Текст книги "Фаворит. Боярин"

Автор книги: Клнстантин Калбанов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 22 страниц)

Впрочем, если кто и мог бы подать весть, то только крестьяне. А они старались в такие дела не лезть. Так что, даже если кто и наблюдал подъем своеобразной эскадры, то предпочел бы как-нибудь получше укрыться. Разумеется имелись и военные посты. Но и они не могли подать весть коменданту крепости, ввиду безвременной кончины, вызванной близким знакомством с лешаками…

Митя обернулся на скрип колес. Ага. Это подошли полковые пушки. А-а не-эт, вон и первая корабельная, которую тянут казаки, что твои бурлаки. Лошадей на все пушки не хватает. По сути, только у полковых пушек и есть конная тяга. Остальную артиллерию переносят буквально на руках.

Вот казачки закатили пушку выше выкопанного окопчика, а затем аккуратно опустили ее в него казенной частью. В результате ствол задрался под невообразимым углом, что твоя мортира. Митя проверил угол возвышения. Вооружился блокнотом и свинцовым карандашом, быстро набросал таблицу угла возвышения и веса заряда. Вручил исписанный листок бомбардиру.

– Вопросы есть?

– Да нет, Дмитрий Архипович. Все как на учениях.

Вполне уважительно ответил казак. И что с того, что он годится этому пареньку в отцы. Образованный и умный человек априори вызывает два чувства, уважение и зависть. Завидовать казак считал для себя зазорным, а вот уважать, это совсем иное. От того и обращение по имени отчеству.

– Верно. Ладно братец, пойду к другим пушкам.

Орудия постепенно занимали свои позиции, и каждое получало свою таблицу для стрельбы. А иначе никак. Как ни старайся, а углы под которыми отрыты окопы, все одно имеют разницу. И даже эти таблицы были не более, как примерными. Просто тут особая точность-то и не нужна. Главное, чтобы снаряд забросило за городские стены. А там, застройка довольно тесная, так что мало не покажется в любом случае.

Примерно в ста саженях от берега реки, сейчас разворачиваются минометные батареи. Двенадцать стволов способны уместиться на небольшом пятачке. Для этой довольно грозной силы оказалось вполне достаточно неглубокой складки, способной только и того, что укрыть от взглядов со стен крепости. Зато, незначительное удаление, способствует накрыть большую часть города. Впрочем, именно она-то и имеет плотную застройку.

Несмотря на близость к городу, находящемуся на противоположном берегу, шведы так ничего и не обнаружили. Да и не удивительно, в общем-то. С одной стороны, минометчики и их прикрытие вели себя тише воды, ниже травы. С другой, в городе сейчас творилось форменное безобразие. Зарево полыхающего пожара, шум и гам, доносящиеся даже до обустраивающихся на позициях.

Установка орудий завершена. Шведы так и не догадались о том, что у них под носом расположился противник. Кстати, предположение относительно того, что крестьяне не станут предупреждать коменданта крепости о грозящей опасности, не оправдались. Благо Иван и не думал расслабляться, а потому лешаки успели перехватить нескольких смельчаков, отправившихся в город.

– И чего ждем, Ваня? – Взволнованно поинтересовался Митя, уже обошедший все позиции пушкарей.

Разве только у минометчиков не был. Ну да, те во-первых, ему не подчиняются, потому как проходят по батальонному командованию. С него идет только обеспечение. А во-вторых, с их практикой, минометчики еще и его кое-чему научат, а где-то даже пренебрежительно отмахнутся. Потому как практика, она и есть практика, подчас неподвластная никаким математическим выкладкам.

– Не Ваня, господин капитан, а боярин, или Иван Архипович. Напросился в поход, так будь добр соответствовать.

– Прости боярин, – стушевался Митя.

Хм. А где-то ведь и обидно. Они-то чай не одни, и тот конфуз видели представители штаба. Хорошо хоть вестовые и охранная сотня находятся в стороне. Впрочем, сам виноват, чего уж там.

