Текст книги "Фаворит. Боярин"

Автор книги: Клнстантин Калбанов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 22 страниц)

Взять хоть его сборный конный полк. Возникнет надобность, так он сможет приблизиться к ляхам на расстояние в половину версты. Да так, что те его заметят, только когда он уж в атаку прейдет. Вот только, не самоубийца он, вести своих людей на верную гибель. Уж кто-кто, а он знал цену шляхетской гусарии. Опрокинут его сборную солянку в тысячу копий, и глазом не моргнут.

Вон их полковник, оставил в сторонке сильный резерв. На вскидку сотен пять, шесть. Да только было дело, что такими силами гусары опрокидывали и добивали противника в несколько раз превышавшего их по численности. Так что, тут нужно действовать не грубой силой, а умом.

Хм. Ну и поторопиться. Эвон, что творится на левом фланге у Карпова. Все в дыму и огне. Именно что огне. Отсюда отчетливо видны языки жаркого пламени, мечущиеся горящие фигурки, вздымающийся в небо густой черный дым. И среди этого разрывы гранат, и вспухающие белые облака порохового дым, контрастно выделяющихся на фоне черного от пожарищ.

А еще, множество тел павших людей и лошадей. Большое число раненых, бредущих в тыл. Бесхозные кони, мечущиеся по лугу, или испугано жмущиеся друг к другу. Картина по настоящему страшная, и ничем иным, как поражением быть не может. Даже если командир литовцев этого не понимает. Ну или по меньшей мере, замлятинцы сумели выстоять, отбив наступление многократно превышающего по численности врага, нанеся ему катастрофические потери.

Сам Трубецкой уже давно сыграл бы отступление. Потому что продолжать лобовую атаку в такой ситуации, это глупость несусветная. Еще немного, и поражение может обернуться самым настоящим разгромом. Но полковник Савенок, не отличается глупостью. Иван Юрьевич знал это совершенно точно. А значит, он на что-то рассчитывал…

Князю Трубецкому в первый же день удалось собрать в шесть сотен всадников. В течении последующих трех, его ополчение возросло до тысячи. И все это время, он выжидал, встав лагерем в глухом лесу, окрест Острова. Никакого обоза. Каждый из воинов взял с собой провианта сроком на несколько дней. Правда, припасы пришлось пополнить. Но удалось сделать это скрытно, не привлекая к себе внимания.

Он даже не высылал разведку, опасаясь того, что те могут быть обнаружены. Нет, не ляхами, а разведчиками Карпова. Место предстоящего сражения. Князь предположил с большой долей вероятности, и как результат не ошибся. Ляхам надлежало либо взять сначала Остров, либо обезопаситься с его стороны, выделив для этого часть войск.

Брать Остров им было незачем. Не такой уж и богатый пригород. Чего не скажешь о Замятлино. Поэтому, выбор очевиден. Тем более, что численный перевес вполне позволял это. На дружину Карпова навалилось около пяти тысяч ляхов и немецких наемников. Хм. Сила грозная, но недостаточно. Обороняющиеся выстояли. Если судить по количеству использованных боеприпасов, то серебра это стоило изрядного. А как в ином плане, так получается, что чуть и не с легкостью опрокинули ворога.

Так вот. Как только ляхи приступили к устройству переправы, князь тайно посетил Островского посадника, и оговорил с ним взаимодействие на несколько вариантов развития событий. И похоже, сейчас осуществлялся один из сценариев. Все говорило о том, что полковник вскоре отдаст приказ на отступление, после чего организованно отойдет за реку. А там, и уберется обратно в Инфлянтию. Вот только князя подобное никак не устраивало.

– Прохор, подавайте сигнал, – склонившись, отдал он приказ находящемуся под деревом вестовому.

– Слушаюсь, – задрав голову прокричал парень, и тут же вскочил на коня.

Вскоре, чуть в стороне, в небо поднялся черны столб дыма, который впрочем очень быстро пропал. Но этого было более чем достаточно. В литовском лагере его могли и не заметить. Все же основное внимание приковано к полю боя или пригороду. А вот островской посадник не мог не заметить, потому как внимательно следил именно за этим местом.

