Текст книги "Хроники Нарнии. Том 1"

Автор книги: Клайв Стейплз Льюис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 29 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

Глава пятнадцатая
СВЕРХСОКРОВЕННАЯ МАГИЯ ПРЕДРАССВЕТНОЙ ПОРЫ

 Съежившись, девочки сидели в кустах, закрыв руками лица, и слышали, как Колдунья выкрикивала:

 – Свершилось!.. А теперь мы не будем медлить! Все за мной, и мы быстро закончим эту войну! Много времени нам не понадобится, мы сотрем в пыль этих людей, этих паразитов, этих предателей! Теперь, когда этот Великий Дурак, этот их Большой Кот мертв, они нам не страшны!

 Тут детям в течение нескольких минут грозила нешуточная опасность. Весь этот подлый сброд, дико вопя, визжа, дудя в скрипучие рога, покатился вниз с холма именно по тому склону, где они затаились в своем укрытии. Девочки чувствовали, как пахнуло холодом, затхло-сырым ветром – это мимо них пронеслись призраки. Затряслась земля под копытами несущихся галопом минотавров. Над головами у них суматошно били по воздуху зловонные крылья летучих мышей, черными пятнами проносились стервятники. При иных обстоятельствах девочки бы тряслись от страха, но теперь почти не обращали на это внимания: их души были полны горем, стыдом и ужасом из-за смерти Аслана.

 Как только в лесу все смолкло, Сьюзен и Люси вылезли из кустов и поднялись на открытую вершину холма. Луна стояла низко над землей, на нее то и дело набегали прозрачные облака, но они все еще могли видеть связанное тело мертвого Льва. Подойдя к нему, они опустились на колени на мокрую траву и стали ласкать и целовать то, что осталось от Аслана. Они плакали, пока могли плакать; затем посмотрели друг на дружку, взялись за руки, потому что почувствовали себя страшно одинокими в этом чужом мире, и заплакали снова. Наконец, когда все слезы были выплаканы, Люси заговорила:

 – Не могу больше видеть его в этом подлом наморднике. Давай попробуем, может, нам удастся его снять?

 Они начали искать завязки. Провозившись довольно долго (настало самое темное время ночи, а пальчики у них совсем заледенели), они все-таки справились с этим делом. Когда же увидели его без намордника, то опять разрыдались, а потом принялись ласкать и целовать его и, как могли и умели, стирать с него кровь и пену. И все это было так ужасно и так безнадежно печально, что я не в силах описать.

 – Может быть, мы сумеем его развязать? – предложила Сьюзен. |

 Но враги от злости так туго затянули веревки, что девочки ничего не могли поделать с узлами.

 Наделось, никому из моих читателей не доведется испытать такое горе, какое пережили в ту ночь Сьюзен и Люси; но если всю ночь не спать и безутешно плакать до тех пор, пока не иссякнут все слезы, то рано или поздно на вас опускается скорбный покой, и вы чувствуете, что отныне с вами ничего уже не может случиться, ни хорошего, ни плохого. Именно это в конце концов почувствовали девочки. Час сменялся часом, а они пребывали в этом мертвенном покое и не замечали даже, что зябнут все больше и больше. Наконец Люси заметила, что вокруг них что-то происходит. Небо с восточного края стало чуточку светлее, чем прежде. И в траве у ее ног что-то слегка зашевелилось. Поначалу она совсем не обратила на это внимания. И в самом деле, какое ей до всего дело, если уже ничего, ничего нельзя изменить! Но потом она увидела, что это, – что бы это ни было, – поползло вверх по глыбам, поддерживающим Каменный Стол, а потом засуетилось вокруг мертвого Аслана. Она наклонилась, чтобы приглядеться поближе. Это были какие-то маленькие серые существа.

 – Фу! – сказала Сьюзен с другой стороны Стола. – Что за гадость! Это мыши! Отвратительные твари смеют ползать по нему! Убирайтесь, подлое отродье.

 И она подняла руку, собираясь отпугнуть их.

 – Подожди! – остановила ее Люси, которая приглядывалась к ним все внимательнее. – Неужели ты не видишь, что они делают?

