Текст книги "Небесный всадник 6 (СИ)"

Автор книги: Кирико Кири

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 20 страниц)

Глава 152

Первый вопрос, который у меня возник, сразу же и сорвался с языка.

– Ты здесь от голубого дракона?

Азиатка слегка склонила голову на бок, будто спрашивая, о чём я вообще сейчас говорю, после чего повторила:

– Я здесь, чтобы провести вас.

Может вопрос и мог показаться глупым, но в нашей ситуации, когда из одного края континента переносишься на другой, так ещё тебя и встречает непонятно кто, он был вполне логичным. Уверен, что он крутился не только у меня на языке.

– А что с нашими драконами прикажешь делать? – спросила Рондо, прищурившись. – Теми, что остались по ту сторону?

– Они вам не понадобятся, – корявя каждое слово, ответила она.

– Я спросила не это. Да и вообще, дорогая, откуда нам знать, что ты – это тот, кто нас просил сюда припереться, а?

Азиатка то ли подвисла, то ли думала, но через несколько секунд она сказала:

– Я не просила вас прилетать. Я здесь лишь провести вас. Вы должны были принести кое-что. Артефакт, фигурка в виде голубого дракона, – ну… допустим. Вряд ли она вот так угадала, тыкнув пальцем в небо. – Вы можете отправить своих драконов домой.

– А возвращаться как нам? – спросила уже Аэль. – Не пешком же!

– Об этом будет позабочено.

Будет позабочено… ладно.

Я посмотрел на своих товарищей, в первую очередь на Мелиссу, которая стояла вразвалочку, задумчиво разглядывая нашу проводницу, после чего встретилась взглядом со мной.

– Давайте-ка пока вернёмся к драконам. Так или иначе нам надо будет забрать свои вещи.

Азиатка кивнула и сделала шаг назад, сложив руки на животе.

Никто спорить с Мелиссой не стал, мы вернулись в храм и прошли его насквозь, выйдя опять в горах. Вот так из яркой сочной зелени в бесцветный серый мир.

– Что скажете? – спросила Аэль. Вот уж кому не терпелось узнать мнение остальных. Она оглядывалась на других, как маленький ребёнок, который ждал хоть какой-то реакции от присутствующих.

– Ненавижу подобную магию, – прогудел Вольфган, бросив взгляд на храм. Чувствуется в его голосе травматичный опыт.

– Аналогично… – здесь я с ним был полностью согласен. Никогда не знаешь, чего от неё ждать.

– Да нет же! Я про девчонку, которая нас ждёт по ту сторону. Что скажете? Можно ей верить? Она какая-то подозрительная, стоит там, ждёт чего-то…

– Так нас и ждёт, – хмыкнула Рондо. – Что ещё ей делать? На руках стоять голой?

– Ну… – Аэль посмотрела на Мелиссу, которая что-то чёркала на куске пергамента пером. – Мелисса, а ты что скажешь?

– Скажу, что сейчас я оставлю весточку Серафине, что всё в порядке, и Самсон отправит её вместе с драконами обратно в шпиль.

– Но как мы вернёмся⁈

– Как-нибудь. В любом случае, сюда через храм не пролезут, а бросить здесь в горах мы их не можем. Всякая дикая дрянь того глядишь подерёт. К тому же пять драконов будут привлекать слишком много внимания, а я, как понимаю, они этого меньше всего хотят. Так что пусть летят обратно. А что касается её, она точно знает, где и когда мы должны были появиться, поэтому вряд ли.

– У нас не будет проблем с самой облачной империей? – спросила Тефея.

– А какие проблемы? Нас пригласили, организовали проход, встретили и провели. Это уже не наша проблема, как и кто.

– Нам отказали в пролёте границы, и мы сейчас, словно крысы через нору, пытаемся прошмыгнуть.

– Одни отказали, другие пригласили, – пожала Мелисса плечами, завернув пергамент и забравшись по крылу на дракона, где засунула записку в седло. – К тому же мы небесные всадники другой империи, и нас не тронут, ведь мы прилетели по приглашению. Всё остальное уже проблемы принимающей стороны.

– А если что-то случится, и они, чтобы не обострять отношения со своими, обвинят во всём нас?