В подтверждение этого, уже через пять минут ворота распахнулись выпуская за стены около семи сотен ополченцев. Здесь были практически все защитники Острова. Случись атака, и пригород защитить будет некому. Старики да бабы, конечно какое-то время продержатся на стенах. Вот только, совсем недолго.

* * *

Полковник Савенок наблюдал за полем боя, с нескрываемой злость. Вот пусть только сподобит Господь, чтобы этот Карпов попался ему в руки, и он пожалеет, что вообще родился на белый свет. Эти сволочи рвали его людей на части, забрасывая их просто запредельным количеством бомб. Выкашивали своими убийственными и точными винтовками. Подрывали минами и уже знакомыми картечницами. И под конец, начали заливать шляхтичей и наемников жидким огнем.

Хм-м. Похоже, слухи о греческом огне, или чем там еще, оказались правдивыми. Обороняющиеся обильно заливали пламенем наступающих, превращая их в живые факелы, мечущиеся по полю, не разбирая, куда именно бегут. Случалось и обратно, бывало и в сторону противника. Свои пытались потушить огонь, хоть и безуспешно. Враги, попросту добивали бедолаг, не желая тратить на них время.

И все же полковник ждал. Он отправил своего лучшего и самого надежного ротмистра во главе двух хоругвей, в дальний обход Замятлино. Тот ужу вот-вот должен был ударить в тыл обороняющимся. И как только это случится… Главное прорвать оборону дружины боярина Карпова. А там, дело будет сделано.

Хм. Да какой он боярин. Так, выскочка, и не более. Сам Савенок шляхтич уже в десятом поколении, и помнит всех своих предков. А этот… Мужлан. Пусть и талантливый.

– Господин полковник, дозвольте доложить?

Савенок в удивлении уставился на подскакавшего всадника, и на остановившихся поодаль порядка сотни шляхтичей. Он помнил этого поручика из хоругви приданной Острожскому.

– Говори, – заподозрив неладное, потребовал полковник.

– На нас напали при переправе. Большие силы. На том самом корабле с машиной. Только теперь на нем установили пушки. Дождались когда большинство из нас окажется в воде и беспомощными, появились из-за поворота и ударили картечью в упор. А потом еще и добавили из сотни этих самых винтовальных мушкетов.

– Да откуда у Карпова такие силы? – В сердцах, едва сдерживаясь, и скрипя зубами, произнес полковник.

– Предполагаю, что он собрал ополчение

– И вооружил их винтовальными пищалями?

Впрочем, полковник тут же поспешил поглубже спрятать свое недоумение. От Карпова подобного вполне можно было ожидать. Почему? А что он делает сейчас? По сути, попросту заливает атакующих серебром. Трудно себе даже представить, во что ему обойдется этот бой.

– Трубач. Труби отход.

Все. Надеяться больше не на что. Козырь в его рукаве оказался бесполезен и не сыграл. Теперь остается только одно. Отступать сохраняя порядок, и вывести остатки армии.

– Господин полковник, островитяне открыли ворота, и выходят за стены, – Вдруг доложил один из вестовых.

Полковник со своим штабом расположился на вершине невысокого холма, который все же давал неплохой обзор. При этом, он находился примерно посредине между Островом и позициями обороняющихся, в паре верст от них. Расположись он ближе, к полю боя, и не имел бы обзора, а как следствие возможности оценить обстановку. Был еще один холм, повыше, но тот располагался в двух верстах севернее, а значит значительно дальше от места боя.

Савенок обернулся в сторону Острова. Никакой ошибки. Все именно так и есть. Неужели посадник решил, что шляхетское войско разбито, и пожадничав захотел поживиться за счет обоза? Хм. А что, очень даже может быть. Общая картина складывается так, что шляхтичи терпят поражение. Находящиеся же в резерве три хоругви гусар, защитникам города попросту не видны. Конечно сложно спутать крылатую конницу с кем иным. Но ничем другим эту глупость, полковник объяснить не мог.