 Теперь, пригнувшись, следили за мышами обе девочки.

 – Мне кажется... – начала Сьюзен. – Но как же это странно! Они грызут веревки!

 – Я тоже так думаю, – ответила Люси. – Наверно, это хорошие мыши, его друзья. Бедные маленькие зверюшки, они еще не понимают, что он мертвый. Они думают, что помогут ему, если развяжут все эти веревки.

 Стало заметно светлее. Теперь было хорошо видно, что веревками занимаются десятки, да нет, сотни маленьких мышеи-полевок и грызут, грызут – и вскоре они перегрызли все веревки.

 Небо на востоке побелело, звезд почти не осталось, кроме одной очень яркой звезды на востоке, горевшей чуть ли не над самой линией горизонта. Они почувствовали, что стало еще холоднее, намного холоднее, чем было ночью. Мыши побежали со Стола вниз, в траву.

 Девочки убрали остатки изгрызенных веревок. Освобожденный Аслан был больше похож на себя прежнего. С каждой рассветной минутой девочки лучше видели Льва: он становился все более царственным и благородным. В лесу проснулись и запели птицы. Долгие часы здесь стояла такая мертвая тишина, что эти звуки испугали девочек. Потом запел настоящий птичий хор.

 Наступило раннее утро.

 – Я вся замерзла, – сказала Люси.

 – И я. Давай немножко походим, чтобы согреться.

 Они прошли к восточному краю Стола и глянули с холма вниз.

 Последняя яркая звезда пропала. Все потонуло в темноте, но у самого горизонта море стало уже светло-серым. А потом небо начало краснеть. Чтобы согреться, они ходили взад и вперед, от края Стола к мертвому Аслану и назад, проделав этот путь столько раз, что уже сбились со счета. Ноги их начали подгибаться от усталости. И вот, когда они в очередной раз остановились на краю и смотрели в ту сторону, где были море и Каир-Паравель (теперь они могли уже разглядеть и его), красное небо на горизонте озарилось золотым светом, и очень медленно начал всплывать краешек солнца. В этот самый миг позади них, совсем рядом, что-то оглушительно треснуло, как будто великан разбил свою великанью тарелку.

 – Что это? – вскрикнула Люси, вцепившись в руку Сьюзен. – Там происходит что-то странное.

 – Они делают что-то плохое с ним, – сказала Люси. – Пойдем.

 Она повернулась, заставив повернуться и Сьюзен.

 При свете восходящего солнца все выглядело совсем иначе. Изменились цвета и тени, поэтому с минуту они не замечали главной перемены. А потом увидели: поперек Каменного Стола прошла огромная трещина, расколовшая его надвое, и Аслана на нем больше не было.

 Ай-ай-ай! – закричали девочки.

 – Какая же это гадость! – всхлипывала Люси. – Какая подлость! Неужели нельзя было оставить в покое хотя бы его тело?

 – Кто это сделал? – кричала Сьюзен. – Кто? Что все это значит? Опять какое-нибудь злое волшебство?

 – Да! – раздался позади них звучный и низкий голос. – Это снова волшебство. Только не злое.

 Они оглянулись. Рядом, сияя в лучах рассветного солнца, стоял Аслан и встряхивал гривой, которая каким-то образом успела отрасти.

 – Ой, Аслан! – закричали девочки, столь же перепуганные, сколь и обрадованные.

 – Милый Аслан! Значит, ты не умер? – спросила Люси.

 – Сейчас я не мертвый, – отвечал Аслан.

 – Но ты не... не... – попыталась спросить Сьюзен, но голос ее задрожал и прервался. Она не смела произнести слово “призрак”.

 Аслан склонил свою золотую голову и лизнул Сьюзен в лоб. Девочка почувствовала теплоту его дыхания и чудесный запах его гривы.

 – Похож я на призрака? – спросил он.

 – Ах, нет, конечно же, нет, ты самый настоящий! Ах, Аслан! – вскричала Люси. – Как же это хорошо!

 И девочки бросились к нему, покрыв его всего поцелуями.

