Текст книги "Хроники Нарнии. Том 1"

Автор книги: Клайв Стейплз Льюис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 29 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

Глава тринадцатая
СОКРОВЕННАЯ МАГИЯ РАССВЕТНОЙ ПОРЫ

 А теперь нам надо вернуться к Эдмунду. Когда его в этот день заставили пройти больше, чем, по его прежним представлениям, вообще мог пройти человек, Колдунья наконец приказала остановиться. Они находились в сумрачной лощине, спрятанной в тени могучих елей и тисов. Эдмунд сразу же свалился наземь и не шевелился; его даже не интересовало, что сейчас произойдет и что будет с ним дальше. Некоторое время его никто не трогал. Он так измучился, что был не способен испытывать голод, хотя весь день ничего не ел и страшно хотел пить. Колдунья и гном, не обращая на него никакого внимания, разговаривали неподалеку, чуть приглушив голоса.

 – Нет, королева, – донеслось до Эдмунда. – Все это бесполезно. Теперь они уже достигли Каменного Стола.

 – Может быть, Волк сумеет найти нас по следу и принесет новости.

 – Если и сумеет, вряд ли это будут хорошие новости.

 – Знаю, – ответила Колдунья. – Четыре трона в Каир-Паравеле... Но что они будут делать, если четвертый останется свободным? Тогда пророчество не сбудется.

 – Какая разница, если здесь он! – возразил гном.

 Даже теперь он не посмел в присутствии хозяйки произнести имя Аслана.

 – Вряд ли он сможет пробыть здесь долго. После его ухода мы разделаемся с теми тремя в Каир-Паравеле.

 – Но можно сделать еще лучше, – оживился гном. – Приберечь вот этого, – тут он пнул лежащего ничком Эдмунда, – тогда с ними можно будет поторговаться.

 – Вот еще! Это значило бы спасти его.

 Эдмунд почувствовал, что при этих словах она презрительно усмехнулась.

 – Но тогда, – сказал гном, – если это делать, то лучше сделать побыстрее.

 – Я бы предпочла сделать это, как положено, на Каменном Столе, – заявила Колдунья. – До сих пор Это всегда совершалось там.

 – Но нам, наверно, придется очень долго ждать, пока Каменный Стол снова можно будет использовать по прямому назначению.

 – Ты прав, – промолвила Колдунья. И спустя какое-то время добавила: – Тогда сделаем это здесь. Сейчас.

 В этот миг в лощинку стремительно ворвался Волк и, рыча, помчался к ним.

 – Я их видел, – прохрипел он. – Они все у Каменного Стола, с ним. Они убили моего вожака, Маугрима. Я прятался в чаще и видел все своими глазами. Его убил Сын Адама. Бежим! Скорее! Бежим!

 – Нет, – сказала Колдунья. – Нам незачем бежать. А тебе сейчас надо поторопиться. Иди и собирай всех наших, чтобы они как можно быстрее спешили ко мне. Зови великанов и волков-оборотней, зови болотных кикимор, великанов-людоедов и кентавров. Зови кровососов, ведьм, призраков, племя поганок. Надо готовиться к сражению... Что случилось? Разве мой жезл еще не со мной? Если они меня ослушаются, я их всех превращу в камень!.. Убирайся, да поскорее, у меня есть еще одно маленькое дельце, с которым я хочу покончить до твоего возвращения.

 Огромный зверь низко склонил голову, повернулся и вприпрыжку понесся прочь.

 – Что ж, – сказала Колдунья, – коли нет у нас Каменного Стола, поищем замену. Найдем какой-нибудь поваленный ствол или пень.

 Эдмунд почувствовал, как его грубо поставили на ноги. Гном прислонил его спиной к дереву и начал прикручивать веревкой. Эдмунд видел: Колдунья сбросила свою мантию и осталась в платье без рукавов, ее руки были жуткого белого цвета. Их только он и видел, потому что в лощине, окруженной высокими деревьями, очень быстро темнело.

 – Готовь жертву, – приказала Колдунья.

