Текст книги "Я — авантюрист? (СИ)"

Автор книги: Кирилл Фисенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 17 страниц)

Глава тридцать первая

И тут вернулся профессор Водянов. Узнав о длине кабеля, он учинил скандал, а осмотрев шалаш, где находились его концы, просто разъярился и обругал всех инженеров за некомпетентность:

– Балбесы! Слишком близко! Тот, кто включит – гарантированно погибнет. Я этого не допущу!

После обсуждения с технической группой вопрос вынесли на совет. Утро, которое не стало событием, словно решило отомстить – хмурилось, закрывало солнце все более частыми и плотными тучками, явственно грозя ненастьем. Настроение у членов совета было под стать погоде. Гарда, как всегда, легла у ног хозяина, но дремать не стала – общее напряжение она безошибочно воспринимала собачьим чутьём.

Виктор обрисовал ситуацию, подчеркнул, что время поджимает, так что думать и действовать надо быстро. Предложение профессора удлинить кабель и уйти от кольца ещё метров на пятьсот – выглядело разумно, и все обрадовались, но Олег озадачил:

– И где его взять? Тот кусок шёл на вентиляцию, а силовые снимать нельзя, сами знаете…

– Можно снять тот, что идет по стене вентшахты, – предложил Юра и пояснил, – на базе. Там его метров двести точно.

– Он бронированный и неподъёмный. Без крана мы и десяти метро не сумеет вытащить.

– А распустить его на жилы? – ляпнул Лёшка и тотчас понял, что «Мудрым Знатоком» его окрестили напрасно, потому что Олег грустно ответил:

– Работа на год, без инструментов…

Все замолчали, понимая, что уперлись в проблему времени.

– Ночью был заморозок, – грустно заметил психолог.

– Может, рискнём, включим? – попробовал настоять Лёшка, уже в грош не ставя репутацию Знатока. – Жребий бросим или доброволец вызовется…

– Ты и иди, – недоброжелательно буркнула Нина, – если жить надоело.

Она в последнее время вела себя с попаданцем очень странно. Постоянно находила причины для нападок, упрёков, обвинений. Когда Лёшка приходил на обед или ужин, она обязательно оказывалась рядом, следила, как его кормят, но разговаривать отказывалась наотрез: «С Флоркой болтай, мне некогда!»

А вот он стал понимать, чего ему не хватало – самоотверженности, с которой эта хрупкая девушка старалась спасти любимого человека, пусть даже негодяя, каким оказался Герман. Если бы Нина хоть раз глянула на него, Лёшку такими глазами, как на того гнусного и недостойного её типа, о! Но вместо этого – только косые взгляды и немотивированные упрёки.

Сегодняшний выпад Нины наложился на его огорчение, вполне понятное, если учесть, сколько сил и времени отдано запуску, который теперь откладывался невесть на когда. Наверное, поэтому Лёшка ощетинился и брякнул:

– Зря Виктор твоего Германа казнил. Он бы и включил, вместо урановых рудников. А выжил – вот и помилование!

– Мой? – у Нины выступили слёзы. – Мой Герман?

– Да ладно, я пошутил, – поспешил оправдаться «Знаток», не понимая, но чувствуя, что жестоко обидел или оскорбил девушку.

Однако та опустила голову, поднялась и пошла прочь, не обращая внимания на оклики членов совета. Виктор недовольно посмотрел на Лёшку, сделал длинную паузу. Все затихли, ожидая жёсткого приказа. Вместо этого прозвучало неожиданное:

– Та-а-к…Похоже, мы в тупике. Дальше тянуть нельзя. Из всех нас самый бесполезный – я. Мне и включать.

Алёна вскрикнула:

– Нет! Ты не должен!

– Кто-то недавно говорил, что мне не место среди нормальных людей. Не ты ли? Что я тиран, – широко улыбнулся Виктор, – и убийца. Что не понимаю ничего… А тут такой шанс все грехи искупить. Я пошёл, прощайте.