 – Но что же тогда все это значит? – спросила Сьюзен, когда они немного успокоились.

 – Это значит, – отвечал Аслан, – что, хотя Колдунья и знает Сокровенную Магию, есть еще Магия Сверхсокровенная, и вот ее-то она не знает. Ее знания уходят в прошлое только до рассветной поры. Но если б она сумела заглянуть в прошлое немного дальше, туда, где были лишь тишина и предрассветная тьма, то там она могла бы узнать про совсем другие волшебные заклинания. Так, если на этом Столе будет заколота вместо предателя добровольная жертва, в измене неповинная, то Стол расколется, а Смерти придется проделать обратную работу. А теперь...

 – Ой! Что же будет теперь? – в восторге спросила Люси, пританцовывая от нетерпения и прихлопывая в ладоши.

 – Дети-дети! Я чувствую, как ко мне возвращается прежняя сила. А ну, поймайте меня, если сумеете!

 Аслан не двигался какое-то мгновение, потом глаза его засверкали, тело начало подрагивать, он стал бить себя по бокам хвостом. Потом подпрыгнул высоко над их головами и опустился на землю по ту сторону Каменного Стола. Смеющаяся Люси, хотя и не (Знала, отчего смеется, вскарабкалась на Стол и побежала ко Льву. Тот дождался, когда она была почти рядом, и снова прыгнул. Началась сумасшедшая беготня. Они снова и снова гнались за ним вдоль вершины холма, уже понимая, что им ни за что его не догнать; он подпускал их к себе так близко, что они вот-вот уже хватами его за хвост, но потом, прыгнув, проскакивал между ними, подхватывая их огромными бархатистыми лапами, подбрасывал вверх и ловил на лету. То вдруг неожиданно останавливался – и все трое валились в одну кучу и начинали кататься по земле, сплетаясь в счастливый, смеющийся клубок меха, рук и ног. Такой шумной возни не бывает нигде, кроме Нарнии, и я затрудняюсь сказать, на что это больше походило: на игру с грозой или игру с котенком. Люси по крайней мере так и не решила, что это было. Самое удивительное, что, когда все трое упали на траву, задыхаясь от бега, и лежали под неярким утренним солнцем, девочки не чувствовали ни усталости, ни голода, ни жажды.

 Вскоре Аслан сказал:

 – А теперь нам пора браться за дело. Мне очень хочется зарычать. Поэтому, на всякий случай, заткните себе уши.

 Девочки так и сделали. Тогда Аслан поднялся, широко раскрыл пасть и стал таким ужасным, что они потупили глаза, не смея взглянуть на него. Зато они увидели: все деревья перед ними внезапно согнулись, как луговая трава гнется под ветром. Потом, когда деревья выпрямились, девочки отняли руки от ушей. Лев сказал:

 – Нам предстоит дальняя дорога. Вы поедете на мне верхом.

 Он лег, и девочки взобрались на его теплую золотую спину.

 Сьюзен села спереди и крепко ухватилась за гриву, а Люси села сзади и обняла Сьюзен за талию. Тогда Лев мощным движением снова встал на ноги, сразу же рванулся с места и быстрее любой лошади помчался с холма в чащу леса.

 Из всего, что им довелось пережить в Нарнии, эта езда, наверно, была самым чудесным приключением. Приходилось ли вам когда-нибудь скакать на лошади галопом? Вспомнили, как это было? А теперь представьте, что нет ни тяжелого топота, ни звяканья удил. А есть только почти бесшумное движение огромных мягких лап; что

 вместо черной, серой или гнедой конской спины – мягкая шелковистость теплого золотого меха; и представьте еще, что мчитесь вы вдвое, быстрее самой быстроногой скаковой лошади... Ну и еще то, что эта лошадь сама знает дорогу и совсем не ведает усталости.