 Гном расстегнул воротник Эдмунда и обнажил его шею. Потом он вцепился в волосы мальчика и оттянул назад его голову. И в этот момент Эдмунд услыхал странный звук – вззз-взззз-взззз. С минуту он стоял так, не понимая, что происходит. Потом догадался: Колдунья точила нож.

 Вдруг со всех сторон поднялся шум, топот и хлопанье – гулко и часто топали тяжелые копыта, били по воздуху огромные крылья. Затем пронзительно завизжала Колдунья, и вокруг поднялась суматошная возня. Вскоре Эдмунд почувствовал, что его отвязали, потом подхватили сильные руки. Он услышал: кто-то разговаривает – голоса были громкие, но добрые...

 – Положите его наземь... и дайте глотнуть немного вина...

 – А ну, малыш, выпей-ка это... Через минуту с тобой будет все в порядке...

 – Подержите его кто-нибудь...

 Потом голоса эти заговорили уже не с ним, а, по-видимому, между собою.

 – Кто держит Колдунью?

 – Я выбил у нее нож из руки и больше ее не видел.

 – Ты дал ей сбежать?

 – Да нет... Вот же она... Держи!

 – Это же старый пень...

 Но тут Эдмунд впал в глубокое забытье.

 Вскоре кентавры, единороги, олени и птицы, – это, конечно, был тот самый спасательный отряд, который в конце предыдущей главы распорядился послать Аслан, – отправились назад к Каменному Столу, прихватив с собою Эдмунда. Но если бы они видели, что происходило в лощине после их ухода, то были бы немало изумлены.

 Какое-то время было темно и очень тихо. Потом лощину залил яркий лунный свет, и стали видны старый пень и валун. Если бы там спрятался кто-нибудь, то вскоре обратил бы внимание на этот пень. Сам по себе пень был ничем не примечателен, если не считать того, что напоминал толстого низенького человечка, прильнувшего к земле. Но если бы у нашего наблюдателя хватило терпения, затаившись, пробыть там подольше, то он вскоре увидел бы, как пень пересек лощинку, подошел к валуну и уселся рядом с ним. А потом валун зашевелился и заговорил с пнем. На самом деле этим пнем была Колдунья, а валуном – гном. К числу волшебных способностей Колдуньи относилось умение заставить разные вещи казаться не тем, чем они были в действительности. И в тот самый момент, когда из ее рук выбили нож, она сохранила присутствие духа настолько, что успела пустить в ход свое волшебство. Кроме того, она крепко держалась за жезл и смогла уберечь и его.

 Когда дети проснулись на следующее утро (а они спали в шатре на груде мягких подушек), то сразу узнали от госпожи Бобрихи, что их брат спасен, доставлен к исходу ночи в лагерь, а сейчас находится у Аслана. Наскоро позавтракав и выйдя из шатра, они увидели Эдмунда и Аслана, гулявших рядышком по росистой траве, поодаль от всех придворных. Нет необходимости рассказывать здесь, что говорил Аслан, но этого разговора Эдмунд не забывал всю жизнь. Как только дети приблизились, Аслан пошел к ним навстречу вместе с Эдмундом.

 – Вот ваш брат, – сказал он, – и незачем говорить о том, что уже в прошлом.

 Эдмунд, дожимая руки по очереди брату и сестрам, каждый раз говорил:

 – Мне очень жаль!

 И каждый раз получал в ответ:

 – Ничего, теперь все в порядке!

 Потом всем захотелось сказать что-нибудь особенное, после чего сразу бы стало ясно, что они по-прежнему друзья, но, увы, никто из них не нашел нужных слов. Не успели они по-настоящему почувствовать неловкость от затянувшегося молчания, как один из леопардов подошел к Аслану и доложил:

 – Сир, прибыл вражеский гонец и испрашивает у вас аудиенцию.

 – Пусть подойдет, – позволил Аслан.

 Леопард ушел и вскоре вернулся с гномом Колдуньи.

 – Какова твоя весть, Сын Земли? – спросил Аслан.

