Текст книги "Фаворит. Боярин"

Автор книги: Клнстантин Калбанов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 22 страниц)

Прошли еще десяток шагов и оказались на перекрестке в виде стрелы. Вправо и влево уходят галереи каждая шагов на сто. Вдоль наружных стен видно множество ячеек с бойницами. Установлено несколько пушек. Здесь проходит подземная линия обороны. На верху расположен парапет, из-за которого ведут стрельбу пушки и солдаты.

Александр, кивком указал направление, и они поли влево. Вскоре нашлась каменная лестница наверх. Соблюдая осторожность поднялись наверх, разделив между собой сектора, и выискивая караульного. Хлоп-п. Расслышав выстрел, Александр и не подумал расслабляться. Еще чего не хватало. Мало ли что удумают со скуки эти караульные. Опять же ночь такая, что хоть глаз коли. Вроде чисто.

Итак, они вышли на караульного на юго-восточном углу бастиона. Теперь вдоль парапета, к его вершине на юго-западе. И не спешить. Вот так, аккуратно, тщательно выбирая место куда ставишь ногу. И все время держать свой сектор. Черное одеяние способствует маскировке. И все же, лучше как можно раньше заметить караульного, дабы он не успел подать сигнал тревоги.

Хлоп-п. Хлоп-п. Они выстрелили практически одновременно. Караульный сраженный сразу двумя пулями, упал не безмолвно, а издав болезненный стон. Мало того, он и сейчас продолжает оглашать окрестности своими стенаниями. Пусть и не такими громкими, а ночь полна различных звуков, от собачьего бреха, до шума ветра с реки. Но все же, лишний шум нежелателен.

Напарник стрелой сорвался с места и подскочив к раненому, до которого было порядка пары десятков шагов, полоснул его ножом по горлу.

– Олаф, с тобой все в порядке?

Не сказать, что лешаки так уж хорошо владеют шведским, но кое-как объясниться смогут. Их несколько месяцев учили вдумчиво, а спрашивали строго. Причем не только шведвскому, но и немецкому и эстонскому. А то как же! Им ведь не только диверсиями заниматься, но еще и разведкой. А какая разведка, коли объясниться с пленным не можешь.

Правда, на чудеса рассчитывать не приходилось. Каждый из лешаков учил только один язык. Хм. Впрочем, не каждый. Были знатные бойцы, которым инородная речь не давалась. Но в этой дюжине, все владели либо шведским либо немецким.

Хлоп-п.

– А-а, дьявол, – болезненно простонал появившийся третий караульный.

Хлоп-п. Это уже добавил напарник. И после этого солдат тихо повалился кулем. Все. С караульными на бастионе порядок. Александр подошел к парапету со стороны ворот, и высунувшись над ним, чиркнул огнивом, высекая искру. Вскоре сверкнуло и на бастионе Триумф. А вот и внизу полетели искры. Даже если кто и заметит с других постов, ничего особенного. Курением караульных на посту никого не удивить.

Порядок. Оба бастиона и ворота под контролем. Александр подошел к вершине, многоугольника бастиона, обращенной наружу, и прикрывшись зажег ручную кабрибку. Несколько раз прикрыл и открыл огонек за стеклом, так чтобы рассмотреть можно было только снаружи. После чего погасил фонарь.

Все. Сигнал однозначно замечен и опознан. Иначе и быть не может. Бастион под пристальным наблюдением уже не один час. Причем, наблюдатели меняются достаточно часто, чтоб не проспали, или не увидели то, чего не было и в помине.

Теперь блокировать караулку и ждать. Минимум час до смены караульных у них есть. А за это время полная рота лешаков в сто двадцать бойцов успеет наворотить столько всего занятного, что только держись.

Когда спустились к караулке, один из бойцов поманил Александра в сторону, и отдалившись от приоткрытой двери, прошептал в самое ухо.

– Командир, мы тут в щелочку заглянули. Там только трое сидят за столом и в кости играют. Шестеро спят, ружья в пирамидах, пистолей нет. Этих троих снесем одним махом. Потом спящих. Даже если крикнут, их никто не услышит. Пальнуть никак не успеют. Да они со сна вообще ничего не поймут. Ну может за ножи по хватаются.