– Если не захотят портить отношения, то эту тему вообще не поднимут. Но я подозреваю, что у них какие-то дрязги между собой, и одни хотят скрыть что-то от других, поэтому, если что-то и вскроется, мы будем лишь поводом решить вопросы между собой. Нас не тронут, – спрыгнула Мелисса с дракона с походной сумкой и успокаивающе улыбнулась. – Это типичная политическая игра. И вообще, а что мы стоим? Забирайте свои вещи и выдвигаемся!

Вообще, я как понимал опасения Тефеи (и не только), так и разделял доводы Мелиссы. Если они хотят что-то обострить, мы будем лишь поводом пустить кровь врагам. Если не захотят, то просто закроют глаза на произошедшее. Нас трогать себе дороже, да и лишние вопросы поднимать, что точно вызовет внутриполитические конфликты.

Мы забрали свои вещь-мешки, после чего я поочерёдно установил ментальную связь с каждым задав точный приказ. Координаты и время, к счастью, закладывать не пришлось, потому что крылатые ящерицы ориентировались в мире как по GPS, а потому можно было не беспокоиться, что они полетят куда-то не туда. Домой значит домой.

Проводив взглядом пять взмывающих в воздух силуэтом местных авиалиний, мы вернулись обратно в храм. Вообще, место жутковатое, вот эти росписи, старое дерево, фигурки, но куда больше меня интересовало, знают ли об этом месте другие азиаты. Если знают, то почему не закрыли? А если не знают, то, как они могли пропустить его, один-одинёшенек среди серых гор? Не поверю, что им узкие глаза мешали его разглядеть. Кстати, глаза у них нифига не узкие.

Мы вышли с другой стороны в джунгли, где на том же месте, будто не сдвинувшись с места, нас ждала азиатка. Когда последний из нас покинул храм, она подошла и закрыла дверь на засов, после чего…

Опять открыла его.

Я догадываюсь, зачем девушка это сделала и тем не менее должен был это проверить. Поэтому я не поленился вернуться в храм, где обнаружил, что второго коридора-то и нет. Ты просто попадал в зал с колонной и… всё.

– Ну как? Там есть проход? Он исчез, да? – Аэль была тут как тут. – Исчез? Я так и думала.

– Если тебе интересно, могла бы и сама зайти.

– Да не, мало ли что со мной там случится, – отмахнулась она.

Ага, а если со мной там что-то случится, то ок?

Азиатка терпеливо ждала, пока мы закончим, после чего, дождавшись, когда всё внимание будет на ней, всё так же держа руки сложенными на животе, пошла в лес.

Мы переглянулись и зашагали за ней.

По логике, нас сейчас должны были вывести к лошадям, повозкам или другому транспорту, который и перевез бы нас к месту, однако девушка всё шла, лес не заканчивался, а транспорта было не видать. Десять минут, двадцать, полчаса – лес стал только гуще, вокруг цвели цветы, пели птицы и сходили с ума насекомые, а цивилизацией здесь не то что не пахло, даже на молекулярном уровне не наблюдалось.

– А куда мы идём? – решил всё же спросить я.

– К господам, пригласили которые вас и проводить меня попросили вас.

– И далеко твои господа?

– Нет, мы скоро будем у них.

Но, видимо, понятие «скоро» у азиатов и европейцев разительно отличаются, потому что начали опускаться сумерки, а конца-края лесу как не было, так и нет. Мало того, местами приходилось продираться через заросли, здесь явно никто не ходи, и тут уже Вольфган решил спросить с девушки в свойственной ему манере.

– Где мы? – хмуро пробасил он.

– Мы на пути к…

– Где мы сейчас конкретно находимся? – перефразировал Вольфган холодным голосом, в котором проскальзывали пугающие нотки. – Куда именно ты нас ведёшь?

Если азиатку это и проняло, нам она этого не показала.

– Лес глубоко. Надо выйти из леса. Там река. По реке до города. От города дорога до Долины каменных великанов. Там вас ждать будут.

– Почему просто на границе не встретить и не провести?

– Враги, – вкрадчиво ответила девушка, глядя на Вольфгана.

– А как ты сюда добралась? – допытывался он.