 – Королева Нарнии и Императрица Уединенных Островов желает, чтобы ей разрешили безопасно прийти сюда и говорить с вами,

 – сказал гном. – Речь идет о делах, затрагивающих как ее, так и ваши интересы...

 – Тоже мне – королева Нарнии! —фыркнул господин Бобер.

 – И как у нее только хватает наглости...

 – Тише, Бобер, – остановил его Аслан. – Все звания и титулы вскоре будут возвращены тем, кому принадлежат по праву. Но сейчас не время спорить из-за них. Скажи своей хозяйке, Сын Земли, что я разрешаю ей безопасно предстать передо мною, при условии, что она оставит свой жезл у того большого дуба.

 Гном принял условие, и два леопарда ушли вместе с ним, чтобы проследить за выполнением условия.

 – Ты понимаешь, – шепнула Люси Питеру, – она же может превратить в камень этих леопардов!

 И леопардам пришла в голову та же мысль, потому что, когда они уходили, шерсть у них встала дыбом, а хвосты распушились – точь-в-точь, как у котов, завидевших чужую собаку.

 – Все будет в порядке, – шепнул в ответ Питер. – Он не послал бы их к ней, если бы не был уверен в их безопасности.

 Спустя несколько минут на вершину холма поднялась сама Колдунья, обогнула Каменный Стол и предстала перед Асланом. Трое детей, которые до сих пор ее не видели, лишь взглянув на ее лицо, почувствовали, что по спине у них побежали мурашки. Да и с той стороны, где стояли звери, послышалось приглушенное ворчание. Несмотря на яркое солнечное утро, их бросило в озноб. Из всех присутствующих лишь двое были совершенно спокойны: Аслан и сама Колдунья. Было нечто странное в таком соседстве двух ликов – золотого и мертвенно-белого, неожиданно оказавшихся так близко друг к другу. Колдунья смело глядела в глаза Аслану, и Бобер с тревогой отметил это обстоятельство.

 – Среди вас находится предатель, Аслан, – сказала Колдунья.

 Конечно, все сразу поняли, что она имеет в виду Эдмунда.

 Но последним это понял сам Эдмунд, поскольку он еще не совсем пришел в себя после утреннего разговора. Он во все глаза смотрел на Аслана и, казалось, совсем не обращал внимания на слова Колдуньи.

 – Пусть так, – отвечал Аслан. – Но он предал не тебя.

 – Неужели ты забыл Сокровенную Магию? – спросила Колдунья.

 – Допустим, забыл, – ответил Аслан, в голосе его прозвучало нечто сумрачное. – Расскажи, что это за Сокровенная Магия.

 – Рассказать о ней тебе? – вскричала Колдунья, и в голосе ее появилась визгливая нота. – Неужели я должна рассказать тебе, что написано на этом Каменном Столе? Или то, что врезано в Огненный Камень в Потаенном Холме – письменами, каждое из которых глубже, чем древко копья? Что выбито на скипетре, который держит в руках Император за Морем? Ты же должен знать все это, по крайней мере ту Магию, с помощью которой Император основал Нарнию. Ты должен знать, что каждый предатель принадлежит мне по праву, как моя законная добыча, каждый изменник может быть убит моей рукой.

 Ох! – испугался Бобер. – Теперь я понимаю, почему она вообразила, что может быть нашей королевой. Она же просто-напросто Палач Императора. Наверно...

 – Тише, Бобер! – негромко сказал Аслан.

 – Отсюда следует, – продолжала Колдунья, – что это человеческое отродье – мое!

 – Иди и попробуй взять его! – оглушительно рявкнул бык с человеческой головой.

 – Дурак! – бросила Колдунья с подлой усмешкой и продолжала: – Ты что же, думаешь, твой хозяин может силой лишить меня законного права? Нет, он знает Сокровенную Магию лучше, чем ты. Он знает, что если закон не будет исполнен и я не получу эту кровь, то Нарния погибнет в огне и воде.

 – Она права, – сказал Аслан. – И этого я не могу отвратить.