Вообще-то, это та самая самодеятельность о которой он и говорил Мурому. Но с другой стороны. Мало того, что у Григория Семеновича сейчас на счету будет каждый боец. Так еще и в их дюжине были одни десятники, то есть, наиболее подготовленные бойцы. Уж больно ставка была велика, а потому отбирали лучших из лучших. Наличие же у десятка командира…

– Хм. А что, осуществимо, – задумчиво помяв подбородок, прошептал Александр, а потом решительно рубанул. – Делаем.

Трое стрелков заняли позицию напротив двери, распределив между собой цели. Четвертый приготовился распахнуть дверь, предоставляя возможность для стрельбы всем стрелкам разом.

Когда створка отлетела в сторону, разом раздались три хлопка. Распахнувший дверь первым ворвался в помещение, уходя за простенок вправо и держа оружие на изготовку. Бить бездумно… Их не этому учили, спуская семь шкур. Да и они сами успели уж побывать в шкуре десятников, вдалбливая науку в подчиненных. А потому с глупостями это не к ним.

Тройка сидевшая за столом со стонами и хрипами повалилась кто куда. Ствол с раструбом движется в поисках приоритетной цели. Но цель он ищет недолго. Очень скоро, один из ветеранов открыл глаза, недовольно бурча ругательства. Но в следующее мгновение в его взгляде появляется осмысленное выражение. А вот предпринять, он ничего не успел.

Хлоп-п. Мужчина так и не успевший подняться с лежака, выгибается под непередаваемым углом, поймав пулю в грудь сбоку. Помещение оглашается еще одним болезненным вскриком. Перезарядка. Вскакивает еще один. Лешаки не просто успели изготовить оружие к бою, но еще и проникнуть в помещение.

Хлоп-п. Хлоп-п. Хлоп-п…

Контроль проводили уже ножами. Порядок шума вышло немного даже для них, находящихся в непосредственной близости. Нечего и думать, чтобы эти звуки могли проникнуть сквозь толщу камня и земли.

Когда они появились на предвратной площади, здесь уже был и Муром со своей группой. Ясно. Похоже он так же решил, что десятникам должно находиться вместе со своими десятками. Да и правильно, чего уж там. Бог весть, что должно было случиться, чтобы солдаты были во всеоружии даже средь бела дня, что уж говорить о предрассветном часе.

Вскоре в воротах появился первый десяток, а вместе с ним и командир роты лешаков. Доклад о полной зачистке обоих бастионов он выслушал совершенно спокойно. Разве только глянул на докладчиков так, словно хотел сказать, мол сами знаете чем рисковали. Потом приказал возглавить свои десятки, и далее действовать по команде взводных. Работы предстояло еще очень много. По сути, все только начиналось.

Цитадель Нарвы, она же, много раз перестраивавшийся старинный рыцарский замок, была основной целью лешаков. Это единственное укрепление способное по настоящему серьезно противостоять противнику ворвавшемуся в город. Стоит только захватить замок, как сопротивление защитников практически теряло смысл.

Бастионы же способны отлично противостоять штурму извне, и плохо годятся для отражения нападения со стороны города. А уж учитывая то обстоятельство, что дружина, или если быть более точным, полк Карпова специально натаскивался на ведение уличных боев, у шведов попросту не было шансов.

Жаль только, что не было подземных переходов между бастионами. Пусть и перегороженных множеством решеток или дверей. Они предусматривались. Но строить их должны были начать после того, как будет завершено возведение бастионов по периметру города. Это позволило бы обходить все укрепления не выходя наружу. Что весьма удобно при бомбардировке города, как для передвижения командования, так и для переброски резервов в ту или иную точку обороны.

Вот только ничего подобного нет. А потому и попасть в бастионы Спес и Юстиция, охраняющие южные и восточные подступы к замку, было возможно только с его территории. Плохо конечно. Но не смертельно. Крепостные стены им уже давно не преграда.