– Вы не должны так поступать, – поднялся профессор.

За ним и все члены совета принялись уговаривать «тирана». Лёшка воспользовался моментом, незаметно отступил за спины и направился в сторону будки. Он точно знал, что Виктор нужен этому тяжелому времени и этим людям, как никто.

А вот бездарь и редкостный дурак, который и в своём веке, и в двадцать третьем способен приносить только неприятности – должен, просто обязан сделать хоть что-то полезное. Тем более, сейчас, когда смертельно оскорбил девушку, которая ему нравилась, если быть честным.

– Вот включу, погибну, и будешь знать, какой я… Заплачешь, пожалеешь… А я буду лежать в гробу и слушать, – ожесточённо шептал Лёшка, торопясь к укрытому в шалаше включателю.

Солнце окончательно скрылось. Робко закапал дождик, мелкий, унылый. Гарда трусила рядом, волнуясь и не понимая причины. После очередного безответного обращения она забежала перед хозяином и преградила путь: «Почему ты идёшь умирать? Ты не пахнешь смертельной болезнью!»

От неожиданности Лёшка едва не упал. Сладкие мысли о том, как Нина станет переживать и раскаиваться, вылетели из головы, уступив место другой, реальной:

«А Гарде за что погибать? Надо её отослать, придумать задание…»

Фальшивым голосом он приказал напарнице сбегать в лагерь и принести индивидуальную аптечку, которая всегда лежала в рюкзаке. Гарда усомнилась, но после повторного приказа, уже мысленного, ринулась так, что комья земли с травой полетели от задних ног. Обрадованный попаданец тоже ускорился, но в противоположную сторону, благо до шалаша оставалось рукой подать. Однако там слышались голоса, шёл горячий спор.

– Я приказываю вам уходить, – звенел голос Нины, – мне поручено включать!

– Только Виктор может снять нас с поста, – отбивались сторожа, не позволяя девушке пройти к длинной ручке «включателя».

Лёшка сообразил, что задумала эта сумасшедшая и ужаснулся: «Вот натворил дел! Она жить не хочет после моего дурацкого упрёка! Ну, нет! Это моя вина и мой долг!» Его решение окрепло, а голос прозвучал, как у настоящего командира, как у Виктора:

– Верно! Уведите её подальше, скоро пуск!

Обманутые сторожа поверили, ведь Лёшка имел право свободного доступа в шалаш. Они подхватили девушку под локти, не слушая протестных воплей. «Знаток» шёл за ними следом, чтобы на сто процентов быть уверенным, что никто, кроме него, не пострадает. Спустившись по склону, сторожа сообразили – шалаш остался без охраны! Один повернул было туда, но Лёшка пригрозил пистолетом:

– Назад! Не вздумайте подходить! Здесь стойте, пока я включу.

– Лёша, Лёшичек, – тонким голоском закричала Нина, – не надо, не делай этого! Я, я должна! Кому нужна такая никчемная дура! Мне здесь не место! Да пустите вы, пустите!

– Дура и есть, – вмешался Виктор, вынырнув из кустарника, – хотя Алексей ненамного умнее. Ты, – он кивнул одному сторожу, – веди её к лагерю. А ты помоги этого героя скрутить. Потом туда же доставишь.

– Разбежались, – пригрозил Лёшка и отпугнул выстрелом слишком резвого сторожа.

Но Виктор только криво усмехнулся и продолжил наступать на «Знатока». Второй выстрел, перед ногами, лишь напрасно взметнул фонтан земли. Заслонившись рукой, председатель совета сделал ещё один шаг и протянул руку:

– Отдай оружие и ступай в лагерь. Я не шучу. Вы оба здесь нужны, вы станете своими, а я… Лёша, мне давно пора на тот свет. Не мешай…

Тяжело дыша, в их компанию ворвалась Гарда. Она опустила аптечку к ногам хозяина, а тот просиял лицом, увидев шанс победить в только что безнадёжном споре:

«Гарда, взять его!»