Он поднес окуляр подзорной трубы к глазу. Никакой ошибки. Это ник акая-то там толпа, а ополчение, причем неплохо экипированное и подготовленное. Псковичи за свою историю слишком часто подвергались нападениям соседей, и коль скоро до сих пор оставались самостоятельными, это говорило о том, что драться они все же умеют. Вот только сейчас они совершили несусветную глупость.

– Вызвать ко мне ротмистра Жидковского.

– Слушаюсь, – тут же отозвался один из порученцев.

Атака гусар, все может изменить самым кардинальным образом. Единым махом разбить островитян, отчего-то решивших, что в тылу не осталось больше войск, и обоз беззащитен. А потом, единым махом захватить и сам Остров. А тогда уж картина разительно изменится, и ситуация из проигрышной, превратится в выигрышную. У них как минимум появится порядка трех тысяч заложников, за которых можно потребовать значительный выкуп.

Останется конечно крепость, которая как раз и находится на острове, образованном рекой Великой и протокой. Но что такое стены самой могучей твердыни, без защитников? Гора сложенного камня, и только…

* * *

Иван так же расположился на самом возвышенном месте позиций батальона. То есть, на том самом холме, где находилась батарея младшего брата. А потому, обзор у него был превосходный. Даже роща, что росла посредине поля боя, не особо мешала. А уж что касается лагеря ляхов и Острова, так и говорить нечего. Вон они, как на ладони.

Вполне ожидаемо прозвучал сигнал к отступлению, и изрядно побитые хоругви и роты начали откатываться назад. Минометный обстрел так и не возобновился. Но солдаты и не думали останавливаться, выпроваживая непрошенных гостей точным винтовочным огнем.

Что же. Теперь дождаться ночи, и приласкать их пушечным и минометным огнем. А там, гнать, гнать и гнать. Если господин полковник отчего-то решил, что с ним тут кто-то будет раскланиваться, то сильно ошибся. Солдаты в ротах все сплошь молодые, крепкие, и прошли серьезную подготовку, а за последние сутки хорошенько так отдохнули. Так что, весело будет дорогим гостям. Ох весело.

А эт-то еще что такое!? Не веря своим глазам, Иван даже посмотрел в подзорную трубу. Твою в гробину душу мать нехай!!! Это чем там думает Рукавишников, если такое вытворяет!? Вот не верилось, что князь, мог назначить своим посадником какого идиота. Сам не таков, чтобы доверять командование дебилам. Но тут похоже все таки клиника.

Неужели островитяне не видели переправляющуюся крылатую конницу? Неужели так трудно их отличить, и не понять, что они в атаке не принимали участие? Поверить в это было трудно. Очень трудно. Но как тогда объяснить происходящее?

– Митя! – Наплевав на вестовых, находящихся неподалеку, Иван сам пробежался по холму, и рванул брата за руку.

– А? Что? Что случилось Ваня?

– Гляди!

– Ну вижу. Островитяне решили пойти в наступление, – ничего не понимая, ответил Митя.

– Не в наступление они идут, а на смерть! – Возмущенно выкрикнул Иван. Немедленно наводи орудия на гусар.

– Понял.

– Действуй.

– Батарея-а! Слушай мою команду!..

Вскоре орудия обрушили прямо-таки ураганный огонь на скопление гусар. Вот только это вовсе не значит, что им удалось тех разогнать. Гусары, это элита, и среди них сплошь ветераны, успевшие хлебнуть лиха войны и пройти сквозь множество сражений.

Так что, ни взрывами, ни смертью товарищей их не пронять. Хотя, потери и случились изрядные, это ни коим образом не сказалось на их боевом духе. Шляхтичи под которыми убивало лошадей, достаточно равнодушно взбирались на коней своих товарищей, которым не повезло быть убитыми или ранеными. Единственно, что они предприняли, это рассредоточились, так чтобы одной гранатой не валило сразу десяток.

Наконец островитяне достаточно отдалились от стен города, и гусары выметнувшись из-за холма, пошли в атаку. Митя тут же начал вводить поправки, стараясь сопровождать атакующих артиллерийским огнем. Интенсивность стрельбы резко пошла на убыль. Наводчикам все время приходилось менять угол возвышения.

