Текст книги "Хроники Нарнии. Том 1"

Автор книги: Клайв Стейплз Льюис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 29 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

Глава одиннадцатая
НЕПРОШЕННЫЙ ПОПУТЧИК

 Шаста выбежал за ворота и увидел устремившийся вверх склон, поросший травою, вереском, а еще выше – деревьями. Теперь он ни о чем не думал и не строил никаких планов, а просто бежал, и на это уходили все силы. Руки и ноги у него дрожали, в боку больно кололо, пот, стекавший со лба, попадал в глаза. От этого он плохо видел, и глаза у него жгло. К тому же бежал он по очень неровной земле, все время спотыкался, а один раз чуть не подвернул ногу, наступив на шаткий камень.

 Деревья здесь были гуще, а все открытые места заросли папоротником. Солнце вскоре зашло, но прохладнее от этого не стало. Шасте казалось, что в этот жаркий день мошкары было вдвое больше, чем обычно. Она почти сплошь облепила лицо Шасты, а он даже и не пытался смахнуть ее – его силы и внимание уходили на другое.

 Вдруг где-то заиграл рог – не такой, как огромные рокочущие рога Ташбаана, а веселый охотничий рожок. Наконец Шаста выскочил на большую поляну и с разбегу влетел в толпу людей. Это были мужчины – человек пятнадцать-двадцать – в охотничьих костюмах зеленого цвета. Кое-кто уже сидел верхом, другие держали коней на поводу. Человек в центре группы собирался сесть на коня, другой держал ему стремя. Первый – дородный и веселый господин с красными, как яблоки, щеками и блестящими глазами – и был король.

 Шаста ворвался в их группу, и все взоры обратились к нему, а король, похоже, даже забыл, что собирался садиться на коня. Взгляд его засиял, он рванулся к Шасте, протягивая руки, и крикнул низким, но звучным голосом, который, казалось, исходил чуть ли не из самого сердца:

 – Корин! Сын мой! Почему ты пешком и в лохмотьях? Что... – Нет... – с трудом выговорил задыхающийся от бега Шаста и энергично замотал головой. – Я – не принц Корин. Знаю, что похож на него... видел его высочество... в Ташбаане... Он шлет вам привет.

 Король, не отрываясь, смотрел на Шасту каким-то странным взглядом.

 – Вы – король Лун? – по-прежнему задыхаясь, продолжал Шаста. И, не дожидаясь ответа, выпалил: – Господин король... скачите, что есть сил... В Анвард... заприте ворота... на вас идет враг... Рабадаш и две сотни конников...

 – А ты уверен в этом, мальчик? – спросил один из мужчин, стоявших рядом с королем.

 – Видел своими глазами, – отвечал Шаста. – Они были у реки. Я несся наперегонки с ними всю дорогу от Ташбаана.

 – Пешком? – спросил вельможа, чуть приподняв брови.

 – Кони... у Отшельника, – ответил Шаста.

 – Не трать времени на расспросы, Даррин, – заговорил король Лун. – Мальчик сказал правду – это видно по его лицу. Незамедлительно скачем в замок, господа. Мальчику – запасного коня. Ты можешь ехать быстро, дружок?

 Вместо ответа Шаста поставил ногу в стремя лошади, которую ему подвели, и мгновенно оказался в седле. В течение последних недель он сотни раз садился таким образом на Бри. И делал теперь это намного лучше, чем в первую ночь, когда, по словам Бри, лез на лошадь, как на стог сена.

 Ему было приятно услышать, что лорд Даррин сказал королю:

 – У мальчика посадка настоящего наездника, сир. Судя по его виду, он благородного происхождения.

 – Его происхождение... хм... это и есть главный вопрос, – неопределенно отвечал король.

 Он снова посмотрел на Шасту прежним взглядом – с жадным вниманием, точно был голоден и собирался его съесть.

 Но у Шасты не было времени раздумывать об этом. Отряд сорвался с места стремительным галопом, и Шасте пришлось нелегко. Он сидел в седле действительно превосходно, но понятия не имел, что делать с удилами – ведь Бри, как помните, строго-настрого запретил ему даже прикасаться к ним.