Не успели еще десятники разойтись по своим десяткам, как с одной з улиц выходящих на цитадель, раздались сначала крики, а потом ружейная пальба. Какому-то из патрулей в этот предрассветный час явно не спалось. А ведь в это время все стараются найти сухое и теплое местечко, потому как и сырости, от реки и прохлады, в виду весенней поры, сейчас в избытке.

– Началось, – уже ничуть не сдерживаясь в полный голос произнес Григорий. – Первый, второй, третий взводы, перекрыть подходы к цитадели! Четвертый взвод, на штурм! Не теряться, действовать как на учениях! Поворачивайтесь братцы, не то нам сейчас небо с овчинку покажется!

Александр как раз и относился к четвертому взводу, как и Муром. Они вообще были не разлей вода. Ну и соперники, куда же без этого. И десятки их все время соревнуются, кто больше, кто дальше, у кого больше. Нормальная в общем-топ практика для лешаков. Подобное командирами только поощряется.

С началом стрельбы, о маскировке больше особо не думали. Разве только действовать начали быстро и открыто. Четвертый взвод, три десятка бойцов, поспешил к стене цитадели. Высокая, нечего сказать. Но… О стенах и их противодействии лешакам уже говорилось.

Вверх полетели кошки. Часть бойцов заняла позиции с карабинами и воздушками на изготовку, дабы ссадить любого, кто бы не появился в просветах бойниц. Хм. Вообще-то, сейчас не больно-то и ссадишь. Тут и сами-то бойницы едва различимы на светлом фоне стены. А уж о тех, кто может находиться за ними и речи нет. Но, мало ли. Тем более, что ничего более лучшего сейчас придумать попросту не получается.

За первой парой, вверх устремилась вторая, третья. На крытой галерее послышались приглушенные вскрики. Наверняка и стрельба имеет место. Да только глушители качественно гасят звук. Да и шум в городе нарастает с каждой секундой. Крики и перебранка очень скоро начал сменяться звоном и лязгом стали, выстрелами и проклятиями. Какофония городского боя нарастала с поразительной быстротой.

Хорошо хоть здесь нет практики используемой в Карповском полку, где роты располагались в казармах. Подобного подхода пока еще не было нигде. Содержание военных городков подразумевало под собой дополнительные траты из казны. И в то время, когда средств не было в достатке даже на экипировку и жалование солдатам, подобные траты были просто излишеством. Куда проще издать указ, о расквартировании войск в домах горожан.

Вот только, тут не одна лишь выгода, но имеется и существенный недостаток. Так к примеру, весь гарнизон цитадели сейчас состоял примерно из четырех десятков человек. По десятку на каждый из бастионов, и пара десятков непосредственно на сам замок. А этого мало. Против лешаков же, катастрофически мало.

Шум и стрельба за стеной сместились к воротам, потом вниз. И наконец в массивных окованных железными полосами воротах открылась калитка. Десяток взлетевший на стены, добрался-таки до ворот, и обеспечил беспрепятственный проход. Подумаешь калитка. Они люди не гордые, просочатся и по одному.

Оно ведь как. Пусть на них и нет ничего, кроме боевого снаряжения. Но оно то ведь у всех разное. Кто-то вооружен легкими воздушками. И его удел стремительные и по возможности скрытные броски. Кто-то вооружен карабином, и ему надлежит достать противника находящегося в отдалении. Ну и наконец, в каждом отделении было по три штурмовика. Парней облаченных в тяжелую броню, которым надлежало выступать в качестве таранов. Ну а как еще штурмовать укрепления, не редко изобилующие узкими потернами, переходами и множеством помещений.

– Саня, давай со своими зачищай Спес. Да поспешайте.

– Принял, Захар Ильич, – тут же отозвался Александр и поспешил к участку стены, где согласно плана находилась потерна ведущая в сердце бастиона.

Ему опять повезло. Дверь в потерну оказалась открытой. Оно конечно везение так себе. Потому что из нее выскочило полдюжины солдат с ружьями на перевес, с уже пристегнутыми штыками. До них шагов сорок. Близко. Слишком близко, даже для косорукого солдата с разболтанным мушкетом.

– Штурмовики вперед, прикрыть остальных!