– Светает, Иван Архипович, – озвучил общее настроение командир первого батальона майор Жабин.

Угу. Дружок детства. Попробуй такого оставить в стороне. Смертельная обида. И потом, значит командовать захватом Нарвы, это пожалуйста. А как дальше, так охранять уже захваченное? А ведь по хорошему Карпов не собирается допускать шведа до города. Тогда выходит, придется сидеть в тылу? Так что, Артем здесь, под Дерптом. И пусть для пехоты дела вроде как не предвидится. Тем не менее, нетерпеливо бьет копытом землю.

И тут земля под ногами вдруг толкнула в ступни, а над землей разнесся оглушительный грохот. Ну не считал Иван нужным информировать весь штаб о своих планах. Только в части касающейся, и не более.

Ждать второго взрыва никакого смысла. Уж больно не надежны взрыватели, а потому и синхронизировать их срабатывание практически не реально. Но Иван все же выжидал. Прошло не менее десяти минут, прежде чем он наконец отдал команду.

– Трубач, сигнал к открытию огня.

Вот так. Без переговоров и ультиматумов. Просто от всей широты русской души. И плевать, что они сюда прибыли вроде как спасти купцов угодивших в неволю. Если Господь не попустит, выберутся через один из древних подземных ходов. А в остальном…

Испытывал ли Иван угрызения совести по поводу того, что уже происходит в городе? И в еще большей степени произойдет в ближайшее время? В общем-то, где-то внутри сидел червячок, размером эдак с хорошего солитера[29]29
  Солитер – паразитический плоский ленточный червь у млекопитающих.


[Закрыть], и совесть свою чистой он назвать никак не мог. Если в Нарве это был четкий и выверенный укол, то здесь это будет ударом булавы, демонстрацией его возможностей.

Да, ему откровенно не нравилось то, что он собирался предпринять. Но если он не возьмет плату кровью со шведов, то они возьмут ее с псковичан. И по этому поводу он не испытывал никаких иллюзий. Это был жесткий, но необходимый превентивный удар. Единственным слабеньким и бледным оправданием он мог посчитать то, что выждал какое-то время после взрыва, который должен был выгнать на улицу ил заставить выглянуть в окно всех и каждого.

А потом лешаки должны были кинуть в толпу клич спасаться в заброшенном католическом соборе на холме. Иван строго настрого приказал не обстреливать тот участок города, по сути свободный от построек. Вот и все, чем он мог помочь горожанам.

Земля вновь отозвалась дрожью. Но на этот раз это было результатом практически единовременного залпа сорока четырех орудий. После такого вступления нечего было и думать расслышать хлопки минометов у подножия холма, на вершине которого расположился штаб. В городе так же все выглядело не так чтобы и серьезно. Нет, звуки разрывов конечно же доносились оттуда. Но выглядели они так же, не серьезно.

За первым залпом последовала разрозненная пальба. Скорострельность орудий варьировалась от мастерства пушкарей, элементарных вопросов обыденного характера, как то опрокинувшееся ведро с водой, или споткнувшийся подносчик. Вносило свою лепту и различие в конструкции орудий. Уже через минуту эта разрозненная пальба, превратилась в одну нескончаемую канонаду.

Над городом, очертания которого уже начали проступать в предрассветных сумерках, начало подниматься алое зарево пожарищ. Зажигательные снаряды сделали свое дело. Не могли не сделать. Тем более, когда на него в минуту обрушивалось свыше пятисот зажигательных снарядов и мин. Двести пятьдесят литров напалма, рассредоточено заброшенного по всему городу. Который в плане представлял собой неправильную окружность диаметром примерно в одну версту.

Обстрел длился всего лишь десять минут. Четыре волны, с двухминутным перерывом. Но этого с избытком хватило для того, чтобы практически весь город оказался объятым пламенем. Бороться с огнем было просто бесполезно. Невозможно противостоять огненному зверю, вцепившемуся в город сразу со всех сторон, да еще когда каждую секунду появляются все новые и новые очаги возгорания, которые невозможно тушить. Вода вместо того чтобы гасить пламя, словно сама служила для него топливом.

