Текст книги "Небесный всадник 5 (СИ)"

Автор книги: Кирико Кири

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 20 страниц)

Глава 126

Если кто-то надеялся, что это конец (а надеялся я), то он очень сильно ошибался (а жаль).

Подземные коридоры вывели нас в купальни. Пять пар больших прямоугольных бассейнов расположились по обе стороны, испуская густой пар, который заволакивал потолок зала и создавал дымку, через которую едва-едва было видно другой конец. В полумраке свечей это место выглядело каким-то мистическим, бордовым и расслабленным.

– Предлагаю очень быстро пробежать, – тихо произнёс я.

– Мы бросили двух жителей города, – пожаловался Алесор. – Я думал, искать мы их будем.

– И мы их ищем. Ты знаешь, куда идти? – задал я встречный вопрос.

– Надо вернуться.

– В зал со статуями? Прости, но я пас. Давай, это не может длиться вечно.

Алесор немного посопротивлялся, повредничал, но в итоге согласился. Бродить по этим местам в одиночку было смерти подобно, а в ближайшее время умирать ни мне, ни ему как-то не очень хотелось. Поэтому под локоток друг с другом мы быстро, чуть ли не бегом вступили в купальни.

Едва мы вошли, я сразу почувствовал эту жару, вязкую, влажную и душную, которая расслабляла и развращала. Здесь пахло каким-то терпким цветочным ароматом. Ты вдыхаешь и как будто сам начинаешь таять.

Мы почти что пробежали это место. Я несколько раз слышал голоса, такие воркующие, бархатные и нежные, что даже от одного звука вставало. В этой дымке я видел образы, очертания девушек, юных, прекрасных и ласковых, которые протягивали руки, предлагая просто расслабиться. Будто возьми их за ладонь, и они станут реальными.

Да только за последнее время я столько сисек увидел, что на меня это просто не подействовало, хотя врать не буду, привстало. А вот Алесор как будто начал замедляться, и мне пришлось буквально протащить пару десятков метров его за собой.

– Ну… не так уж и страшно, да? – бросил я взгляд за спину, где пар ещё рисовал соблазнительные образы.

– Д-да… – кивнул тот.

Да только конца и края подобным приколюхам было не видно, и после третьего испытания у меня даже начали появляться догадки, что это за место и каково его главное оружие. Ведь здесь не было ни смертельных ловушек, ни стражи, которая рубит тебя в капусту. Дворец не представлял какой-то прямой угрозы.

Нет, он просто давал то, чего бы нам хотелось.

У меня нет доказательств, но по тому, что мы уже повидали, кое о чём можно было судить. Ты ленив или просто устал от жизни – держи первоклассные спальные номера, где можешь дрыхнуть хоть всю жизнь. Ты самовлюблён или хочешь признания – держи собственную статую и иллюзию, где ты стал лучшим из лучших. Ты хочешь ласки, похоти и расслабиться – держи купальни, где тебе подрочит паровая девочка.

Как будто мы проходим через испытание семи смертных грехов, ей-богу. Что у нас уже было: гордыня, лень и похоть? Остались гнев, чревоугодие, зависть и… жадность вроде? Нет, конечно, может, я за уши притягиваю всё, но больно похоже, явная линия просматривается.

И если такое попадается у нас, что там у девчонок, интересно, творится? Причём насчёт Тефеи я даже как-то и не сомневался, но вот за Ози боязно было. Я бы поставил, что её скараптит какой-нибудь гордыней или похотью, хотя, конечно, не хотелось бы.

– Мне кажется, дворец проверяет нас, – тихо сказал Алесор, когда мы шли вперёд под руку.

– В плане, достойны ли мы дойти или нет?

– Да, именно так.

– И что нас тогда будет ждать в конце? – поинтересовался я.

– Сердце дворца, его суть, его сила и знания, – негромко ответил он. – И верится мне, что только душа, нетронутая нашими пороками, сможет докопаться до сути.

– Или самый хитрожопый. Меня больше смущает, что мы не встретили на своём пути реального сопротивления. Ни стражи, ни каких-нибудь обезумевших людей, ничего. Мы даже костей других людей не нашли. Если это место действительно похищало кого-то, то трупами здесь должно быть завалено всё до самой крыши, но встречаем мы здесь лишь последних жертв похищения.