И тут случилось нечто из ряда вон. Нет, не дурень посадник. И не застила ему взор жажда наживы. Все гораздо проще, и сложнее одновременно. Из лесочка справа, примерно в паре сотен саженей от островитян и гусар появилась псковская конница. Вот так, в одночасье ляхи оказались зажатыми между пехотой и кавалерией.

Выход только один, смять одного противника, пока не успел подойти другой. И командир гусар выбрал пехоту, намереваясь пройти сквозь нее, как нож сквозь масло.

Но перед ударом, им нужно было сбить строй. Потому как островитяне как раз успели занять позицию между двумя солидными островками камыша. Не иначе как там были заболоченные участки, а потому коннице лучше бы обходить те места, где она будет лишена главного своего преимущества, подвижности.

Впрочем, с перестроением гусары управились просто великолепно. Вот только, и Митины пушкари успели изрядно приноровиться. Ну или, так все сложилось. Четыре султана разрывов случились как раз в гуще всадников, и буквально за спинами первых рядов. Благодаря этому напор первого удара удалось сбить, а на второй не оставила время подоспевшая конница во главе с князем. Удар во фланг оказался страшным.

– Вот молодчина, йолки! Звали тебя, гад, паршивый! – В сердцах, бросил Иван.

– Что не так, брат? – Удивился Митя.

– Все не так, братишка. Все.

– Толком-то объяснить можешь?

– А чего тут объяснять, – безнадежно махнул рукой Иван. – У нас только что украли победу.

– Это вот этот-то удар? – Искренне удивился Митя. – А ничего что мы тут покрошили целую уйму народу. Ты погляди только на луг.

– Ну и кому это интересно? Не важно, кто и как сражался. Главное кто и как поставил точку. И у князюшки получилось просто на загляденье, – качая головой, пояснил Иван.

Н-да. Жаль конечно. Но не все еще потеряно. Если Кузьма сработает как полагается, глядишь, еще удастся оставить славу за собой. Так, и где он сейчас находится? В Замятлино, где же ему еще-то быть. Его дело разведка, а не в бою смерть искать. Тут уж как-нибудь и без него обойдутся. Он же, пусть занимается тем, что у него получается лучше всего.

ГЛАВА 8

– Бойся!

Предостерегающему выкрику вторил легкий хруст, быстро перешедший в громкий треск, а затем скрежет. Зеленый великан проломившись сквозь кроны своих товарищей, обламывая сучья завалился на землю. Несколько раз колыхнулся, создавая иллюзию последнего вздоха павшего героя. И наконец окончательно замер.

Люди с топорами наперевес, возбужденно перебрасываясь шутками, направились к павшему исполину. А вскоре округу огласили удары топоров, вплетаясь в общую какофонию лесоповала. Там где трудится сотня лесорубов тихо не может быть по определению.

Двое пильщиков свалив дерево, переглянулись и направились к другому, помеченному лесником. День только начинается, и прохлаждаться некогда. Есть дневная норма, и ее необходимо выполнить, а иначе ни платы ни обеда. Здесь принцип прост как мычание коровы. Кто не работает, тот не ест. При этом не сказать, что требования столь уж запредельные. Пусть наличие вооруженной охраны и указывает на то, что трудятся здесь подневольные.

– Острожский! Калинчук! К господину управляющему! – Раздался зычный голос десятника охраны.

Константин Иванович переглянулся со своим оруженосцем, и прихватив инструмент, они направились в сторону выкликавшего их. Шли неспешно, с достоинством. Один из них шляхтич, коему его положение велит блюсти себя. Второй верой и правдой служит своему господину, и прекрасно сознает, что по его поведению будут судить и о нем.

– А, вот ты где, Константин Иванович. Идите к каптеру, сдавайте инструмент, и отправляйтесь в лагерь.

– Без конвоя, – невесело ухмыльнулся шляхтич.

– А на кой он вам, конвой-то? Смысла вам бежать никакого. Выкуп за тебя пришел, а потому хочешь прямо сейчас в бега подавайся, искать никто не станет, – пожав плечами, ответил десятник.

– Ясно. Ну что, Микита, пошли что ли.

– Как скажете, пан.