Сразу по завершении обстрела, пушкари и минометчики израсходовавшие весь принесенный боезапас, начали покидать свои позиции. Задача выполнена, а значит пора уходить. Тем более, что времени совсем не осталось. Со времени ухода дерптского гарнизона миновало двое суток. И все это время, шведы ускоренным маршем двигались к Нарве. Вскоре они соединятся с войсками из Ревеля, и именно в этот момент не мешало бы с ними повстречаться. А в драке они будут злы. И это еще мягко сказано. Многие солдаты из Дерпта оставили здесь свои семьи.

– Боярин, дозволь доложить? – Словно чертик выскочил перед Иваном Редькин, командовавший десятком, отправленным в город.

– Докладывай Сашка, – вперив в него внимательный взгляд, велел Карпов.

– Все сделали как ты велел. Наших купцов вызволили. Всего их набралось два десятка. Но ушли легко. Там такой переполох с пожаром начался, что вокруг не больно-то и смотрели. Когда завели наших в ход, отправил с ними пару парней. А сам с остальными обратно в город. Выловили несколько человек, в разных концах города, и пустили с кличем по городу, когда обстрел начался.

– И к чему было так рисковать? Я же приказал, после взрыва арсенала раструбить, чтобы спасались на холме, а самим уходить еще до начала обстрела.

– Так, боярин, начни мы кричать, то нас скорее все бросились бы хватать. Потому как на шведов наш говор ну никак не похож. А уж когда начали рваться снаряды, то и веры нашим словам у пленных было поболее. Да и кричали они с куда большим задором. Ну и спешили спасать своих. Хорошо получилось, Иван Архипович. Мои все возвернулись. Ни одного раненого, – убежденно закончил Александр.

– Горожан много побило? – С затаенной надеждой поинтересовался Иван.

– Побило. Не скажу, что изрядно, но побило. Но на холм не прилетело ни одного шального снаряда.

– Понял. Купцы-то где?

– Их уж на баржи увели.

– А что с Пороховой башней? Заминировать получилось?

– И заминировать получилось, и ту адскую машинку не сыщут. Но только когда она рванет, не ведаю. Я все сделал как надо.

– Добро.

Пороховая башня взорвалась примерно через четыре часа. К тому времени полк уже полностью погрузился на баржи, и начал отходить от берега. Их ждала новая схватка. И на этот раз, противник не станет отсиживаться за стенами, в ожидании штурма. Вовсе наоборот, он будет всячески стараться вцепиться русским в глотку, и порвать их на части.

ГЛАВА 13

– Что скажете, господа? – Поинтересовался полковник Магнуссон, рассматривая в подзорную трубу раскинувшуюся перед ним местность.

Нет, командир сводного корпуса, состоящего из гарнизонов Ревеля и Дерпта, вовсе не испытывал в себе неуверенность. Но, никогда не помешает узнать мнение окружающих. Мало ли, какая дельная мысль может проскользнуть у подчиненных. Быть может они укажут на нечто, не замеченное начальником. По сути, это ведь не имеет значения, потому что никто и нигде не скажет, что бой был выигран целым рядом офицеров. Нет. Вспомнят только о командующем, ну еще и о соотношении сил противоборствующих сторон.

Хм. Эта победа славы Магнуссону не принесет. Не больше двух тысяч русских и шляхтичей, против шести тысяч шведов. У полковника даже мелькнула крамольная мысль, атаковать русских не всеми силами, а только частью. Ну хоть как-то можно будет соотнести с достойной победой.

Сводный корпус в полном составе был необходим не для полевого сражения, а для штурма Нарвы. То что этот боярин Карпов решится встретить их в поле, шведы откровенно не верили. Ну кто осмелится выйти в открытом бою против лучшей в мире армии? Да еще и при таком соотношении. Но, как видно нашелся такой. И это настораживало.