– Где другие, тебя волнует?

– И что с ними стало, – кивнул я.

У меня есть несколько фанатских теорий, за которые я ручаться не могу, и одна краше и хлеще другой, но пугать эльфа своими догадками, наверное, пока не буду. Надо посмотреть, что дальше, и оттуда уже будем плясать. К тому же вряд ли это конец.

* * *

Дворец не заканчивался. Ему не было ни конца ни края. Его коридоры были как переплетённая паутина, где ты не знаешь, когда окончательно влипнешь. Иногда казалось, что мы ходим кругами. Поднимались из подвальных помещений, освещённых масляными лампами, на верхние этажи, залитые солнцем, и спускались обратно. И ни одного врага, ни одной опасности, кроме наших собственных желаний.

Мы успели набрести на обеденный зал, где столы ломились от еды. Все кубки были заполнены вином, соком и всем, что мог предложить местный мир. Из еды здесь было всё: от шоколада до мяса, которое, казалось, само слезало с костей. А ещё…

Боже, это что там, бургер⁈ Блин, реально бургер! С жареной котлеткой и этим соусом жёлтеньким… А там на тарелке KFC! Блин, крылышки! Господи, как я давно не ел этих крылышек и не страдал от пожара жопы на толчке…

Никогда не страдал обжорством, но признаюсь честно: здесь даже я затормозил. Ничего не трогал, понятное дело, трогать вообще ничего нельзя, иначе останешься здесь навсегда, но хотя бы посмотреть, ведь всё это выглядело так вкусно, что аж слёзы на глазах наворачивались.

Ещё больнее было смотреть на всё это, когда здесь же за столом сидели четверо человек и ели. Не стража, обычные люди, они жадно, быстро, без остановки ели, хватая всё, до чего могли дотянуться, не обращая на нас никакого внимания. И внутри подлый голосок шепчет, что мы можем присоединиться, и от одного бургера ничего страшного не будет. Мы ж не ели уже давно, не пили, а тут праздник живота прям.

Слюни устроили водопад, когда мы обошли столы стороной. Каждая клеточка тела кричала хотя бы кусочек откусить, просто попробовать…

Попробовать…

Мы буквально подталкивали друг друга, чтобы уйти, бурча желудками.

Была здесь и комната с золотом. Не просто золотом – самыми настоящими горами драгоценностей, ячейкой Скруджа Макдака, не иначе.

Тут были стены из золотых слитков. На золотых подносах лежали огромные драгоценные камни, на один из которых можно было купить деревню или даже целый городок. С гор золотых монет можно было скатываться, как со снежных горок. Про всякие золотые вещи я вообще молчу: кубки, подсвечники, мечи, арбалеты и даже куклы. От такого зрелища сердце забьётся у кого угодно быстрее.

К тому же мы были не первыми. Человек восемь сидели в этом золоте, увешанные драгоценностями, с лицами, полными блаженства, трое из которых были стражниками, которых мы взяли с собой. Не могу их ругать. Глядя на это золото, невольно появлялась мысль, что, если взять с собой хотя бы одну монетку, ничего страшного не случится.

От одной монетки ничего не произойдёт, верно?

Блин, о чём я думаю, у меня самого золото есть! Я барон Небесный Всадник! Вернусь, сам искупаюсь в золоте!

Но этот соблазн я чувствовал, чувствовал и понимал, почему поддались другие. От одной монетки ведь ничего не будет, но что-то подсказывало, что стоит прикоснуться к золоту, как на одной ты уже не остановишься. Это как наркомания, где за одной дозой будет сразу вторая. Вон, один из людей вообще наполовину утонул в них.

Так что определённый иммунитет у меня был, а вот Алесора пришлось тащить.

Теперь я был уверен, что это какая-то полоса препятствий с нашими пороками. Но при том, всё это казалось мне подлым. Тут не было никакой проверки нашей силы воли, и это никакое не испытание – это издевательство.