По этой команде трое парней в тяжелых доспехах, да еще и с прямоугольными стальными щитами, поспешили их сдвинуть, резко переходя с размашистого бега на семенящий. Остальные не дожидаясь дополнительного приказа, поспешили укрыться за их спинами.

Н-да. То ли лешаки оказались недостаточно расторопными. То ли солдаты, куда проворнее. Но только от двери раздался разрозненный залп, тут же отозвавшийся глухим стальным звоном, и болезненным вскриком одного из бойцов Александра. В ответ послышалось несколько едва различимых хлопков, и хлесткие винтовочные выстрелы. Шведов буквально снесло.

– Елизар, помоги раненому. Киря, Добрыня, контроль, – не останавливаясь ни на мгновение приказал десятник.

Оно конечно понятно, что если они провалят захват цитадели, то это обернется очень большой кровью. Уж слишком рано они себя обнаружили, и дело приобретает нежелательный оборот. И чем дальше отступление от плана, тем хуже и больнее. Но и бросать своих последнее дело.

Чай не иноземцы какие. А уж у лешаков, так и вовсе друг за дружку горой. А рана, она ведь разной бывает. Вот так, вовремя оказал помощь, а там и лекари с того света вынули. Ох и знатные у них лекари, особенно в псковском госпитале. Ну да и в полку не лыком шиты.

А то что десяток ослабил. Да не больно-то и ослабил. Если в бастионе лишних нет, то там остались только трое караульных. Да даже если и нет. Восемь лешаков с легкостью и против взвода солдат выйдут. Даже в теснине потерны.

Трое штурмовиков с револьверами в руках, и составив из щитов стену, заполнили проход, и пошли вперед плечом к плечу. В двух щитах красуется по солидной такой вмятине, от прилетевших шведских пуль. Но, ни одна из них не пробилась сквозь преграду. И это радовало. Мало ли, что на штурмовиках еще и бронежилеты. Лишнее это, и весь сказ.

Александр оказался прав. На бастионе и впрямь оставалось только трое караульных. Причем они поспешили побросать оружие, и задрать повыше руки, чтобы атакующие ненароком ничего не попутали.

Когда Александр подошел к взводному с докладом о том, что бастион под контролем, тот уже принимал доклад от Мурома о захвате второго бастиона. И тут же послышалось два разрыва гранат. Коли речь идет об экономии времени, о том, чтобы беречь боеприпасы никто и не подумает.

А и правильно. Главное быстрота, решительность, натиск. Ну и людишек беречь. Уж больно дорого и долго их учить. А еще, после пуда соли, и бочки пота, они уж и не чужие тебе, а боевые товарищи. И уж тем более, когда рядом бродит костлявая, жадно заглядывая тебе в глаза. Так что, лучше лишним рублем поступиться, чем попусту рисковать людьми. И Карпов то командирам накрепко вдалбливает в головы. Вскоре затихла и ружейная трескотня.

Нет, стрельба очень даже нарастала. Но то там, за стенами. А здесь, в цитадели все было тихо и чинно. Пленных сводили в один из казематов. Потом с ними разберутся. Причем после боя, ни о каком контроле не было и речи, даже в отношении тяжелораненного в живот, которого несли на одеяле, четверо шведских солдат.

То уже известная практика. Полковые лекари старались помочь любому раненому врагу, сколь бы тот ни был безнадежен. Наработка опыта и практики, великое дело, неизменно оборачивающееся благом для своих.

Вскоре Водяные ворота, ведущие мимо бастиона Спес непосредственно в цитадель были открыты. А там появился и первый пехотный батальон. Взвод, за взводом, рота, за ротой, он втянулся в цитадель, проследовал по двору, и в двое крепостных ворот на противоположной стене выплеснулся в город.

Тут же усилилась интенсивность стрельбы. Послышалось частое рявканье картечниц. А затем звуки боя начали отдаляться. А через захваченное укрепление проходили все новые и новые части, которые сходу вступали в бой, увеличивая и уплотняя фронт, с неумолимостью катка, движущегося с юга на север.

– Захар Ильич!