– Русские оседлали дорогу, и мост, перекрыв пространство между лесными массивами. Это говорит о некоем стандартном подходе к ведению боя, – Так же не отрываясь от трубы, заговорил полковник Вайлин, командовавший одним из пехотных полков. – Он предпочитает узости с невозможностью обойти по флангу. В бою с ляхами, это были река Великая и болото с лесом. Здесь, лесные массивы. Нечего и думать, атаковать его сквозь буреломы. Он словно приглашает нас атаковать в лоб.

Вообще-то, это и был основной тактический прием шведской армии. Решительная атака в лоб, прорыв боевых порядков, хаос в рядах противника и его уничтожение. Но шведы вовсе не были храбрыми и безмозглыми берсеркерами, презирающими смерть и опасность вообще. Нет, с решительностью у них все было в порядке. И атака превосходящего противника их ничуть не смущала. Кровь викингов в них все еще была крепка, как и вера в свою избранность и превосходство над другими. Но кому нужны большие потери?

– А сам при этом наверняка подготовил множество ловушек, – поддержал Вайлина, командир кирасир, полковник Ландберг. – Именно так он и поступил в прошлый раз. Бросать кавалерию в лоб, не лучшая идея. К тому же русские укрепились на противоположном берегу речушки. Так себе преграда, но противоположный берег достаточно крут, и представляет для нас определенные трудности. А там еще и рогатки.

– То есть, кирасиры готовы бить в лоб, но вы считаете это нецелесообразным?

Поинтересовался Магнуссон, отрывая свой взор от трубы, и поворачивая голову влево. На соседнем холме, артиллеристы как раз заканчивали разворачивать батарею тяжелых полевых пушек. Пары предрассветных часов оказалось вполне достаточно для обустройства надежной позиции.

Русские так же устроили свои пушки в земляных укреплениях. Правда, времени для этого у них было куда как больше. Ну и выковырять их теперь будет не так чтобы и просто. Впрочем, четыре гаубицы вполне смогут доставить им изрядные неприятности. Тридцати фунтовая бомба куда мощнее снарядов используемых русскими. И падает она по крутой траектории, а не по настильной. А потому и толк от земляного бруствера не так чтобы и велик.

– Так точно, господин полковник, – подтвердил кавалерист. – Русских отличает скорая и весьма точная стрельба. Мы же лишимся основного своего преимущества, скорости и натиска.

– Господин полковник, я предлагаю атаковать противника массой пехоты. Пустив впереди батальонов по взводу солдат в рассыпном строю. Это позволит выявлять ловушки русских, которыми они наверняка напичкали все пространство перед своими позициями. Время у них для этого было, – вновь подал свой голос полковник Вайлин.

– Согласен, – кивнув в такт своим словам, произнес Магнуссон.

– А я предлагаю произвести обходной маневр кавалерией.

– Это возможно? Насколько хватает взора, вправо и влево простираются леса, – усомнился Магнуссон.

Ничего не поделать, плата за поспешность. Местность плохо знакома, а потому, приходится действовать буквально на вскидку.

– Гарнизон в Туду, постоянно патрулировал эту местность, и знают ее очень хорошо. Лейтенант Блум, утверждает, что вправо имеется целый ряд полян, сменяемых редколесьем, способствующих практически беспрепятственному проходу в тыл обороняющимся. Я возьму проводника, и выдвинусь одновременно с наступлением пехоты. Обход составит порядка полумили[30]30
  Шведская миля до 1889 года равнялась 10 688 метрам.


[Закрыть]. Мы сумеем ударить даже раньше чем пехота достигнет позиций русских.

– У русских есть кавалерия. Не стоит недооценивать шляхтичей. Они отличные кавалеристы, и то что их вдвое меньше, чем солдат в вашем полку, ничуть не умоляет их достоинств.

Нет, Магнуссон вовсе не сомневался в том, что шведы разобьют шляхетскую конницу. В конце-концов, здесь нет знаменитой гусарии, а легкая конница против кирасир, да еще и численно превосходящих и великолепно выученных… нет, у поляков не было шансов. Но главное ведь не опрокинуть польскую конницу, а обойти противника и ударить ему в тыл. Вот не хотелось отчего-то недооценивать этого русского.