Типа она показывает наши пороки, ага. Это равносильно тому, чтобы показывать человеку, не пившему четыре дня, умирающему от жажды, стакан холодной воды, а когда тот его выпьет, обвинять в том, что он подвержен чревоугодию. Или человеку, который даже не знает, что его испытывают, кинуть золотую монету, а когда он её поднимет, кричать, что тот алчный.

Херня это, а не испытания. Типа тот ещё бред, проверять, не объяснив правила, а потом визжать, что ты какой-то плохой.

Алесор испустил глубокий вздох, когда мы оставляли позади людей. Могу понять, самому бы было сложно оставлять кого-либо за спиной, но забираться на кучу золота за теми счастливыми идиотами я боялся. Да и приходилось ведь чем-то жертвовать, мы всех спасти не могли, самим бы выбраться…

Думал я до того момента, пока мы не попали в библиотеку.

Огромная библиотека, очень похожая на столичную, где мы с Тефеей искали информацию про духов. Глядя на количество книг, могу сказать одно – нашей отличнице бы здесь понравилось. Думаю, она бы, как те несчастные на золоте, ушла во все тяжкие. Тут ведь я даже взглядом пробегаюсь и вижу такие тома, что самому интересно потрогать. А это, хочу заметить, я не очень люблю читать.

Мы шли вдоль высоченных шкафов с балконами под тихий шёпот десятков голосов и бесконечный звук переворачиваемых страниц. Взгляд то и дело ловил тех несчастных, которые стали заложниками собственной любознательности: какой-то парень на балконе, две женщины за столом в окружении книг, ещё один сидел прямо на полу у полок, с жадностью читая книги.

Я подошёл к нему, заглянул в глаза и не увидел ничего. Они были белыми, как у слепого. Алесор легонько толкнул парня, после чего попытался вырвать книгу из рук.

– Как будто вросла, – негромко произнёс он. – Не могу вытащить.

– Дай-ка я…

И с размаху пнул книгу. Та вылетела, раскидывая в разные стороны страницы, и упала где-то на балконе. Мужчина несколько секунд тупо пялился в пустоту, после чего его рука сама, будто жившая своей жизнью, потянулась к полкам, достала другую, и он продолжил читать. При этом ни головой, ни глазами он ни разу не двинул. Просто статуя.

– Это один из группы исследователей, которых вы искали, – негромко сообщил Алесор.

– Судя по всему, искать теперь уже некого… – пробормотал я, присев перед человеком.

Я попытался привести его в чувства: отбирал книгу, кричал в ухо, делал попытки сдвинуть с места. Я даже бил его, сначала легко, потом всё сильнее и сильнее, где любой другой нормальный человек согнулся бы в три погибели. Этому хоть бы хны. Единственное, что подействовало – удар по голове: он просто отключился. Но через пять минут очнулся и вернулся к своему занятию.

– Что можно с таким интересом читать… – пробормотал я, взглянув на книгу.

«Фантастические твари: налоговый кодекс».

Нихера, книга названием прямо в душу бьёт.

– Думаю, его можно спасти, если мы вынесем его за пределы библиотеки… – пробормотал задумчиво Алесор.

– Как разберёмся с замком, – кивнул я. – Думаю, наваждение или само спадёт, или можно будет просто вытащить их из помещения. Ладно, идём, не будем задерживаться, а то мне вдруг неожиданно самому почитать захотелось.

Мы двинулись вглубь источника знаний, идя среди одиноких фигур, как призраков, которые нашли здесь своё пристанище. Хотелось заметить, что тех, кто не смог противостоять интересу, было гораздо больше, чем голодных или жадных. Любопытство губит, как говорится, причём губит вообще всех: от мала до велика. Здесь и старики были, и молодые, и парни, и девушки, и…

И…

Девушки…

Я остановился на месте, дёрнув за собой Алесора. Взгляд устремился между полок к фигуре, которая сидела к нам спиной в позе лотоса. Даже со спины она была больно похожа на кое-кого…

– Вот чёрт… – выдохнул я.

– Что случилось? Кто-то из…

Сердце ёкнуло.

Вообще позабыв об эльфе, я бросился к фигуре, схватил за плечи и развернул к себе…

И вздрогнул.

