Текст книги "Вечно 17 (СИ)"

Автор книги: Клэр Твин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

– Эй! – восклицаю я, повернувшись к нему лицом. Он аккуратно складывает листок и прячет в карман.

– Прости, но это слишком личное.

Мне стало крайне любопытно. Мы смотрим на друг друга и не знаем, что сказать. Хотя, может, ему есть.

– Что это? Признание в любви?

Эрик прошёл к столу и начал убирать весь мусор.

– Скорее наоборот, – он отступился, – надгробные слова.

В горле застрял комок боли. У меня такое сдавленное чувство, словно я прошла какую-то грань. Лицо парня стало моментально хмурым, как небо во время грозы. Надо срочно поменять тему разговора.

– У тебя милая комната, – я покружилась, рассматривая потолок с люстрой, напомнившей цветок «колокольчик».

– Спасибо, но это гостевая комната, я обустроил её под свою.

– А где же твоя? Или ты мне не показываешь её, потому что там не прибрано? – я украдкой посмотрела на лицо Эрика.

Он звонко смеётся, махая головой.

– Моя комната находится на улице Фиргер, – отвечает брюнет.

Я разворачиваюсь.

– В каком смысле?

– Это наш летний домик. Мы сюда переехали, чтобы папа дышал хотя бы чистым воздухом. И тут спокойно.

Теперь ясно. А я-то думала, что обеспеченная семья делает так далеко от города в дачном домике. Все встаёт на свои места.

– Понятно, – я улыбнулась.

– Сколько ещё ты будешь делать вид, что не слышала моих слов?

Сердце начинает бешено колотить. Мне ясно о чем именно идёт речь. Я так хотела избежать этого разговора, но не судьба.

– Что? – включаем дурочку.

– Я признался тебе. Как прежде уже не будет, ты ведь это понимаешь?

– Эрик, ты хороший, но… не стоит.

Он смотрит на меня. И мне не понять этот взгляд. Я просто боюсь. Я обещала себе ни в кого не влюбляться. Мне кажется, что все рушится. И причина тому – Эрик Нансен. Зачем влюбляться? Это ведь на время, и даже время на время. Любовь – фантазия больного человека; если вы влюблены – поздравляю, вы больной человек. Я не хочу этого. Смотрю на Роуз и Скотта, и думаю: как, наверное, это прекрасно. Чувствовать потребность в человеке, зная, что это взаимно.

Смотрю фильмы, тоже думая: ух ты! Как эти люди друг друга любят. Они готовы прыгнуть в огонь, лишь бы спасти свою любовь. Например, «Титаник». Джек и Роза любили друг друга до безумства, но в итоге, один из них умер. «Ромео и Джульетта», в этой трагедии вообще умерли двое. Любовь приносит смерть и боль. Разве нормально этого хотеть?

Знаете чем отличается любовь от ненависти? От ненависти меньше боли.

– Хочешь отшить меня, как пятиклассника? – скулы Эрика напряглись. Он злится. Это очень недобрый знак.

– Ты же не веришь в любовь!

– Я этого не говорил, если ты помнишь, я объяснял тебе на примере воздуха.

Он хочет загнать меня в угол, хочет привезти меня в тупик.

– И что, я твой воздух? – почти закричала я.

Брюнет смотрит мне в глаза. Я пьянею от этого хищного взгляда.

– А я твой нет?

Молчание. Что ответить ему?

Мне хочется закричать во все горло и просто взорваться. Бывает, наступает такой момент в жизни, когда что-то внутри тебя ломается, и починить уже ничего нельзя. Выбрасывай на помойку. Я очень хочу вновь стать маленькой. Мне хочется играть в игрушки, ходить в садик «Бабочка», верить в чудо. Почему взросление несет за собой шлейф неприятностей? Почему все так сложно и несправедливо? Мир – сложный конструктор, и я в этом конструкторе лишняя деталь.

Я настолько ужасна, что причиняю боль тому, кто во мне заинтересован.

Я теряюсь, хоть и не была найдена.

– Прости, – это единственное, что мне удалось сказать Эрику.

Ненавижу себя. Просто омерзительно находиться в своём теле.

– Ого, – Эрик пошатнулся, – мне разбили сердце. Впервые.

– Прости.