 Сначала он очень осторожно, краешком глаза, приглядывался к тому, что делали остальные. Так делают некоторые из нас в компании, если не вполне уверены, что правильно обращаются с ножом и вилкой. Все-таки он не рискнул по-настоящему направлять свою лошадь и решил довериться ей, считая, что она последует за остальными. Конечно, лошадь эта была самой обыкновенной, а не Говорящей, и ума у нее хватило лишь на то, чтобы сообразить, что чужой мальчишка, оказавшийся у нее на спине, не имеет ни хлыста, ни шпор и вовсе не является хозяином положения. Поэтому Шаста вскоре оказался в самом конце кавалькады и все больше и больше отставал от остальной группы всадников.

 Тем не менее поначалу лошадь скакала довольно быстро. Мошкара куда-то пропала, и встречный ветер приятно освежал разгоряченное лицо. Он снова мог по-настоящему, всей грудью, дышать и думать. Он выполнил свою задачу. Теперь, в первый раз после того, как они покинули Ташбаан (казалось, что это было невообразимо давно), он мог просто ехать и наслаждаться ездой.

 Он поднял голову, чтобы поглядеть на горы, не стали ли они ближе. Но, к глубокому своему разочарованию, вообще их не увидел, потому что с той стороны ему навстречу двигалась неопределенная серая дымка. Он никогда не бывал прежде в горах, поэтому удивился и сильно заинтересовался – что же происходит?

 – Это, наверное, облако, – сказал он себе. – Надо понимать, оно спускается вниз. А до этого оно было там, на горе, а еще раньше – прямо в небе. Значит, скоро оно спустится сюда, и я увижу, какое оно изнутри. Вот забавно – я ведь раньше часто спрашивал, что у него внутри.

 Далеко от него, с левой стороны и чуточку сзади, солнце готовилось совсем скрыться за горизонтом.

 Тем временем всадники выбрались на неровную дорогу и помчались по ней с очень хорошей скоростью. Лошадь Шасты по-прежнему шла в самом конце. И так как дорога раза два повернула и пошла по густому лесу, он вскоре потерял из виду остальных. Потом дорога нырнула в туман – или, точнее, на них наполз туман, и все вокруг затянуло серой дымкой. Шаста сразу понял, что внутри облака очень холодно и сыро и вдобавок темно. С невероятной скоростью серость переходила в темноту.

 Впереди, в голове кавалькады, кто-то то и дело трубил в рог, и с каждым разом звук этот казался все дальше и дальше. Шаста уже не видел всадников и постарался побыстрее преодолеть очередной поворот. Но и за поворотом он их не увидел. Если говорить честно, он больше уже ничего не увидел. Лошадь его, как назло, перешла на спокойный шаг.

 – Да иди же, лошадка, иди, милая! – уговаривал ее Шаста.

 Снова где-то протрубил рог – на этот раз еле слышно. Бри всегда напоминал мальчику, чтобы он держал ноги пятками наружу, и Шаста был уверен, что если надавить пятками на бока лошади, то произойдет нечто ужасное. Теперь, по его мнению, настало время посмотреть, что из этого получится.

 – Смотри, лошадка! – сказал он. – Если ты немедленно не взбодришься, знаешь, что я с тобой сделаю? Я вгоню в тебя мои пятки. Я это сделаю!

 Лошадь не обратила на угрозу никакого внимания. Тогда Шаста, усевшись потверже в седле, ухватился руками за свои колени, крепко стиснул зубы и изо всех сил ударил пятками по ее бокам. В результате лошадь сделала вид, что переходит на рысцу, пробежала так с десяток ярдов, а потом снова перешла на ленивый шаг. Тем временем совсем стемнело, рога больше не было слышно – то ли там впереди почему-то перестали трубить, то ли ускакали слишком далеко. Он лишь слышал, как мерно капала влага с ветвей деревьев.

 – Ну что ж, – смирился Шаста, – даже таким шагом мы когда-нибудь куда-нибудь приедем. Вот только как бы не въехать таким манером в рабадашево войско.

 Они ехали, как показалось Шасте, очень долго – никуда не спеша, будто на прогулке. Он успел уже возненавидеть эту лошадь и вдобавок сильно проголодался.

