Текст книги "Небесный всадник 5 (СИ)"

Автор книги: Кирико Кири

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 20 страниц)

Глава 117

Утру добрым не бывать, если ночью забухать.

Это наиболее точно описывало мои чувства и состояние, когда я разлепил глаза. Голова не болела – она взрывалась множеством микроскопических ядерных взрывов. И каждое движение добавляло ещё с десяток таких же. Повернул голову – держи, открыл глаза – держи…

Ах, точно, глаза… это вообще была песня. Мне почему-то их из черепа выдавливало, было больно до слёз даже просто смотреть. Хотелось надавить, чтобы хоть как-то сдержать растущее давление, и чтобы они не лопнули к чёрту…

Собственно, что я и сделал. Кажется, стало даже немного легче…

Я очнулся в собственной палатке. Было так душно, что даже тяжело дышать. Мысли путались, а перед глазами всё плыло. Я осторожно попытался сесть, но тут же отказался от этой идеи, едва по мозгам резануло болью. Сука… Господи, кто-нибудь, добейте меня…

Пришлось немного отлежаться, чтобы прийти в себя, прежде чем вторая попытка сесть увенчалась успехом с приступом головной боли. Позже я смог даже встать. Покачнулся, охренел, как в виски мне засверлило, но удержался. Так, а чего я голый? А где мои панталоны?..

Но настоящее испытание ждало меня, когда я вышел из палатки на солнце. Вот здесь прямо захотелось зашипеть. Яркий свет так ударил по глазам, что звиздец, как мне плохо стало. И стоило мне нажираться, зная, что мне будет так плохо?

К сожалению, я знал ответ – в тот конкретный момент мне было слишком хорошо, чтобы вспомнить, как будет плохо потом. И…

Я начал прокручивать прошедшую ночь.

Забавно то, что, в отличие от прошлых раз, я даже что-то помнил. Обрывками, какими-то неясными образами, калейдоскопом событий, но помнил. Можно сказать, что это был прогресс, потому что обычно я не помню нихрена, учитывая количество влитого алкоголя. А потом ещё и отхожу значительно дольше, а здесь, можно сказать, я прямо бодрячок.

Так что, возвращаясь к вопросу, нахрена я бухал, зная, что будет так плохо, и стоило ли это того…

Стоило. Один раз, но стоило.

Глаза чуть привыкли к свету, и я огляделся.

Лагерь за это время не сильно изменился. Разве что он был заметно умиротворённее по сравнению со сегодняшней ночью. Судя по храпу из некоторых палаток, все до сих пор спали, ни единой живой души в округе, а поляна, где вчера все дружно напивались, выглядела удивительно чисто – видимо, прислуга постаралась.

Покачиваясь, я двинулся куда глаза глядят. Вчерашний день продолжал возвращаться отрывками. Последним самым ясным и чётким воспоминанием было то, как эльфийка выплюнула мне в рот алкоголь, а потом… что-то там Мелисса была, кажется… мы танцевали… я, кажется, играл на гитаре…

Но вот какой вопрос мне не давал покоя: почему помимо пальцев (тут понятно, они в кровь стёрты) у меня болит член. Я даже осмотрел, но вроде никаких покраснений прямо, ничего такого…

Так, я, наверное, что-то упускаю… что-то очень важное…

– Ты ещё жив?

Голос прямо по мозгам резанул. Я медленно повернул голову на звук.

– Доброе утро… Тань… – пробормотал я. – Жив, как видишь.

Во рту тоже как будто кошки насрали.

Она окинула меня взглядом, внимательно вглядываясь в лицо, после чего кивнула.

– Слушай, а у тебя не найдётся…

– Выпить? Нет, не найдётся, – скривилась она.

– Да не, что-нибудь от головы, а то она у меня сейчас лопнет… – жалобно пробормотал я.

Танька смотрела на меня несколько секунд, после чего подошла… и внезапно схватила за кожу у бровей так сильно, что стало больно.