– Это не значит, что я сдаюсь. Все только-только начинается. Если я тебе не нравлюсь сегодня, значит, понравлюсь завтра.

А он целеустремлённый.

– Тебя ждёт череда неудач.

– Неудача – это ещё не проигрыш.

Мы улыбаемся друг другу. Идиллию прерывает звонящий телефон. Брюнет достаёт мобильник из кармана и кладёт его к уху.

Ничего не было слышно. Он что-то бубнил и изредка ругался, злобно отвечая какому-то человеку. Его рука сложилась в кулак, а плечи напряглись. Прошло несколько минут, когда тот, наконец-то, отключает сотовый телефон. Я боюсь смотреть на него. Он зол очень сильно.

– Все нормально?

– В «сходке» сейчас будет драка. Мы должны ехать.

«Драка» – слышу в своей голове.

Плохие мысли вырываются вперёд, затемняя здравый рассудок.

Вот вам весёлые выходные. Мы срываемся с места и бежим к выходу, позабыв о недавнем разговоре.

Как прежде уже ничего не будет, Рэйчел.

Глава 11: Война

Все плохое когда-нибудь закончится. Когда-нибудь солнце засветит так ярко, что каждый человек на планете Земля воскликнет: «Ух ты! Это чертовски красиво!». Когда-нибудь люди спокойно смогут посещать другие планеты и даже устраивать экскурсии по млечным путям. В далёком будущем мы сможем заглядывать в прошлое, где только-только образовывалась жизнь на земле. Мы сможем увидеть, потрогать и почувствовать то, что нам казалось недосягаемым. Будущее наступает так скоро и быстро, что до нас не доходит, что именно сейчас и есть будущее. Эта секунда, эта минута и час – все это будущее.

В шестом классе я начала задумываться о своём будущем. Я гадала темными ночами и светлыми днями, кто я есть. Может, я буду врачом или актрисой, или дегустатором, или поваром, как мама? В мире столько профессий, но для меня они недостижимы. Для успешной карьеры нужно образование, но, когда ты ленивый и несобранный человек, все двери будущего перед тобой закрыты на железный замок, ключ от которого проглотил кит-убийца. Я не хочу будущее. Честно говоря, мне никогда не удавалось разглядеть себя где-то ещё, помимо школы. Дальше выпускного класса меня нет. Представляя, что скоро Роуз, Коди и остальные исчезнут из моей жизни, мое тело впадает в мандраж. Я начинаю терять себя, словно все идёт ходуном, а я этому препятствую. Я хочу перестать взрослеть, хочу остановить время, хоть на день. Мечтать остаться молодым, наверное, нормально. Видимо поэтому мне так нравятся фильмы про вампиров – я им завидую. Оставаться семнадцатилетним подростком не так уж и плохо, если не считать проблемы с отражением, особой диетой и враждой с чесноком. Я могла бы к этому привыкнуть. Быть подростком не всегда выгодно, в основном это очень нелегко. Главное отличие тинейджеров от взрослых людей в том, что подростки совершая ошибку пытаются спрятаться, когда чувство вины или стыда убивают их клетки мозга. У взрослых же все иначе. Они могут сознаться, могут попросить прощения и взять на себя огромную ответственность. На первый взгляд вам это покажется простым, но это совсем не так. Я не хочу нести ответственность за свои слова и действия. Какой смысл в жизни, если мы каждый раз будем думать об последствиях? Быть подростком порой забавно, ведь твоё безответственное поведение оправдается возрастом. Я хочу быть молодой. Хочу, чтобы мне было вечно семнадцать лет. Хочу совершать ошибки, а затем исправлять их. Хочу бегать под холодным дождём в одних шортах и топике, крича, как мне весело. Хочу встречать рассвет летом с друзьями, ощущая легкую щекотку в животе.

Хочу просто быть счастливой. Для счастья достаточно одной улыбки.

Пусть все будет хорошо. Аминь.