 Наконец они доехали до развилки – дальше в противоположные стороны шли две дороги. Пока Шаста ломал голову, которая из дорог ведет к Анварду, позади послышался какой-то шум. Он вздрогнул. Это был цокот множества идущих рысью лошадей.

 – Рабадаш! – сказал себе Шаста. – Хотел бы я знать, какую дорогу он выберет.

 Конечно, догадаться об этом сейчас было невозможно, и Шаста рассуждал дальше:

 – Если я выберу одну из них, то он, может быть, поедет по другой. Но если я буду стоять тут, на перекрестке, меня схватят наверняка.

 Шаста спешился и изо всех сил потащил за собой лошадь по дороге, ведущей направо. Цокот копыт стремительно надвигался, и через несколько минут Шаста понял, что всадники уже на перекрестке. Мальчик затаил дыхание, выжидая, какую дорогу они выберут.

 Послышалась громкая команда:

 – Стой!

 Вслед за этим раздались звуки, привычные любому кавалеристу, – лошадиное фырканье, топот копыт, нетерпеливое переступание с ноги на ногу, скрежет зубов, грызущих мундштуки, легкие шлепки – это всадники похлопывали коней по шее. Затем заговорил чей-то голос:

 – Слушайте внимательно! Отсюда до замка чуть больше двухсот ярдов. Напоминаю мой приказ. Как только вступим в Нарнию, убивать будем лишь в самом крайнем случае. Как можно меньше крови. Нам придется дорого заплатить за каждую каплю нарнианской крови – галлоном нашей собственной. Но так будет лишь в этом деле. Боги еще ниспошлют нам более счастливый час, и тогда мы не оставим никого в живых между Каир-Паравелем и Фонарным Заповедником. Но сейчас мы не в Нарнии. Здесь, в Арченланде, совсем другое дело. В атаке на замок короля Луна главное – скорость, остальное не имеет значения. Покажите же мне свое рвение. Замок должен стать моим еще до истечения этого часа. Если вы сделаете это, я отдам вам все, что в нем есть. Из добычи я себе не оставлю ничего. Перебейте всех мужчин-варваров, каких там найдете, – даже младенцев, родившихся нынче утром. Женщин, золото, оружие, вино делите как вам угодно. Но если кто-нибудь из вас попятится назад, когда мы будем у ворот, я сожгу того заживо. А теперь—вперед! Во имя Таша неумолимого и неодолимого!

 С оглушительным топотом колонна снова пришла в движение, и Шаста смог свободно вздохнуть. Они выбрали другую дорогу.

 Ему показалось, что отряд очень долго поворачивал. Хотя весь этот день Шаста думал и говорил только о “двух сотнях конников”, он не представлял себе, как же это много на самом деле. Но наконец топот и звяканье затихли вдалеке. Он остался один и снова услышал, как капает с деревьев вода.

 Теперь он знал, какая дорога ведет на Анвард. Но идти туда сейчас означало попасть в руки рабадашевых солдат.

 – Что же мне делать? – спросил себя Шаста.

 Он не придумал ничего лучшего, как снова взобраться на свою лошадь и поехать по избранной дороге дальше – в смутной надежде набрести на какую-нибудь хижину, где можно будет попросить приюта и чем-нибудь перекусить. Ему, конечно, больше всего хотелось вернуться в жилище Отшельника, где остались Бри, Хвин и Аравис, но он не знал, в какой стороне их искать.

 – Что ж, – сказал себе Шаста, – и эта дорога тоже куда-нибудь да ведет.

 Он, конечно, был прав. Куда-то эта дорога вела, но вот только куда? Лес становился все выше, гуще и темнее. С деревьев капало все громче и чаще, и с каждой минутой становилось холоднее. Порывистый ледяной ветер нес туман – и не собирался уносить его вдаль. Если бы Шаста раньше жил в горах, то давно бы уже понял, что поднялся очень высоко, может быть, до высшей точки перевала. Но Шаста ничего о горах не знал.

 – Если подумать, – сокрушался Шаста, – я самый невезучий мальчик, который когда-либо жил на белом свете. Всем сейчас хорошо, кроме меня. И так всегда. Те нарнианские господа и дамы благополучно выбрались из Ташбаана, а я остался. Аравис, Бри и Хвин нашли кров и все, что полагается, у старого Отшельника – и лишь меня одного он послал дальше. Король Лун и его свита, наверно, уже давно, целые и невредимые, у себя в замке. Успели запереть ворота до того, как появился Рабадаш. А я остался за воротами.