– В таком случае, предлагаю полку Ландберга предпринять демонстративный фланговый обход, – заговорил, молчавший до этого командир кирасирского батальона, прибывшего из Дерпта, майор Берг. – У русских будет время, для осмысления происходящего, и выдвижения навстречу своей конницы. Господин полковник вполне сумеет разобраться с этим досадным препятствием. Я же со своим батальоном предприму обход слева. Воспользуюсь руслом небольшой речушки. По словам все того же лейтенанта Блума, дно у него твердое, и подобный маневр особых трудностей не представляет. Расстояние же даже меньше.

– Хм. Ну что же, господа. За дело. Только не забудьте прихватить с собой проводников. И не перепутайте, кому надлежит действовать демонстративно, а кому скрытно, – шутливо погрозив офицерам, закончил полковник Магнуссон.

Ну что же, пора надрать задницу этим наглым русским, и вернуть Нарву. Ну а там… Король Карл и без того намеревался захватить Псковскую землю, и экспедиционный корпус если уже не на пути в Прибалтийские владения, то очень скоро тут появится. А уж после того как боярин Карпов умудрился взять Нарву, в действиях короля не стоило сомневаться и подавно.

Хм. Еще одна причина поспешить и управиться до появления его королевского величества. Молодой король слишком импульсивен, пусть и далеко не глуп и весьма деятелен. Полковник имел удовольствие беседовать с ним лично, а потому сумел составить для себя представление о его личности. Карл очень скоро прибудет в Лифляндию. В этом никаких сомнений.

* * *

– Ну что скажешь, Михайло Андреевич? – Кивая в сторону противника, поинтересовался Карпов у ротмистра.

Согласно полученных сведений шведский корпус должен был соединиться у селения Туду. После чего уже объединенными силами двинуться для освобождения Нарвы. Иван Решил встречать шведов на дальних подступах. А потому от Дерпта двинулся к северному побережью Чудского озера. Скорый марш в один дневной переход до селения Куквере. Затем занятие обороны в промежутке между двумя селениями между которыми было порядка пяти верст.

Конница шляхтичей подошла сюда же, передвигаясь по территории противника с максимальной быстротой и незаметностью. Это было вполне возможно, благодаря предварительной работе по разведке местности. Не сказать конечно, что шляхтичам этот переход дался легко, но и не настолько уж тяжко, чтобы они не были готовыми к бою. К тому же, позади были почти сутки отдыха. Им ведь не нужно было копать окопы и устраивать ловушки. Не для этого их призывал Иван. Совсем не для этого. От шляхтичей требовалось только то, в чем равных им не было не только в Европе.

– А что тут сказать, Иван Архипович. Похоже о возможности флангового обхода знают не только ваши разведчики, но и шведы. Да и глупо бы было полагать, что они не знают свою же местность.

Разведчики Ивана не только изучили театр предстоящих военных действий. Но еще и картографировали местность. При этом использовались как шведские карты, так и дополнения русских разведчиков. Правда, тут все больше на глазок. Они попросту излазали тут все вдоль и поперек. Знаний для грамотной работы попросту не было. А потому, по большей части приходилось использовать их в качестве проводников.

Но над примерной картой, командование все же посидело вдумчиво. И местность, пусть и приблизительно, схематически, но нанесена была. А потому и судить о перемещениях противника они более или менее могли.

– Разве это земля не речи Посполитой? – Не удержался от подначки Иван.

– Бросьте. Я реалист. Уже более трех десятков лет, как мы уступили эту территорию шведам. Исконной территорией Великого княжества или Польского королевства Ливония так же никогда не была. Так что… Когда-то сюда пришли мы, потом нас потеснили шведы.

– Трезвый взгляд. И именно это мне в вас и в Острожском нравится больше всего. С остальными шляхтичами все куда как сложнее. Ладно, разговоры на отвлеченные темы закончили.