***

Молчание – это немое оружие, которым можно убить человека тишиной. В тишине мы слышим крики внутреннего «я», который стремится отправить наши и без того испорченные жизни. Молчание бывает разным: 1) угнетающим; 2) неловким; 3) громким. Да, именно громким, вы не ошиблись. Громким от того, что слышно, как воет ветер, как плывут облака, как тикают часы, как стучит сердце и как стынет в венах кровь. По-другому это молчание я называю задумчивым. Обычно, в такой гробовой тишине мы вспоминаем что-то очень плохое и грустное, от чего на глазах появляются слезы. Многие говорят, что дьявол любит тишину, ибо в такой обстановке ему удобно слышать ваши страхи. Потому, держите свои мысли при себе. Понятия не имею о чем сейчас думает Эрик, но посоветовала бы ему не разбрасываться своими мыслишками. Он очень напряжен; а по его нахмуренным бровям можно легко догадаться, что парень сейчас более раздражителен. Лучше мне не делать лишних движений. Его лохматые, кофейного цвета волосы неуклюже уложены, от чего прическа напоминает воронье гнездо или бушующее волны холодного океана. Его изумрудные глаза холоднокровно и в то же время целеустремлённо глядят на половину пустую дорогу. За то время пока мы находимся в пути, Эрик ещё ни разу не выронил ни одного слово. От этого мне становится неуютно в машине. Возможно, снаружи он тише воды и ветра, но внутри брюнет, как тайфун – рвёт и мечет. Думая об этом, я автоматически сглатываю ком в горле. Этот ком имеет привкус страха. Разве нормально бояться своего же друга, ну или приятеля? Эрик слишком бурно отреагировал на звонок Джея. Такое поведение напоминает обычное состояние психически нестабильного человека. Не думайте, что я на пустом месте раздуваю драму. Просто после этого злополучного звонка, Эрик начал покрывать весь белый свет ругательствами; он перевернул всю комнату, пока искал металлическую бейсбольную биту. Не думаю, что это нормально. Зачем ему бита? Он что, собирается убить этих парней? Увы, но мне остаётся только гадать, ведь от брюнета сейчас не вытащишь ни одного предложения.

Прошло, наверное, полчаса. Неровная дорога все больше и больше становилась похожа на руины. Появлялись ямки и какие-то бугорки, от которых машина вступала в пляс. Мне пришлось крепко вцепиться за поручень, чтобы не удариться об лобовое стекло, а затем об крышу и, в конце концов, не вылететь из машины. Такой ужасной обстановке ещё способствовал и сам Эрик. Он ехал на большой скорости, когда знак предупреждения требовал максимум сорок километров в час.

Дорога немного улучшилась. На замену бугоркам пришли растения. Вновь перед глазами ветхие дома, одинокие здания и заброшенные вышки. Я всегда отмечала, что в этих краях можно было бы снять отличный фильм ужасов или какой-то боевик, или фильм про катастрофу, конец света например, ну или про НЛО.

Тучи заслонили апрельское солнце, обещая появление сильного дождя. Эта черно-серая масса насылала на нас какой-то отталкивающий эффект. Словно какое-то предупреждение. Я очень мнительная и суеверная девушка, и все воспринимаю близко к сердцу, поэтому мне резко захотелось убраться отсюда. Дело усугубила вспышка молнии вдалеке, а затем глухой грохот в небе. По телу прошла холодная дрожь. Мне стало так одиноко, словно из меня выкачали все самое светлое, словно меня бросили или выгнали из дома, словно я умерла. Эрик заметил мое странное поведение, немного сбавив скорость автомобиля. Однако, легче мне не стало. Я все ещё напряжена. Эта гроза обостряла происходящее. Мы едем в эпицентр бури, и речь сейчас идёт не о погоде.

– Ты в порядке? Выглядишь… – Эрик повернул ко мне голову, – неважно.

Я сглотнула ещё один комок, застрявший в горле, и поправила волосы, продолжая смотреть куда-то вперёд. Мои глаза бояться взирать в небо, испугавшись застать языки молнии и бояться смотреть на парня. Причина неизвестна.

– Да, со мной все хорошо. – отрезала я.

Как странно, мы с Эриком сблизились на два шага, но при каждом препятствии, я отдаляюсь от него на четыре шага, возвращаясь в самое начало, и снова все с нуля. Мне было бы легче, если бы кто-то подсказал любую тему разговора. Я же ничего не знаю! Не знаю о чем говорят с парнями. С Беном и Коди было легче. По крайней мере я знала, что мы друг другу друзья, и никто из них в меня не влюблён. А беседы у нашей компашки были скупы и однообразны: выпускные экзамены, любимая марка кетчупа, костюмы для Хеллоуина, с кем на сей раз будет встречаться Пэрри Уайлд (ученик по обмену, прибывший к нам по ошибке, смешная история). И что же, наш разговор пойдёт о марке кетчупа или горчицы? Мы с Эриком знакомы меньше недели, я не знаю его совсем, хоть и знакома с его семьёй.