– Я принесена быстро. Обратно я веду. Так правильно и лучше.

– Хочешь сказать, что тебя сюда принесли по воздуху, а нас забрать не могли.

– Не могли, – кивнула она.

– Если ты нас заведёшь куда-то не туда, я тебе голыми руками оторву голову, – предупредил он. – И поверь, сил мне для этого вполне хватит.

– Да, – кивнула она и отошла от него, как мне показалось, на всякий случай.

Ну что ж, приключение в стране восходящего или какого там солнца началось, скажем так, скучновато. Ни новых мест, ни новых открытий, только густой лес. Не сказать, что я ожидал что-то иное, мы же пешком идём, в конце концов, однако хотелось бы побольше разнообразия.

Только к глубокой ночи мы выбрались к реке. Идти по лесу в это время сплошное удовольствие: кроны закрывают и без того тусклый свет ночного неба, вокруг просто тьма, а когда ссышь, не понимаешь, на корень или собственный ботинок, и факел не сильно помогал. Зато едва вышли к реке, и как будто в другой мир попали.

Мы буквально прошли через границу тьмы и света, попав на берег. Здесь всё тонуло в мягком звёздном свете. А при первом взгляде было ощущение, что ты смотришь не на реку, а на огромную трещину, через которую виден космос. И только потом замечаешь едва заметные волны и искривления на поверхности воды.

Не так уж и темно, может показаться, если за плечо не посмотришь.

На берегу нас уже ждала лодка. Она была, что странно, синей (у меня всё азиатское с красным ассоциируется), напоминала заметно увеличенную версию лодки-болотохода с квадратным парусами, как плавники у рыбы, и домиком на корме. На борту я увидел одного человека, какой-то азиат, который терпеливо стоял у трапа, придерживая швартовый канат.

Азиатка подошла к трапу, ступила на него, после чего обернулась.

– На борт добро пожаловать и отдохнуть, пока мы будем плыть.

Мы проследовали за ней на борт. Когда на него спустился Вольфган, та под его весом аж покачнулась, пусть лодку и было сложно назвать маленькой. Сразу после него азиат втянул трап, спросил канат, и лобку начало относить от берега.

– Сто лет не плавал на лодке… – выдохнула Аэль, сбросив сумку и подбежав к борту, после чего перегнулась так, что я уже было подумал вывалится нахрен. – Ух, сейчас бы искупаться…

– Я воздержаться купаться скажу, так как здесь потерять во тьме легко человека, – предупредила азиатка, стоя за нашими спинами. – Вы спать можете до города, который утром будет.

– Я надеюсь, никто морской болезнью не страдает? – пошутил я. Но все так на меня посмотрели, что я на всякий случай спросил. – А вы знаете, что такое морская болезнь?

– Которой можно заболеть от моря? – тут же спросила Аэль.

– Предположу, что, скорее всего, это связано с моряками как-то, – сказала Тефея.

– В море многими болезнями болеют, – заметила Мелисса. – Зубы выпадают, волосы, кожа шелушится, паразиты, обезвоживание. Только таким сразу не заболеешь. Или ты о другом?

Рондо и Вольфган не стали предлагать свои варианты, а я понял, что здесь такого понятия попросту не было.

– Укачивание, – пояснил я. – Морская болезнь – это когда тебя укачивает на волнах, а потом будет тошнить так, что захочется повеситься. Сильно тошнить.

Девушки переглянулись.

– Меня не тошнило никогда, – сказала Аэль, и другие согласно закивали.

Не, ну если не укачивало, то круто, однако слова разошлись с действием, и этой же ночью Аэль на себе познало всю прелесть этой неприятной болезни. Причём, она единственная, другие вполне себе хорошо устроились в надстройке и спали, а она облокотилась на бортик и выворачивала себя на изнанку с характерным «бу-э-э-э».

Я случайно это заметил, потому что поссать пошёл и увидел её одну-одинёшеньку.

– Ты как? – подошёл я к ней, осторожно положив ладонь на плечо. – Всё-таки укачало?

Она подняла голову, посмотрела на меня слезящимися глазами и кивнула.