«Виктора?»

– Да, – голосом продублировал Лёшка, – взять его!

– Идиот! – взревел Виктор, бросаясь на него.

Гарда оказалась быстрее. Она сбила Виктора, когда тот почти дотянулся до хозяина. Сплетясь в тесный клубок, человек и собака покатились вниз по склону, а «Знаток» уже карабкался к шалашу. Ноги скользили по траве – дождь помалу набрал мощь и уже заметно шумел, рушась пока не струями, но частыми и крупными каплями. Добежав, неудачливый попаданец проверил, на месте ли кабели, убедился, что «включатель» надёжно замкнёт контакты, вдохнул полной грудью свежий, напоённый сосновым ароматом воздух, закричал в полный голос:

– Да-а-а-а! – и налёг на рычаг.

Глава тридцать вторая

…и Лёшка проснулся, откашливая воду. Оказывается, он сверзился с дерева точняком в кювет. «Слава богу, не захлебнулся!» – мелькнула здравая мысль, но особой благодарности мифологическим богам, естественно, и в помине не было – так, просто выскочила привычная формула речи…

Мокрая одежда неприятно облепила тело, напомнив о давних годах, когда он был ребенком, которого похмельная мамка обливала из чайника, отучая от привычки падать ночью с кушетки. Очков поблизости не оказалось, скверно. Хотя особо рассматривать было нечего – низкий кустарник и толстая корявая сосна, что снизу выглядела огромной.

– А что это я валяюсь тут? – вслух задал он себе вопрос. – Я же должен умереть, если включил питание станции Магнитного баланса? И где шалаш с кабелем?

«Какая станция? Что ты несёшь? – ответил внутренний голос, неизменный скептик. – Начитался бреда и увидел сон… Шалаш с кабелем… Ты ещё любимую женщину потребуй!»

И тут память вернулась к Лёшке, больно ударив по удивительному, но совершенно нереальному сну:

… он бежит за ободранным троллейбусом изо всех сил, реализуя последний шанс доехать до дома. Успел…

Пьяная бабища и её ухажёр… Троллейбус резко тормозит, Лешку прижимают к стойке прохода… Вожатая объявляет, что сорвало башмак… Все бросаются в следующий троллейбус, который как раз подкатил сзади.

Портфель… его безжалостно вырывают, выкручивают. Лёшка выпрыгивает за ним, подхватывает, но троллейбус не ждёт, исчезает за поворотом…

Дождь, мерзкий и нескончаемый… Девушка-вожатая в неисправном вагоне, ссора с ней, неподатливые двери, визг, удар по его пальцам…

Вот в душе зарождается решимость – покончить с этой ненавистной и неудачливой жизнью. И верно, стоит ли жить изгою, мальчику для битья, совершенному лузеру? Сосна, брючной ремень на шее… Беспамятство…

Лёшка потряс головой, стряхивая неприятные воспоминания, поднёс циферблат к лицу. Часы показывали девять. Самая тощая стрелка истерически дёргалась, очерчивая извечный круг: «Идут… Наверное, утро…»

Дождь продолжался. От серого неба ждать солнца – безнадёжно. Лёшка уныло проломился сквозь мокрые кусты по вчерашним следам. На пустой дороге стоял тот же ободранный тускло-синий вагон с номером 43. Створки дверей, которые вчера не пустили Лёшку в сухость, так же плотно сжимали свои вертикальные чёрные губы. Девчонка сидела в кабине, опустив голову на руль – спала, наверное.

Лёшка постучал кулаком в дверь, крикнул сильно и громко:

– Нина, открой!

Та вздрогнула, увидела его лицо, вскрикнула. Её лицо исказил страх. Троллейбус резко рванул с места и покатил прочь, набирая скорость.