Интересно, какой считают меня люди? Скучной? Неинтересной? Я необщительная, и мне нечего рассказывать. В моей гребанной жизни нет ничего увлекательного – обычный день, обычная ночь. Именно это меня так жутко бесит. От таких мыслей мои зубы невольно стиснулись. Кажется, брюнет это услышал.

– Через десять минут будем на месте. Я хочу, чтобы ты все время сидела в машине, – начал диалог брюнет. После его слов небо на секунду загорелось и раздался такой громкий грохот, что на несколько мгновений все остальные звуки растворились в воздухе. Я почувствовала, как задрожала земля. Снова дрожь в ногах.

– С чего бы это?

Эрик облизал губы и переключил скорость машины.

– Более, чем уверен, что будет драка, – говорит он, и я вспоминаю о металлической бите, – не хочу тебя вмешивать.

– Неужели все это только из-за «сходки»? – я, наконец, подняла глаза на Эрика. Тусклый солнечный свет, выбравшийся из пелены грозовых туч, красиво падал на правую часть лица брюнета. От этого его зелёный глаз загадочно блестел, заставляя смотреть и смотреть на него. Парень улыбнулся, а я начинаю смущаться.

– Да, – отвечает тот, – «сходка» привлекательна своим одиночеством. Копы туда не суются. Можно делать что душе угодно. Все хотят отнять у нас наше место именно поэтому.

– Ты будешь драться? – вдруг спросила я, вскоре пожалев. Почему мне не удаётся сдерживать себя и свой язык?! Эрик хмыкнул и посмотрел на дорогу. Даже не знаю, ждать мне ответа или уже можно начать ругать себя. Мы проехали какой-то магазинчик и пару жилых домов. Класс, здесь есть люди.

– Если хочешь, я могу не драться, – брюнет украдкой смотрит на мою реакцию.

Ха! Какой хитрый малый. Если я скажу, что не хочу, то будет казаться, что у меня есть чувства к нему; а если наоборот, то Эрик подумает, что я невоспитанная девчонка. Посмотрите-ка, он загнал меня в угол. Я должна хорошенько подумать над ответом. Подумать так, как никогда не думала раньше. Парень продолжает разглядывать мое задумчивое лицо, тем самым подгоняя меня к ответу. Я громко выдыхаю.

– Ты должен сам этого хотеть. Тебя могут покалечить.

Эрик смеётся.

– Со мной все будет хорошо, Рэйчел, – говорит он, улыбаясь, – мне льстит твоё волнение.

Я прикусываю нижнюю губу и отворачиваюсь к окну, скрывая улыбку. Черт, черт! Почему я улыбаюсь? Почему меня все это забавляет? Почему мне нравится цвет глаз Эрика – они такие загадочные, блестящие и одновременно холодные, как снег, падающий на ресницы и щеки. Ну почему мне так нравятся его немного пухлые губы, контур которых так отчетливо виден. Эти губы имеют малиновый оттенок, словно Эрик только что ел сладкие ягоды и испачкался их соком. А это ровное, матовое лицо… Хочу отметить, что Нансен младший прекрасен не только внешностью, а ещё и характером, хоть тот меня иногда пугает. Я хочу убить себя за эти слова, но все же… Мне очень повезло, что Эрик чуть ли не сбил меня тогда в кафе. Бо-о-же, неужели я призналась себе в этом? Это так необычно для меня; так незнакомо.

Вот ещё один секрет: я прям-таки жажду спросить брюнета о чем-либо. Что угодно, лишь бы продолжить нашу беседу. Надо подумать.

– Эрик, а кем ты хочешь стать? Куда поступаешь? – я повернулась к нему, скрывая дурацкую улыбку. Он оглянулся.

– Я поступаю на экономиста. Уезжаю в Лондон. Этого хочет мой отец.

Почему-то мне показалось, что Эрик поник. Нет больше загадочного блеска в глазах, улыбки на лице. Он серьёзен; и этот тон взрослого человека, что работает в элитной фирме и воспитывает двоих детей, меня напрягал. Что так удручило молодого парня? У каждого из нас есть своя грустная история.