– Мне… бу-э-э-э… – хорошо, что вэ тот момент отвернуться успела, и я не получил вот это «буэ» в харю. Безвольно повисла, отдышалась и вновь подняла взгляд на меня. – Из меня уже ничего не выходит, а всё равно тошнит… Ты про эту болезнь говорил, да?

– Ага.

– Я умираю?

– Нет, тебя просто укачало. Как выйдем на берег, сразу всё пройдёт.

– Лучше бы умирала… – шмыгнула она наосом, после чего новый позыв, и она перегнулась через бортик. – Не было так плохо с тех пор, как напилась ещё до того, как стала всадницей.

– А что там было? – полюбопытствовал я.

– Пила с подругами баронессами. Одна утащила бутылку вина у отца, хорошего вина, такого, вишнёвого и кисленького, – улыбнулась Аэль, зажмурившись, будто вспоминал тот вкус, – и мы её выпили. Только вот крепкое было ух, и через несколько часов начался кошмар. Как сейчас…

И её опять начало выворачивать. Было слышно, что она едва желудок не отрыгивает уже.

– Тебе так хуже только станет, будешь на борту сидеть, – предупредил я.

– А что делать? Меня же тошнит… – пожаловалась она.

– Что делать?

Ну я знал немного об этом, если честно, но принялся помогать чем мог. А именно нашёл у азиата ведро и вручил ей, после чего посадил в самый центр лодки. Приказал смотреть на границу, где чёрный лес переходил в тёмное звёздное небо, а сам смочил тряпки в холодной воде и намотал ей на лоб.

– Должно стать полегче, – пообещал я. – Если что, блюй в ведёрко.

– Спасибо, Самсон, – посмотрела с улыбкой на меня Аэль сквозь слёзы.

– А, да, на, держи, – протянул я ей флягу. – Холодная вода мелкими глоточками. Может тоже поможет, ну или ты перестанешь, по крайней мере, выплёвывать собственный желудок.

– Хорошо…

– Да не чего хорошего, – усмехнулся я, погладив её по голове. – Крепись, Аэль, завтра утром мы будем в городе.

* * *

Ночь прошла спокойно. Ну почти спокойно, если не считать Аэль, которую мутило, однако под утро мы обнаружили её спящей снаружи в обнимку с ведром. Азиатка же с капитаном судна стояли на носу и делали вид, будто не замечают её.

Уже было поднялась паника, какого хера она тут делает, и что случилось, но я вкратце обрисовал ситуацию и всех успокоил. Можно сказать, я спас ситуацию, потому что Вольфган вытаскивал меч, поглядывая в сторону азиатов. Да и Аэль проснулась, всё объяснив. Как выяснилось, удалось ей поспать буквально пару часов, не больше.

А потом после бесконечны лесов, нависших кронами над рекой, устье круто повернуло налево, и панорама резко изменилась. Теперь у нас прямо по курсу возвышался величественный азиатский город, расположившийся на склоне холма и расстелившийся в подножья, обхватив реку с двух сторон.

Его стены подходили реке и уходили настолько, чтобы оставить для проплыва лишь небольшие надводные ворота. Но уже отсюда я видел те самые многоуровневые пагоды, устремившиеся стрелой к небу. Выглядело красиво и волшебно, как из какой-нибудь саньси, где описывали мифические города.

Где-то здесь, по идее, и культиваторы должны были быть. Хотя помню момент, мы однажды обсуждали культиваторов с другом, какой лучше, Вэй или Лань, а потом к нам подошёл дед, и сказал, что всё говно, и лучший культиватор, это Даеву две тысячи, после чего ушёл. Я просто к тому понятия культивации у всех разные, и здесь они могут понимать немного другое под этим.

Тем временем мы подплыли к стенам и медленно проплыли через ворота, окунувшись в совершенно другую жизнь. Взору открылись и многочисленные небольшие пристани, выстроившиеся по оба берега, полностью оккупированные судами: от мелких рыбацких лодочек, как каноэ, до широких грузовозов.

Десятки, если не сотни людей кишели на пристанях, что-то грузили, перегружали и таскали на своих плечах в лодки и обратно. Рыбаки продавали и разделывали рыбу, таская их в широких тазах. А рядом то ли тонули то ли купались дети. Не могу разобрать, потому что их весёлые крики были похожи на крики ужаса.