– Ай, блин, ты чего⁈ – схватился я за её руки, но та лишь шикнула на меня.

– Терпи.

А чего терпеть? Ты мне брови что ли решила оторвать за всё хорошее⁈

Но… я внезапно понял, что головная боль начинает утихать. Она не пропала, но как будто отошла на второй план, облегчая мою и без того тяжёлую судьбу человека с похмелья.

– Легче? – спросила Танька.

– Слушай, да… – протянул я. Брови, конечно, болят, но с головной болью это не сравнится. – Да, уже не так сильно.

– Вот и отлично, – отпустила она меня.

– Слушай, да ты просто чудо, Тань, – не, я честно восхитился.

– Я знаю. Головная боль скоро вернётся, так что ищи, что от боли, – ответила она, развернулась и пошла по своим делам.

Холодная, стервозная немного, я питал к ней прямо железную антипатию, но сейчас как-то слегка пересмотрел свои взгляды. Остался один вопрос: а чего так член-то болит с тазом? Что там было-то?

И я начал вспоминать, держась за брови, как идиот, пока искал палатку Мелиссы.

Так, что там было… ага, я засадил главе эльфиек по заднице и засосал… м-м-м… помню, что играл на гитаре, трогал ушки у эльфиек, грудь у Серафины, опять с кем-то сосался…

А потом я понял, что одно воспоминание выбивается из всего остального. Я стоял где-то во тьме, а внизу была чья-то макушка, и мне делали отсос. И самое херовое, что я не помню ни того, кто это делал, ни самих ощущений от минета.

– Какой же я мудила… – простонал я. – Сука…

Мне отсасывали первый раз в жизни, а я не помню даже особо ничего! Ни ощущений, ни того, кто это делал! Я попросту просрал свой первый раз! И на кой чёрт мне знать, что у меня этот первый раз был, если от этого остался в памяти лишь один кадр⁈ Я даже не знаю, кто это делал! Это вообще можно считать за первый раз?

– Мля…

Какой же я дебил… всё испохабил себе… Это, по факту, равносильно тому, что я бы порнуху посмотрел, потому что нет воспоминаний – считай, что ничего и не было!

Но худшее было впереди – я точно помню, что ночью в палатке было тепло и мягко. Воспоминания обрывочны, но как будто я был там не один, и как будто мы не просто лежали, а кто-то сопел, а значит… а значит, что-то было… и это явно не моё воображение…

Я просто закрыл лицо руками и застонал.

Правильно девчонки говорят, я ещё тот имбецил. Ужрался какого-то чёрта вусмерть и просрал первый минет и, судя по каким-то непонятным отрывкам, очень возможно, что и первый раз. И всё ради того, чтобы нажраться и сейчас мучиться от мигрени.

К одной головной боли добавилась другая, когда я подошёл к палатке Мелиссы.

– Мелисса, это Самсон, ты там? – тишина. – Мелисса, ты там? – тишина.

Я бы постучался, но тут двери нет, поэтому я приоткрыл полог и вновь позвал.

Тихо. Что-то как-то подозрительно… Ладно, ничего страшного, если загляну, а то мало ли. Я и заглянул. И застал Мелиссу, когда она, сладко зевая, сидела на своей лежанке, заспанными глазами глядя на меня.

– Прости, – быстро задёрнул я полог.

– Да заходи уже, герой битвы… – зевнула она. – Что ты за вчера там не видел?

Да, я вспомнил, видел. Видел всё. И трогал. И целовал.

– Ладно, я вхожу, – зашёл я, стараясь не смотреть в её сторону. Не стеснение – приличие. Кому приятно, когда тебя разглядывают?

– Да духи, Самсон, со вчерашнего дня я не изменилась, можешь смотреть, – вздохнула Мелисса раздражённо. – С чем пришёл-то?

– Голова болит, – взглянул я на неё, стараясь не опускать взгляд.

– Вестимо. Ты ж вчера, видимо, за все свои трезвые годы напивался… – пробормотала она. – Помнишь ещё что-то из вчерашнего?

