Текст книги "Небесный всадник 6 (СИ)"

Автор книги: Кирико Кири

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 20 страниц)

Ну а потом они направились ко мне. Возможно, в их глазах я выглядел самым перспективным, потому что одет был лучше остальных, чего стоил один плащ. Но вот чего на мне не было, так это броши, которая говорила бы, что я барон. Будь она, они бы даже не приблизились, но так…

– Эй, дружище! Ты чё такой одинокий сидишь⁈ Слышь, а у тя монетки не найдётся честным работягам?

Но так им очень везло в последнее время, ровно до того момента, пока они не повстречали меня.

Блин, всегда мечтал на пафосе это произнести!

Глава 140

Я поднял взгляд на полудурков.

Ну ты посмотри, какие обаяшки: стоят и улыбаются (правда, зубов у части не хватает), будто мои побратимы. Того глядишь, бросимся обниматься друг с другом, похлопывая по спине и смеясь, как люди, которые давно не виделись, но очень рады встрече.

– Монетку? – переспросил я.

– Да, монетки честным людям не найдётся?

Блин, я не знаю почему, но мне даже стало интересно, что будет, если дам им монетку. Серьёзно. И, немного подумав, я вытащил из кошеля в кармане золотую, которую щелчком отправил немного охреневшим парням.

Один из них, скорее на автомате, подставил ладони, поймав ту, после чего уставился на неё как на что-то невероятное. Другой тут же схватил монету с ладони товарища и поднёс к глазам, разглядывая.

– Э! Слышь чё, отдал быром! – бросился тот на друга.

– Да погоди ты! – попытался тот оттолкнуть его. – Я смотрю, млять!

– На что ты смотришь⁈

– Настоящая или нет!

– Да ты ни разу не видел настоящих! – рявкнул другой, вырывая монету из пальцев. – А я видел! Дай я посмотрю!

– Да откуда ты видел⁈ – прогудел здоровяк с дубиной. – Ты же говно чистил в амбарах!

– У хозяина своего видел! Он её в говно уронил, в сральник, а я туда нырял и доставал!

– Да ты, говноплав, только говно и видел! – рявкнул ещё один, вырывая золотой.

И на моих глазах началась потасовка. Один ударил другого, третий пнул четвёртого, пятый прыгнул просто на всех, и их до этого дружная компания начала драку между собой.

Золотая монета произвела эффект куда более зрелищный, чем я даже предполагал. Даже небольшая гордость берёт за то, что я смог такое между ними вызвать. Блин, а всё-таки приятно вызвать разлад и драку в компании, казалось бы, друзей и единомышленников!

Я даже сел так, чтобы удобнее было наблюдать, попутно уплетая мясо. Словно реслинг смотрю. Правда, всё кончилось достаточно быстро и немного плачевно для одного из мужиков, потому что в разгар сражения за золотой один пырнул другого ножом, и тот повалился, истекая кровью. По итогу именно это происшествие и послужило причиной остановки конфликта.

– Ладно! Всё! Отнесём Бате, и тот уже поделит его между нами!

– Да нихрена! Он себе его заберёт, жмот старый! Надо сейчас делить!

– А на сколько?

– В одном золотом тридцать серебряных. Значит, каждому по… – он принялся считать по пальцам, но пальцев ему не хватило, и он рявкнул: – Подставьте ладони с растопыренными пальцами, мне посчитать надо!

И давай по их пальцам считать, сколько каждому должно достаться, если делить на пятерых. Если пятый после ножевого выживет, конечно. Считали, считали и, к моему глубочайшему удивлению, реально посчитали.

– Шесть серебряных каждому! Вот! – выпрямился тот. – Обменяем у кого-нибудь, и будет у каждого по шесть серебряных!

– Ты уверен? – негромко спросил один. – Ты нас кинуть сейчас не пытаешься?

– Да говорю тебе! В одном золотом тридцать серебряных, мне мой хозяин рассказывал, а значит, каждому по шесть!