– Если закончили, тогда имейте ввиду, я сильно сомневаюсь, что там вся шведская кавалерия, – Войнилович ткнул подзорной трубой в сторону противника. – Вы ведь говорили о полке и еще одном батальоне кирасир. Так вот, там нет трех батальонов. Да и действуют они как-то совсем уж нарочито.

– Спасибо. Наметанный взгляд кавалериста, дорогого стоит. То есть, они демонстративно совершают обход нашего левого фланга, чтобы вызвать на себя нашу кавалерию, и уничтожить ее. Оставшийся же батальон, скорее всего дерптский, обойдет нас с другого фланга.

– Ну, кто, кого уничтожит, это мы еще поглядим, – приосанившись, возразил Войнилович. – А насчет демонстрации, я полностью согласен. Но как бы они все же не решили ударить именно в центре. Отвлекут нашу кавалерию, и…

– Вот уж за что я не переживаю, – ухмыльнулся Иван. – Восемь орудий, двенадцать минометов, шестнадцать картечниц, полторы тысячи винтовок. Естественная преграда в виде реки, заграждения, ловушки. Кто как ни вы должны понимать, что у шведов попросту нет шансов.

– Я это понимаю. Просто говорю это, чтобы вы имели ввиду. Если не возражаете, я со своими парнями выдвинусь навстречу шведам.

– И можете сделать это не менее демонстративно. Только не показывайте ваши картечницы.

– Не сомневайтесь, светить свой дополнительный козырь я вовсе не собираюсь. Все же их в два с половиной раза больше чем нас. И пусть любой из шляхтичей заявит, что соотношение просто смешное, правда заключается в том, что шведы смогли вымуштровать довольно неплохую кавалерию.

Хм. Из уст шляхтича эта скромная похвала дорогого стоила, и могла означать только одно. У шведов по настоящему хорошая конница. Н-да. И это настораживало. Оно может и лишнее, но лучше бы иметь ввиду дурной сценарий.

– Дмитрий Архипович, движение пошло, а значит и нам пора. Начинай с их артиллерии.

– Слушаюсь, – лихо козырнул Митя, и тут же сбежал с вершины холма к позициям пушечных батарей.

– Григорий Семенович.

– Я, Иван Архипович.

– А перекрой со своими лешаками русло речки. Там кругом леса, вам и карты в руки.

– Сделаем.

– Да. И прихвати у Артема Борисовича пару картечниц с обслугой.

– Лишнее это, боярин.

– Уверен?

– Узкое русло, стесненное лесом. Деваться им некуда. Повалим пару деревьев поперек, выйдет чистая засека. Не сомневайся.

– Ладно. Действуй.

Слушая этот короткий диалог, командир первого батальона буквально иззуделся. Ну как так!? Все при деле. И только он как ни пришей кобыле хвост. Резерв. Да кому он нужен. Войнилович ничуть не сомневается в том, что разнесет шведских кирасир в пух и перья. Что до Григория, то вообще сомнительно, чтобы он выпустил хоть кого-нибудь. У него еще те головорезы. Лобовой удар? Вот уж где никаких сомнений, что шведам ничего не светит. И плевать, что там только тысяча бойцов. Перемелют и куда большее число врагов. И кому при таких раскладах нужен резерв?

– Артем Борисович, выдели одну роту на прикрытие нашего левого фланга. Окопы для стрельбы с колена, рогатины. Помимо штатных, выдели еще две картечницы. На правый фланг, в прогалину на берегу речки, направь взвод при двух картечницах. Случись кому прорваться через лешаков, этого будет более чем достаточно. Остальные без изменений, в резерве при ставке.

– Ваня, – с явной обидой в голосе подступился Артем.

Впрочем, тут же стушевался, бросив вороватый и в то же время злой взгляд на офицеров штаба и вестовых, находящихся чуть в стороне. Те же в свою очередь не выказали никаких эмоций, словно ничего особенного не произошло.