 Аслан мчался вперед и вперед, с поразительным искусством выбирая себе путь сквозь глухие чащобы, перепрыгивая через заросли кустарника или папоротника, перескакивая одним махом маленькие речки, переходя вброд через большие. И не забывайте, что ехали они не по парку, а летели по Нарнии, принарядившейся в весенний наряд, вдоль величавых буковых аллей и через солнечные дубовые рощи, мимо одичавших вишневых садов, покрытых снежно-белой кипенью цветов, ревущих водопадов и замшелых скал, мимо гулких пещер. Они поднимались на отроги гор, поросшие вереском, и мчались по самым их гребням на головокружительной высоте, а оттуда, не сбавляя шага, снова вниз, вниз, вниз – и продолжали свой бег дальше по диким темным долинам, а оттуда вылетали на бескрайние поля голубых цветов...

 Уже близился полдень, когда они поднялись на очередной крутой холм, и с вершины увидели внизу замок, показавшийся им игрушечным – таким маленьким виделся он с той высоты, на которой они находились. Казалось, весь замок был составлен из множества остроконечных башенок. Лев понесся вниз все быстрее и быстрее, и не успели они даже спросить у него, что это такое, как оказались вровень со шпилями замка, а вскоре и на той площадке, где он стоял. Теперь замок не казался уже игрушечным – он возвышался над ними хмурой громадой. Никто не выглянул из-за зубчатых стен, ворота были заперты. Но Аслан, не замедлив бега, несся к воротам, как будто летел по воздуху.

 – Это дом Колдуньи! – крикнул он на бегу. – Держитесь крепче!

 В следующий миг им показалось, что весь мир завертелся, встал вверх тормашками и стремительно провалился вниз, увлекая их за собою. Это Лев, подобравшись, сделал самый большой прыжок из всех, какие были сегодня, если только позволительно называть прыжком то, что было великолепным полетом. Аслан взвился высоко над воротами и приземлился посреди широкого двора, уставленного статуями. От резкого толчка девочки, словно бездыханные, но совершенно невредимые, свалились с его спины на землю.

Глава шестнадцатая
СТАТУИ

 – Как тут интересно! – воскликнула Люси. – Сколько каменных зверей, да и людей тоже! Совсем как в музее!

 – Тише! – одернула Сьюзен. – Видишь, Аслан с ними что-то делает!

 Он действительно что-то делал. Сначала он прыгнул через весь двор к каменному льву у ворот и дохнул на него. Потом развернулся кругом, как кот, вздумавший поймать свой хвост, и дохнул на каменного гнома, который (как вы, надеюсь, не забыли) стоял всего в нескольких футах от каменного льва. Затем он помчался к высокой каменной дриаде, находившейся за гномом, затем скользнул вбок и дохнул на большого каменного кролика, затем – к двум кентаврам... И тут Люси сказала:

 – Ах, Сьюзен! Ты только посмотри! Посмотри на этого льва! Надеюсь, все видели, что бывает, если к газете поднести горящую спичку (когда газета лежит, как растопка в камине): сначала появляется крохотный язычок огня, потом он ползет по краешку газеты, а потом вспыхивает она вся. Нечто подобное происходило сейчас у них перед глазами. Каменный лев примерно с минуту после того, как Аслан дохнул на него, оставался таким же, как прежде. И вот вдоль белой мраморной спины побежало нечто вроде крохотного золотого язычка, потом он начал захватывать все большую и большую поверхность. Ив то время, когда часть спины оставалась еще белым камнем, лев уже тряхнул гривой. Он разинул огромную красную пасть, от которой повеяло живым теплом, и зевнул во весь рот. Тем временем и его задние лапы вернулись к жизни. Он поднял одну из них и почесал у себя за ухом. Затем, встретив взгляд Аслана, подпрыгнул, подбежал и начал прыгать вокруг него, всхлипывая от восторга и норовя лизнуть.