– Вообще, в одном золотом сорок серебряных, а не тридцать, – внезапно произнёс я со знающим видом, уплетая мясо.

Они посмотрели сначала на меня, а потом посмотрели на своего счетовода. И взгляд у них был такой, что на месте того мужика я бы сейчас тупо бежал.

– Ах ты ублюдок… – прошипел один из бандитов, бросив на товарища полный ненависти взгляд. – Кинуть нас решил⁈

– Да брешет он! Там…

Но договорить не успел, потому что на него набросились, и началась новая драка.

Вообще, он был прав, и в золотом тридцать серебряных, но блин! Ничего с собой не мог поделать! Хотелось продолжения, и мне вроде бы даже стыдно, но в то же время не стыдно одновременно. Не-не, нельзя так, нельзя, всё же это очень подло…

– И если там даже тридцать серебряных, каждому должно было достаться по семь, а не по шесть, – накинул я ещё дерьма на вентилятор, и они ещё более остервенело начали друг друга убивать.

Блин, да я сегодня в ударе, хоть и чувствую себя ужасным человеком. Но они так эпично дерутся ещё, что загляденье. Прям как алкоголики у подъезда, с той же эпичностью, где не до конца понятно, они калечат друг друга или сами себя.

Короче, драка кончилась тем, что они пырнули ещё одного, и тот быстро истёк кровью. И теперь их было всего трое. И теперь я даже не знал, чего бы ещё им вкинуть, чтобы они друг друга нахрен поубивали. Можно сказать, что я познал искусство войны: сиди и жди, пока враги сами себя не поубивают.

Теперь их было всего трое, плюс два трупа, которые надо было куда-то деть. Но и те трое выглядели совсем не ахти. Но смешнее всего то, что они уронили во время драки золотую монету, которую я ещё и подобрал. Сам-то думал, что это мне не везёт постоянно, из-за чего я вляпываюсь в какие-то истории, но эти побили вообще все рекорды, оставив меня далеко позади.

И сейчас трое злых, помятых мужиков оглядывались в поисках монеты, за которую устроили кровопролитие деревенских масштабов.

– Да где она⁈ Она же здесь была!

– В руке у Гаврика была! Этот баран её выронил!

– Может, между досок закатилась⁈

Пока они искали монету, я успел доесть мясо и спокойно выйти во двор, где меня ждала моя лошадь. Можно сказать, день прошёл очень удачно, но не хватало ещё одного момента, а именно…

– Эй, парень, так это твоя лошадь здесь стоит? – окликнул меня один из бандосов, который вышел следом.

– Да, моя, – кивнул я, обернувшись. – А что, какие-то проблемы?

– Одолжи лошадь, раненых товарищей отвезти.

– Прости, друг, но лошадь уже не дам. Вы и так мой золотой потеряли, ещё и лошадь потеряете.

– А это было не предложение, дружок, – состроил он страшную гримасу. Страшную в том плане, что мне я испугался за него: такое ощущение, что у мужика сердце прихватило одновременно с животом.

– Да мне, если честно, насрать, что это, предложение или мольба о помощи, – пожал я плечами. – Если они вам дороги, то берите их на ручки, как невест, и несите куда хотите.

– Ты, видимо, не понял, с кем говоришь… – это был тот, что носил топор на поясе. Сейчас он его как раз и достал, покручивая в руке.

– С кем? С дебилом, который считать не умеет? Вали отсюда, пока пинка тебе не дал.

Мужику это не понравилось. Состроив злобную гримасу, он пошёл на меня, ещё не до конца понимая, что ничем это хорошим не кончится.

И не кончилось.

Когда мужик подошёл ближе, я резко шагнул ему навстречу. То ли от испуга, то ли для удара, он успел приподнять топор… и на этом вся его активность закончилась. Я схватил его за руку, тут же пробив второй в рожу. Бандюган не успел даже немного посопротивляться и в первую же секунду лёг на землю. Это было настолько просто, что я удивился.