– Ну, нет! – скрипнул зубами неудачник, бросаясь вдогонку.

Он на удивление легко оказался у задней двери, вдавил пальцы в неподатливую щель между чёрными резиновыми полосами, раздвинул створки и успел поставить ногу на порожек. Троллейбус мчал с дикой скоростью, Нина причитала, пока Лёшка пересиливал сопротивление двери, протискивался внутрь и бежал по проходу к ней. За окнами с бешеной скоростью мелькали деревья, столбы и чёрт знает что ещё, отчего голова кружилась. Но вот и кабина вожатой. Плач и причитания стали слышнее, троллейбус свалился с дороги и уже медленно кувыркался невесть куда, однако вечный лузер дотянулся к Нине, схватил в охапку и радостно прижал к себе, думая об одном: «Пусть разобьюсь! Зато с ней, вместе…»

Удар! Сознание померкло…

… и никого поблизости. Лёшка ничего не понимал. Он, только что совершивший отчаянный, самоубийственный поступок в странном будущем – мгновенно оказался в осточертевшем настоящем. Да, он стоял возле здания института магнетизма, где отбыл скучный рабочий день в статусе помощника дежурного электрика. За спиной захлопнулась дверь проходной, ночной вахтёр лязгнул засовом. Впереди темнел поздний вечер, почти ночь, воплощённая тоска в виде улицы с редкими фонарями и без единого троллейбуса, который доставил бы пассажира на другой конец города.

– Вот блин, всегда так, – робко проверил голос Лёшка.

Да, он мог говорить. Значит, это не сон. Значит, время сделало петлю и вернуло его домой. В пошлое, безрадостное время, где не будет приключений, не будет испытаний, где максимально возможный апокалипсис – это мордобой от гопников или нацболов! Где ему никогда не встретится удивительная напарница по имени Гарда!

– Блин, да как же так! Почему? Я хочу туда! – взмолился Лёшка, роняя портфель и закрывая лицо руками.

Он выл от горя, понимая, как много потерял в том времени, как много не сделал и как много не сказал. Не извинился перед Юрой за невольное хамство. Не сказал спасибо Виктору. Не сказал Флоре, что больше не хочет с ней встречаться. А главное – не сказал Нине, что она ему нравится.

– Урод! Самоубийца! Идиот! Зачем я это сделал? Можно же было механически включить! Веревку к рубильнику, груз и свечку, чтобы пережгла фиксатор! Идиот, Сайрус Смит сто лет назад до этого додумался, а я?

Недавний попаданец в будущее, а теперь – в собственное прошлое – казнился, переживал свою тупость, и не стеснялся костерить себя последними словами. Но в глубине соседней улицы появился свет фар. Понимая, что утраченного уже не вернуть, а домой добираться надо, Лёшка подхватил портфель и ускорил шаг. Троллейбус, грязно-голубой под фонарями и просто грязный в неосвещённых промежутках, подкатил к остановке, высадил одинокого пассажира и закрыл двери.

– Э, погодите! – закричал лузер, бросаясь вдогонку.

Ему казалось, что это уже было с ним. Как будто жизнь прокручивалась повторно. Повторно?

«Дежавю? Ну да, сорок третий номер… Я так же бежал за ним, Нина притормозила, потом сломалась в бору, все пересели, а мы с ней остались…»

Лёшке показалось, что его зрение резко улучшилось и он видит в зеркале заднего вида лицо Нины, вожатой того автобуса. Нины, которая осталась там, в будущем. Или не осталась?

«Ой, ё… Если время дало петлю, так я могу снова туда попасть? С ней вместе! И уже без дури и ошибок, начисто вести себя? Это же, вообще… Это такой шанс!»