– Чего орешь? – Одернул сержант спокойным голосом прибежавшего вестового.

Нет, среди лешаков не сыскать того, кто не был бы бойцом. И те, что были в личном десятке командира роты Рыбина, были одними из лучших. Но… Они же выступали и в качестве посыльных, осуществляя связь с разбросанными подразделениями. Как впрочем и выступали личным резервом начальника лешаков.

– Григорий Семенович приказал тебе выдвигаться для захвата бастиона Пакс. Пехота оттеснила шведов, но бастион только блокировали.

– Много шведа-то на бастионе?

– Изрядно Захар Ильич. Как бы не весь гарнизон бастиона собрался.

– Кхм. Понял. Доложи, Григорию Семеновичу, что мы выдвигаемся.

А чего не понятного. На то и штурмовики, чтобы разгрызать такие орешки. Незачем туда соваться неподготовленным солдатам. Им в открытом поле куда сподручнее. Ну вот еще и на городских улицах как-никак, а учились драться. Но схватка в помещении и укреплениях, требует не только особых навыков, но и снаряжения.

Н-да. Они можно сказать серебром разбрасываются направо и налево. Чего только стоят гранаты, начиненные бездымным белым порохом. Их и лешаки-то не часто пользуют, только в помещениях, и не иначе. Чтобы дымом все не заволокло. А то, мало что станешь кашлять и чихать, так еще и не увидишь ничегошеньки.

– Десятники, ко мне! – Выкрикнул сержант, едва отпустив вестового. – Саня, раненого определил? – Сразу же поинтересовался Захар, как только собрались командиры.

– Так точно, господин сержант.

– Добре. Тогда остальным сбор у новых ворот. Нужно подсобить пехтуре бастион почистить. И шведа там засело на этот раз изрядно. Ну никуда они без леших, – наигранно сокрушаясь развел он руками.

– Х-ха! Да кто бы сомневался! – Лихо подкрутив ус, бодро выдал Муром. – Надо крови побольше пустить, это к лешим. Надо крови поменьше пролить, позовите леших.

– Иди уже, балагур, – легонько толкнув десятника в плечо, с улыбкой, приказал сержант.

Доброе настроение перед дракой, это хорошо. И то что потерь практически не понесли, тоже добре. Столько наворотили, а лишь один раненый в плечо. Бог даст, еще оклемается, и вернется в строй. Вот только вряд ли и дальше так же будет везти. Ну да, что тут поделаешь. Стезя у них такая. Сами они ее выбрали. Боярин положил много трудов и серебра, дабы облегчить их участь, остальное в их руках. А он кое-что умеют. Еще как умеют. Шведу ой как понравится.

ГЛАВА 12

Вообще-то совет бояр собирался не так чтобы и часто. Определенных дней для заседаний не было. Так что, сходились в боярских палатах только по мере надобности. Иными словами, работал совет больше от случая к случаю. А тут прямо спасу нет. Степенная и размеренная жизнь пошла прахом. Уж третий день сбираются гомонят и ни к какому решению прийти не могут. А все Карпов, этот новоиспеченный боярин.

Нет, есть в их рядах еще один новичок, боярин Борятский. Но тот из старинного и уважаемого купеческого псковского рода. И в малом вече заседал далеко не один год. Словом со всех сторон известный и понятный. Род его крепок, ветвист, и известен далеко не только на Псковской земле. Этот же, выскочил из ниоткуда, и сразу взял много силы. А такое может только насторожить и вызвать враждебность.

Беда в общем-то была ожидаемой. Еще по осени, ни с того, ни с сего, посол шведский высказал целый ряд претензий к псковским купцам. Де они пробавляются контрабандой, и еще бог весть чем. Вот так послушаешь, так и во всех бедах на шведских землях тоже виноваты псковичи. Во время своих обвинений, посол высказывал нарекания не только в общем, но и указывал конкретные фамилии. Немало купцов обличалось в нечистоплотности. Причем далеко не мелкие купцы-то. Даже бояре поминались. А вот Карпова посол вообще никак не поминал.