Её глаза были полны крови. Просто бордовые, истекающие кровью глаза, на которых было тяжело рассмотреть даже радужку. Из уголков, словно слёзы, стекала кровь. Тефея даже не подняла взгляда и продолжила читать книгу. Пустой взор и полное отсутствие интереса к происходящему вокруг. От этого зрелища становилось не по себе.

– Тефея… – пробормотал я, чувствуя, как внутри всё повторно сжимается. – Тефея, ты меня слышишь? Тефея!

И вот здесь мне действительно стало страшно. Не так, когда мы бродили по коридорам или спускались к статуям. Совершенно другой, осознанный страх, когда ты видишь и понимаешь, чего бояться. Бояться за других, потому что повлиять на них ты уже никак не можешь.

– Тефея! Твою мать, ТЕФЕЯ!!!

Тефея не отвечала, даже когда я затряс её за плечи. Её голова замоталась взад-вперёд, но стоило остановиться, как она вновь смотрела на исписанные страницы и переворачивала их, будто ничего не происходило.

Я пинком выбил книгу у неё из рук нахер, после чего перехватил руку, тянущуюся к полке, с трудом не давая взять ей новую. А потом размахнулся и дал ей пощёчину. Одну, вторую, третью – ладонь заболела, и тогда я ударил кулаком. Хороший красивый хук прямо в скулу. Тефея отлетела и упала на спину, но обычный удар не мог отправить её в аут. Она осторожно села, и её пустой наконец взгляд обратился ко мне. На губах появилась пьяная улыбка.

– Самсон… это ты…

Я упал перед ней на колени, схватив за плечи.

– Тефея, ты меня слышишь⁈ Надо выбираться отсюда!

– Самсон, ты такой шумный… – протянула она и потянулась к полкам.

Я её удержал.

– Тефея! Да приди ты в себя!

– Я в себе, Самсон, я в себе. Ты знал, что после сна нам требуется около пятнадцати минут, чтобы прийти в себя и полностью проснуться? За это время просыпается и начинает работать префронтальная кора головного мозга… – растянулась она в блаженной улыбке.

– Тефея, ты меня слышишь? Это всё дворец, он давит на мозги, заставляя нас сходить с ума. Ты должна бороться, слышишь⁈ Борись, твою мать!

– Ты знал, что амигдала полностью перехватывает управление мозгом, если мы боремся? – задала она другой вопрос. – Даже префронтальная зона перестаёт работать.

– Нам надо уходить, – раздался негромкий голос Алесора за спиной. – Мы привлекаем слишком много внимания.

Я обернулся. И действительно, читавшие до этого фигуры теперь стояли и смотрели на нас слепыми глазами.

– Тефея! Твою мать! Давай, приходи в себя, – я схватил её за ухо и начал выкручивать, чтобы привести в сознание болью, но она лишь улыбалась.

– Я умная, да, Самсон? Я ведь умная? Я не глупая девушка. Скажи, что я не дура? – продолжала она лепетать.

– Конечно, ты умная! Самая умная из нас!

– Самсон, они к нам приближаются, – предупредил нервно Алесор.

– У тебя меч есть. Убей, если подойдут близко, – огрызнулся я.

– Убить… этих людей? – опешил тот, но я опять вернулся к Тефее.

Не было времени её приводить в сознание, поэтому я постарался её поднять и… не смог. То ли она сопротивлялась, то ли к полу приросла.

– Я умная, да? Я не дура и не идиотка. Я много читаю, и поэтому я не дура. Я не должна быть дурой и позорить свой род. Играть на музыкальных инструментах – это для глупых, а я читаю. Я много знаю. И я буду больше читать. Я так много должна узнать…

На её лице было безумие. Она смотрела на меня, словно надела маску сумасшедшей, с пугающей улыбкой и таким же страшным прищуром кровоточащих глаз.

– Надо оставить её. Вернёмся на обратном пути! – Алесор оттолкнул уже слишком приблизившегося к нам слепого чтеца местной библиотеки. – Давайте, Самсон, уходим!

Я…

Я не могу бросить её здесь.