 – Ой, Аслан, – шепнула на ухо Льву Сьюзен. – Неужели мы не можем, я хотела сказать, ты не можешь сделать хоть что-нибудь с этой Сокровенной Магией? Неужели против нее нет никаких средств?

 – Сделать что-нибудь против Магии Императора? – повернулся к ней Аслан, и в голосе и взгляде его читалось угрюмое неодобрение.

 Никто не посмел предложить ему еще что-либо похожее.

 Эдмунд стоял по другую сторону от Аслана и все время, не отрываясь, глядел на него. Он чувствовал, что задыхается, думал, что ему надо хоть что-нибудь сказать. Но вскоре он понял: ему остается только ждать, а потом делать то, что скажут.

 – Вы все – отойдите подальше, – приказал Аслан. – Я буду говорить с Колдуньей с глазу на глаз.

 Все повиновались. Это были ужасные минуты: стоять, ждать и мучить себя догадками, в то время как Аслан и Колдунья с самым серьезным видом беседовали о чем-то приглушенными голосами. Люси не выдержала.

 – Ах, Эдмунд! – воскликнула она и расплакалась.

 Питер стоял, отвернувшись от всех, глядя на далекое море. Бобры замерли, понурив старые головы. Кентавры нетерпеливо переминались с ноги на ногу. Но под конец воцарилась такая тишина, что слышно было гудение пролетающего мимо шмеля, пенье птиц в лесу, шелест ветра в листве.

 Тишину нарушил голос Аслана:

 – Можете подойти. Я все уладил. Она отказывается от права на кровь вашего брата.

 На вершине холма словно повеяло теплым ветром – это все, кто там был и почти не смел дышать, вздохнули полной грудью. Потом поднялся приглушенный ропот.

 Колдунья как раз собиралась уходить, но вдруг, обратив к ним лицо, исполненное свирепой радости, спросила:

 – А откуда я знаю, что ты исполнишь свое обещание?

 – Ка-а-кая наглость! – прорычал Аслан и приподнялся со своего трона. Колдунья, которая еще несколько мгновений глядела на него с застывшей на лице подлой ухмылкой, проворно подхватила свою юбку и побежала, будто спасая свою жизнь.

Глава четырнадцатая
ТОРЖЕСТВО КОЛДУНЬИ

 Когда Колдунья удалилась, Аслан сказал:

 – Нам надо немедленно покинуть это место – оно понадобится для другого дела. На ночлег мы остановимся у Брода Беруны.

 Разумеется, всем очень хотелось узнать, как же он уладил дело с Колдуньей. Но Лев был столь суров, а в ушах все еще звенело от его рыка, поэтому никто не посмел задать ни одного вопроса.

 После обеда, устроенного на свежем воздухе, на вершине холма (солнце светило так ярко, что высушило траву и землю) все принялись разбирать шатер и укладывать вещи. Еще не было двух часов пополудни, как они уже выступили в поход, определив курс к северо-востоку. Они не торопились, ибо идти было недалеко.

 В начале этого перехода Аслан шел вместе с Питером и делился планом предстоящих военных действий:

 – Как только Колдунья закончит здесь свои дела, – говорил он, можно не сомневаться, она со своей шайкой поспешит к себе домой и начнет готовиться к осаде. Все зависит от того, успеешь ли ты перерезать им дорогу и помешать ей попасть в замок.

 Аслан подробно объяснил план будущей битвы в двух вариантах: первый – на тот случай, если битва с Колдуньей и ее войском произойдет в лесу, а второй – если все-таки придется штурмовать ее замок. Он советовал Питеру, как поступать в обоих случаях.

 – В такой обстановке кентавров лучше разместить там-то и там-то...

 Или:

 – Надо везде поставить дозоры разведчиков, чтобы они наблюдали, не сделает ли Колдунья то-то и то-то...

 Питер не выдержал и спросил:

 – А ты сам будешь с нами, Аслан?

 Лев ответил:

 – Этого я не могу тебе обещать.

 И продолжал наставлять Питера.