Вообще-то оно и понятно. Карпов тот имел со шведами самые тесные отношения. Закупал у них руду, пусть и посредством новгородского купца. И весь металл, что в слитках уходил в Европу, шел через шведов. Его доставляли как в Дерпт, так и в Нарву. На чем шведский король имел неплохой прибыток. Сладил Иван Архипович канал вокруг водопада на Нарве, и со шведских купцов за проход их судов пошлину не берет. В смысле он не берет. А вот городские власти Нарвы, очень даже.

Словом, казалось бы причин для того чтобы его в чем-либо обвинять никаких. Им наоборот выгодно сотрудничество с ним. И тут впору подумать о том, а не сторонником ли шведов, является Карпов. Но в частных беседах с боярами посол прямо заявлял, что причина подобного отношения со стороны Швеции кроется именно в упрямстве Карпова. А там и слухи по городу поползли.

При том, что на официальном уровне вроде как никто и ничего не озвучивал, вопрос этот даже на вече вынесли. А там и решение созрело, мол хрен этим шведам на всю морду, а не секреты псковского боярина. А как сунутся, так они им хотелку-то и поотбивают. Во многом это являлось результатом работы Кузьмы и его подручных. В немалой степени тому способствовал и героический ореол Карпова. Нет, коли был бы жив князь Трубецкой, то оно понятно. Но людям все же ближе живой герой.

Но то все разговоры. А вот три дня назад дошли сведения о том, что шведы задерживают всех купцов по самым надуманным обвинениям и причинам. И происходит это повсеместно. Задержанных препровождают либо в Дерпт, либо в Нарву. Суда арестовывают, и ставят у причалов. И вновь поползли слухи о несговорчивости боярина Карпова.

Стоит ли говорить о том, что совет бояр совещался чуть не круглые сутки, стараясь выработать хоть какое-то приемлемое решение. Оно бы проще пареной репы, взять Ивана за горло и заставить решить вопрос со шведами. Но…

Во-первых, одних только налогов от мануфактур и заводов Карпова шло не меньше пятидесяти тысяч, что для казны Пскова было значительно суммой. Во-вторых, да все претензии крутятся вокруг Карпова, но ведь по сути-то он прав, и думать им как бы нужно не о шведском благе, а о пользе Пскова. Вот так, за здорово живешь прогибаться, даже перед одной из сильнейших держав Европы? Да долго ли тогда вообще стоять Пскову. Ну и в-третьих, ворчат купцы, и убытки несут так же они. До простого люда те беды не вдруг докатятся, а потому нечего и гадать, пожелай бояре и купцы сдать Карпова, его поддержит большое вече.

– Совет объявляю открытым, – произнес глава собрания боярин Офросимов.

Обвел всех взглядом, тяжко вздохнул, после чего устало опустился на лавку. Хотя казалось бы заседание только начинается. Н-да. А как еще выглядеть, коли ситуация очень даже серьезная, а единства среди бояр нет. Да что единства, даже москвичи меж собой никак уговориться не могут. А они ить собой представляют большинство. Горячинов теперь как-то на особицу, никак не решит к кому примкнуть. Пятницкий, тот с Карповым, но…

Странные они какие-то единомышленники. Если Ефим Ильич отстаивает свое мнение, что мол ответ должен быть адекватным, и надо выводить в Чудское озеро ладьи с воинами на борту, да перехватывать шведские суда. То Карпов просто молчит.

– Итак, бояре, кто что удумал за прошедшую ночь? Кто хочет высказаться первым.

– Позволь, Сергей Гаврилович? – Вдруг отозвался Карпов.

– Изволь, Иван Архипович.

– Господа совет, рад сообщить вам о том простом обстоятельстве, что вопрос с захваченными псковскими купцами в Нарве, благополучно разрешился. Все они целы, невредимы и сейчас уж направляются в Псков. Боюсь, что с торговлей в этом году будет тяжко. Но тут уж ничего не поделать.

– О чем это ты, Иван Архипович.

– Да так. Я тут подумал, коли кто-то навязывает тебе свою волю, и никакие разумные доводы на него не действуют, то не помешает разок засветить ему в зубы. Вчера, мой полк взял штурмом Нарву, и город теперь находится под моей властью. Купцы освобождены.

