Текст книги "Фаворит. Боярин"

Автор книги: Клнстантин Калбанов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 22 страниц)

– Уж простите, ваше величество, но позвольте мне считать вашу претензию неуместной. И если иных нареканий нет, позвольте я перейду к делу?

– Извольте.

– Итак, ваше величество, между Псковом и Швецией произошло досадное недоразумение.

– Недоразумение? Вы хотели сказать, подлое нападение на шведские города и селения, – громко, и четко, словно вколачивая гвозди, произнес король.

– Ваше величество, не стоит так повышать голос. Я прекрасно слышу, шепчи вы хоть из самого дальнего угла.

Совершенно спокойно осадила молодого короля Лиза. Потом подошла к столу, взяла кувшин.

– Вина? – Не получив никакого ответа, наполнила немного рубиновой жидкости в кубок, и неспешно отпила глоток. – Я бы не хотела, чтобы наш разговор свелся к взаимным обвинениям. На каждый ваш аргумент найдутся мои, и так будет продолжаться до бесконечности, потому что у каждого из нас своя правда. Да, мы захватили Нарву, сожгли Дерпт, разграбили какую-то часть усадеб шведских помещиков, наголову разбили сводный корпус полковника Магнуссона, сожгли десять шведских кораблей, а сейчас казаки с псковскими патентами на руках охотятся за шведскими торговцами. Пока в Финском заливе. Но скоро им станет тут тесно, и они вырвутся на простор Балтики.

Лиза говорила это глядя в окно, выходящее на городскую площадь. Потом отпила еще глоток вина. Подошла к столу, и поставив кубок, посмотрела в глаза Карлу.

– Это ваша правда, ваше величество. Наша заключается в том, что еще в прошлом году вы усилили гарнизоны Дерпта, Ревеля и Нарвы. В Швеции с ранней весны готовилась эскадра и экспедиционный корпус, для переброски в Лифляндию, с целью нападения на Псков. Ваш посол в Новгороде сделал все возможное, дабы отрезать войска моего брата от союзного Москве Пскова. Столь же усилено старался и посол в Варшаве, дабы не допустить прохода русской армии на помощь своему союзнику. В Нарве и Дерпте были захвачены наши купцы, по совершенно надуманным обвинениям. Я сейчас не буду с вами препираться по этому поводу и играть словами. Вы знаете и я знаю, что Швеция еще к началу осени собиралась покончить с Псковом, и включить эти земли в состав королевства. Но главное, это захватить Замятлино с его заводами и мануфактурами. И что немаловажно, мастерами. Вы действительно полагали, что я буду просто так на это взирать?

– То есть, заяви я о том, что собирался провести в Лифляндии большие маневры, это было бы напрасным сотрясанием воздуха?

– Карл, тут никого. Только мы вдвоем. К чему эта игра? Вы хотели выиграть, но проиграли. Так примите это, и пойдем дальше, – слегка разведя руками, произнесла Лиза.

– Я проиграл? Да я еще даже не начинал партию? – Вскинув подбородок, заявил молодой человек.

– Лично вы уже проиграли, и находитесь в плену, – пожав плечами, возразила она.

– Я, это всего лишь я. Но в противостоянии со Швецией Пскову не выстоять. И пленение короля вам не поможет.

– Ну, тогда возможно поможет Швеции, – мило улыбнувшись, возразила Лиза. – Один полк. Боярин Карпов вывел только один полк. И как результат, Швеция лишилась двух городов и более семи тысяч солдат. А что будет когда он выведет еще парочку? Какая вам потребуется армия, чтобы сокрушить эти три полка? И заметьте, ваши солдаты еще не прочувствовали всех прелестей, свалившихся на голову шляхтичей, решивших поживиться в Замятлино.

– Боюсь, что вы блефуете, – покачав головой, возразил король. – Снаряды, используемые вашей артиллерией, не могут быть дешевыми, но даже Испания, выкачивающая золото из заокеанских колоний, не может себе позволить столь расточительную войну. Нарезные мушкеты, слишком дороги в изготовлении и оно требует большого времени. А значит их попросту не может быть столь запредельно много. Население Пскова не превышает шестидесяти тысяч человек, в то время, как шведская армия мирного времени насчитывает как раз шестьдесят тысяч. Повторяю. Вы блефуете, и у Пскова нет шансов выстоять против Швеции.