– Да так и скажу.

Каптер оказался на месте и без вопросов принял топор и пилу. Чай не глухой, и слышал как этих выкликали. Освободившись, Константин Иванович еще раз окинул взглядом осенний лес, наполненный визгом пил, перестуком топоров, человеческими голосами и ржанием лошадей. Потом подал знак оруженосцу, и зашагал в сторону их лагеря, благо идти было не так чтобы и далеко.

Бой у неприметной речушки Бобровни закончился полным разгромом хуфы полковника Савенка. Сам он сумел избежать позора, сгинув в бою. А мертвые как известно сраму не имут. А вот выжившим пришлось испить эту чашу полной мерой. Части разбитого войска хотя бы удалось покинуть поле боя. А попросту бежать. Но многим довелось испытать горечь плена.

Микита, вполне мог бежать, и спасти добро господина. Благо тот брал с собой в поход немного, и вся поклажа с легкостью умещалась на одной вьючной лошади. И поначалу он так и поступил. Но потом узнал, что господин его то ли убит, то ли ранен, а то и попал в плен. Словом сгинул без вести. Вот и отправился прямиком к Замятлинцам, искать Константина Ивановича.

Нашел. Калинчука кстати в число пленных так и не определили. Тот сам решил сопровождать своего господина в неволе. Хоть куда, лишь бы рядом. Потому как он не мог и помыслить вернуться домой без Острожского. Рабская душонка? Ой не спешите клеймить. Верность, достойна только уважения. И мужчину искренне уважали как среди пленников, так и их охранников.

– Здравия вам, Константин Иванович, – поприветствовал вошедшего в конторку начальника лагеря, Карпов.

– И вы будьте здравы, Иван Архипович. Видите как у нас получается. Вы мне жизнь спасаете, а я в ваш дом с оружием.

– То жизнь. И, признаться, грех на нее жаловаться. Живы, и слава богу. Но вот то, что не во всем себя считаете правым, это уже радует, – с открытой улыбкой ответил Иван.

А как тут себя считать полностью правым? Шляхтичи ведь полагали, что от отряда в три сотни человек никого в живых не оставили, а на деле оказалось совсем не так. Те кто в бою погибли это понятно. Те кто сумел вырваться из бойни на берегу реки, так же нашли свой конец. А вот попавшие в плен, выжили все.

Причем и немалая часть раненых. Разве только те, кто скончался от совсем уж тяжких ран. Но и к их спасению Карпов приложил все усилия, развернув в лесу самый настоящий госпиталь. И спасти удалось многих. Как и избавить от увечий. Местные лекари просто чудеса творили.

После сражения у Бобровни, княжеская и островская дружины собрали пленных и легко раненых. Им в основном достались гусары, которые по большей части были людьми довольно состоятельными. Но даже в этом случае, тяжело ранеными никто заниматься не собирался.

Карпов же собирал всех без разбора, и в том числе прусских наемников. При этом в равной степени прилагались усилия по спасению всех раненых, и безнадежных в том числе. И что удивительно, немалая часть с тяжелыми ранениями поднималась. Вот и Крыштав уже встал на ноги, хотя пока и не мог работать.

Угу. В плену приходилось не гнить в подземелье или надрываться за баланду на рудниках и каменоломнях. Вовсе нет. Пленникам как раз предоставлялся выбор. Ты либо работаешь, при весьма солидном, надо сказать, заработке, и простом, но сытном котле. Либо сидишь в остроге на баланде и медленно загибаешься.

Это не касалось раненых, у которых был достаточно серьезный котел, дабы они могли подняться на ноги. Но потом выбор невелик. Либо работать, либо гнить в узилище. А что вы хотели. Жестокий век, жестокие нравы. Хм. Кстати, Карпов еще и проявлял прямо-таки верх гуманизма.

Те кто трудился на добыче болотной руды или лесоповале, за счет своего заработка со временем моли выкупиться из неволи. И это не был чем– то из ряда вон. Выкуп был фиксированным. Так что, года три, и выкуп будет уплачен.