 В конце перехода он больше времени проводил с Люси и Сьюзен. Он почти ничего не говорил, но им показалось, что Лев очень печален.

 Уже наступил вечер, когда они спустились в долину реки. Здесь и был Брод Беруны. Аслан приказал остановиться и разбить лагерь. Питер спросил:

 – Не лучше ли сразу переправиться на другой берег и переночевать там, а то Колдунья может напасть на нас ночью?

 – Нет, – Аслан сказал это таким скучным голосом, как будто вопрос его совсем не интересовал. Но потом добавил: – Не стоит. В эту ночь она не станет нападать на нас.

 И глубоко вздохнул. Но, немного помолчав, добавил:

 – Все же хорошо, что ты об этом подумал. Именно так и надлежит поступать воину. Но сегодня подобные предосторожности не нужны.

 Так, за разговорами, они разбивали палатки и устраивались на ночь.

 Настроение Аслана в тот вечер передалось всем. Питер испытывал страшное беспокойство, предчувствуя, что ему придется не просто сражаться, но и командовать войском. Мысль о том, что Аслана может не быть с ними, вызвала в нем сильнейшее потрясение. Ужин прошел очень тихо. Каждый чувствовал себя совсем иначе, чем прошлым вечером или сегодняшним утром. Всех угнетало чувство, что добрые времена, еще не начавшись по-настоящему, уже проходят.

 Это смутное предчувствие настолько подействовало на Сьюзен, что она никак не могла заснуть. Пролежав какое-то время, считая овец и ворочаясь с боку на бок, она услышала в темноте, как Люси печально вздохнула.

 – Почему ты не спишь? – спросила ее Сьюзен.

 – Не получается. А я думала, ты уже уснула. Послушай, Сьюзен!

 – Что?

 – У меня такое невыносимое, просто жуткое ощущение, будто над нами нависла какая-то опасность.

 – И у тебя? Если говорить правду, у меня то же самое.

 – Что-то творится с Асланом, – сказала Люси. – Или с ним вот-вот случится нечто ужасное, или это ужасное сделает он сам.

 – После полудня он был сам не свой, – согласилась Сьюзен. – Люси! Я слышала, как он сказал, что его может и не быть с нами во время боя! Как ты считаешь, он хочет ускользнуть от нас в эту ночь и бросить одних?

 – А где он сейчас? Может, он здесь, в шатре?

 – Непохоже.

 – Сьюзен! Давай выйдем наружу и посмотрим, что там делается. Может, мы увидим его.

 – Хорошо, выйдем, – согласилась Сьюзен. – Это будет лучше, чем лежать здесь без сна и ждать неизвестно чего.

 Очень осторожно, никого не потревожив, девочки выскользнули из палатки. Ярко светила луна, было тихо, только шумела говорливая река, перекатываясь через камни брода. Вдруг Сьюзен схватила Люси за руку и шепнула:

 – Смотри туда!

 В дальнем конце полянки, где был разбит лагерь, у опушки леса, они увидели Льва. Он удалялся в лес. Не сказав друг другу ни слова, они устремились следом.

 Следуя за ним, Люси и Сьюзен поднялись по склону речной долины, а потом свернули чуть вправо, в ту самую сторону, откуда недавно пришли в лагерь. Теперь можно было не сомневаться: Лев направлялся к Каменному Столу. Вскоре ноги девочек промокли от росы. Аслан был совсем не тот, каким они его видели вчера. Он шел, низко свесив голову и волоча за собой хвост, он не шел – плелся, как будто очень сильно устал. Но вот они вышли на поляну, где совсем не было тени, чтобы укрыться, тут он остановился и обернулся. Убегать было бесполезно, поэтому девочки приблизились к нему. Когда они стали рядом, Аслан спросил:

 – Ах, дети, зачем вы идете за мною?

 – Нам не спалось, – сказала Люси и поняла, что больше ничего говорить не надо. Аслан понял все, что они чувствовали и о чем думали.

 – Пожалуйста, разреши нам пойти с тобою, куда бы ты ни шел! – попросила Сьюзен.