К этому моменту вышел второй увалень, тот, что с дубиной и покрупнее. Увидев меня и своего друга у моих ног, он выхватил дубину, что-то проревел и бросился вперёд. Замахнулся над головой…

И получил по яйцам такой удар, что аж слегка подлетел. Дубинка вывалилась у него из рук, и туша завалилась на бок, отключившись. Детей, мне кажется, он завести уже не сможет.

Был и третий, который стал свидетелем драки. Только он испытывать судьбу и пытаться со мной драться не стал. Вместо этого развернулся и бросился наутёк в сторону леса, да ещё и с такой прытью, что хрен догонишь.

Но я и не собирался. Нагнулся, подобрал с земли топор, замахнулся и швырнул ему вдогонку.

Я, конечно, уже руку набил метать всякие копьеобразные орудия для отнимания жизней себе подобных, но кидать топор оказалось чуть сложнее. Нет, я не промахнулся, попал прямо в затылок, однако тот не воткнулся, а ударил бедолагу обухом.

Когда я подошёл, он валялся на земле и что-то бессвязно бормотал. На затылке у него была огромная вмятина, из глаз и ушей текла кровь. Его тело подрагивало, как в конвульсиях. Тут просто ничего другого не оставалось, как его добить.

Развалил их на раз-два!

Бросив взгляд на лес, я потащил тело обратно к трактиру.

Легко это было или нет, но в лес соваться я не собирался. Без оружия и тем более один. Небесный всадник или нет, но волчья стая может загрызть любого без шансов. К тому же, прежде чем лезть непонятно куда, надо было выяснить, чего вообще ждать. А то, смотри, уже ходят дань вместо меня собирают, ублюдки…

Три тела я так и оставил в трактире, попросив присмотреть за ними, пока не придёт стража и не займётся этим вопросом, а вот ещё двух живых кадров закинул на лошадь и повёз в замок на допрос. Как раз там были люди, которые могли помочь им разговориться.

* * *

В замке был подвал с темницами. Не знаю, пользовались ими или нет, но сейчас они пригодились. Надо будет завезти сюда немного мебели, типа кресел с ремнями и столов, а то как-то нереспектабельно выглядит привязывать пленников к стене.

– Итак, кто будет допрашивать? – я окинул взглядом присутствующих.

Здесь был начальник стражи с двумя подчинёнными и моя экономка. Честно говоря, я ставил больше на экономку, потому что личностью она была мутной и явно непростой, однако вызвался глава стражи.

– Я развяжу им языки, господин, – произнёс он, снимая доспехи и передавая своими парням. – Завтра мы всё узнаем.

– Ну и отлично.

Сам я в этом участвовать не хотел. Во-первых, не люблю пытки как таковые. Мне такое морально тяжело даётся. Может, вопрос в привычке, потому что и убивать мне было тяжело вначале, но тем не менее. Во-вторых, кровь, слёзы, крики – наблюдать за всем этим дерьмом желания не было от слова совсем. Не испытываю кайфа от страданий других. Поэтому я просто решил довериться профессионалам и завтра уже прийти за результатами, хотя, думаю, расколются обормоты уже через час.

У меня, кстати, мелькнула мысль, что, при том что пытки мне не нравились, я спокойно отдал под них двух человек, но, блин – какой мир, такие и нравы. К тому же они сами ещё те душегубы, уверен, что за спиной у каждого есть по трупу обычных людей, которым просто не посчастливилось оказаться у них на пути. Поэтому, может, пытки и плохо, но конкретно этих не жалко.

– Сегодня ваш день был плодотворным? – поинтересовалась Ценст, когда мы поднимались наверх.

– Как видишь.

– Я не имею права указывать, но могу дать вам совет больше так не делать, господин, – произнесла она, поднимаясь за мной следом. – Не стоит гулять без сопровождения и тем более без оружия вне стен замка.

– По своим землям гуляю как хочу, – отозвался я, хотя её правота была налицо.