– По чуть-чуть, – не стал отрицать я. – Танцы, как пил, игру на гадинке…

– Галдинка, – поправила она и поползла на четвереньках к сундуку. Её грудь завораживающе покачивалась из стороны в сторону. – А ещё?

– Ну не особо… – пробормотал я.

– Понятно… – протянула она, глядя на меня. – А мы ведь вчера тебя в сознание приводили. Ты едва не умер. Не помнишь?

– Не-а.

– Перепил, думали умираешь. Привели в чувство, а ты, – Мелисса хихикнула, – сбежал. Не помнишь?

– Да как-то…

Она открыла сундук, и тут же отвернулась с выражением полного отвращения, быстро захлопнув его. Казалось, её сейчас вырвет.

– Духи… – открыла другой и достала оттуда флакончик. – Держи. Минут через десять всё пройдёт. И да, загляни к Жаннель, попроси её зайти ко мне. Она в трёх палатках направо от входа.

– Ладно, – кивнул я, но замер в проходе, думая, спросить или нет. И решил спросить. – Слушай, а я вчера ни с кем особо не… уходил куда-нибудь там? Или, может, с кем-то особенно водился?

– Да со всеми. А что? Какие-то приятные воспоминания, а лица не помнишь? – прищурилась она хитро.

– Можно и так сказать… Ладно, спасибо, сейчас Жаннель к тебе отправлю.

Она отозвалась, в отличие от Мелиссы, почти сразу. Выглянула голышом, ни капли не смущаясь, хотя в первый раз в бассейне вроде как она убежала, лишь бы передо мной не светиться. А когда я отвернулся ради приличия, только лишь фыркнула.

– То есть вчера ко мне приставал, целовал, за грудь хватался, а теперь отворачиваешься, будто тебе противно? Ты серьёзно сейчас?

– Тебя Мелисса просила зайти, – посмотрел я на неё. Кстати, хорошая грудь.

– Мелисса? – слегка побледнела она. Кажется, знает, в чём дело.

– Ага.

– Ладно… – и скрылась в палатке.

Лагерь начал просыпаться. Все вылезали из душных палаток и щеголяли в чём мать родила или в чём уснули. Меня почти никто не стеснялся. Здоровались, кто-то даже подмигивал, а одна агадарка, проходя мимо, взвесила передо мной на ладонях грудь.

– Не хочешь ещё раз потрогать?

– Может, потом?

– Потом… пф-ф-ф… а вчера было не оторвать, когда я тебе… – и подёргала кулачком вверх-вниз, имитируя всем понятный процесс. – Ну ты заходи… если что.

И таких шуток было море. Но… серьёзно, мне ещё и подрочили? А сколько таких было, что у меня член болит? Господи, ну я и даун, конечно. Самому себе хочется просадить знатного леща.

Ещё полчаса, и на площади стало многолюдно. Потихоньку все начали одеваться, видимо решив, что праздник закончен и нудистскую вечеринку пора закрывать. Кстати, я не видел Ози, что странно. Я помню, что она была на празднике, но где-то с середины собственных воспоминаний она куда-то пропала, да и сейчас я её как-то не видел.

Кстати, насчёт остальных многие не преминули напомнить мне о моментах вчерашнего дня, большинство из которых я банально не помнил. В основном сводилось всё к тому, что я их целовал и трогал грудь, однако среди агадарок были те, кто напоминал, что мне поработали ручкой. Таких нашлось аж шесть, включая первую. Но вот про секс никто так и не упомянул, как и про минет.

И, честно, мне было стыдно. Без шуток. Я всегда считал подобных типов, которые пристают вот так, кончеными, и вот оказалось, что, напившись, я стал подобным типом. С другой стороны, никто и ни разу мне за это ничего не сказал: здоровались, улыбались, подшучивали или напоминали о моих «подвигах». Разве что Нильефа напомнила о том, что я огрел её по заднице и зассосал, попросив так больше не делать.