Мало того, они могли даже часть заработка отправлять своим родным, правда при этом на выкуп отдавать придется куда дольше. Так что, на это никто не шел. А вот трудиться, как говорил молодой боярин, по стахановски, им никто не запрещал. Так что, перевыполнявшие норму, имели все шансы выкупиться и пораньше. Опять же, на добыче руды, где работа была не в пример тяжелее, и заработки были повыше.

Конечно был еще один выход. Податься в бега. Вот только удачных побегов пока не случалось. Беглецов неизменно возвращали обратно. Причем живых и относительно здоровых. После чего бросали в острог, на ту самую баланду. Выкуп их увеличивался вдвое, кто его уплатит, Карпову было без разницы.

Вот Острожский. На лесоповал он пошел не потому что не имел возможности выкупиться. Сумма конечно ни как за бедного шляхтича, а посолиднее. Но супруга и шурин все же сумели ее собрать. Вот только дожидаться пока его выкупят из неволи в остроге, категорически не хотелось. А так и чистый воздух, и физические упражнения, и сытная еда.

– Выпьете, Константин Иванович? – Приглашая шляхтича за стол, предложил Карпов. – Ну чего вы на меня смотрите, как на врага. Сами же сказали, что вы пришли ко мне как тать, а не я к вам.

– Сказал, то так. Но это вовсе не значит, что я буду с вами сидеть за одним столом.

– Бросьте. Была война, и мы бились каждый за свое. Потом плен, и тоже каждый на своем месте. Сейчас же, выкуп за вас уплачен, и мы снова на равных.

– Ну а коли так, то и я волен решать, с кем мне пить вино, а кого вызвать на поединок.

– Ага. А есть за что? По моему, так даже совсем наоборот, я заслуживаю всяческого уважения. Вы и ваши соратники ко мне как тати, а я о вас такую заботу проявляю. Может все же присядете и мы попытаемся договориться к вящей пользе Пскова и герцогства Задвинского[24]24
  Задви́нское герцогство – часть территории средневековой Ливонии, в ходе Ливонской войны присоединённая к Великому княжеству Литовскому, а после Люблинской унии ставшая частью Речи Посполитой – совместным владением Королевства Польского и Великого княжества Литовского. Во время польско-шведской войны 1600–1629 годов часть Задвинского герцогства была оккупирована шведами, и отошла шведской короне.


[Закрыть], – Пристально глядя в глаза Острожского, закончил Иван.

– Как вы сказали? – Взглянув на Ивана с прищуром, поинтересовался шляхтич.

– Вы не ослышались, Константин Иванович. Так что, давайте-ка мы с вами посидим рядком, да поговорим ладком. Уехать-то всегда успеете. Я вам даже всех коней ваших верну без выкупа.

– А как не договоримся?

– А не договоримся, так еще и заводных выдам. Только бы вы быстрее покинули Псковскую землю.

– Это вы на мою возможную глупость намекаете?

– Именно.

– А с чего вы взяли, что ваше предложение пойдет на пользу Речи Посполитой? – Все же присаживаясь за стол, поинтересовался Острожский.

– Вот только не надо приписывать мне слова, которых я не говорил, – разливая по кубкам вино, возразил Иван. – Я поминал герцогство Задвинское. О Речи Посполитой, разговору не было.

– Интересно, – беря оловянный кубок, подбодрил Острожский.

– Наше здоровье, – предложил тост Иван.

– За здравие, – поддержал шляхтич.

Выпили. Вот нравилось Ивану местное вино. Разумеется, хорошее, а не кислятина какая, или безбожно разбавленное. В его мире, если и доводилось пробовать, то либо порошковое, либо домашнее, но неизменно крепленое. А вот здесь, красное сухое… Только одни положительные эпитеты.

– Итак, не будем ходить вокруг да около, – посмаковав терпкий напиток на языке, вновь заговорил Иван. – Что готов предложить я. Вы, господин Острожский получите мою полную финансовую поддержку, дабы занять пост Вилякского старосты. Нынешний допустил много промахов, и не удержал в узде шляхтичей, что привело к серьезным и весьма плачевным последствиям. Ну да, не мне вас учить, как это все можно обыграть к вашей пользе. Удивлены? Погодите, вы еще не все слышали…

– Вы хотите взять меня на свое содержание? – Прерывая Карпова, с прищуром, едва не прошипел шляхтич, подаваясь вперед и упираясь руками о стол.