– Возможно, – легко согласилась Лиза.

Слишком легко, что не могло не насторожить короля. Карпов. Эта темная лошадка была способна преподносить сюрпризы. Эта же сучка, всегда была его любовницей. А значит, они за одно.

– Итак, я блефую, – между тем продолжала развивать свою мысль Лиза. – Но вы сами были свидетелем тому, как ярко пылали шведские корабли при встрече с нашими, всего лишь бригантинами.

– Зажигательные снаряды, начиненные греческим огнем. Бесчестное оружие, от которого отказался ваш брат, человек несомненно благородный, и не лишенный чести.

– Но для начала, мой братец с помощью этого самого греческого огня, уничтожил турецкий флот. Впрочем, оставим это. Неужели вы думаете, что мы и впрямь станем сомневаться, жечь ваши корабли, или честно выйти сражаться грудь в грудь? Итак, мы имеем реальную возможность серьезно ослабить шведский флот. К вашему сведению, за каждый уничтоженный корабль казакам назначена награда, и отряд атамана Демина, сейчас вышел в море на охоту. Итак, ослабление вашего флота, тут же выводит на доминирующие позиции Данию. Сдается у вашего кузена Фредерика предостаточно претензий к Швеции. У короля польского, найдутся притязания в Лифляндии. Как впрочем хватает противоречий и у Саксонии с Норвегией. А там, и ваш сегодняшний союзник Новгород, повернется как флюгер на ветру. Готова Швеция к такой войне? Карл, я открою вам большой секрет, в этом мире не любят успешных, сильных, смелых, умных и богатых. Любое из этих качеств порождает завистников готовых на многое. А добавить сюда еще и шведскую заносчивость и жажду доминировать над всеми, так в злопыхателях не будет отбою.

– И как же быть тогда с Псковом, который стремительно богатеет?

– А вот это, ваше величество, оставьте нам. Лучше думайте о Швеции.

– И что вы предлагаете?

– Скажем так, признать произошедшее Нарвским инцидентом. Заключить договор, согласно которому Пскову отойдет территория в радиусе тридцати верст от города Нарвы, и полоса в двенадцать верст, по всей протяженности реки. Ну и далее пункты о торговых соглашениях, которые будут несомненно выгодны как Швеции, так и Пскову. Я сейчас не пытаюсь лукавить, ваше величество…

С переговоров, длившихся несколько часов кряду, Лиза вернулась усталой и выжатой как лимон. Карл оказался сведущ далеко не только в делах военных. Ему не были чужды знания и в области торговли, и в экономике, и в политических раскладах он был не таким уж восторженным юнцом. И бился он над каждым пунктом. Что в общем-то понятно, ведь на кону был престиж Швеции.

– Ну как ты, девочка моя? – Присаживаясь и прижимая ее к себе, поинтересовался Иван.

– Устала, спасу нет. Этот мальчик… О-о-о, Европа даже не подозревает какой монстр явился свету в его лице. И кстати, нам он своего позора не простит. Договор, который мы подпишем завтра, это всего лишь отсрочка.

– Я в этом и не сомневаюсь. Но даже год отсрочки, это уже много. Если же нам удастся отыграть два, то будет просто замечательно.

– Ты так говоришь, словно уверен в победе, хотя и говорил со мной о великих тяготах.

– Да я не сомневаюсь в победе. Случись война прямо сейчас, и то Карл остался бы с носом.

– И что же тебя смущает, коль скоро ты решил отсрочить ее начало?

– Только одно. Начнись война сегодня, и она длилась бы долго, и обошлась бы дорого. И крови стоила бы большой. А оно нам надо.

– А через год значит, все будет быстрее?

– Лучше через два. И да, быстрее и дешевле.