– Я извиняюсь за своё поведение, – слегка поклонился я.

– Приятно видеть, что ты раскаиваешься, Самсон, – кивнула она. – Но оставим это как дань праздника в честь победы без потерь. Тем более мы рады, что ты тогда смог сбежать от нас, ибо в другой ситуации всё могло бы сложиться иначе. Богиня Бешенше явно благоволит тебе.

– Благодарю, госпожа Атансей.

– Как и я тебя, господин фон Хертвёрд, – внезапно и она слегка мне поклонилась. – Надеюсь, мы будем друзьями, пока отмерен наш путь.

Приятная женщина, однако.

И тем не менее, на этом всё не закончилось. Мы (включая меня) уже начали собирать свои монатки, когда внезапно ко мне заглянула Серафина. С таким серьёзным лицом, что стало сразу понятно – это что-то серьёзное. А учитывая, что я простой всадник, имею в виду, не из приближённых, то это что-то было связано со мной.

– Самсон, идём, – произнесла она и, не дав даже ответить, вышла.

Пришлось буквально догонять её.

– Что случилось?

– Да, – ответила она, даже не глядя на меня.

– Это… что-то связано со мной?

– Да.

– Это что-то плохое?

– Придём – узнаешь, Самсон, – отрезала она.

Та-а-ак… ну, вариантов, за что меня можно поругать, было немного, и, кажется, я знаю, что произошло.

Тут к гадалке не ходи, объявилась та, которую я поимел.

Сука… а я-то думал, что как хорошо провели, млять, время… И то, что мне удалось кого-то поиметь, я был к тому моменту уже полностью уверен. Обрывки, какими бы они ни были скупыми, явно говорили, что в палатке я был не один. Совершенно другой разговор, какого хрена она побежала на меня жаловаться? Я был бухим, она, раз согласилась, тоже, всё по обоюдке. Или типа задним числом, а я не хотел?

Ну, по крайней мере, я сейчас узнаю, кого я там поимел.

Серафина подошла к палатке, отодвинув полог.

– Проходи, – кивнула она на вход.

Я прошёл в главный шатёр. К этому моменту из него уже успели вынести всё, отчего здесь было как-то пусто и даже немного грустно. Внутри уже были Нильефа и Зедринзса – обе посмотрели на меня. Позади меня остановилась Серафина, будто перегораживая путь. Но что куда важнее, здесь не было больше никого, кроме нас четверых.

А в центре было расстелено покрывало, на котором были выложены все мечи, что мы забрали с собой с того мира.

Так, я что-то в растерянности.

– Самсон, мы немного посовещались и пришли к решению, – шагнула вперёд меня Серафина. – Учитывая всё произошедшее и твой вклад в нашу победу, ты имеешь полное право забрать один из тех мечей, что вы смогли найти.

– Мечей? Мне? – немного охренел я.

– Да, – улыбнулась она. – Ты сделал многое, больше, чем многие из нас, как бы это слегка ни било по нашему самолюбию, и имеешь право забрать себе меч.

– А разве можно? Они же типа священные, определяют всадниц и так далее. Реликвии, которые принадлежат империи…

– И тем не менее, Самсон, по праву и чести такой меч должен принадлежать именно тебе. Да и столько мечей для определения всадниц нам не нужно. Некоторые, конечно, мы оставим для дела, но часть, скорее всего, получат всадницы. К тому же, у нас есть один…

– Два, – поправила её Нильефа.

– Точно, два, благодаря, опять же, тебе, – посмотрела она на эльфийку, улыбнувшись как-то хитро, после чего снова повернулась ко мне. – И тем не менее, это слишком много. Мы решили их разделить между тремя империями…

– Их двадцать. Что-то не сильно делится так-то на три.

– Оставь этот вопрос нам, мы разберёмся. Но прежде, чем делить, мы хотели бы, чтобы ты выбрал один из них и забрал себе. В конце концов, ты имеешь на это полное право, как я и сказала.

