф (624–704) совершил путешествие на Святую землю и оставил ее подробное описание.


[Закрыть].

Ничто в известных нам западных текстах не позволяет выйти за пределы этой интерпретации. Халиф предоставил западному императору «власть» над самой гробницей, и ни над чем другим. Распространялась ли эта власть на все строение, то есть на Храм Гроба Господня? Каковы бы ни были политические интересы Харуна, когда он удовлетворил пожелания Карла, очень сомнительно, что он мог выйти за пределы ограниченных, даже символических уступок. Как нам известно, Харун был чрезвычайно предан своей религии. Именно она, послужив предлогом для гонений на Омейядов, в какой-то степени оправдывала тот факт, что его династия встала во главе мусульманского государства и общины верующих. Власть религиозного вождя была абсолютной, но подчинялась требованию строгого соблюдения исламских норм, причем в эпоху первых Аббасидов это было заметнее, чем в какое-либо другое время. Следовательно, отдавать правителю неверных здание, в котором находится гробница его Бога, пусть и пустая, было опасно. Помимо всего прочего, это значило дать Алидам возможность воспользоваться этим прегрешением против веры. Харун, чья боязливость и тревожность часто имела под собой веские основания, был не тем человеком, чтобы взять на себя подобный риск. Что касается «протектората» над Палестиной, то это совершенно неправдоподобно, и ни один текст не позволяет подтвердить эту версию.

Таким образом, «дарение» гробницы Христа, которое невозможно оспорить, несмотря на отсутствие каких-либо арабских текстов на эту тему, представляло собой, главным образом, символический жест. Однако в глазах Карла, как и большинства христиан, гробница Спасителя обладала немыслимой ценностью, и тот факт, что она стала «собственностью», пусть и фиктивной, Карла Великого, не мог не зажечь воображение мужчин и женщин, мечтавших поклониться ей в Иерусалиме. Авторитет Карла в результате стал еще выше и пережил века. Его имя окружили легенды. Помимо полностью вымышленных повествований монаха из Санкт-Галлена, мы можем прочитать о путешествии Карла Великого на Восток с торжественным входом в Иерусалим, о том, как Харун подарил ему Вифлеемские ясли и Гроб Господень, и о возвращении императора с мощами Св. Андрея. Поэма XII в. «Путешествие Карла Великого на Восток» повествует о подвигах императора и его армии паломников, изгоняющих язычников из священного города. Его превратили в первого крестоносца, и до конца Средних веков этому верил весь мир.

Помимо символического дарения Гроба Господня мусульманские власти, вероятно, предоставили Карлу Великому право «покровительствовать» религиозным учреждениям Иерусалима, то есть обустраивать, содержать и восстанавливать их, а также привлекать паломников и обслуживать их пребывание в Иерусалиме. В повествованиях того времени мы находим следы присутствия в святом городе семнадцати монахов франкского происхождения. На средства Карла, по-видимому, были построены гостиница, рынок и библиотека для паломников. Император приобрел в долине Иосафата виноградники и сады, а также, как гласит легенда, «Село крови», купленное Иудой на тридцать сребреников, добытых ценой предательства.