За пирсами стеной выстроились дома с покатыми черепичными крышами, которые на конце закручивались завитушками. Чисто азиатский колорит, даже мостики между домами были. На тесных улицах я видел толпы азиатов, которые куда-то спешили.

А ведь я мог попасть и сюда…

– Эти прошу взять-надеть плащи, – протянула нам накидки провожатая. – Внимания много не привлекать нужно, будет лучше. В городе мы найдём на чём ехать и ехать будем на том, что дадут нам к Долине каменных великанов.

После чего обернулась к капитану лодки и уже на своём приказала:

– Вставай у седьмого причала казначея Ширу, он разрешил.

Это было первый раз, когда она заговорила при нас не на нарианском.

– Что ты сказала? – тут же встрепенулся Вольфган.

– Встать у причала я сказала казначея Ширу, – перевела азиатка. – У нас договорённость с ним, вам так лучше.

Тем временем наша лодка осторожно лавировала в потоке лодок, где движение больше напоминало дороги Вьетнама с их мопедистами. Непонятно кто, куда и как, но наш капитан ловко лавировал между ними, каждый раз находя прореху, куда можно проскочить, пока медленно не подплыл к причалу, который был одним из немногих, где всё не было забито лодками.

Здесь мы и вышли на берег, натянув на голову капюшоны.

– Да у них тут весело, – Рондо бросила взгляд на реку. – Я, конечно, догадывалась, что у них страна своеобразная, но такое… Кстати, мне кажется или там ребёнок тонет?

– Не кажется, – ответила азиатка и пошла вперёд. – Прошу за мной вас.

Я так понимаю, помогать ему никто не собирался. И если честно, мне было совестно в этот момент отвернуться, однако потом я заметил, как друзья вытаскивают ребёнка из воды и выдохнул. Ну всё, можно не спорить с совестью.

С пирса мы почти сразу попали на шумные улицы города, миновав портовую часть. И тут же окунулись в какое-то инородное безумие. Тут же ездят коляски с запряжёнными людьми, между ними бегают люди, на тротуарах десятки лавок, где громкими криками зазывают торговцы. Вроде и то же самое, что в Нарианской империи, но с совершенно другим колоритом и атмосферой.

– Следить за кошелками предложу я внимательно вам, здесь воры по карманам, – предупредила азиатка. – Нам дойти надо к человеку сейчас, будет хорошо успеть, чтобы раньше выехать.

– У меня у одной уши закладывает от того, как она разговаривает? – хмыкнула негромко Рондо, когда мы пошли за ней.

– Хорошо, что она в принципе на нашем языке разговаривает, а то пришлось бы раскрывать нашу главную карту, – ответила с улыбкой Мелисса, бросив на меня взгляд.

Проскочив первую улицу, мы попали на другую, более широкую, где даже тротуары были. Людей правда меньше не становилось, приходилось толкаться. Всего пара кварталов, и вот округу огласил громкий крик, заставивший нас обернуться.

Вольфган держал за руку какого-то парнишку. Тот заливался слезами, схватившись за его огромный кулак в тщетной попытке разжать хватка. А вторая рука уже тянулась к его шее с очень понятным намерением, которое, к счастью, пресекла Мелисса.

– Оставь его, – мягко попросила она. – Незачем сейчас пачкать руки.

Тот даже не посмотрел на неё, но руку его отпустил. Судя по неестественному изгибу там, где сустава не было, он умудрился мальчишке руку сломать. А после буквально двумя пальцами толкнул его так, что бедолага врезался в фундамент ближайшего дома и сполз, не в силах даже вдохнуть.

– Ублюдки, – буркнул тот и зашагал как ни в чём не бывало. – Не успели отойти, уже воруют.

– Бывает, – пожал я плечами.

– Бывает только с ними, – пробасил он. – Чего ещё ждать от тех, у кого глаза неправильные.

– Ну не все же из них такие, да и глаза тут ни при чём.

– Все. Никчёмный подлый народ. В прочем, как и другие.

– Другие – это кто?

– Веелинцы, агадарцы, пустынники и прочая шваль, – перечислил Вольфган, а что я не удержался.