– Артем, я и не думал тебя обижать. Ты там, где нужен, – ободряюще улыбнувшись, ответил Карпов. – Все будет дружище. И слава, и победы, и заслуги, и достойная награда. Но всему свое время. Помнишь историю войн? Всегда и во все времена заслуженные и многоопытные ветераны стояли в последних рядах, и шли в бой только в решительный момент сражения. Твои парни лучшие. Так на кого мне положиться в случае беды.

В этот момент грохнул орудийный залп. И Иван тут же вскинул подзорную трубу. Несколько секунд, и вот над позициями шведских пушкарей начали вспухать белые облачка. С виду красиво, и даже безвинно. Эдакие легковесные барашки. Вот только это было обманчивое впечатление. Потому что Иван видел, залп оказался выверенным и точным. И значит на батарее сейчас творится форменный ад. Об этом же говорили валящиеся, и мечущиеся человеческие фигурки.

Шрапнель. Или как ее еще называли в истории мира Ивана, коса смерти.

Ему с Митей и парой друзей младшего брата, решивших отправиться в Замятлино, удалось-таки получить качественный порох с достаточно хорошей стабильностью горения. И как результат, создать полноценный шрапнельный снаряд, а не тот гибрид которым приходилось обходиться меньше года назад.

Как результат, теперь артиллерия, к слову сказать единого калибра и на суше и на море, имела четыре типа снарядов. Фугасный, лишившийся шрапнельных пуль, и увеличивший заряд пороха. Этих гранат было не так чтобы и много. Зажигательный, в настоящий момент практически полностью израсходованный. Оставался только боекомплект на кораблях, и около тысячи в запасе, в нарвском арсенале. Картечь, ну и собственно шрапнель.

Мины имелись только трех видов, фугасные, зажигательные и шрапнельные. Сейчас же в наличии только небольшое количество фугасных, и вполне приемлемое шрапнельных. Дымный порох в качестве взрывчатого вещества, мягко говоря, слабо эффективен. Даже качества замятлинской пороховой фабрики.

А вообще, со снарядами было туго. Не то чтобы полный швах, но наличествовали серьезные такие проблемы. Шутка сказать, но по кругу, средняя стоимость одного пушечного или минометного выстрела составляла порядка одного рубля. Так что, те кто утверждал, что Карпов стреляет серебром, в буквальном смысле были совершенно правы. Но зато каков эффект!

Уже после первого и весьма удачного залпа у орудий противника практически не осталось прислуги. Второй довершил начатое, окончательно выключив из боя шведскую артиллерию, которая так и не произвела ни единого выстрела. В принципе, защититься от шрапнельного огня не так чтобы и сложно, достаточно изготовить козырьки, и вскоре шведы до этого додумаются. Но именно на этот случай в арсенале Карпова имелись еще и фугасные гранаты. Плевать, что с бризантностью у них так себе. Для местных условия вполне хватит.

Третий залп Митя произвел по холму, на котором разместилась ставка шведского командования. Ну, кто же им виноват, что они не сделали своевременные выводы, после того как увидели произошедшее с артиллеристами? Нет, оно конечно может кто-то и выжил из штаба полковника Магнуссона. Но на вершине холма так больше и не появился. Как впрочем, среди лежащих в пределах видимости тел, не наблюдались и раненые.

А потом настал черед наступающей пехоты. Причем ударили не только пушки, но и минометы. «Коса смерти»? А что, не в бровь, а в глаз. Это что же там сейчас творится! Ивану казалось, что он наблюдает какую-то компьютерную игрушку, настолько нереальным выглядело происходящее.

Один из самых результативных выстрелов пушечной шрапнели подорвался настолько удачно, что в буквальном смысле снес не меньше взвода солдат. У Ивана отчего-о непроизвольно всплыла мысль – «страйк». Ну очень похоже на свалившиеся кегли. А и то, шутка сказать, двести пятьдесят чугунных пуль по десять грамм каждая, способные с высоты в пару верст разлететься по площади эллипса тридцать на двести пятьдесят саженей. А тут снаряд рванул куда как ниже, и рой легкой картечи оказался весьма плотным. Выживших там скорее всего нет, потому как каждому досталось не по одному гостинцу.