 Он очень устал, а с раннего утра во рту не было ни крошки. И ему стало так себя жалко, что слезы покатились у него по щекам.

 И тут же прекратились – от неожиданного испуга. Он вдруг понял, что кто-то или что-то идет рядом с ним. Было так темно, что он не мог ничего разглядеть. Это Существо (или Особа) шло так тихо, что он не слышал его шагов. Но зато он слышал дыхание. Невидимый попутчик дышал, да так мощно, что у Шасты создалось впечатление, что он очень большой. Шаста подумал, что уже давно слышит это дыхание, хотя только сейчас обратил на него внимание. Значит, неизвестно, сколько времени тот шел рядом с ним. Это было ужасное потрясение.

 Он вспомнил, что давным-давно слышал, будто в северных краях водятся великаны. Чтобы не закричать от страха, он прикусил губу. Но плакать перестал. Хотя именно теперь, собственно говоря, и появилась причина, чтобы по-настоящему заплакать.

 Существо (если только оно не было Особой) продолжало идти рядом с ним так тихо и спокойно, что у Шасты появилась надежда – может быть, ему все кажется? Но когда он уже почти успокоил себя этими мыслями, в темноте рядом раздался глубокий, звучный вздох. Уж это-то никак не могло ему почудиться! Кроме того, горячая волна воздуха коснулась его озябшей руки.

 Если бы лошадь была сколько-нибудь путная, или если бы он сам знал, как добиться от нее хоть какого-нибудь толка, он бы поставил на карту все. Взял бы с места в галоп и ускакал бы от своего попутчика. Но он знал, что заставить эту лошадь скакать во весь опор он не сумеет. Поэтому продолжал ехать неспешным шагом, как на прогулке. Невидимый попутчик так же спокойно шел за ним и ровно дышал. Шаста не мог больше этого вынести.

 – Кто вы? – спросил он почти шепотом.

 – Тот, кто уже давно ждет, когда ты заговоришь, – отвечало Существо. Голос, хоть и негромкий, был низок и глубок.

 – Вы... не великан? – спросил Шаста.

 – Если хочешь, можешь называть меня так, – отвечал Голос.

 – Но я не совсем похож на тех, кого так зовут.

 – Я вас совсем не вижу, – сказал Шаста после того, как с минуту изо всех сил вглядывался в темноту. И так как в голову ему неожиданно пришла еще более страшная мысль, он спросил, скорее простонал:

 – А вы не... кто-нибудь из Мертвых?.. Ох, прошу вас, пожалуйста, уйдите! Что я вам плохого сделал? Ох, кто еще на свете такой невезучий, как я!

 И снова его лицо и руку овеяло теплое дыхание Существа:

 – Разве так дышат призраки? – спросил его Голос. – Расскажи мне, чем ты так расстроен.

 Это дыхание Шасту немного успокоило, и он начал рассказывать о том, как рос, не зная ни отца, ни матери, как его воспитывал суровый рыбак. Затем он перешел к истории своего бегства, к тому, как за ними погнались львы, и им пришлось переплыть залив, спасая свои жизни. Он рассказал, каких страхов натерпелся в Ташбаане. Как ночевал среди Гробниц, и как в пустыне выли рядом с ним звери. Как во время перехода через пустыню их мучили голод и жажда, а потом, когда они были уже у цели, за ними погнался еще один лев и ранил Аравис. И еще о том, как много прошло времени с тех пор, как он ел в последний раз.

 – Ну, я бы не назвал тебя невезучим, – сказал Голос.

 – Ты что же, считаешь что это везение – везде то и дело натыкаться на львов? – обиженно спросил Шаста.

 – Это был всего лишь один лев, – ответил Голос.

 – Во имя всего святого, что ты имеешь в виду? Я же сказал тебе, что в первую ночь их было самое меньшее два, а потом...

 – Всегда был только один лев – но быстроногий.

 – А ты об этом откуда знаешь?

 – Потому что я и есть тот лев.