– Да ты, смотрю, расист.

– Я не расист, просто они не люди, и я их презираю.

– А, понятно… Так, стоп, погоди, так это же и есть расизм!

– Ничего подобного, – возразил он. – Не моя вина, что они хуже нас. Одни тупые, другие высокомерные, третьи подлые, другие просто отсталые и не заслуживающие уважения.

– Это расизм.

– Нет, – невозмутимо ответил Вольфган.

Интересная у него позиция, и я, естественно, её не поддерживаю. Будто на наших улицах такого нет. Вон, у меня под боком баронства такие же ублюдки были, но это не значит, что теперь все такие же. Так и хотелось спросить, у него не возникло желания захватить парочку соседских империй, чтобы научить их жить.

Тем временем мы уже вышли на главные улицы, правда вопреки моим ожиданиям подняться в верхнюю часть города, где стояли красивые дома и пагоды, повели нас по подножью к окраинам. Здесь наша проводница завела нас в небольшой двухэтажный дом, увешанный красными фонарями.

Едва мы перешагнули высокий порог, как оказались в трактире на азиатский манер.

Он был заметно просторнее, чем наши, и почище. Повсюду были хаотично расставлены столы, над головами висели бумажные фонари, но теперь уже белые, а ещё здесь был второй этаж с балконами. Когда проводница повела нас вглубь заведения между столов, в нос тут же ударил запах жаренного риса, соевого соуса и спирта. Прямо навеяло суши-барами и китайскими забегаловками, если честно.

Контингент здесь был рабочим: я не привык к такой одежде, но глядя на заплатки и потёртую ткань сразу становилось понятно, что перед нами не элита города, а может даже и криминогенная его составляющая.

Пока мы стояли, наша проводница оглядывалась по сторонам, явно пытаясь кого-то найти, после чего обернулась к нам.

– Я ждать здесь вынуждена просить вас, отпотчевать изволите, я же пока найду того, кто повезёт нас дальше. Условились встретиться здесь, но я не вижу. Пока не покинула вас, я спрошу заказ от вашего лица принести на стол, чтобы путь сытым был, но прошу сидеть здесь одни.

Мы переглянулись и в один голос произнесли:

– Мясо.

– И сладких пирожков, – добавила Аэль, поймав взгляд остальных. – Чего? Мне от качки сладкого захотелось! Вы бы знали, как я блевала!

– Избавь нас от подробностей перед едой, – попросила Рондо.

Проводница кивнула и ушла, оставив нас одних. Ну как одних – в окружении каких-то работяг, которым не было до нас никакого дела.

– Не нравится мне это, – прогудел Вольфган.

– А что тебе нравится? – хмыкнула Рондо.

– Ваши лица. Кроме его, – ткнул он в меня пальцем.

– Это почему? – возмутился я.

– Потому что я не долблю мужиков.

– А… а, не, тогда всё норм. Поддерживаю твои вкусы полностью.

– А нас думаешь подолбить? – фыркнула она. – Иди ладошку долби, повелитель сердец.

– Поговори-поговори… – хмыкнул Вольфган без улыбки.

– При любом раскладе, мы уже проделали большую часть пути, и поворачивать поздно, – произнесла Мелисса.

– Может это их план завести нас вглубь территории и убить, – продолжил тот настаивать.

– Убить всадников, среди которых драгондайн? – я в этот момент увидел, как тот едва заметно усмехнулся. Да-да, смейся, ага. – Сомнительно. К тому же у них было множество способов это сделать без лишних глаз, странно совершать преступление у себя на пороге.

– От этих ускоглазых можно ждать чего угодно.

– Ты же говорил, что так-то они не особо враждебные, – напомнила Мелисса.

– Если речь идёт о силе, будут враждебными. Такова их натура, вечная погоня за собственным величием.

– А вы раньше с ними сражались? – спросила Тефея. – С ними или против них.

– Только с ними.

– Тогда почему ты думаешь, что они обязательно ударят нам в спину?

– Потому что они мне не нравятся.