– А чего ты хочешь сам? – аккуратно спрашиваю, смотря на дорогу. Мы уже совсем близко к «сходке». Погода с каждой секундой становилось хуже – на лобовом стекле появились первые капли дождя, и Эрик включил дворники автомобиля.

– Хм, – кашлянул брюнет, – я хочу заниматься спортом. Это мое хобби, да и вообще, мне просто это нравится. Увы… только вот… не нравится отцу. Не хочу его расстраивать и лишний раз заставлять нервничать, поэтому скрываю о «сходке». – Эрик устало выдохнул. – Моя семья очень скучная и до смерти правильная. Ты не представляешь, как мне хочется сказать перед мамой обычное «черт возьми».

Почему-то я засмеялась.

– Звучит и вправду очень скучно. – согласилась я с другом. – А у меня иначе. У тебя хотя бы есть семья, а у меня есть только мама. – замечаю взгляд парня и быстро добавляю: – отец ушёл от нас.

Эрик протер глаза левой рукой и отрывисто выдохнул.

– Ты мне этого не говорила, хочу сказать, – брюнет замолчал, а потом грустно рассмеялся, – скоро и у меня будет только мама.

Мы посмотрели друг на друга. Я чувствую, как сердце панически бьется. Ноги дрожат так, как обычно это происходит у наркоманов при ломке. Боже, Рэйчел, скажи уже что-нибудь! Чем больше я смотрю в его глаза, тем меньше мне хочется от них отрываться. Что же это…

– Я…

– У нас с тобой больше общего, чем мы думали, да? – Эрик широко улыбнулся, что на его нежных щеках появились ямочки.

«Тук-тук-тук, тук-тук-тук, тук-тук-тук» – именно так сейчас кричит мое сердце. Все остальное стало вдруг неважным. Весь мир исчез. Есть только мы – я и Эрик. Есть только этот миг, это мгновение и этот взгляд. Он – главная причина, по которой я все ещё живу. Мне резко стало холодно, а затем резко тепло, словно зима и лето объявили мне войну. Я больше не вижу смысла в чем-либо, помимо этих глаз. Я догадываюсь о своей болезни, но не стану этого произносить вслух. Нет, нет, нет. Это неправда. Я не могла. Господи, этого не может просто быть.

Я не могла так поступить.

Я не влюбилась. Этого не может быть.

***

Дождь барабанит по стеклу и потолку автомобиля «Шевроле». Вдали громыхает гром и сверкает молния. Эрик снимает с себя ремень безопасности и поправляет одежду. Как помнится, парень просил сидеть в машине, но это не значит, что я так и поступлю. Я переживаю за него. Мне это впервой… Впервой переживать за парня не друга, а кого-то другого, только непонятно кого. Машина стоит около ржавого гаража, значит, мы где-то недалеко от «сходки». Возможно, даже очень близко. Эрик хватает с заднего сидения биту, чуть ли не ударив меня ею в лоб. Мы улыбнулись друг другу. Опять дрожь в ногах, опять дурацкий взгляд.

– Сиди тут и жди меня, я постараюсь уделать их быстро, – энергично обещает брюнет, схватившись за ручку двери.

Я нервно вздыхаю и едко хватаю рукой плечо Эрика. Тот оборачивается.

Ну что же, Рэйчел, скажи теперь что-нибудь.

– Будь осторожней, – почти шепотом говорю я, параллельно краснея. Он, улыбаясь, кивнул и вышел из «Шевроле». Я осталась в одиночестве. Вижу, как брюнет пробегает к одному из гаражу. Его каштановые волосы моментально стали мокрыми, как и весь он сам.

«Прошу, пусть с ним все будет хорошо», – говорю я в уме, провожая взглядом парня, что уже исчез из виду.

Мне страшно за Эрика. Если бы мне сказали, что сегодня я буду думать о парне не просто, как о друге, я бы рассмеялась и продолжила бы жить обычной жизнью. Но это правда. Мне до сих пор не верится. Боже, я отступилась… Как такое могло произойти? Я же обещала себе, что не испытаю боли и никогда никого не полюблю. Если любви нет, то, что я тогда сейчас ощущаю? Почему мне хочется обнять Эрика Нансена и поговорить с ним о чем угодно. Роуз и Скотт – идеал любви в моем мире. Смотря на них, хочется взять любого парня за руку, уехать с ним в Лас-Вегас и сыграть веселую свадьбу. Черт, почему я сейчас смеюсь? Моя ладонь сжимает рот, чтобы хоть как-то заглушить смех. Это не я… Рэйчел Милс – неуверенная девчонка, которая никогда никого не любила и не собиралась любить. Её приоритетами была лишь учеба и помощь маме. Где же теперь она?