– Кстати, Карл не остался равнодушным к моим женским чарам. Не скажу, что это хоть в чем-то помогло в ходе переговоров, но-о-о… – Игриво стрельнув взглядом в Карпова, многозначительно потянула она.

– Он пытался за тобой ухаживать?

– Для того, чтобы женщина поняла, что она не безразлична мужчине, ему вовсе нет необходимости предпринимать активные шаги.

– Помнится, кое-кто ошибся в отношении одного стрельца, рассмотрев то, чего и в помине не было, – с явной иронией, мстительно возразил он, сам не зная с чего собственно заводится.

– Просто тогда кое-кто рассмотрел то, чего тот истукан сам в себе узреть не смог, – с легкостью парировала она.

– Ой ли?

– Мы вместе. И не далее как сегодня утром ты божился мне в любви. Врал? – Склонив голову на бок, возмущенно поинтересовалась она.

– Нет, – тут же поспешно сдался Иван, привлекая ее к себе.

Но все же, оставлять за ней последнее слово как-то не хотелось. Назовите это ребячеством, желанием доминировать над женщиной и еще бог весть как. Но вот не хотелось и все тут.

– Вот вызовет тебя братец, и объявит, что интересы Русского царства требуют, дабы ты вышла замуж за Карла. И что ты будешь делать?

– Да он много моложе меня, – фыркнула женщина

– Ну не так уж и на много.

– У меня дети.

– Кого это остановит. Случались подобные прецеденты. А ты привыкла блюсти интересы Русского царства.

– Ну значит ходу мне отсюда нет. И долг мой отныне только с Псковом связан, – глядя в глаза Ивана, с самым серьезным видом заявила она.

– Хм. Стало быть, нашли мы друг друга. Потому как и я себя без Пскова уж не зрю, – жизнерадостно произнес он, а потом под женский игривый визг повалил свою ладу на постель…

Эпилог

– Вижу доволен, аки кот, умявший крынку сметаны, – пряча ухмылку в бороде, заметил Пятницкий.

Прежде чем ответить, Иван поднял воротник, прячась от противной мороси, и обходя небольшую лужу. Оно бы вече в иной день провести, да весна выдалась холодной, и дождливой. Поди выбери погожий день, коли тут разверзлись хляби небесные. Серьезных же вопросов, требующих решения общего веча, было в избытке.

Нет, однозначно нужно подумать над строительством вечевого зала собраний. А что такого? Как ни крути, законодательный орган, а решения принимает в буквальном смысле этого слова на ходу. Не порядок.

– Доволен, Ефим Ильич, – не стал кривить душой Иван. – Да и помещикам недовольными быть не с чего. Не все крестьяне бросятся выкупать себя из неволи. Хотя, лучше бы все. От того их хозяевам только прибыток был бы.

– А ну-ка расскажи мне, в чем мой прибыток? – Оглаживая бороду, потребовал боярин.

– Так ясно же. Желая как можно быстрее выкупиться из неволи, крестьяне станут сносить мне руду вдвое против прежнего.

– И ты все примешь?

– А отчего не принять? Все одно в дело пущу, и останусь в прибытке.

– Да они тебя завалят той рудой. Справных крестьян, желающих трудиться на себя у нас хватает.

– И хорошо, коли так. Не беда, какой-никакой жирок имеется. А случись, и батя подсобит. Зато крестьянин выйдя из кабалы станет трудиться на себя. А при таком деле, он уж будет выкладываться изо всех сил. А чью землю-то будет обрабатывать? Барскую. А значит, с земли той, оброк хозяину. И чем усерднее крестьянин, тем больше оброк.

– А там снова кабала, – возразил Пятницкий.

– Правильно. Вот и думаю я, не пора ли нам упорядочить как-нибудь оброк-то.

– Сдурел?

– Нет? Непосильные оброки нас только назад тянут. А так, когда за крестьянином так же будет закон, все станет иначе.

– А там и вечевое право им дать?

– Так, говорили с тобой о том, Ефим Ильич.

– Говорить-то говорили, да только, все одно крестьяне опять в кабалу угодят. У них же ничегошеньки своего нет, ни лошади, ни инвентаря. А какое кабальному вечевое право?