О-о-окей… ладно, признаю, это было внезапно и неожиданно. Я уже привык, что мне за всякую херню прописывают, а тут прямо нежданчик приятный. По большей части, даже не то, что мне предлагают взять один из мечей, а что меня все три главы всадниц признали. Хотя который раз меня признают, а потом ругают? Ладно, не будем портить такой момент прошлым.

– А можно два? – спросил я.

– Боюсь, что нет, – покачала Серафина головой. – Знаю, что один ты нам уже принёс, но тогда обстоятельства были другие, да и не носим мы два меча ведь, верно?

– Ладно…

Блин, я пусть и вида не подаю, но внутри всё хочет прыгать и кричать от радости. С трудом лыбу сдерживаю. Можно сказать, что меня признали чуть ли не лучшим небесным всадником среди всех, раз предложили выбрать. Это реально тешит самомнение.

Я пробежался взглядом по экземплярам. Тут было две катаны, но всё остальное мечи в разном исполнении, в которых где-то угадывались нарианские, такие большие и грубые, где-то агадарские, слегка изогнутые, и веелинские, которые отличались лёгким расширением в центре, изящные и аккуратные. Хотелось, конечно, сразу схватиться за катаны, они круче всех выглядели, но, учитывая местные особенности, они были слегка не в тему.

Я несколько минут бродил среди мечей под терпеливые взгляды глав, иногда трогая понравившиеся, пока не остановился на одном из экземпляров. В прошлом он принадлежал, скорее всего, нарианкам. Вроде ничем не отличался от остальных, но на его лезвии среди узоров была изображена голова волка. Да и лежал он, казалось, лучше всех в ладони. В крайнем случае, рукоять можно подогнать, но вот лезвие…

– Наверное, этот, – я подобрал и ножны, которые лежали рядом (на них тоже был изображён волк), и уже потащил его с собой, когда меня остановила Серафина.

– Ну стой, куда ты его потащил? – вздохнула она.

– Так ты же сказала, можно забрать, – не понял я.

– Не порть торжество, дурень, – усмехнулась Зедринзса.

А-а-а-а…

А торжество заключалось в том, что Серафина сама взяла меч в ножнах и двумя руками поднесла мне, после чего протянула рукоятью вперёд. Я, конечно, вытащил, осмотрел его, кивнул и засунул обратно, после чего она протянула его мне двумя руками.

Не знаю, к чему это всё, но, кажется, Серафине было прямо-таки важно сделать всё торжественно.

Вышел я, конечно, довольным. Может, он и выглядел невзрачно по сравнению с красивыми ножнами у других, но ведь важно не то, что снаружи, а то, что внутри. Блин, ну круто, что сказать. Словами не передать, потому что сейчас это было не «АХЕРЕТЬ!!!», а что-то спокойное, умиротворённое и тёплое.

И тем не менее я не получил ответа на вопрос, кто мне сосал, и с кем я трахался.

С тем, кому я присунул, вообще всё сложно, но вот другую можно было вычислить. Среди эльфушек и агадарок чёрненьких не было (хотя я бы поставил в ином случае на агадарку). То есть это кто-то из наших. Чёрненькие у нас Каталина, но её здесь нет, Тефея, Юринь и Танька. Ну ещё Мелисса, у неё тёмно-каштановые волосы, в темноте так ещё и по отрывкам воспоминаний особо не разберёшь.

Ну Таньку явно можно вычёркивать, она бы мне его откусила. Тефею тоже, она слишком правильная для такого. Юринь? Ну хз-хз… у нас вроде не было вражды, но как-то сомнительно, если честно. Она вся была какой-то зажатой, даже когда выпила, насколько помню. Что там щёлкнуть могло в тот момент, чтобы она на это пошла? Мелисса?

А вот она могла, кстати, как раз в широту её взглядов укладывается. Не зря же выпрашивала, что я помню.