В одиннадцать лет во мне умерла вера в любовь, а в семнадцать мне её вернули. Один человек, а столько эмоций…

Я подсела на самый сильный наркотик, от которого у меня началась ломка. Влюбившись, люди начинают глупеть, ибо отныне они думают сердцем, а не мозгами. Неужели, теперь и я оглупею?

Меня возвращают обратно шум дождя, разбивающегося об стекло и звук сообщения на телефоне. Я достаю мобильник из кармана брюк. Пишет мама, видимо, она волнуется. Зря, я в безопасности.

Мама: Ты где? Обещают шторм, вернись домой. Я переживаю.

Рэйчел: Мам, все хорошо. Скоро буду дома.

Больше сообщений не было.

Прошло уже достаточно времени, но Нансена все ещё нет. От волнения мое сердце ушло в пятки. Колени дрожат, как от 12-ти бального землетрясения. В горле пересохло, и я бы отдала все свои сбережения за один глоток воды. Мысли перемешались в одну кучу. Я думаю: идти или нет? Я буквально разрываюсь на части. Если я останусь, то так и буду умирать от волнения, а если уйду, то есть вариант, что Эрик меня убьёт сам.

Так-с, тихо Рэйчел, тихо. Вдох и выдох.

Моя бледная ладонь потянулась к дверной ручке, но я не могу рискнуть и открыть дверь. А что если меня похитят? Нет, бред. А если по моей вине побьют Эрика? Хм… А если его уже бьют???

Всё. Я решила. Поправив верхнюю одежду и накинув на голову капюшон, я открываю дверце и выбегаю наружу. Моя одежда сразу же промокла до ниточки. Я неуклюжей, напряженной походкой бегу к зеленому, ржавому гаражу, куда недавно побежал Эрик. От ужасного дождя дорога превратилась в комок грязи. Черт, мои кеды утонут в этой жиже! Времени думать не было. Я неуверенно делаю шаг и чуть ли не проваливаюсь в коричнево– оранжевую лужу грязи. Выдыхаю, и теперь быстро пробегаю по испорченной дорожке. Небо затянулось тучами; ветер дует в противоположную сторону, давая холодные пощёчины. От такого сильного порыва мой капюшон сорвался с головы, и волосы в миг намокли. Мне холодно и сыро, но я не сдаюсь и продолжаю идти вперёд, хоть я и не знаю, куда именно. В итоге, мои ноги привели меня в какой-то лабиринт. Повсюду ржавые гаражи и какие-то разобранные тачки. Небо вновь озарилось желтой вспышкой, от которой мои глаза заболели. Шторм усиливается. Смотрю на землю – чьи-то следы, что почти пропали.

«Наверняка это Эрик», – подумала я в уме, делая уверенные быстрые сдвиги. Все это так пугающе и забавно одновременно, будто я в каком-то кино.

Сквозь воющий ветер и вопли дождя, я улавливаю чьи-то голоса. Много голосов. Я подбираюсь ближе к шуму, облокотившись к мокрой стенке гаража.

– Что он имел ввиду, Скотт? – спрашивает мужской голос, очень похожий на Джея.

– Какого черта?! – кричит другой голос.

Больше я не могу ничего расслышать – раздался гром. Теперь нужно все хорошенько обдумать. Что будет, если я выйду к ребятам? Даже не могу представить… Но если я продолжу стоять здесь под дождем, то мало что изменится, кроме простуды.

– Эрик, что это значит?! Что эти ублюдки хотели сказать, что вы скрываете?

Я широко открываю рот и пытаюсь глотнуть побольше воздуха, будто это мой самый последний вдох. Вместе с кислородом в рот попадает дождевая вода, которая имела непонятный привкус железа. Я в недоумении. Все чувства на взводе. Сейчас там происходит какая-то фигня; парни выясняют отношения, и если я пойду к ним, то только обострю ситуацию. Надо делать ход.