Мизерная, почти невероятная, но всё-таки возможность снова попасть туда, где он, недотёпа и неумеха, сумел стать мало-мальски полезным человеком – придала лузера двадцать первого века столько сил, что он догнал троллейбус и стучал кулаком по борту, требуя открыть. Однако грязно-голубой вагон катил и катил вперёд, понемногу ускоряясь. Лёшка бежал, не желая сдаваться, но дыхания уже не хватало, всё расплывалось перед глазами, а в ушах звенели голоса из утраченного будущего. И вдруг мир вокруг него взорвался, полыхнул ослепительным пламенем…

…долгожданный троллейбус вынырнул из-за угла. Лёшка побежал, размахивая портфелем и надеясь на доброту водителя. Увы, облом его ждал, а отнюдь не эта, так нужная после работы, единица общественного транспорта. Створки дверей сошлись. Насмешливо воя электромотором, троллейбус набрал скорость и умчался. Красные огоньки скрылись за изгибом улицы.

Уже никуда не торопясь, огорчённый донельзя человек, Алексей Хромов – по паспорту, и конченый лузер – по судьбе, замедлил бег. И напрасно. Возникнув невесть откуда, к остановке подкатил почти пустой вагон. Не веря глазам, лузер остановился, ожидая, что галлюцинация рассеется. «Так не бывает, чтобы один за другим, чтобы мой маршрут, и чтобы сесть было где…» – отказывался верить в удачу Лёшка. Троллейбус постоял, не дождался пассажиров и медленно тронулся.

– Стой, стой, – очнулся парень, пускаясь вдогонку и размахивая портфелем.

Троллейбус послушно притормозил, но проклятый тротуар подставил какую-то неровность, а неуклюжий лузер потерял равновесие и упал, больно ударившись об асфальт. Сознание померкло…

… ночной вахтёр шёл по коридору, проверяя все комнаты. Лёшка быстро погасил свет и тихонько провернул ключ в замке. Щелчок прозвучал почти неслышно. Шаги дежурного замедлились, дверь дёрнулась.

– Когда он ушёл? Я и не заметил… – донеслось бормотание, шаги удалились, свет в коридоре погас.

Институт магнетизма, где Лёшка отбыл скучный рабочий день в статусе помощника дежурного электрика, опустел и затих окончательно. Отсюда, из мастерской, было слышно, как дважды хлопнула дверь проходной, лязгнул засов – это вахтёр осмотрел фасад снаружи и вернулся на пост. Лёшка тихонько открыл замок, вышел в коридор, осмотрелся.

За окном в ближнем торце коридора темнел поздний вечер – воплощённая тоска в виде улицы с редкими фонарями. С поста неслась пистолетная стрельба и ненатуральные диалоги голливудских супергероев, скверно озвученных русскими актерами десятого эшелона: «Мы надерем вам задницу, парни! Джо, пристрели его! Срань господня, он убьёт заложников! Я вышибу тебе мозги…»

Можно быть спокойным, теперь вахтёр все два часа не отойдет от экрана телевизора. Лёшка включил фонарь, спустился по лестнице в подвал и направился к лифту.

«Минус шестой этаж. Вот он, вход в лабораторию…»

Овальный коридор, труба, выкрашенная оливковой краской – всё это было в том времени, где он побывал совсем недавно. Но тот коридор выглядел лучше, вместо резиновой ленты там была очень приличная асфальтовая тропинка.

– Ничего удивительного, просто реконструировали, – успокоил себя недавний попаданец. – В остальном же ничего не изменилось?

Пультовая оказалась на том же месте. И сам пульт выглядел почти так же, как и тот, где Лёшка подключал кабели к главному рубильнику. Здесь рубильник стоял в положении «вкл». Дежурный свет, неяркий и какой-то синеватый, заставил напрягать зрение, чтобы прочесть мелкие буковки на толстой книге с надписью «Инструкция». Она лежала чуть ниже рубильника. Лёшка протянул руку, схватил растрёпанный по углам, видимо, от частого пользования, пухлый том. Тот оказался необычайно тяжёлым и вырвался из пальцев, заскользил по наклонному пульту.