То есть или Юринь, или Мелисса. И, скорее всего, Мелисса. Хотя она слишком крупная, если так подумать, а там вроде как не такая уж и большая была… Юринь что ли? Блин, и интересно, и как-то спрашивать не хочется, чтобы не смущать…

– Самсик! Самсик! Блин, я тебя везде искала! Слушай, мне тут такое рассказали про тебя. А правда, что ты Нильефе…

Ози выскочила из снующих туда-сюда всадниц и служанок, которые готовились к отлёту, но, когда я обернулся к ней, она замерла на полуслове, глядя на меня каким-то обескураженным и даже слегка восхищённым взглядом. Вот и она нашлась наконец-то, как раз похвастаюсь, а то больше и некому особо, подумают, что засранец хвастается.

– Круто, да? – приподнял я ножны, показывая ей рисунок, после чего вытащил сам меч. – Сам выбрал, разрешили.

– Так тебе ещё и священный меч дали… – выдохнула она. – Дай подержать!

– Ну, на…

Клинок в её руках мягко засветился, как при первом касании. Она зачарованно разглядывала его, водя пальцами по резьбе.

– Красивый…

– А то, говорю ж, сам выбрал.

– Ну да, чего стоило-то ожидать… – улыбнулась Ози, протягивая его обратно. – Везёт, я тоже хотела бы такой меч… – она посмотрела на меня и провела пальцами около глаза по виску. – Блин, я тоже такую хочу…

– В смысле? – не понял я.

– Ну татуировку. Мне-то на спине набили, а тебе вон, на лице сразу, чтобы все видели.

– В смысле, как татуху на лице набили⁈

Какую, млять, татуху⁈

Я бросился искать, во что бы посмотреть. Начал подбегать к каждой, прося зеркальце, но всадницы отправлялись в поход, а не на бал, поэтому ни у кого его не нашлось, но зато агадарки угорали как не в себя и хлопали меня по спине. Пришлось остановиться на клинке, отполированном до зеркального блеска, который нашёлся у одной из веелинок. И, крутя его в руках, я разглядывал своё лицо, где вокруг правого глаза действительно была набита татуировка.

У меня.

Татуха на роже.

Твою мать…

И когда они успели-то⁈ Хотя что я тупые вопросы задаю? Конечно же, когда я был в неадеквате или в отрубе! И с одной стороны, это типа признание, татухи они бьют редко и далеко не всем, а с другой… я даже не знаю, радоваться или расстраиваться, если честно. К тому же я не знаю, что она значит. Вдруг для всех это переводится, как «сядь мне на лицо»? Хотя Ози бы так завистливо на меня не смотрела…

– А что она значит-то? – спросил я.

– Знак воина, признание, уважаемый человек, герой, – вздохнула она. – Я вообще не слышала, чтобы мужчинам такие ставили, а у всадниц их ставят обычно только главам и между бровями, а не с краю у глаза. Ну, как у Зедринзсы, ты видел же.

Чем-то она мне напоминала татуха у Тайсона. Такие же линии, так же вокруг глаза полукольцом. Выглядит вроде и стильно, но на моей роже как какая-то пародия, если честно. И с одной стороны, вроде я и испытываю гордость, а с другой – злость, что ли, что мне набили её, а я вроде как и не соглашался. Ладно, на руке, но на роже…

Везёт, что сказать…

И кстати, раз уж речь пошла об агадарках и вопросах к ним, у меня был один, и я его хотел как раз адресовать Зедринзсе, которая выходила из шатра, таща с собой свёрток, в котором явно были мечи.

– Зедринзса… – подошёл я к ней.

– Ну нихрена ты борзый, уже по имени меня зовёшь, – прищурилась она.

– Прошу прощения, госпожа Драшра…

– Да ладно, пока можешь по имени меня звать. Считай подарком в честь победы, – отмахнулась она. – Чего тебе, рассказывай, только быстро, а то мне лень что-то слушать.

– Я хотел попросить разрешения попросить посетить одно место… – начал я.