Порыв ветра направлен в левую сторону, от чего дождь скосился и ударял по моему лицу. Можно подумать, сверху кто-то льёт из ведра на нас ледяную воду. За что это все? Я уже дрожу не столько от страха, сколько от холода. Уж слишком зябко.

Взвесив все «за» и «против», я повернулась всем телом к голосам и прошла вперёд по перетоптанной тропинке. Голоса все ближе и ближе.

– Это было давно! – кричит Эрик.

– Нам плевать! По вашей вине мы в полной заднице! – перекрикивает кто-то его.

Туман, образовавшийся из-за проливного дождя, немного рассеялся и я смогла уловить пару мужских силуэтов. Парни что-то тараторят, перебивая друг друга, но заметив меня, резко замолкают. Думаю, они поражены. Они приоткрыли рты, пытаясь что-то сказать, но все молчат. Лишь грохот грома перебивает тишину. Эрик оборачивает ко мне своё кислое, недовольное лицо и сразу же расслабляется. Кажется, его не удивило мое появление; он как будто это предвидел. Я настолько предсказуемая особа? Зато для других это было шоком. Все уставились в мою сторону.

– Рэйчел, что ты тут делаешь? – прерывает молчание Скотт. Я обратила своё внимание на него. Парень весь мокрый. Я прямо-таки вижу, как по его носу стекают капли дождя; от холода его губы посинели и, кажется, немного даже дрожат.

– Она со мной, – отвечает вместо меня Эрик, затем обращается ко мне, – я же просил посидеть в машине.

Улавливаю недоуменные взгляды остальных ребят. Они, глупо улыбаясь, переглядываются.

– Я хотела убедиться, что все хорошо, – отвечаю кратко я.

Вместе со Скоттом здесь ещё, как я и думала, Джей и Адриан. И все они до ужаса промокли.

– Вы приехали вместе? – густые брови Адриана взлетели вверх.

Я понимаю их намеки. Мне это не нравится. Даже если, может быть, мне и нравится Эрик, это не значит, что я буду с ним встречаться. Абсурд! Наоборот, я должна перестать с ним видеться.

– Да, – говорю я, рассматривая его лицо, – вы как? Вас побили?

Все засмеялись.

– Дорогуша, нас никто не сможет побить. Это мы всех бьем, – объясняет мне Джей, с улыбкой на лице.

Я киваю. Все обратили своё внимание в сторону гаража, где ребята обычно сидят. Одна часть гаража открыта и внутри горит слабый свет. Если думать логически, то там должен кто-то быть. Ветер поменял своё направление. Теперь дождь направлен в правую сторону. Я обхватываю себя руками и закрываю глаза, пытаясь хоть как-то согреться, но это бестолку.

– Ладно, договорим в гараже, – произносит Скотт, и все прошли к ржавому «домику».

Это конечно не просторная квартирка, но по крайней мере тут сухо. Повсюду лежат какие-то коробки с барахлом, обычно от которых хотят избавиться на домашних распродажах. Здесь есть два старых, пыльных кресла с разорванной обивкой на спинке, столик, сделанный из двух машинных шин, сверху которых лежит дверце шкафчика. Также около одной из стенок лежит целый матрас, а на нем сидит девушка с короткой стрижкой и большими карими глазами. Я сразу же узнала Эмму. Видя меня, она встаёт с пожелтевшего матраса и идёт ко мне. Мы обнялись. Спустя несколько мгновений девушка отходит на один шаг, и я могу ее нормально рассмотреть: она в чёрной тёплой куртке, в джинсах и сапожках. Короткие волосы не успели промокнуть. Я ей даже завидую – она сухая и тёплая.

– Рэйчел! Как ты здесь очутилась? – спрашивает Эмма.

Тем времен парни выжимают свои мокрые вещи.

– Я с Эриком.

Девушка довольно улыбнулась и боднула меня локтем в живот. Было немного больно, но я стерпела и не падала виду.

– Вы встречаетесь? – Эмма нагнулась к моему уху. Я улыбнулась и покачала головой. Стоило мне с ним приехать, как все думают о романе. Что за логика?