Одиночный тумблер ярко-жёлтого флюоресцентного окраса встретился на пути книги, но не устоял и перещёлкнулся в нижнее положение. В пультовой вспыхнула красная мигалка, как раз над Лёшкиной головой, и зазвенело – противно, как старый механический будильник, громко.

Квадратное табло напротив кресла оператора вспыхнуло: «Минутная готовность к сбросу магнитного импульса» и замелькали убывающие цифры секунд.

Не зная, что делать, Лёшка поднял тяжёлый том инструкций, вернул на прежнее место, панически оглянулся в поисках подсказок. Ничего успокоительно не увидел, глупо порадовался, что дежурный вахтёр не слышит этого трезвона, и зачем-то раскрыл инструкции. Том распахнулся на вклейке, где грубая рукописная схема показывала соотношение чего-то к чему-то в длинных формулах. В конце схемы стоял жирный ярко-жёлтый флюоресцентный восклицательной знак. Секунды на табло мелькали и убывали, перейдя из парных в одиночные. Не надумав ничего, Лёшка схватился за тумблер того же цвета и вернул его в верхнее положение. Ослепительный свет ударил в глаза…

Глава тридцать третья

– Очухался! Вот и славно…

Перед глазами парня появилось расплывчатое пятно, которое уменьшалось в размерах, пока не стало узнаваемой физиономией Юры. Голова с каждым мгновением работала всё лучше, словно мозг разгонялся, набирал скорость. Лёшка скосил глаза, узнал обстановку медицинского комплекса, успел подумать, что зачастил сюда. Как обычно, он лежал нагой и весь облепленный лечащими щупальцами. Шевельнувшись для проверки, пациент никаких болей не почувствовал, поэтому удивился:

– Почему я здесь?

– А где ещё тебя лечить? – отозвался Юра. – Наверху пока нечем, аптечка не поможет заживить сломанные ребра и последствия хорошей, основательной контузии мозга. Хотя кое-кто сомневался, что он у тебя есть вообще, мозг-то.

В голосе старого знакомого звучала неприкрытая ирония, но обижаться Лёшке не хотелось совершенно. Напротив, он радовался встрече. Что может быть лучше, чем вернуться туда, где ты был счастлив? А в том, что только здесь, в этом мире, он и прожил лучшие, пусть и трудные, но насыщенные удивительными событиями дни – дважды попаданец не сомневался.

«Дай бог, чтобы и она осталась здесь, а не улетела в прошлое…»

«Привет», – окликнула его Нина.

– Ой, – рывком сел Лёшка, руками прикрывая наготу, но тотчас сообразил, в чём дело и расхохотался, протягивая руку Гарде. – Как ты? В порядке?

«В полном, горло не болит. Виктору хуже, я его сильно порвала…»

– Что? – попаданец обратился к Юре. – Виктор тоже здесь?

– Пара минут, вывожу из сна, – отозвался тот, совершенно не похожий на себя обычного, облачённый в розовый комплект и традиционную врачебную шапочку.

Против опасения, и через две минуты ничего не произошло. Суровый мужик рывком сел, осмотрелся, заметил Лёшку и Гарду, усмехнулся, но промолчал. Юра принёс одежду пациентам, предупредил, что вот-вот появятся несколько посетителей. Натягивая брюки, Лёшка не выдержал:

– Я не хотел…

– Потом, – оборвал его Виктор.

Обуваясь, они слышали, как люк двери открылся, пропуская гостей. Голос Водянова спросил:

– Разрешите?

– Да!

Первой ворвалась Алёна. Она без церемоний обняла председателя совета:

– Ты на меня не сердишься?

– Делать мне больше нечего, – проворчал Виктор, заметно смущаясь.

Флора обогнула их, подошла к Лёшке:

– Я тебе портфель принесла, который ты в лагере забыл. Специально в троллейбус ходила, – и тоже обняла Лёшку, чмокнула в губы, отчего тот растерялся, смущенно оглянулся.