– Спокойно, Константин Иванович. Спокойно. Ну схватитесь вы за нож, – Иван указал взглядом на обычный нож, лежащий на краю стола. – Даже может быть сумеете до меня дотянуться. Что сомнительно. Потому как будете застрелены, – теперь кивок в сторону застекленного окна.

Шагах в двадцати был виден стрелок, у коновязи, пристроивший карабин на поперечной балке. Услышать штурмовик ничего не услышит. Но зато и Острожского на прицеле держит качественно, и другим приблизиться послушать не даст. Как впрочем и стрелок на противоположной стороне, у поленницы дров, на которого Иван так же указал.

– А не боитесь, что промажут и угодят в вас?

– Эти? – Искренне удивился Карпов. – Вы их называете лешими. Они промахиваются крайне редко. Итак, я могу продолжить?

– Ну продолжайте, – выпрямляясь, и вновь беря в руки кубок с вином, произнес Острожский.

– Благодарю. Так вот, помимо того, что я помогу вам занять место старосты, я ежегодно буду выделять вам по двенадцать тысяч рублей. Это позволит содержать свою дружину. В этом году только по одной роте пехоты и хоругви шляхетской конницы. Но уже на следующий год, вполне достанет на пять рот и две хоругви конницы. Согласитесь далеко не каждый магнат может позволить себе содержание такой дружины. Выделяться будет не конкретно серебро. Я возьму на себя обеспечение вашей дружины. Поставки сукна на форму, оружия, припасов. На винтовки можете не рассчитывать. Но ваши солдаты получат отличные мушкеты выделки моего завода. Стволы у них конечно гладкие, но зато калибр ноготок к ноготку, выверенные пулелейки и высокая точность на дистанции до ста пятидесяти шагов. Кроме того, я поставлю по две легкие картечницы на роту, батарею из четырех полевых пушек. И самое главное, направлю к вам наставников. Они обучат ваших дружинников новым приемам боя, что обеспечит несомненное преимущество даже перед шведской и бранденбургской пехотой, не говоря уже об остальных, – внимательно глядя в глаза собеседнику, закончил Иван, и вновь пригубил вино.

Нет, Иван вовсе не собирался снабжать Острожского новейшими разработками. Еще чего не хватало! Картечницы предлагаемые Острожскому были сродни шведским. Такие же дульнозарядные, тот же вес, несмотря на наличие ребер охлаждения. Этого удалось достичь благодаря высокому качеству стали. Что в свою очередь позволяло достичь куда более высокой скорострельности, без опасений на самовоспламенение заряда.

Скорострельности в немалой степени способствовала простейшая противооткатная система. Ничего особенного, растяжки с пружинами, крепящиеся к колесам и хоботу станка. Для такого типа боеприпаса более чем достаточно. А как результат отпадала необходимость в накате орудий.

Преимущества подобных картечниц в боевых порядках пехоты с успехом доказали те же шведы. Ну и карповский батальон в недавнем бою. Пусть и было их только несколько штук. Эдакий современный пулемет. Правда, в свои полки Карпов собирался поставлять казнозарядные картечницы, с унитарным патроном без капсюля, в латунной гильзе. Но зато максимальная скорострельность такого орудия могла доходить до пятнадцати выстрелов в минуту.

– Хм. То есть, вы за свой счет вооружите дружину, которая может вам же и доставить неприятности? – Удивленно вздернув брови, спросил Острожский.

– Бросьте. Даже если я помогу вам поставить под ружье два полка, мне это ничем не грозит. Надеюсь у вас достанет ума, чтобы понять это. А еще то, что я не враг вам, но хочу стать другом.

– Но какая вам от этого польза?

– Прямая. Мне проще тратить деньги на содержание вашей небольшой армии, чем нести финансовые потери из-за набегов шляхты.

– То есть, говоря нормальным языком, вы хотите откупиться от Литвы данью?