– Возможно, когда здесь станет безопаснее, господин, но лучше не сейчас.

– Я сам решу, лады?

Моё упрямство можно счесть за тупость, да, собственно, наверное, она и сочла это именно тупостью. Люди вообще считают за тупость любой поступок, который не понимают и не могут объяснить. Но я всё равно считал, что кому, как не мне, расхаживать здесь в первую очередь. Не лезть на рожон в пекло, естественно, но и не прятаться за высокими стенами, трясясь от каждого шороха. Это мои земли, и, если я буду бояться по ним ходить, то, может, стоит задуматься, что лучше ими и не владеть? Не знаю, мне кажется, это неправильно от слова совсем.

Плюс я небесный всадник. Я тот, кто причиняет добро и наносит справедливость. И если меня отпинают какие-то имбецилы, то стоит задуматься о смене профессии. Так что…

– Всё в порядке, куда не следует, я лезть не буду, – пообещал я.

– Как скажете, моё дело лишь предупредить вас об опасности, господин.

– Я и есть беда этих мест.

Ужин, потом ванна, и я вернулся в свою комнату в сопровождении Ценст, которой, видимо, сказали не оставлять меня нигде одного, по мере возможного. Иной причины, почему она по пятам за мной бегает, я не видел, если честно. Будто у неё другой работы нет. Вон сколько крестьян ещё хотят накатать жалобы на всех подряд, шла бы с ними разбираться.

– Как сын, кстати говоря, поживает? – спросил я.

– Хорошо, благодарю.

– Идёт по стопам матери? – усмехнулся я.

– Надеюсь, не по всем, – ответила она то ли в шутку, то ли на полном серьёзе. – Как бы то ни было, я горжусь им.

– Не думали перебраться к нему? Ну, то есть работать вместе?

– У него своя жизнь, у меня своя. Боюсь, наши пути разошлись окончательно, и это к лучшему. Он должен прожить свою жизнь сам.

– Как… интересно… – пробормотал я. – Обычно матери, наоборот, трясутся над своими сокровищами.

– У меня иные взгляды на воспитание, господин, – ответила Ценст.

Я начал раздеваться, стягивая через голову одежду, после чего замер и обернулся.

– Леди Ценст, вы так и будете стоять и смотреть на меня? – поинтересовался я.

– Прошу прощения, господин, – поклонилась она, попятилась и вышла, оставив меня одного.

Но ненадолго: вошла через десять минут снова, но в этот раз для того, чтобы затушить свечи и масляные лампы. Так бросил на неё взгляд, и не знаю, что меня вдруг дёрнуло, но я брякнул:

– Хорошо выглядите.

Хотя вру, я знаю, что меня дёрнуло: кое-что ниже пояса, когда я взглянул на Ценст, как та тянется к свечам на цыпочках, и платье слегка обтягивает задницу, выделяя два её больших полупопия. Я прямо почувствовал жар в груди и животе, ощущая, как горят щёки. А учитывая, что в последнее время я как-то не играл в однорукого бандита (там и пустыня была, и возвращение, и прочая хрень, не до того), всё это было помножено на два, и вообще всё вызывало такую реакцию.

Иногда на меня накатывало такое, как удар по яйцам. Иногда не очень вовремя.

Она на мгновение замерла, обернулась ко мне, внимательно посмотрев, после чего отвернулась и затушила пламя.

– Спасибо, господин. Мне приятно слышать.

– Ага…

И… всё, я хер знает, что сказать. Чувствую, как пульсируют виски, как пылает лицо, а… сказать не знаю что.

Повисло неловкое молчание, но, наверное, только для меня, потому что Ценст продолжала тушить огонь, пока не осталась последняя свеча. Держа в руке перевёрнутую ложку, которой она тушила пламя, моя экономка остановилась и обернулась.

– Если хотите, чтобы я осталась, так и скажите, господин.