Я же говорю, Вольфган у нас расист. Причём ярый. Ему ещё чёлки с усиками не хватает, чтобы навести в этом мире правильный порядок. Не имею ничего против тех, кто любит свою нацию и относится к другим с настороженностью, но у него тут прямо какая-то крайняя степень.

Тем временем нам принесли еду, шесть тарелок с кусками мяса и ещё одну полную пирожков, а к ним… барабанная дробь… палочки!

– А где… вилки? – озадачено спросила Аэль, оглядываясь по сторонам.

– Предположу по грязи напротив, что они едят вот этими палочками, – взяла их в руки Рондо.

– Сумасшедшие, – буркнул Вольфган и просто бросил их в сторону.

– Первый раз такое вижу, – покрутила их в руках Мелисса. – До чего чудной народ.

И пока одни пытались разобраться, как взять палочками еду, Вольфган незамысловато схватил кусок рукой и просто начал есть. Я же, как дитя просвещения, умело начал работать тем, что есть. Естественно, все уставились на меня.

– А ты откуда знаешь, как ими пользоваться? – прищурилась Рондо.

– Просто умею. Я же не спрашиваю, откуда ты умеешь говорить.

– А ты это помнишь?

– Да с чего бы.

– Ну вот и я не помню, – пожал я плечами, подцепил кусок мяса и отправил его в рот. Да, тут с одного захода не справишься.

Так мы и сидели, спокойно ели и очень тепло не общались. Знаете, я ещё никогда так мило не не общался, прямо захотелось посидеть с ними и по не общаться подольше. И это благодаря пирожкам, которыми был забит рот Аэль. Бедная не могла определиться, чего она хочет больше – сладкого или поговорить.

Правда такая идиллия длилась недолго. Всё произошло так быстро, что никто не успел понять, что за херня вообще происходит. А именно какая-то узкоглазая чувырва проходила мимо нашего стола, после чего внезапно протянула руку к Аэль и сдёрнула с неё капюшон. Бедная аж подпрыгнула на месте, растерянно посмотрев на азиата. А тот стоял и улыбался во все тридцать два зуба, глядя на соседний стол.

– Я же говорил, что это широкоглазая баба! Да они тут все широкоглазые!

То, что он сказал, понял только я, однако по интонации было понятно, что никакого хорошего смысла его слова не несли.

Вольфган уже было подорвался с места, но ему на руку положила ладонь Мелисса.

– Не надо, – она посмотрела на Аэль. – Накинь капюшон обратно. Мы уходим.

Обойтись без драки было самым мудрым решением в нашем случае, потому что и так внимания привлекли много. Конечно, ничего страшного в этом не было, и тем не менее, учитывая общую скрытность, и хорошим назвать это было нельзя.

Мы встали со своих места, Аэль быстро накинула капюшон и набрала пирожков, после чего все направились к выходу.

И казалось бы, конфликт завершился на том, на чём начался, но, как говорится, дауны – они и в Африке дауны. Или быдло. Или гопники. Короче, замечательные люди, которые докапываются до других, когда чувствуют свою безнаказанность.

В этот раз было так же.

Мы уже шли к выходу, когда тот же самый дебил, что сдёрнул с Аэль капюшон, неожиданно шлёпнул Мелиссу по заднице. Я не знаю, чем этот дебил думал, видя рядом огромного Вольфгана, но точно не мозгом, потому что та обернуться не успела, а он в следующую секунду уже схватил его за руку и просто согнул в другую сторону.

Казалось, что хруст костей перебил вообще все звуки в зале, после которых поднялся вой, как от сирены. Имбицыл упал на пол, держа неправильно согнутую конечность и завыл так, будто одновременно с этим стал ещё и евнухом.

Это послужило своеобразным сигналом для остальных, будто те только того и ждали. Три столика, стоявшие поодаль перевернулись, когда оттуда повскакивали местные представители криминалитета. У них не было мечей, но у них были ножи, трости с серпом на конце и дубинки. Один и вовсе размахивал какой-то шарик на цепи. Ещё один столик перевернулся прямо перед выходом, откуда встало два здоровенных сумоиста.

– Ну началось… – вздохнула Мелисса. Она огляделась, после чего сняла капюшон и достала меч.

Это послужило сигналом для остальных… кроме Вольфгана. Он просто не стал доставать меч и сразу пошёл на сумоистов, расправив плечи.