 Шаста так и застыл с разинутым ртом, ничего не сказав. А голос продолжал:

 – Это я успокаивал тебя среди жилищ Мертвых. Я – тот лев, который отгонял хищников, пока ты спал. И я – та кошка, которая делила с тобой твое одиночество. Я – тот лев, страх перед которым вдохнул в Лошадей новые силы, чтобы одолеть последнюю милю, – иначе ты не смог бы вовремя добежать до короля Луна. И если уж говорить все, то я был тем львом, которого ты не помнишь. Я вытолкнул на берег лодку, где лежал умирающий младенец. На берегу был человек, бодрствующий в полночь. Таким образом я спас тебя.

 – Значит, это ты ранил Аравис? – спросил Шаста. – Но зачем?

 – Дитя! – отвечал Голос. – Мы с тобой говорим о твоей истории, а не о ее. Я никому не рассказываю чужих историй, каждому – только его собственную.

 – Так кто же ты? – спросил Шаста.

 – Я – это Я, – ответил Голос тихо и глухо, но так, что содрогнулась земля. И повторил: – Это – Я, – на этот раз громко, четко и весело. И в третий раз он сказал: – Я! – еле слышным шепотом, но Шасте показалось, что слово это прилетело к нему сразу со всех сторон, с шелестом листьев в лесу.

 Теперь Шаста уже не боялся, что обладатель Голоса может съесть его или оказаться призраком. Тем не менее он задрожал – только не от страха, а от какого-то иного, непонятного ему чувства. И еще он ощутил внезапный прилив счастья.

 Туман тем временем превратился из черного в серый, а из серого – в белый. Перемены эти начались уже давно, но, увлеченный беседой с Существом, Шаста не заметил их. Вдруг белизна вокруг стала такой яркой и сверкающей, что ослепила его глаза.

 Откуда-то спереди донеслось пение птиц, и он понял, что ночь кончилась. Он уже совершенно ясно видел перед собой гриву, уши и голову своей лошади. Потом слева на него упало золотистое сияние, и Шаста подумал, что это солнце.

 Он повернулся и увидел, что рядом с ним шагает огромный, больше его лошади, Лев. Лошадь, похоже, совсем его не боялась, а может быть, просто не замечала. Шаста никогда не думал, что можно увидеть нечто столь грозное и прекрасное.

 К счастью, всю жизнь Шаста прожил на самой дальней южной окраине Калормена и поэтому не знал жутких историй, которые рассказывали в Ташбаане об ужасном нарнианском демоне, являющемся в виде льва. Разумеется, ему были неведомы и истинные истории об Аслане, великом Льве, сыне Верховного Императора За Морем, Верховном Короле и Покровителе всех королей Нарнии. Но стоило ему только раз взглянуть в глаза Льва, как он соскользнул с седла и упал к его ногам. Он не мог ничего сказать – да и не хотелось ему говорить. Он знал, что здесь не нужны слова.

 Верховный Король Всех Королей склонился над ним, и Шасту окутала его грива и овеял странный аромат, исходивший от этой гривы. Лев лизнул мальчика в лоб. Шаста поднял голову, взгляды их встретились. И тут бледное сияние тумана и яростное золотое сияние Льва смешались и закружились в слепящем вихре, а потом вознеслись вверх и исчезли. Шаста остался один на горном склоне, поросшем зеленой травой, над ним было ясное голубое небо, а вокруг пели птицы.

Глава двенадцатая
ШАСТА В НАРНИИ

– Это был сон? – спросил себя Шаста. Но это не было сном, потому что в траве он видел большой и глубокий след правой лапы Льва. У него перехватило дух при мысли о том, сколько же должно весить существо, оставившее такой след. Но след был замечателен не только размером. Пока Шаста разглядывал его, на дне следа показалась вода. Вскоре она наполнила его до краев, перелилась через край и побежала небольшим ручейком по склону холма, прямо по траве.

 Шаста нагнулся, чтобы напиться, и пил очень долго, а потом окунул в ручей лицо и побрызгал водой на голову. Вода оказалась страшно холодной и прозрачной, как хрусталь. Она освежила и взбодрила мальчика. Поднявшись на ноги, он стряхнул воду с волос и принялся разглядывать окружающую местность.