– Э-э-э… ну… вообще…

Так, а она в каком плане это спрашивает? Секс или не секс⁈ Не хотелось бы понять неправильно и опозориться в такой момент, а то женщины такие: говорят одно, а потом другое. Просто пару раз я обжигался о подобное: думал, девушка заигрывает со мной (а как ещё перевести подмигивания и улыбки в мою сторону?), а потом слышу: «А я не это имела в виду».

Так что, она спрашивает именно в том плане, верно? В том же? Или не в том… Хотя какой ещё смысл может быть, когда ты в комнате парня задаёшь такой вопрос? Хотя мне однажды предложили заглянуть в гости на чай и починить компьютер. И что? Меня угостили чаем и реально заставили чинить компьютер, после чего сопроводили за дверь со «спасибо». Да, мы были слабо знакомы, но тем не менее!

Короче…

– А ты видишь меня привлекательным?

Вот тут Ценст уже обернулась. Обернулась и облокотилась на тумбочку, скрестив на груди руки и внимательно глядя на меня. Сейчас в ней не было той кротости прислуги, Ценст стояла так, будто была у себя дома, и внимательно разглядывала меня оценивающим, слегка прищуренным взглядом.

Несколько секунд молчания, после чего она ответила:

– Нахожу. Нахожу привлекательным и даже забавным вашу неуверенность в таком вопросе. Хотя вам бы подошла кто-то помоложе. Любая девушка была бы согласна оказаться в кровати у вас. По крайней мере, на ваших землях.

И что мне на это ответить сейчас? Вот что? Зачем говорить это, зная, что отвечать на это нечего?

Ценст осторожно положила ложку на тумбочку, разглядывая её как нечто ценное, после чего потянулась к волосам, стянула чепчик и вытянула из волос ленту, распустив пучок на затылке. Её волосы водопадом укрыли плечи и спину. После этого она завела руки за спину и осторожно развязала белый передник. Сначала на шее, потом за спиной, попутно подойдя к двери и заперев её на ключ.

Положила передник на стул, после чего начала расстёгивать пуговицы на груди. Расстегнула до половины, повернулась ко мне спиной и спустила платье через ноги, оставшись в панталонах, чём-то вроде корсета, поддерживающего грудь, и туфлях. Пальцами, как гребнем, причесала волосы, закинув их за спину, и повернулась ко мне боком.

– Вам потушить свет?

Э-э-э – мои мыслительные процессы были примерно в таком рода. Я, в принципе, сейчас ничего не соображал. Только чувствовал, что горит лицо, тяжеловато дышать и внизу живота тяжело.

– Оставить? Я оставлю, – решила Ценст сама, после чего завела руки за спину и сбросила свой корсет. После чего наклонилась, спустила панталоны и повернулась ко мне.

Я и до этого видел, как раздеваются девушки, но одно дело раздеться перед тобой, чтобы помыться, и другое – чтобы заняться сексом. Это было своеобразное шоу для меня, когда я видел выверенную, кроткую служанку с совершенно новой стороны.

Она не была всадницей, возраст делал своё дело, и об идеальных формах речи быть не могло. Её грудь была немаленькой и потому провисала вниз. На животе, над лобком, была складка, на ягодицах уже был виден целлюлит. Но она всё равно была прекрасна телом, и эти моменты просто терялись. Сейчас в моих глазах вообще всё было прекрасно.

Осторожно сняв очки и положив на тумбу, Ценст направилась ко мне. Не прикрываясь, не стесняясь, с уверенным лицом и внимательным взглядом. Подошла к кровати, медленно залезла на четвереньках и замерла прямо надо мной. Её грудь свисала вниз вместе с волосами. Соски торчали, как капли.

– Ты сама этого хочешь? – хрипло спросил я зачем-то.

– Меня бы не было в вашей кровати, не пожелай я этого сама, Самсон.