Выжимая всю воду со своих волос, я успела подумать о том, что Роуз здесь нет, и это хорошо. Ей не нужны проблемы. Все расселись по свободным местам и тупо молчали, думая о чём-то неизвестном для меня. Эмма и Адриан сидят вповалку, играя большими пальцами рук. Они так мило смотрятся вместе, что я не могу сдержать улыбку восхищения. Эти ребята очень красивая, а главное, необычная пара. Скотт сидит на одном из кресел и задумчиво смотрит на свой мобильник. Возможно, тот дожидается сообщение от своей любимой. Не знаю. Джей занят своими делами, а именно выжиманием куртки. Парень проклинает дождь и «северных» гостей, что считаются врагами.

А мы с Эриком сидим на матрасе, думая о каждый о своем. Жаль мне не удаётся читать его мысли. О чем он думает? Ему грустно или весело? Он зол или разочарован? Мне не понять.

– Ну, расскажите нам в чем дело или как? – обращается к Эрику и Скотту Джей, присаживаясь на шатающийся стульчик. Парни переглядываются. Я одна нахожусь в полном недоумении. Рассказать что? И что вообще было-то? В воздухе повисло напряжение, которое никто не хотел нарушать, кроме меня пожалуй. Я не перевариваю такие моменты в больших компаниях.

Эрик шмыгнул носом и заерзал на одном месте. Я повернула к нему своё лицо, аккуратно заглядывая в его глаза, что без интереса смотрели в пол.

– Мы не хотели этого, – вставил Скотт, смотря на поникшее лицо Эрика.

– В общем, год назад мы со Скоттом были приглашены на вечеринку. Помните Кевина? – ребята кивнули. – У его друга было день рождение. На вечеринке мы выпили, многие были под кайфом… Мы просто не понимали, что творим. Кто-то предложил устроить гонку; все дали согласие.

– Вот идиоты, – буркнула Эмма, сдавливая ладонь Адриана в своей руке.

Эрик выдохнул. Мне тяжело видеть его таким, но ему сейчас ещё хуже. Что же он такое натворил?

– Во время гонки произошла авария, – продолжил вместо брюнета Скотт. Все уставились в его сторону.

– Мы врезались в тачку одного парня, превратив его машину в кучу металлолома, – сменяет друга Эрик.

От ужаса я закрываю рот руками. Мои глаза чуть ли не лопнули от напряжения и страха за жизнь парней. Боже, они ведь могли погибнуть! Мое сердце сдавливается до предела. Слышать такое мучительно. Главное не дать слабину и не заплакать.

– Вот почему вы лежали в больнице три месяца?! Какого хера вы нам ничего не рассказали? – Джей сжимает кулаки.

– Дослушайте до конца уже, – просит Скотт.

– Его тачка стоила полтора миллиона баксов, – после реплики Эрика все в один голос ахнули.

От такой бешеной цифры мне становится очень душно. Я просто готова закричать от ужаса. Видя лица ребят, мое состояние только ухудшается. Джей ведёт себя, как псих, сбежавший из своей палаты. Парень ходит по кругу и обругивает все живое, пиная одной ногой по коробкам с рухлядью. Адриан и Эмма переглядываются, пытаясь успокоить друг друга. Девушка с короткими волосами машет головой из стороны в сторону, все ещё не веря в услышанное. Эрик и Скотт молчат, но внутри им также плохо, как и всем нам. Трудно признаться друзьям в своих ошибках, ведь если тебя не поймут, то ты останешься один. Черт, мне так хочется обнять брюнета и утешить его; хочу, чтобы он знал о моей поддержке. Хочу сказать, что он не одинок, и я готова помочь любым способом, неважно материальным или моральным. Но я этого не делаю. Мне нужно перебороть свои чувства к нему. Для меня это просто что-то новое, неразгаданное и труднообъяснимое. Моя симпатия к нему может кончится слезами и порезами на руке. Не хочу, чтобы мне делали больно.

–…Мы должны Фреду полтора миллиона, – продолжает Скотт, – он решил пойти к нам навстречу и забрать это место. Но вы ведь понимаете, что это не выгодно для нас.

– Тоже мне встреча! – фыркает Эмма.

– Получается… вы не отдали ему ни деньги, ни «сходку»? – тихо спрашиваю я, глядя на побледневшего Эрика.

Снова молчание. В этой тишине я замечаю, что дождик немного утих; только ветер шумит на улице, раскачивая стволы деревьев, которые произрастают в этой области.