– Но как?

– О чем он говорит?

– Это же война, – тут же загомонили бояре.

Лиза имела полное право присутствовать на совете бояр, хотя даже на малое вече, ей уже ходу не было. А потому внимательно смотрела на Карпова, неосознанно восхищаясь этим молодым мужчиной. Как там про него сказал Пятницкий – шведам было бы куда лучше, если бы Карпов хоть что-то говорил? И правда лучше.

Нет, она конечно же ожидала от него какого-то болезненного для противника выпада. Уж такой он человек. Но чтобы учудить такое! Нарва конечно не успела стать самой непреступной твердыней Европы, которую из нее старались создать шведы. Тем не менее, чтобы разгрызть этот орешек потребна целая армия, и длительная осада.

А тут. Один полк, и… А сколько Карпову вообще потребовалось времени на захват Нарвы? Если припомнить как он действовал против турок, то наверняка не так чтобы и много. Хм. И не ему вовсе, а его людям. Потому как сам боярин Псков не покидал ни на один день.

– Спокойно, господа совет. Спокойно, – подняв вверх руку, потребовал Иван. Ничего страшного не стряслось. Ну мало ли какие случаются пограничные конфликты. Порой бывает и так, что города переходят из рук в руки.

– Ты это о чем сейчас вещаешь, Иван Архипович? – С нескрываемым удивлением поинтересовался боярин Барановский.

– О том, что не в моих правилах возвращать то, что было взято с боя. Придя в Нарву однажды, я не собираюсь оттуда уходить. И потом, в том прямая выгода для Пскова.

– В чем выгода? О каком конфликте ты тут вещаешь? Твое нападение, может обернуться нам большой войной, – возмутился Севрюгин.

– Да какая большая война, – перебил его Горячинов. – Нешто мы против шведа устоим. Уж к осени вся Псковская земля под шведом будет. И Новгород руку помощи нам не протянет. Потому как обозлены они на нас безмерно, за выходку с их уважаемым купцом.

– А еще тем, что Псков нынче от Новгорода в еще меньшей степени зависим, и клал на них вприсядку, – не сдержавшись, зло выплюнул боярин Севрюгин

Угу. Один ярый сторонник Новгорода, каковым оставался и по сей день. Другой давний его противник и смотрит в сторону Москвы. Глядишь еще и колотить друг дружку начнут. И на кого тут ставить, решительно непонятно. Обоим едва за три десятка минуло, крепки, еще не успевшие огрузнеть, и не робкого десятка. Так что, драка может выйти знатной.

– Господа бояре, – повысив голос воззвала Лиза.

Она не только имела право тут присутствовать, но и свободно высказывать свое мнение. Правда, в принятии решения все же не участвовала. Обладала, так сказать, совещательным голосом. Но тут уж равным со всеми.

– Швед не дурак идти войной на Псков. Русский царь, мой брат, не оставит нас без помощи. Самое большее две седмицы, и он с армией будет здесь. Не абы какой, прошедшей многолетнее горнило войны с турками. И потому нужно думать о том, как обернуть случившееся нам на пользу, а не гадать, сколь соталось быть Псковской земле.

– Не все так гладко, великая княгиня, – воспользовавшись повисшей тишиной, с самой открытой улыбкой возразил Иван. – Мы даже представить себе не могли, насколько новгородцы на нас обижены. Дело в том, что их бояре решили учинить своим дружинам большие учения. А для того выбрали Великие Луки. Да еще под то дело исполчили тамошнее ополчение.

– Что?

– Откуда ведомо?

– Да о чем он там опять вещает?

Вновь возмущенно загомонили бояре. А уж как они орали бы, коли узнали, что там сыграло свою роль далеко не только шведское серебро, но и его, Карпова рубли. Ну не желал он, чтобы в это дело ввязывался Николай со своими полками. Потому как договариваются только с сильным или равным, всем иным диктуют свою волю. Шведы желали изолировать Псков. Иван стремился к тому же, а потому и серебра на то не жалел.