Ценст встала на колени и стянула в сторону с меня одеяло, после чего наклонилась надо мной и медленно опустилась, чтобы поцеловать. Её грудь легла на меня. На мгновение она замерла прямо перед моими губами, будто испугавшись, что я её укушу, после чего таки коснулась своими. Осторожно, будто пробуя на температуру, а после жадно. Прям конкретно жадно. Будто пыталась сожрать. Слюняво, с языком, пошире открывая рот, будто хотел обхватить мои губы полностью.

Её рука нежно и уверенно пробежала по моему прессу к паху, пальцы ухватились за низ, после чего начали поглаживать, двигать рукой, и…

Я со стыдом понял, что только что отстрелялся.

Честно, в этот момент мне даже было стыдно поднять взгляд, чтобы посмотреть ей в глаза. Казалось, что она сейчас скорчит лицо или скажет насмешливо что-то типа: «А кто тут фонтан пустил?» Но…

Нет, она ничего подобного не сказала. Посмотрела на меня, посмотрела на свою руку и мой член, после чего спокойно сказала:

– Бывает, ничего страшного.

– Ага…

И в этот момент я конкретно так протрезвел. В голове ещё стучало, но теперь я будто воспринимал этот мир иначе. Более… пессимистичным и грустным. В голове крутились мысли: что я вообще творю тут и нахрена, к чему это всё – короче, стандартные мысли. Посмотрел на Ценст, ожидая увидеть теперь-то её уже под другим углом, и… нет. Пусть возраст брал верх над телом, милфой она была знатной. Прям на зависть многим, и те следы возраста лишь добавляли ей шарма.

Она встала, достала из платья платок, вытерла руки, после чего подошла и вытерла уже меня. Выбросила его на пол и легла рядом, прижавшись всем телом. Её ладонь осторожно переминала мне мошонку. И, несмотря на то что я думал, что у меня не встанет, через пять минут поднялось опровержение.

Ценст не спрашивала, хочу я или нет. Она просто поцеловала меня сначала в щёку, после этого в губы, куснула ухо, спустилась к шее, поцеловала её, затем поцелуями спустилась к груди, к животу. Я почувствовал, как она провела языком по стволу, да и увидел это тоже: как прямо языком прошлась снизу вверх, словно мороженое лизнула.

Хотелось, чтобы там она остановилась на подольше, но вместо этого Ценст села мне на бёдра, после чего приподнялась, взяла пальцами член и осторожно направила в себя, садясь.

И я почувствовал, как вошёл. Настолько мягко, легко и просто, что даже удивился, будто пазлы сошлись. И это было странное чувство, не похожее ни на что. Мягко, влажно, тепло и скользко.

Наши пушистые лобки соприкоснулись, и Ценст так и замерла на мне, глядя прямо в глаза. Убрала волосы за спину, вздохнула, взяла меня за руки и положила их себе на грудь. Если честно, я сам не заметил, как вцепился в кровать, будто боясь, что меня сейчас утащат.

– Спокойнее, я не кусаюсь… – она легла на меня сверху. – Обычно…

И поцеловала меня в губы, после чего начала двигать тазом вверх-вниз, и я почувствовал. Почувствовал, как двигаюсь в ней. Это странное ощущение, не похожее ни на что, когда ты не чувствуешь давления, да и, в принципе, не чувствуешь обхвата, но всё равно… чувствуешь.

Не знаю почему, но я сам уже с позиции снизу начал двигаться ей навстречу. Будто тело требовало движения и делало это само. А через минуту я обхватил её, такую мягкую и нежную, крутанулся, и вот уже сам оказался сверху. Её волосы раскинулись по подушке. Ценст не сопротивлялась, лишь развела ноги пошире, что я прям идеально на неё лёг, продолжая меня целовать.

Наверное, это настройки в каждом мужчине, когда ты точно знаешь, как это делается, даже если это первый раз. По комнате начали разноситься шлепки наших тел в такт поскрипывающей кровати.

– Спокойнее, мы не спешим… – пробормотала Ценст, но с тем же успехом она могла попытаться остановить поезд на полном ходу.