 – Хорошо, – рассеянно произнес Аслан, словно думая совсем о другом. Потом добавил: – Я буду только рад побыть эту ночь вместе с вами. Что ж, идите, только обещайте мне, что остановитесь там, где я вам скажу, и отпустите меня дальше одного.

 – Ой, спасибо! Благодарим тебя! Конечно, мы обещаем, что сделаем так, как ты скажешь, – заверили в один голос девочки.

 И они двинулись дальше уже вместе. Но как же медленно он шел! Его огромная царственная голова поникла так низко, что он касался носом травы. Вскоре Лев споткнулся и тихонько застонал.

 – Аслан! Милый Аслан! – воскликнула Люси. – Тебе плохо? Почему ты нам ничего не объяснишь?

 – Уж не болен ли ты, милый Аслан? – спросила Сьюзен.

 – Нет, – сказал Аслан. – Просто мне грустно от того, что я одинок. Положите руки мне на гриву, чтобы я мог чувствовать, что вы здесь. И вот так пойдем дальше.

 И девочки, наконец, смогли сделать то, на что никогда не решились бы без его разрешения, но чего им страшно хотелось с той минуты, как они увидели его в первый раз: погрузили озябшие ручонки в шелковистое море чудесного меха и принялись его гладить. Так они и шли, не переставая гладить его. Вскоре они увидели, что поднимаются на тот самый холм, где стоял Каменный Стол. Когда они дошли до последнего дерева, вокруг которого густо разросся кустарник, Аслан остановился и сказал:

 – Ну вот, дети! Вы должны остаться здесь. И что бы ни случилось, не выходите отсюда. Никто не должен вас увидеть. Прощайте!

 Девочки горько заплакали (сами еще не зная, почему) и прильнули ко Льву. Они целовали его гриву, его лапы и огромные, печальные глаза. Потом Аслан высвободился из их объятий и стал взбираться на вершину холма. А Сьюзен и Люси, затаившись в кустах, смотрели ему вслед. Вот что они увидели.

 Огромная толпа собралась вокруг Каменного Стола, и хотя ярко светила луна, многие держали в руках факелы, горящие зловещим красным огнем и чадящие зловонным черным дымом. Но что это был за народ! Великаны-людоеды с огромными клыками, волки, люди с бычьими головами, духи злобных деревьев и ядовитых растений и множество других тварей, которых я не решаюсь описывать, а то взрослые запретят вам читать эту книгу. Там были упыри-кровососы, ведьмы, злобные демоны, мертвецы, ифриты, злые феи и такие жуткие существа, которых девочки не видели ни в одной книжке и не знали, как они называются. Здесь собрались все жители Нарнии, что были на стороне Колдуньи и кого по ее приказу собрал Волк. Сама Колдунья стояла посреди этой толпы, возле Каменного Стола.

 Душераздирающий вой, визг, рев и нечленораздельное лопотанье поднялись над сборищем жутких тварей, когда они увидели, как к ним шагает огромный Лев. Казалось, сама Колдунья на миг была сражена страхом. Но она овладела собой и разразилась жестоким и подлым смехом.

 – Ах, дурак! – закричала она. – Какой же он дурак! Он все-таки явился!.. Вяжите его!

 Люси и Сьюзен затаили дыхание, ожидая, что вот сейчас Аслан зарычит и кинется на врагов. Но ничего этого не произошло. Четыре омерзительные ведьмы, свирепо скалясь и глядя на него со злобным ликованием, пошли к нему навстречу, однако явно робея и страшась того, что им предстояло сделать.

 – Вяжите его – кому сказала! – крикнула снова Белая Колдунья.