 Было раннее утро. Солнце только что поднялось над лесом, который тянулся вниз по склону и пропадал где-то в дальней дымке, так что конца ему не было видно. Перед Шастой лежала зеленая равнина с разбросанными повсюду рощами й редкими деревьями, сквозь которые виднелась сверкающая река. Вдали, на противоположном краю равнины, возвышались холмы со скалами и обрывами. Но были они намного ниже тех гор, какие он видел вчера. И тогда Шаста начал догадываться, где он. Обернувшись назад, он увидел, что склон, на котором он стоит, принадлежит цепи куда более высоких гор.

 – Понятно, – сказал себе Шаста. – Вот эти горы отделяют Арченланд от Нарнии. Вчера я был на той стороне. Значит, этой ночью я прошел через перевал. Какая удача, что я его одолел... Впрочем, если говорить по правде, удача тут ни причем. Это все Он... Выходит, я теперь в Нарнии.

 Он расседлал лошадь и снял с нее уздечку.

 – Если б ты знала, какая ты кошмарная лошадь! – сказал он ей.

 Лошадь, не обратив на слова никакого внимания, тут же принялась щипать траву. Ее мнение о Шасте, очевидно, было еще хуже.

 – Было бы хорошо, если бы я мог питаться травой! – подумал Шаста. – Возвращаться в Анвард бесполезно – наверняка он сейчас осажден. Лучше спуститься вниз в долину и поискать что-нибудь съедобное.

 Он пошел вниз по склону, и вскоре ноги у него замерзли от немилосердно холодной росы. Шаста вошел в лес и увидел нечто вроде тропинки, бежавшей меж деревьев. Не успел он пройти по ней несколько минут, как услышал густой, хриплый, слегка приглушенный голос:

 – Доброе утро, сосед!

 Шаста живо обернулся, чтобы увидеть, кто же это говорит. И не без труда обнаружил маленькое, колючее существо с темной мордочкой, которое выглядывало из-за дерева. Существо это было слишком мало, чтобы считать его особой, но слишком велико, чтобы быть обычным ежом (а иначе это был бы просто еж).

 – Доброе утро, – ответил Шаста. – Но только я не сосед. На самом деле я здесь иностранец.

 – Да ну? – с любопытством произнес Еж.

 – Я пришел из-за гор... Из Арченланда.

 – Ах, Арченланд... – протянул Еж. – Ужасно длинная дорога. Никогда там не бывал.

 – Наверно, – сказал Шаста, – вам уже сообщили, что в этот самый момент армия подлых калорменцев осаждает Анвард?

 – Да что вы говорите! – возмутился Еж. – Быть того не может. Ну, сами рассудите, до этого Калормена сотни и тысячи миль, он где-то на краю света, за огромным песчаным морем!

 – Не так уж до него далеко, как вам кажется! – сказал Шаста. – Нельзя ли чем-нибудь помочь Анварду, как вы думаете? Ваш Верховный Король ничего не говорил вам об этом?

 – Будьте уверены, что-нибудь обязательно будет сделано, – ответил Еж. – Но, понимаете, я как раз собирался поспать – ведь уже день... Привет, сосед!

 Последние слова были адресованы огромному светло-коричневому Кролику, который в это время высунул голову, чтобы поглядеть, что происходит на тропе. Еж немедленно пересказал ему все, что узнал от Шасты. Кролик тотчас согласился, что новости очень важные, и предложил побыстрее кому-нибудь сообщить об этом, чтобы были приняты все меры, какие полагаются в таких случаях.

 И тут к ним начали присоединяться новые существа – кто выглядывал из-за веток, кто – из маленьких подземных домиков, пока не образовалась компания из пяти Кроликов, Белки, двух Сорок, козлоногого фавна и Мыши. Все они трещали на разные голоса, соглашаясь с Ежом. Сказать по правде, в Золотой Век, когда были побеждены Колдунья и Зима, а правил Верховный Король Питер, мелкий лесной народец Нарнии так привык к счастливой и безопасной жизни, что стал весьма беспечным.

 К счастью, вскоре поблизости оказались два более рассудительных и практичных существа. Это были Красный Гном, которого, как выяснилось, звали Даффле, и Олень – прекрасный, царственный, с огромными прозрачными глазами, пятнистыми боками и такими тонкими изящными ногами, что казалось, их можно переломить двумя пальцами.