– Во-от. А я им это дам.

– Как?

– В долг.

– То есть, как это?

– А вот так. Создам Псковский банк, и буду кредитовать крестьян инвентарем разным, да скотиной. У меня уж и заводик под это дело строится. На денежную выгоду тут конечно рассчитывать особо не приходится, но польза будет несомненной.

– Чего ты создашь?

– А. Не обращай внимания, Ефим Ильич, я тебе потом все обстоятельно с записями и расчетами поясню.

– Вот же, черт тебя побери! Прости Господи душу мою грешную, – чертыхнувшись, и тут же осеняя себя крестом, боярин отошел на обочину, чтобы обтереть о траву сапоги. – Так все, я далее на карете поеду. Ты как, со мной?

– Пройтись хочу.

– Зябко, – усомнился Пятницкий.

– Ничего. Зато пока гуляешь, думается хорошо.

– Ну сам гляди. А о твоих задумках, мы еще поговорим, – подзывая карету, заверил боярин.

– Обязательно, согласился Иван.

Пятницкий устроился в легкой карете, скрипнувшей упругими рессорами. Экипаж выделки замятлинского каретного завода, с каждым днем набиравшего обороты. Иван во всю там использовал поточное производство. Экипажи уходили как в Русское царство, так и в европейские державы.

А вот в Нарве никаких новых заводов и мануфактур он не строил, хотя и считались те земли его вотчиной. Планов-то с Нарвой у него было громадье. Да только не стоило сбрасывать со счетов Карла. Даже если не станет его, противоречий в Прибалтийском регионе скопилось столько, что большой войны попросту не избежать. И коль скоро так, то Нарва и прилегающие земли все одно окажутся театром военных действий. И сознавая это создавать серьезное производство? Он пока еще с ума не сошел.

А вот к войне готовился. Усилено так, вдумчиво, без дураков. И с Острожским они продолжали тесное сотрудничество. Тот как раз в прошлом году сумел занять пост воеводы. И казна его теперь пополнялась далеко не только Иваном. Заработали три ткацкие мануфактуры. Оружейный завод, канатная фабрика, завод металлоизделий. На последнем было налажено производство проволоки, гвоздей и скоб различной величины. Вроде бы и не богатый ассортимент, а прибыли были весьма солидными. Потому как товар ходовой, а заводские изделия получались много дешевле кузнечных. Оборудование ясное дело поставили из Замятлино.

Продолжалось формирование армии. Не особо выделяясь, не увеличивая численный состав до больших величин. Но тем не менее этот процесс не замирал ни на день ни у Карпова, ни у Острожского. В долгий мир, ни один, ни другой попросту не верили. Ну и стремились быть готовыми к этому, дабы каждый мог получить свое.

Так и шел по раскисшей улице размышляя над делами своими скорбными. Впрочем, не сказать, что так уж ушел в себя, что не замечал ничего вокруг. Очень даже здоровался с прохожими, и даже останавливался, чтобы переброситься парой тройкой фраз. Кому-то обещал помочь, и это вовсе не были пустые слова. Авторитет, он дорогого стоит, и зарабатывается во всем. В том числе и в таких вот мелочах.

В очередной раз поскользнувшись, подумал, что не мешало бы протащить через вече решение, аналогичное московскому. Пусть владельцы домов озаботятся устройством дорог, с гравийным покрытием и кюветами, для стока воды. О том, чтобы взвалить это на казну, нечего и думать.

Вон, газовое освещение. Казалось бы, и обслуживание и персонал само же и будет окупать, за счет побочных продуктов. Ан нет. Продавить подобную блажь Иван так и не смог. Пришлось устраивать освещение по центральной улице Званице, ведущей от городских ворот до крома, за свой счет. Дорого встало, и когда окупится неизвестно, но зато вполне наглядно. А как вместе с его усадьбой, так и вовсе завлекательно. Уж несколько купцов загорелись наладить у себя в домах подобное освещение.