 Разумеется, девочки, не отрываясь, следили за львом, но вскоре глазам их предстало столь удивительное зрелище, что они на время забыли о нем. Двор теперь был похож не на музей – скорее уж на зоопарк. Самые разные существа, ожив, бежали к Аслану и принимались танцевать вокруг него, и под конец его стало совсем не видно в толпе. Вместо прежней мертвенной белизны появилось такое половодье красок, от которого кружилась голова: блестели каштановые бока кентавров, мелькал изумительной синевы рог единорога, кружили птицы с ослепительно-радужным опереньем. И добавьте сюда красно-коричневый мех лисиц, собак и сатиров, желтые чулки и малиновые колпачки гномов, серебряные платьица девочек-березок... Прежнюю тишину двора сменили шум и гам, от которого звенело в ушах: счастливый рев львов и леопардов, пронзительные ослиные крики, чье-то верещание, лай, визг, воркование, ржание, топот копыт, выкрики “Уррра!”, смех и песни...

 – Ой! – сказала неожиданно Сьюзен странно изменившимся голосом. – Он, надеюсь... безопасен?

 Люси глянула в сторону и увидела, что Аслан как раз дохнул на ноги каменному великану.

 – Все в порядке! – весело выкрикнул Аслан. – Ноги оживают, а за ними последует все остальное!

 – Я спрашивала совсем не про это! – шепнула Сьюзен Люси.

 А между тем жизнь и цвет поползли вверх по ногам великана.

 Вот он шевельнул ступней. Еще минута – и он поднял на плечо свою дубинку, растерянно протер глаза и громыхнул с высоты:

 – Хвала небесам – все это мне только почудилось! Ну, погоди!.. Где эта проклятая козявка-колдунья? Она все время вертелась у меня под ногами? Наверно, это она белеет возле самой ступни...

 Тут все начали кричать ему и сумели-таки докричаться и объяснить, что происходит, хотя великан, приставив ладонь к уху, несколько раз просил повторить ему все сначала. Когда он, наконец, все понял, то наклонился так низко, что голова его оказалась на высоте верхушки стога сена, и несколько раз коснулся кончиком своей шапки Аслана, радостно сияя всем своим честным, простодушным и довольно-таки уродливым лицом. В Англии великаны сейчас вообще очень редки, а если учесть, что на десять великанов приходится лишь один добрый, то вряд ли вы можете представить себе, что такое сияющее от счастья великанье лицо. Но, поверьте, зрелище это стоит того, чтобы на него посмотреть!

 – А теперь пойдемте все в дом, – сказал Аслан. – И поторопитесь! Вверх по лестнице, а потом в покои нашей дамы. Обследуйте все углы, ничего не пропускайте, нельзя сказать заранее, где у нее может скрываться какой-нибудь несчастный узник.

 Все хлынули со двора во внутренние помещения, и через несколько минут темный и затхлый замок гулко звенел от криков, хлопанья открываемых дверей и окон, эха в коридорах и залах. Отовсюду слышалось:

 – Давайте осмотрим подвалы, там могут быть темницы...

 – А ну, наляжем на эту дверь! Все вместе – взяли!

 – Там еще одна винтовая лестница, совсем маленькая...

 – Эй! Послушайте! Тут еще один бедняга! Это кенгуру!

 – Сюда, Аслан!

 – Ну и ну! Тьфу! И запах же тут у нее!

 – Эй, все сюда! Наверх! Тут она поставила целую армию...

 Но самой счастливой была Люси, когда вихрем взлетела вверх по лестнице, выкрикивая:

 – Аслан! Где Аслан? Я нашла господина Тумнуса! Ах, Аслан, пожалуйста, оживи его побыстрее!

 Через минуту Люси и маленький фавн схватились за руки и принялись радостно плясать, проходя круг за кругом. Ничего плохого, кроме превращения в камень, Колдунья ему не сделала, поэтому ничто не мешало ему с величайшим интересом выслушать все, что рассказала ему Люси.

 Наконец твердыня Колдуньи была обследована вся сверху донизу, замок стоял пустой, с распахнутыми настежь дверьми и окнами, и свет, и свежий весенний воздух беспрепятственно наводняли все зловеще-темные углы, которые, надо сказать, давно уже в этом нуждались. Толпа оживших статуй снова кружилась по двору.

 И вдруг кто-то из них (я думаю, что это был Тумнус) спросил:

 – А как мы отсюда выберемся?