 – Во имя Льва! – проревел гном, когда ему рассказали новости. – Коли дело обстоит так, чего же, спрашивается, вы стоите и тратите время на болтовню! Враги у самого Анварда! Надо сразу же сообщить об этом в Каир-Паравель! Надо созвать армию! Нарния должна помочь королю Луну.

 – Ах! – воскликнул Еж. – Вы же знаете, Верховного Короля нет в Каир-Паравеле. Он на Севере, сражается с тамошними великанами, которые совсем обнаглели. И раз уж речь зашла о великанах, соседи, мне в голову пришла одна мысль...

 – Кто передаст эту весть? – перебил его гном. – Есть здесь кто-нибудь, кто поспеет туда быстрее меня?

 – Я, пожалуй, смогу, – сказал Олень. – Что я должен передать? Сколько там калорменцев?

 – Две сотни. Их привел принц Рабадаш. И...

 Но Оленя уже не было – оттолкнувшись от земли сразу всеми четырьмя ногами, он понесся огромными прыжками. Через мгновение белое пятнышко его хвоста пропало среди деревьев.

 – Интересно, куда он побежал? – спросил Кролик. – Вы же знаете, Верховного Короля он в Каир-Паравеле не найдет.

 – Зато он найдет там королеву Люси, – ответил Даффле. – И тогда... Это что такое? С человеком неладно? Он совсем позеленел. Ну, разумеется, самый настоящий обморок. Наверно, с голоду... Когда ты ел в последний раз, юный мой друг?

 – Вчера утром, – слабым голосом ответил Шаста.

 – Тогда пошли, да побыстрее, – сказал гном и тут же обхватил Шасту за талию своей короткой толстой ручкой, чтобы поддержать его. – Ну, соседи, на вашем месте я бы просто сгорел со стыда!.. Иди со мной, дружок! Сначала позавтракаем, а потом уж побеседуем.

 Суетясь и торопясь, ворча под нос упреки себе самому, гном тащил Шасту вниз по горному склону дальше в лес. Мальчик уже думал, что не сможет больше сделать ни шагу на своих дрожащих и подгибающихся ногах, когда гном вывел его на открытый горный склон. Там стоял маленький домик с широко распахнутой дверью, а из трубы в небо поднимался дым. Как только они переступили порог, Даффле крикнул:

 – Эй, братья! У нас гость к завтраку!

 Шаста услышал шипение и почувствовал совершенно восхитительный незнакомый запах (но вам-то, надеюсь, он знаком очень хорошо. Это жарились грибы с ветчиной и яйцами, весело скворча на сковороде).

 – Держи голову выше, дружок! – сказал Даффле Шасте, который в это время растерянно потирал лоб (входя, он стукнулся о притолоку двери).

 – Давай-ка, садись, – продолжал гном. – Конечно, стол для тебя низковат, но ничего – стулья у нас тоже низкие. Так что будет в самый раз. Смотри, овсяная каша подоспела... вот тебе кувшинчик со сливками... держи ложку...

 И когда Шаста докончил овсянку, два брата-гнома – их звали Рогин и Бриклехумб – внесли блюдо с жареными грибами, ветчиной и яичницей, кофейник, горячее молоко, хлеб и все поставили на стол.

 Блюда были для Шасты и новыми, и странными, потому что калорменская еда совсем другая. Он даже не знал, что это за коричневые ломтики, – ведь он в жизни не пробовал поджаренного хлеба. И не догадывался, чем это желтым смазаны тосты – в Калормене употребляли только растительное масло и не ели сливочного.

 Дай сам домик был совершенно не похож на темную, грязную, душную, навеки провонявшую рыбой хижину Аршиша или устланные коврами залы с колоннами во дворцах Калормена. Шасту удивляло все: и очень низкий потолок, и стены, и мебель из дерева, и часы с кукушкой на стене, и застланный клетчатой (белое с красным) скатертью стол, и белые занавески на оконцах с толстыми стеклами, и дикие цветки в горшочках. Кроме того, ему было неудобно есть гномовскими ложками и вилками, которые, по его мнению, были чересчур малы. Маленькими ему казались и порции. К счастью, порций оказалось много. Не успевал Шаста очистить свою тарелку, как она наполнялась снова. Гномы то и дело говорили друг другу:

 – Подай-ка мне масла!