Н-да. Иное дело Москва. Отец на старом подворье вновь развернул мастерскую, где ладит оборудование для газовых генераторов и трубы, для подачи газа, вентили, горелки. Стеклянные плафоны поставляют из Пскова. Москва вообще перешла бы полностью на псковское стекло, да англичане поняв, что их монополии пришел конец, снизили цену. Сейчас идет конкуренция в области качества. Ну да, оно и к лучшему. Не даст застояться кровушке.

Но если освещение приносит прибыль, то протянутая от Нарвы до Пскова и далее к Замятлино, линия гелиографа полностью содержится за счет Ивана. Оказалась невостребованной. Во всяком случае, пока только он ее и пользует. Ну еще и княгиня, для связи с посадниками в Новгороде, Ивангороде, Гдове и Острове. Затратно. Но оперативная связь необходима.

Едва вошел в дом, как тут же окунулся в напряженную атмосферу. Даже холодок непроизвольно возник под ложечкой, и так противно пульсирует. Нет, с чем это связано, он конечно же понимает. Вполне себе ожидаемое событие. Но, как обычно бывает в таких случаях, свалившееся совершенно внезапно.

– Куда, боярин. Осади, – встала на его пути Анюта, преграждая путь в спальню.

– Но-о…

– Иди давай вон к батюшке своему, там и квохчи как наседка, а тут тебе делать нечего.

Ага. Это факт. В родах он плохой помощник. Вот если холку там кому намылить, это да. А тут, глядишь еще и опозоришься дав слабину. Поэтому, он предпочел воспользоваться советом служанки и наперсницы Лизы, направившись составить компанию отцу.

– Явился? И где тебя носит?

Риторические вопросы, на которые Иван отвечать не собирался. Отец и без того прекрасно ведает где он был. Чай виделись всего-то три часа назад, когда сын уходил на вече.

– Давно началось?

– Да почитай прямо перед твоим приходом, – отмахнулся отец, и залпов опрокинул в себя кружку квасу, смачивая пересохшее горло.

Вообще-то, у Архипа Алексеевича было уже три внука, и внучка. Но то дети дочерей, то есть иному роду принадлежащие. А тут по настоящему свой должен народиться. Вот и подгадал Карпов старший дела так, чтобы так сказать приобщиться к долгожданному событию.

– Это-то дите признать дадут? – Вдруг всполошился отец, усаживавшийся было в кресло, и вновь вскакивая на ноги.

– Этого? – Вздернул бровь Иван.

– А ты думаешь, я дурень старый, ничего не понимаю и не ведаю. Сонечка, ликом чисто Анютка, сестрица твоя, в детстве. Да и стал бы ты за стороннего просить. Обя-азан ты ему. Бестолочь. Нет чтобы с нормальной бабой семью завести. Нет, все тебе царе-евен подавай.

– Батя.

– Что батя? На вопрос отвечай.

– Мое то дите. И род у него мой будет. Чай тут не Москва, а Псков.

– Вот это хорошо, – удовлетворенно огладив бороду, и все же опускаясь в кресло, произнес Карпов старший, но не удержался, тяжко вздохнул, – И все же, не по людски это как-то. Неправильно. Вроде и семья, и не семья. Живете невенчанными.

– Не начинай, батя.

В этот момент из спальни донесся женский крик, и оба мужчины тут же проглотили языки. Разом побледнели и переглянулись испуганными взглядами.

– Ништо. Мамка твоя когда на свет вас рожала, так орала, да такой площадной бранью закручивала, что любо дорого, – нервно сглотнув, успокоил Архип Алексеевич.

Правда, непонятно, кого именно он успокаивает. Себя или сына. Хм. Наверное все же себя. Какими же беспомощными бывают мужчины, когда дело касается таинства рождения. Каждый готов насмехаться над другим, важничать и хорохориться, поучать. Пока не коснется его самого.

– Ну что тут? – Вбежав в зал, и сдергивая с себя шапку, возбужденно поинтересовался Митя.

– Ты как тут? – Удивился Иван, зная точно, что брат должен быть в Замятлино.

– Не ладится у меня со станком, вот и решил с тобой посоветоваться. А тут и пароход как рас с баржей до Нарвы наладился. Вот я на нем и приехал. А мне тут с порога, мол так и так.