Нина стояла в стороне, неотрывно смотрела на них. Краска бросилась в лицо парня. Ему вспомнилось, что Флора всегда проявляла инициативу при их встречах, и он охотно соглашался на секс, после расставания сразу забывая о ней. А вот о Нине – помнил и думал часто, особенно в последнее время.

«Скотина я. Мне ведь Флора совсем безразлична, – честно признался себе Лёшка, – просто я удобно устроился… Нет, надо с этом заканчивать!»

Он расцепил руки Флоры, отвел их от себя и сказал, извинительно, тихо, только ей:

– Прости, у меня есть девушка, – и шагнул к Нине.

Та вытянулась в струнку, как он сам когда-то на присяге, а глаза, полные слёз, неотрывно смотрели на парня:

– Как тебе не стыдно! Мог бы давно сказать!

– Мне стыдно? Ты о чём? Что сказать?

«Знаток» растерялся настолько, что не понимал ничего, да и не хотел. Он просто шагнул вперёд, схватил обе руки Нины и глупо улыбался – мечта сбывалась! Ему очень хотелось сказать, складно, как сочинилось в недавнем беспамятстве, что она ему очень-очень, что… Но разве выговоришь сразу слова, которые никогда и никому не говорил? Вот он и набирался отваги, уже и рот раскрыл, уже почти сказал:

– Нина, ты мне…

Девушка сердито топнула ногой, продолжила обвинение:

– Мог давно сказать, что ехал в моем троллейбусе! Я же не знала! Я думала, ты маньяк! Я тебя по руке ударила! Тебе от меня одни неприятности… Ты не думай, что я дура, что…

«Откуда ты знаешь, что я думаю, – мысленно возразил ей Лёшка. – Может, я рад…»

«Я тоже рада, хозяин», – прозвучал в голове голос Нины, но попаданец сообразил, что это мысли Гарды окрашиваются в самый для него приятный тембр.

Он толкнул напарницу коленом, шикнул: «не мешай», и быстро выпалил давно приготовленные слова:

– Ты мне очень нравишься. Это главное.

Профессор Водянов стоял рядом с Юрой, смотрел на две пары и ждал, когда возникнет пауза. Улучив момент, он попросил слова:

– Милостивые государи, пока вы изволили почивать на больничных койках, произошли некоторые важные события. Я уполномочен поставить вас в известность, что общее собрание состоялось и приняло первое решение. Выбран руководящий орган…

– Вот и славно, – буркнул Виктор, отворачиваясь от профессора к Алёне. – Я теперь свободный человек, займусь устройством личной жизни. Женюсь, для начала. Ты выйдешь за меня, Лена?

Лёшка удивился. По его часам и по словам Юры с момента включения Станции прошло меньше суток. За такое короткое время все отрядники из лагеря Виктора никак не могли добраться до птичника или наоборот – два отряда не успевали сходить туда. Водянов лукаво улыбнулся, но Алина опередила его с пояснением:

– Насчёт свободы ты погорячился, Витя, – и пальцем слегка нажала ему на кончик носа, – народ голосование провёл по всем правилам. Тебе придётся ещё поруководить, милый! Целую каденцию.

– Это как? – нахмурился тот.

– Пока вы изволили тут раны залечивать, четыре станции вапама, которые нам удалось подготовить – заработали. Не только наши отряды попали в зону покрытия, но ещё и одиночки сыскались, человек сорок. Мы-то, как люди организованные и сплочённые, сразу собрание и продолжили, что закончить не успели в тот раз. Совет оставили в том же составе, он теперь координационным называется. А вам, уважаемый, посложнее работа досталась…

– Я же сказал, что не хочу!

– Э, нет! Без самоотводов, пожалуйста. Народ доверил – извольте подчиниться.