– Не совсем. Вы сможете взять под свой контроль более половины границы между Инфлянтией и Псковом. И у вас будут силы, для того чтобы держать господ шляхтичей в узде. Кроме того, наиболее бедным, вы предоставите службу. Разумеется тем, кто примет новые веяния.

– Новые веяния? – Искренне удивился Острожский, делая очередной глоток вина.

– Разумеется. По моим прикидкам, уже через пару лет вы сумеете занять место воеводы Инфлянтского и контролировать всю границу. А там и завести чуть другие порядки. Шляхте пришло время меняться. И это явственно показала прошлая война со Швецией. Если бы магнаты направили в действующую армию реальные силы, а не откупились от своего короля разной мелочью, то шведами пришлось бы несладко. Но вместо этого магнаты предпочли пойти под шведов. Вообще, Речь Посполитая сегодня существует не благодаря шляхте, а вопреки ей. Ну еще и стараниями самих шведов, которые своими зверствами довели чернь до всенародного выступления. А ваш сейм, где не способно пройти ни одно здравое решение? Словом, Речи Посполитой нужны серьезные реформы. Вот только это невозможно. А потому, некогда могущественное государство неуклонно идет к закату. Полвека, больше я ему не дам.

– И вы предлагаете…

– Пока только занять место воеводы. Вспомнить опыт герцога Курляндского и начать развивать в воеводстве различные мануфактуры. Повышение благосостояния позволит заручиться поддержкой местной шляхты. Подготовить и обучить преданные войска, что позволит противостоять как внешним, так и внутренним врагам. А там, когда придет время, а оно непременно придет, быть готовым отторгнуть воеводство от Речи Посполитой.

– Зачем это вам? – Вновь повторил вопрос шляхтич. – Посадить меня на место воеводы и обезопасить границы Пскова, это понятно. Но вы предлагаете идти дальше. Зачем?

– Псков граничит с Инфлянтским воеводством, Новгородом и Швецией. Война с последней, только вопрос времени. Молодой Карл так и бьет копытом, как застоявшийся жеребец. И в этой ситуации дружественный сосед нам вовсе не помешает.

– Ну, если шведы нападут на Псков, то под ударом непременно окажется и Речь Посполитая.

– Приятно иметь дело с умным собеседником, – отсалютовав Острожскому кубком с вином, и делая небольшой глоток, произнес Иван. – Ну и к чему тогда Пскову слабый сосед? – Продолжил он. – Шведы будут иметь явный численный перевес. Если мы встретим их на узком фронте, то без сомнений разобьем. Если они опрокинут польскую армию и захватят Инфлянтию, то учитывая Чудское и Псковское озера, протяженность границ со шведами увеличится в несколько раз. И ударить они смогут с нескольких направлений. Нет, я не сомневаюсь в том, что успею подготовиться, и в конце-концов переломаю Карлу зубы. Вот только до этого его солдаты успеют изрядно разорить Псковскую землю. А вот этого мне не надо.

– А если шведов достойно встретят в Инфлянтии… – не договорив замолчал Острожский.

– Тогда и мы сумеем опрокинуть армию Карла, и вести боевые действия уже на их территории. Нам нужно немного, только город Нарва, чтобы контролировать устье реки, единственной нашей артерии в Балтику. Сегодня шведы нас буквально держат за горло, и позволяют вести торговлю только при несомненной их выгоде. Вы же получите Задвинское герцогство. Причем в куда больших границах, потому что мы прогоним шведов и из Эстляндии.

– И во главе этого герцогства вы видите меня?

– Надежного союзника и друга. И если это будете вы, то я буду этому только рад.

– То есть, даже если я откажусь, вы не отступитесь. Я правильно понимаю?

– Правильно.

– Но я буду знать, – глядя прямо в глаза Ивану, произнес Острожский.

– Да что вы, – тут же отмахнулся Иван. – Бросьте. Слухами земля полнится, и про кого только, что не говорят. Даже если вы выйдете с обвинениями против нового старосты на дворцовую площадь в Варшаве, это ничего не будет значить. Подумаешь, очередное обвинение очередного неудачника. А там еще и выяснится, что вы сами прочили себя на это место.