 – Еще чашечку кофе!

 – Добавь мне немножко грибов!

 – Поджарить еще яиц – или так сойдет?

 И когда они съели все, что могли, и все, что можно было съесть, трое гномов кинули жребий, кому убирать со стола и мыть посуду. Этим невезучим оказался Рогин, а Даффле и Бриклехумб вышли с Шастой из домика, устроились на скамейке у самой стены, вытянув ноги, и вздохнули с великим удовлетворением. Гномы зажгли свои трубочки. Роса уже исчезла, и солнце горячо припекало. И если бы не легкий ветерок, то, по правде сказать, было бы довольно жарко.

 – Смотри, чужеземец, – сказал Даффле, – я покажу тебе нашу страну. Отсюда открывается вид чуть ли не на всю Южную Нарнию, и мы немножко этим гордимся. Глянь налево – вон там, за этими ближними холмами, ты видишь Западные Горы. Теперь гляди направо – видишь, вон там, вдалеке, такой круглый холм? Это холм Каменного Стола. А сразу за ним...

 Но тут послышалось похрапывание Шасты, которого после ночного путешествия потянуло в сон. Гномы были добрые существа, и как только они это заметили, стали подавать друг другу знаки, что не надо его будить. При этом они так жутко шептались, кивали головами и расхаживали на цыпочках, что непременно разбудили бы его, если бы он не так устал.

 Шаста проспал весь день и проснулся точно к ужину. Так как все кровати в этом доме были для него малы, ему устроили на полу чудесную постель из вереска. За всю ночь он ни разу не перевернулся и не видел никаких дурных снов. На следующее утро, когда они заканчивали завтрак, снаружи донесся отрывистый, возбуждающий звук.

 – Трубы! – в один голос сказали гномы и выбежали вместе с Шастой.

 Трубы заиграли снова – и этот звук тоже был нов для Шасты. Трубы играли не громко и торжественно, как в Ташбаане, и не весело и игриво, как охотничий рожок короля Луна, а чисто, резко, отважно. Звуки эти неслись с востока, из леса. Вскоре к пению труб примешался стук копыт, и спустя минуту из леса показалась голова походной колонны.

 Впереди на гнедом коне ехал лорд Перидан и держал в руках великое знамя Нарнии – красный лев на зеленом поле. Лорда Шаста узнал сразу. За ним в ряд ехали трое – двое на боевых конях, а третий на пони. На конях сидели король Эдмунд и белокурая дама с очень веселым лицом, в шлеме, кольчуге и с колчаном, полным стрел, на боку. ("Это королева Люси", – прошептал Даффле). А на пони был Корин.

 Вслед за ними потянулся главный корпус: люди на обыкновенных лошадях, люди на Говорящих Лошадях, на которых ездили только в особых случаях, например, когда в Нарнии была война; кентавры, суровые и упрямые Медведи, огромные Говорящие Псы. Последними шли шесть великанов. В Нарнии действительно жили великаны, но добрые. И хотя Шаста сразу понял, что они идут сражаться за правое дело, поначалу ему было страшно глядеть на них. Существа эти были таковы, что требовалось немалое время, чтобы притерпеться к ним.

 Когда король и королева поравнялись с домиком, и гномы, выскочив, принялись отвешивать им низкие поклоны, король Эдмунд крикнул:

 – Эй, друзья! Стойте! Пора отдохнуть, а заодно и перекусить.

 Начались обычные суета и гвалт. Люди спешивались, развязывали мешки для провизии, переговаривались о всякой всячине. Тем временем к Шасте подъехал Корин, крепко его обнял и сказал:

 – Ты уже здесь? Значит, у тебя тоже все в порядке, добрался благополучно? Теперь-то мы позабавимся вволю. Ну, не везет ли нам? Вчера утром мы бросили якорь у Каир-Паравеля, и первым, кто нас встретил, был Олень Черви, собственной персоной. Он начал нам рассказывать новости про нападение на Анвард. Ты только не думай...

 – Кто этот друг вашего высочества? – спросил король Эдмунд, соскакивая с коня.

 – Разве вы сами не видите, кто он, сир? – удивился Корин. —