Мягко по форме звучали слова Водянова, но такая решимость сквозила в них, что Виктор пожал плечами и умолк.

– Браво! Вот это правильно! Ты настоящий руководитель, – Лёшка зааплодировал и показал на себя, – не то, что некоторые.

Он понимал, что немного перебарщивает, но совладать с собой не мог – им руководило смущение и чувство вины:

«Гарду натравил зря, можно было просто приказать, чтобы задержала, не грызла всерьёз».

Основания для раскаяния впечатались в память с первого взгляда на обнажённого Виктора – заживлённые медицинским комплексом рваные раны на руках и на плече выглядели ужасно. Рукоплескания никто не поддержал, а Нина расхохоталась и заявила «Знатоку»:

– Тебе тоже вынесли вотум доверия.

– Вотум доверия? Мне?

Изумление Лёшки было так велико, то никто не удержался от смеха. Юра хохотал, приседая и хлопая себя по коленям. Алёна обнимала Виктора за плечо и заливалась, словно колокольчик. Водянов сдержано похохатывал, а Нина хихикала в кулачок. Немного погодя к ним присоединился сам «Знаток» и Гарда, которая принялась бегать вокруг группы и гулко гавкать. Просмеявшись, Юра положил на плечо Лёшки тяжёлую руку и доверительно сообщил:

– Пятеро вас. Нина, профессор, Виктор, ты и Флора. Кстати, а где она?

– Ушла. Видимо, срочные дела, – деликатно пояснил Водянов и предложил тоже подниматься на поверхность. – Пора и нам. Зима на носу, коллеги, а работы очень много. Разумеется, принципиальные решения принимать будем сообща, но вот текучка… Она требует мгновенного реагирования. Я предложил бы так распределить обязанности. Нине – хозяйственные, Флоре – вопросы подрастающего поколения, учитель, всё-таки. Вам, мужчины, комплекс задач посложнее…

– Это как? – поднял брови Виктор.

– Вот вас выбрали, несмотря на естественный страх перед методами, кхм, – ненатурально откашлялся профессор, – расправ с преступниками…

– Почему? – заинтересовался Лёшка, вспомнив, что собирался зайти в оружейную, пополнить заряды пистолета.

– Людям нужно чувство защищённости, а вы его внушаете. Поэтому – полицейские функции и будущая армия. Что касается вас, Алексей, то инициативность, умение нестандартно мыслить и стремительно действовать в экстренных ситуациях, пусть не всегда оптимально – бесценное качество. Нам столько предстоит – программы потрошить, снимать волеподавление, отменять контроль благонадёжности! И вы, как полезный авантюрист…

Лёшка показался обидным подтекст, он сначала решил возмутиться, но спохватился – выборный же, доверили руководить! – и попытался только съехидничать:

– Шикарный комплимент! Вы думаете, я справлюсь?

– Несомненно! Не боги горшки обжигают.

– Так, вроде, не богом обозвали, а…

Он получил тычок локтем от Нины, ойкнул, отмахнулся, хотел продолжить, но не успел – получил второй, от Виктора:

– Чья бы корова мычала…

Лёшка сделал оскорблённое лицо, но Нина дёрнула его за рукав:

– Ты забыл!

Он взял портфель, в котором ощущалась тяжесть ноутбука, давно разряженного. Это напомнило о времени, в котором не было ни одного светлого воспоминания:

«Таскать с собой прошлое? Пусть оно лежит здесь, как в музее!»

Словно прощаясь, Лёшка аккуратно прислонил старого потрёпанного друга к стене:

– Зачем он мне теперь? – и крепко взял за руку девушку, которая нравилась.

Его ждала работа, которая не мог сделать никто другой. А кличка «Знаток», с запуском серверов вапама уже ироническая, могла запросто смениться на более крутую – «полезный авантюрист!»

© Copyright Фисенко Кир и Петров-Одинец Владимир, 17/07/2013.