 (Как вы помните, Аслан перепрыгнул во двор через закрытые ворота, и они до сих пор были заперты).

 – Ну, это мы быстро уладим, – сказал Аслан.

 Встав на задние лапы, он громко рявкнул великану:

 – Эй ты, там! Как тебя зовут?

 – Великан Громыхало Бычья Шкура – к услугам вашей милости! – отвечал, кланяясь, великан и снова прикоснулся к Аслану кончиком своей шапки.

 – Скажи нам, великан Громыхало, – спросил Аслан, – сможешь ли ты вызволить нас отсюда?

 – Разумеется, ваша милость! С удовольствием! – ответил великан Громыхало. – Только, малыши, отойдите подальше от

 ворот!

 Все моментально выполнили его приказ, великан в два шага очутился у ворот и ударил по ним дубинкой – баммм-баммм-баммм! От первого же удара ворота подались, от второго – треснули, от третьего – разлетелись вдребезги. Затем он отложил дубинку, схватился руками за башенки, стоявшие по бокам ворот, и начал их дергать и раскачивать. Через минуту обе башенки обрушились, увлекая за собой добрый кусок стены – и во дворе выросла груда бесформенного камня. Когда улеглась пыль, все почувствовали себя как-то странно: было необычно, находясь в этом голом, мощеном твердым камнем, безжизненном дворе, видеть сквозь дыру в стене внешний мир с его травой и деревьями, ласкаемыми ветром, лес, вытекающие из него искристые речки и ручейки, а за всем этим – голубые холмы, а над всем этим – голубое небо.

 – От такой работенки я весь взмок и пропылился, – прогудел, отдуваясь, великан, пыхтя, как большой паровоз. – Должен признать, что они были в очень хорошем состоянии, эти ворота... Осмелюсь спросить, нет ли у кого-нибудь из юных леди носового платка?

 – У меня есть, – Люси, привстав на цыпочки и вытянув, насколько могла, ручонку, протянула платок.

 – Спасибо, барышня, – сказал, нагибаясь, Громыхало Бычья Шкура.

 И тут Люси испугалась, потому что ноги ее неожиданно оторвались от земли, и она оказалась высоко над землей, подхваченная за талию двумя пальцами великаньей руки. Но, приблизив ее к своему лицу, великан вдруг почему-то оробел и бережно опустил ее на землю, смущенно бормоча:

 – Святые небеса! Я же поднял саму юную даму... Прошу прощения, сударыня! Мне казалось, что я поднимаю платок.

 – Да нет же! – смеясь, крикнула Люси. – Вот он! У меня в руке!

 На этот раз он ухитрился взять платок, хотя для него это было то же, что для нас подхватить таблетку сахарина. Но когда Люси увидела, как великан возит им вдоль и поперек по огромному красному лицу, она огорчилась:

 – Боюсь, господин Громыхало, что вам от него мало пользы.

 – Я бы не сказал, мисс, я бы так не сказал, – учтиво отвечал великан. – Никогда не приходилось держать в руках такой милый носовой платочек. Такой тонкий, такой удобный – у меня нет даже слов выразить, какой он приятный!

 – Какой этот великан славный! – сказала Люси господину Тумнусу.

 – О да! – ответил ей фавн. – Все Бычьи Шкуры всегда были такие. Это одна из самых уважаемых семей в Нарнии. Возможно, он не очень умен, но мне еще не приходилось встречать умных великанов. Это у них наследственное. Если бы он был плохим, она бы не превратила его в камень.

 И тут Аслан захлопал передними лапами, призывая всех к молчанию.

 – Наши сегодняшние дела еще не завершены, – сказал он. – Если мы желаем разбить Колдунью до того, как придет время ложиться спать, нам надо поспешить к месту битвы.

 – Надеюсь, мы еще успеем принять в ней участие, сир, – отозвался самый большой из кентавров.

 – Разумеется! Так вот. Тем, кто не может быстро бежать или лететь, надо ехать верхом на тех, кто может. Значит, мы, львы и кентавры, единороги, орлы, должны взять себе на спины детей, гномов и маленьких зверей. А впереди нас, львов, должны бежать те, кто наделен острым чутьем, и вынюхивать, откуда пахнет боем. Не медлите же больше и стройтесь в походный порядок!