Батюшка Ивана, весь сердцем изошелся, снабжая сына звонкой монетой. Шутка сказать, но только за последний год он передал ему двести тысяч рублей, зарубив на корню намеченные начинания. Но надо отдать ему должное, в сына он верил, а потому и не думал о том жалеть.

– Спокойно, бояре. Спокойно, – подняв руки, вновь призвал Иван. – Да нешто вы и впрямь верите в то, что швед не пришел бы к нам с войной? А пошто он тогда так серебром-то разбрасывается, на подкуп новгородцев. А им и впрямь, куда проще отдать нас на растерзание, нежели помогать. Они бы и сами нас к ногтю прижали, да не с руки. Одно дело не помочь, зарвавшимся соседям. Иное пойти войной. Народ такое не поймет. Вот царской власти противиться, да полки его не пускать на свои земли, то дело иное. Тут весь народ встанет.

– Эка ты винить соседей. А чего же ляхов сюда же не приплел. Эти поди тоже придут поживиться на наших костях, – противореча себе же, выдал Горячинов.

– Эти не придут, – возразил Иван. – Потому как там где резвится лев, волкам делать нечего. Сунутся, еще и на себя беду накликают. Что же до новгородцев, то я могу по полочкам разложить, чего и сколько там обещано, – с этими словами Иван выложил на стол свиток, словно предлагая любому желающему ознакомиться с его содержимым. – Тут все, и размеры посулов. И где какие послабления в торговле. И расширенный список товаров коими можно торговать на шведских землях свободно. И гарантии неприкосновенности со стороны шведского флота. Причем последний будет оказывать помощь новгородским ладьям и в случае если кто иной решит их обидеть.

– И все это лишь ради того, чтобы они не вмешивались? – Удивился Офросимов.

А и было чему. Шведы вообще-то всячески старались задавить русскую торговлю. А тут вдруг возьмутся опекать. Прямо небывальщина какая-то.

– Не только, Сергей Гаврилович. Еще и за то, чтобы дружина новгородская встала на пути русской армии. Воевать Николай с новгородцами не станет. Кровь ему не нужна. Значит, будет договариваться. Увещевать, грозить торговыми карами. Вот пока он будет убеждать их, да вразумлять, шведы и должны будут с нами покончить.

– А не слишком ли скоро? – Усомнился Офросимов.

– А ты вспомни, сколько им времени потребовалось чтобы не просто дойти до Варшавы, но и взять ее.

– То ляхи.

– И что? В драке они достаточно злы. А в воинской науке так же отстали как и вы.

Вот уж чего Иван не собирался делать, так причислять себя в этом плане к остальным. Он-то как раз, впереди планеты всей. Раскатает врага многократно превышающего его по численности.

Иное дело, что самое большое ему по силам взять и удержать только Нарву с ее морскими воротами Нарва-Йыэсуу. Ну, еще и накостылять всем шведским силам, находящимся в Прибалтике. Даже если они соберутся скопом. А вот о том, чтобы удержать большую территорию не могло быть и речи.

– Допустим, – медленно кивая, произнес Офросимов. – Но нешто Псковская земля стоит таких вложений?

Ага. Глава совета успел пробежаться по списку. А тот весьма внушителен. И его уж там, дает новгородцам серьезные преференции. И это не считая звонкого серебра.

– Не только Псковская земля, господа совет, но и Замятлино. Знаете же, что во многом шведов интересует именно моя вотчина, да мои секреты. А они дорогого стоят. За один только секрет выделки железа шведский король готов прибить родную матушку. А уж при мысли том, что мне удается получать большое количество доброй стали, его и вовсе начинает колотить крупной дрожью. Да вы и сами ведаете, чего стоят эти секреты. Поди и сами не отказались бы завладеть тайной. Спокойно. Спокойно. Я никого не желаю обидеть или задеть. Просто подумайте малость, а есть ли иная возможность избежать войны, кроме как врезать шведскому льву по сусалам от всей широкой души. Да так, чтобы зубы в крошку. Убить его нам не под силу. Пока не под силу. Но если отвадим шведов хотя бы на год. Тогда им лучше дружить с нами.