Добавить сюда огонь минометов, а чуть позже добавившийся и ружейный. Конечно выделка стволов пехотных винтовок уступала штуцерам. Солдаты были не такими искусными стрелками, как штуцерники. Но у них в руках было нарезное оружие, с которым не мог конкурировать ни один самый совершенный мушкет. И цель в виде плотного построения наступающей пехоты, это просто праздник какой-то.

Но что поразило Ивана до глубины души, это решимость и стойкость с которой наступали шведы. Они шли сквозь дым и визжащий вокруг свинец. Шли когда вокруг них пировала сама смерть. Без колебаний делали шаг вперед, заполняя строй вместо павшего товарища. Не раздумывая занимали место в первой шеренге, прекрасно осознавая, что в следующее мгновение вестник смерти может прилететь и к нему.

Тупая муштра? Берсеркеры? Ничего подобного! Иван воочию наблюдал настоящий воинский дух. Никак иначе это назвать было нельзя. Помнится, в фильмах показывали как фашисты шли в атаку пьяными. Даже в коммунистические времена ничуть не скрывалось существование «ста грамм наркомовских». То есть, люди должны были как-то взбодриться, чтобы подняться в атаку.

Эти наступали трезвыми! По открытому полю! Под нескончаемым убийственным артиллерийским, минометным и ружейным огнем! Усыпая поле трупами своих товарищей! Открыто! С гордо поднятой головой!

Иван ни раз и ни два слышал о том, насколько были жестоки шведы. Да чего уж там, у него в голове даже проскальзывали ассоциации с фашистами из его мира. И творимые ими зверства трудно было списать даже на жестокость этого века. И тем не менее, он не мог не восхищаться их выучкой и стойкостью.

* * *

Едва переправившись через речушку, кирасиры начали перестраиваться в плотный строй, для атаки. Передние пустили лошадей рысью, предоставляя возможность отставшим их догнать, и занять место в строю. Выучка была на высоте. Бог весть, какие они рубаки, фон Ланге еще не доводилось видеть как бьются шведские кавалеристы, но перестраиваются слаженно со знанием дела.

А вот встречающие их поляки не проявляют никакой активности. Выстроились в две шеренги, каждую из которой составляет одна хоругвь. Оно конечно, жиденько выходит. Но все так и задумано. За последний год, ротмистр Войнилович и майор фон Ланге успели серьезно так пересмотреть прежние постулаты. Причем это касалось как самой кавалерийской атаки, так и использования в ней огнестрельного оружия. И вот, картечниц в частности.

Ганс не смог устоять перед уговорами своего зятя, и согласился-таки возглавить артиллерию в его дружине Острожского. Впрочем, справедливости ради нужно заметить, что он об этом не пожалел. Казалось бы картечницы, а не полноценные пушки. Но какой в них был заложен потенциал. Все его прежние представление о полевой артиллерии сошли на нет. А уж когда дело коснулось конной артиллерии, так и подавно.

Пара лошадей, передки с боекомплектом. Возможность быстрого маневра на поле боя, и нанесения удара с самых неожиданных направлений. Скорострельность, и убийственный огонь. Он был буквально заворожен открывавшимися перспективами.

Стоит ли говорить о том, что когда встал вопрос о формировании хуфы ротмистра Войниловича, фон Ланге тут же изъявил желание присоединиться. Вроде и не мальчик уже, чтобы подаваться авантюрам. Но… Каково оно быть родоначальником новой тактики? Плевать, что изначальная идея принадлежала не ему. Ведь главное не то, кто первым сказал, а то, кто сумел воплотить это в жизнь на практике. И главное, добился положительного результата.

Сейчас он как раз отрабатывал один из элементов. Огневая засада. Смысл сводился к обстрелу фронта атакующего противника с одного из флангов и под углом. При таком ведении огня, свои силы оставались вне сектора огня картечниц. Ну и противник поражался в большей степени, чем при фронтальном обстреле.