 Радостно оживленные, в великой спешке и суматохе все начали выполнять приказ. Самым счастливым в этой толпе был другой лев, он все время носился взад и вперед, делая вид, будто страшно занят, но на самом деле лишь спешил сказать каждому, кто попадется ему навстречу:

 – Вы слышали, как он сказал? “Мы, львы”! Вот это и нравится мне больше всего в Аслане! Никакого самомнения, никакой чопорности! “Мы, львы”! Мы – это я и он!

 Неизвестно, сколько бы еще он продолжал так бегать и тараторить, если бы Аслан не нагрузил его тремя гномами, одной дриадой, двумя кроликами и одним ежом. Это сделало его намного спокойнее.

 Когда закончились приготовления (в чем по-настоящему помог Аслану лишь огромный пастуший пес, который быстро расставил всех по местам), они вышли из замка через брешь в стене. Сначала львы и собаки, выйдя вперед, усердно внюхивались во все направления. Наконец один большой пес поймал запах и громко залаял. Это послужило сигналом: все немедля устремились в ту сторону.

 Собаки, львы, волки и другие звери-охотники понеслись впереди, уткнувшись носами в землю, чтобы не потерять направление. Они мчались со всей скоростью, какую могли выдержать, а за ними поспевали и остальные, растянувшись на полмили. Шуму и гаму было, как во время английской охоты на лис, даже еще больше, потому что лай собак то и дело перекрывал рев другого льва, а порою подавал голос и Аслан, намного ниже и ужаснее голоса своего собрата. Чем явственнее чуяли они запах, тем быстрее несли их ноги. А когда они миновали последний поворот узкой извилистой долины, Люси сквозь весь этот шум и гвалт стала различать совсем другие звуки, вызвавшие в ней странное и тревожное чувство: крики, в которых слышались то ярость, то боль, и клацанье металла о металл.

 Выбравшись из долины, все увидели источник этого шума: Питер, Эдмунд и остальная армия Аслана отчаянно сражались с полчищами ужасных тварей, тех самых, что Люси видела минувшей ночью. Теперь, при свете дня, они выглядели еще более зловещими и отвратительными. К тому же их собралось во много раз больше, чем тогда. Войско Питера, к которому Аслан и его отряд приближались с тыла, в сравнении с этими полчищами было безнадежно малочисленным. А по всему полю тут и там неподвижно стоящи статуи – наглядное свидетельство того, что Колдунья изрядно поработала своим жезлом. Но теперь жезла не было видно в ее руках. Она дралась каменным ножом. И сражалась она именно с Питером. Схватка была столь яростной, что Люси видела сразу три ножа и три меча. Их поединок происходил в самом центре поля боя, по обе стороны от них сражались другие пары, сошедшиеся в борьбе не на жизнь, а на смерть. И куда бы она ни бросила взгляд, везде творились ужасные вещи.

 – Слезьте с моей спины, дети! – рявкнул Аслан.

 Девочки скатились на землю. И огромный зверь с рыком, от которого содрогнулась вся Нарния, от Фонарного Столба на Западе до Моря на Востоке, метнулся к Белой Колдунье. Люси видела, как она повернулась к нему, на секунду застыв от ужаса и удивления. Но тут же Лев и Колдунья сцепились и покатились по земле. Колдунья оказалась внизу. В этот миг подоспели все воинственные существа, которых Аслан привел с собою из замка Колдуньи, и начали яростно поражать вражеские ряды: гномы – боевыми топорами, собаки – зубами и когтями, великан – дубинкой (и ногами тоже – он растоптал ими не один десяток врагов). Единороги дрались рогами, кентавры – и мечами, и копытами. Усталая армия Питера воспрянула духом. Вновь прибывшее подкрепление ревело, как ураган, а войско Колдуньи пронзительно вопило и лопотало что-то нечленораздельное. Всему этому реву, визгу, шуму и лязгу вторило лесное эхо.