 Ведьмы ускорили шаги и, подбежав к нему, торжествующе завопили, увидев, что он совсем не сопротивляется. На помощь им кинулись другие твари, какие-то злобные гномы, похожие скорее на обезьян, и между ними началась свалка, с визгом и верещанием, но под конец они вместе перевернули огромного Льва на спину и связали все его четыре лапы. При этом они орали и подбадривали себя так, точно делали невесть что отважное, хотя, пожелай он того, Лев одним движением лапы перебил бы их всех. Но он не издал ни звука, даже тогда, когда враги, напрягаясь изо всех сил, так туго затянули на нем веревки, что они глубоко врезались в тело. Затем его потащили к Каменному Столу.

 – Стойте! – крикнула Колдунья. – Сначала его надо остричь!

 Среди ее приверженцев разразилась буря подлого смеха. Потом один из людоедов выступил вперед с ножницами и пригнул книзу голову Аслана. Ножницы защелкали, на землю полетели сверкающие золотые локоны. Людоед разогнулся, и девочки, которые сидели все это время в своем укрытии, смогли увидеть Аслана. Без гривы он сделался совсем маленьким и совершенно непохожим на прежнего. Враги тоже заметили эту перемену.

 – Да он всего-навсего кот-переросток! – крикнул кто-то.

 – И вот этого мы столько времени боялись? – подхватил другой.

 Они закрутились вокруг Аслана, издеваясь над ним и выкрикивая с глумливым смехом:

 – Киска! Бедная ты, моя кисонька!

 – Что ты невесел, кот? Не попалось ни одной мышки?

 – Может, кошечке хочется молочка?

 – О, как они могут! – сказала Люси. Слезы так и текли у нее по щекам. – Звери, настоящие звери!

 Теперь, когда прошло первое потрясение, остриженный Аслан показался ей еще более прекрасным, Смелым и благородным, чем прежде. Но враги не унимались.

 – Надеть на него намордник! – крикнула Колдунья.

 Даже теперь, когда, повозившись, они надели на него намордник, они понимали, что одним движением челюсти он может искалечить одного или двух. Но снова он стерпел все, не пошевельнувшись. И это, казалось, привело в бешенство весь сброд. Теперь на него кинулись даже те, кто до сих пор стоял в сторонке, боясь подойти поближе. Несколько минут девочки не видели Аслана, так плотно облепили его твари, – и пинали, и били, и кусали, и плевали, и изощрялись во всяческих издевательствах.

 Толпа, наконец, натешилась досыта. Связанного Льва в наморднике поволокли к Каменному Столу, одни тащили его спереди, другие толкали сзади. Лев был так огромен, что даже теперь, когда он был в полной их власти, им понадобились усилия всей шайки, чтобы поднять его на Стол. Потом они снова принялись привязывать его веревками.

 – Трусы! Подлые трусы! – рыдала Сьюзен. – Неужели им еще мало? Неужели они и теперь боятся его?

 Только когда они связали Аслана так, что тот превратился в сплошную массу узлов и веревок, лежащую на плоском Столе, толпа стихла. Четыре ведьмы с четырьмя факелами стали по углам Стола. Колдунья обнажила руки, как уже сделала это прошлой ночью, собираясь покончить с Эдмундом. Потом она начала точить свой нож. Когда отсвет факелов падал на него, девочкам казалось, что он каменный, а не стальной, да и форма у него была какая-то странная и зловещая.

 Колдунья подошла к Аслану. Лицо ее, искаженное яростью, судорожно дергалось. А Лев совсем не глядел на нее. По-прежнему спокойный, он смотрел в небо без страха и гнева, только немного печально. Перед тем, как нанести удар, Колдунья нагнулась над ним и сказала срывающимся голосом:

 – Так кто же из нас победил?.. Дурак, ты думаешь, что этой глупой жертвой ты спасешь предателя?.. Как бы не так! Сейчас,

 согласно нашему уговору, я убью тебя, и тем самым умиротворю заветы Сокровенной Магии. Но потом, когда ты будешь мертвым, падалью, – кто помешает мне вот так же убить и его? Кто тогда спасет его от моей руки? Понимаешь ли ты, что отдал мне Нарнию, погубил себя, да и его не спас?.. Знай же это – и умри в отчаянии!

 Самый миг убийства девочки не видели. Дальше они смотреть не могли и зажмурили глаза.