– Ясно. Пока никак, – развел руками Иван.

И в этот момент до них донесся детский плач. Мужчины вновь переглянулись. Двое опять растеряв краски лица, третий, пока еще не прочувствовавший подобного на свое шкуре, наоборот залившись здоровым румянцем.

Вскоре дверь отварилась, и в зал вошла Анюта, держащая на руках спеленатого младенца. При габаритах молодой женщины, картина была весьма своеобразной. Эдакая здоровенная статная баба, и кажущийся совсем уж маленьким кулечек.

– Поздравляю, Иван Архипович, сын у тебя, – с поклоном, протянула она младенца Ивану.

Тот принял его как всегда желанно, и со страхом. А как такого не бояться-то. Правда, длилось это не долго. Едва только отец заглянул в помятое красное личико, подслеповато моргающее глазками, как…

– Дай сюда, бестолочь. Натетешкаешься еще.

Дед совершенно бесстрашно подхватил внука, так, словно всю жизнь только и делал, что обращался с младенцами. Все же не даром говорят, что у дедов и бабок с внуками есть своя, особенная связь. Архип Алексеевич заглянул под уголок пеленки, и его лицо тут же озарилось улыбкой и довольством.

– Хоро-ош. Карпов, йолки. Ну чего стоишь? Иди к своей ладе, а мы уж тут как-нибудь сами.

– Ты не озоруй, Алесей Архипович, – строго одернула деда Анюта, и решительно забрала у него младенца. – Глянул, и будя. Придет еще твое время.

Странное дело, но Карпов старший даже и не подумал спорить или возражать. А что такого, внук, вот он, на руки он его взял, запах младенца вдохнул, аж голова кругом. Теперь можно и обождать. Бабам оно лучше ведомо, как оно надо с дитятей-то.

Глянул на Митю, стоящего рядом с глупой улыбкой и не сводящего с младенца телячьего взгляда.

Хлесь!

– За что батя!? – Возмущенно взвыл Митя, потирая затылок, куда прилетело довольно увесисто.

– Тебя-то когда оженим, бестолочь. Эвон едва с того света вынулся, так и не оставил бы после себя никого. Иль тоже царевну искать станешь?..

У-у-у. На-ча-лось. Иван глянул на Анюту, и стрельнул взглядом в сторону спальни, мол можно ли. Та легонько так, утвердительно кивнула, и он поспешил ретироваться. Батя он ведь в прошлом кузнец, и рука у него тяжелая. Так что, лучше бы обойтись без его затрещин.

– Архип Алексеевич шумит? – Приметив вошедшего Ивана, поинтересовалась Лиза, обложенная подушками, и укрытая пуховым одеялом.

– Он. Митю поучает, жениться наставляет.

– Тебя уж в покое оставил?

– Смирился, – присаживаясь на кровать, и беря ее руку, ответил Иван. – А как внука увидел, так и вовсе расплылся горячим воском. – Ты как, лада моя?

– Хорошо все, Ванечка. Чай не в первый раз, по этой дорожке хаживаю. И не в последний.

– Не в последний?

– Рожать от любимого только в радость. Так что, не сомневайся, будут у нас еще детки. Кстати, как там на вече.

– Вообще-то совсем некстати, – хмыкнув, возразил Иван.

– Не увиливай. Я чай, не просто роженица, а еще и княгиня Псковская.

– А я стало быть, твой фаворит.

– Ну не полюбовник же, в самом-то деле. Я чай не тетка, цену тебе не только в постели знаю, – легонько сжимая его руку, с улыбкой подтвердила она. – Ну, рассказывай.

– Да чего рассказывать-то. Хорошо все там. Еще один шаг позади. Осталось утвердиться, а потом сделать следующий.

– Это хорошо.

– Спасибо за сына, Лизонька, – мягко улыбнувшись, наконец поблагодарил Иван, и склонившись над ней, поцеловал в мягкие податливые губы.

– И тебе спасибо, милый, – едва их уста разлепились, скорее выдохнула, чем произнесла она.