Вот что может пойти не так с отрядом небесных всадников в путешествии? Нападение каких-то чудовищ? Может какая-то зловещая магия или очень опасный враг? Хитрые интриги? Не, подержите моё пиво – драка с бандосами! Вот наш уровень!

Я иногда вообще удивляюсь, ты достиг такого уровня, казалось, выше только облака и боги, и ожидаешь таких же эпичных схваток, но по итогу дерёшься в обоссаном кабаке не пойми с кем.

Ну что я скажу…

А я говорить не буду, я просто достану меч, как и остальные.

Мы не бросились в атаку. Пошли ровным строем на противника, который бросился всей гурьбой, видимо решив взять напором. Наверное, мечи должны были их смутить, но что взять с людей, который докапываются до тех, у кого в друзьях огромная машина для убийств?

Первой встретила их Аэль. Маленькая и юркая, со своим мечом, она внезапно крутанулась, шагнула и мечом буквально перерубила первого от яиц до ключицы на две половинки. Его органы с чавканьем вывалились на пол. Но она не успокоилась на этом, продолжила пируэт и меч опустился следующему на голову, уйдя в тело по самый таз – не хватило перерубить его пополам вслед за первым совсем чуть-чуть.

Мне достался идиот с шариком и цепью. Он подкрался сбоку, когда на меня замахнулся дубиной какой-то чел. Я отступил на шаг назад и тут же отвёл голову, пропустив мимо металлический снаряд. Правда цепь тут же намоталась на клинок, и мужик попытался сделать самое логично – вырвать у меня оружие.

Не вырвал.

Я дёрнул его с такой силой, что тот полетел вперёд и распластался прямо у моих ног. Поднял ногу, опустил ногу, и его шея захрустела, превратившись в кашу. Второму я одним плавным движением отрубил руку с дубиной, а второй перерезал глотку.

Тем временем за моей спиной бушевал Вольфган. Он врезался в одного из сумоистов, схватил за голову и просто впечатал его череп в деревянную балку, раздавив, как спелый арбуз. Второй налетел на него всей тушей, но смог его сдвинуть с места эдак на метр. Не удивительно, учитывая, что мы становимся сильнее, но не тяжелее. Но через секунду Вольфган схватил его за голову и свернул так, что жирный мог теперь смотреть себе за спину.

Тем временем наш плотный строй буквально перерезал всю волну, как коса траву. Мелисса вообще не парилась: взмах, взмах, взмах. Попал кто-то под меч, не попал – там бедолагу тут же разбирали остальные, не оставляя шансов. Никто даже не запыхался, это скорее выглядело, как ленивый бой, где ты едва мечом орудуешь.

Минуты не прошло, а осталось бандитов всего трое. И эти трое вдруг прозрели, что выбрали не тех, бросившись бежать к дверному проёму в дальнем углу зала. Не добежал ни один из них – все поочерёдно легли с кинжалом в затылке. И тем не менее даже при такой скорости я успел заметить, как они пролетели между нами, и проследим взглядом место их пуска.

В дверях кабака стояла наша проводница. В одной руке она держала целый веер кинжалов, в другой, держа за кончик, уже подготовила новый, окидывая взглядом помещение, полное трупов и перепуганных посетителей, которые забились по углам.

– Уходить! Сейчас! – скомандовала она и швырнула один из кинжалов прямо в лампу под потолком. Та упала, разлетелась вдребезги и по полу вместе с маслом растёкся огонь., который весело и непринуждённо взялся за дерево.

Никто спорить не стал. Мы строем вышли из кабака, в котором теперь разгорался пожар, где прямо у входа нас уже ждала крытая повозка с двумя запряжёнными лошадьми.

– Внутрь. Уезжаем.

Проводница сама запрыгнула на козлы, и краем глаза я успел заметить, что на тех были подозрительные пятна, слишком похожие на кровь, чтобы быть совпадением. Не знаю, где она раздобыла их, и не знаю, был ли это коварный план с кабаком (хотя вряд ли, уж слишком тупо устраивать засаду на всадников с таким сбродом), но надо отдать должное – наши похождения в облачной стране начались весело.