Удар коленом в затылок, и Тефея повалилась на пол. Одним махом я забросил её на плечо, после чего махнул головой в сторону прохода между полок.

– Уходим!

Мы бросились бежать. Слепые чтецы провожали нас незаинтересованными взглядами, после чего протягивали руку, брали ближайшую книгу и тут же начинали читать. Некоторые выглядели как из концлагеря, другие даже стоять уже не могли. Как будто, пока они высасывали из библиотеки знания, она высасывала из них саму жизнь.

Эти книжные ряды казались бесконечными. Стоило отойти, как вокруг стало пусто, и те редкие люди, что ещё попадались, совсем не проявляли к нам внимания. Видимо, в эту часть библиотеки совсем редко заходили. Может, здесь есть и выход? Или, наоборот, вход в глубины этого дворца, где прячется финальный босс?

Не знаю насчёт финального босса, но выход мы-таки нашли. Небольшой коридор для прислуги, который уходил хрен знает куда. Именно здесь мы и сделали наш привал.

Алесор молча наблюдал за тем, как я рву ветошь и накладываю повязки на глаза Тефеи. И по его лицу было видно, что у него было своё мнение на мой счёт.

– Если хочешь что-то сказать – говори, – негромко произнёс я.

– Вы спасли её.

– Ты необычайно наблюдателен.

– Но оставили других людей, которые там были.

– Я бы в любом случае не смог вытащить всех, – пожал я плечами. – Спас, скажем так, самого ценного.

– То есть остальными можно пренебречь? – нахмурился он. – Её жизнь дороже других?

– Как бы это ни звучало – да, её жизнь дороже остальных, – обернулся я к эльфу. – И уж ты это знаешь куда лучше, чем я.

По тону было понятно, куда он клонит, и оттого мне хотелось держать его в поле зрения. Мало ли что.

– Вы бросили мать с ребёнком, сказав, что они нас будут тормозить. Вы оставили одного из моих солдат, не дав тащить его мне, сказав, что заберём его на обратном пути. Но едва завидев своего человека, вы, не раздумывая, забрали его с собой.

– Да, всё так, – кивнул я.

– Я знаю, кто она, я знаю, что она действительно ценнее остальных, но ведь спасли её вы не потому, что она Небесная Всадница, а потому, что она дорога вам. Я прав? – прищурился он.

– Что ты от меня хочешь услышать? – на меня начала наваливаться усталость. Только теперь она не была связана с какой-нибудь магией. – Что я лицемер? Что на других мне наплевать, но ради своих я готов нарушать собственные правила? Это?

– Именно, – кивнул он.

– Хорошо, я лицемер. Доволен? Встретим одного из твоих, можешь забрать и тащить на себе, ради бога, я не буду отговаривать. Но хочу просто заметить, что, была бы близка она или нет, небесную всадницу мы бы спасли при любом раскладе, так что это ничего не меняет.

Он смотрел на меня несколько секунд, прежде чем негромко произнести, поморщившись:

– Вы мерзки.

– Ну нихрена себе, Алесор, – встал я напротив него. – Мерзок? А ты, сука, сам себе не мерзок? Ты нас завёл сюда, не я.

– Я выполнял свой долг.

– Так выполняй его дальше. Я тебе не сладкая булочка, чтобы нравиться. Мы здесь оказались, потому что тебе захотелось спасти людей. Я предупреждал, не так ли? Я предупреждал, что это может кончиться плохо, но ты настаивал, ты убеждал. И, млять, ладно стражники, твои люди – это твои люди, но ты и моих потащил за собой. Ты знал, на что их вёл, и всё равно рискнул ими. И что-то в тот момент ты не сильно задумывался, что рискуешь чужими жизнями. Зато теперь как запел: этих не спасаем, а этих спасаем. Теперь да, я буду спасать своих, потому что ты их завёл в эту жопу.

Насколько я лицемерил? Да хрен знает, но одно мне известно точно – я был против изначально, а тот начал: надо спасти и так далее. Я ничего не имею против того, чтобы спасти бедных людей, но сейчас я буду спасать тех, кто ближе ко мне, а он пусть идёт в жопу со своими претензиями.

– Мы бросили стольких людей позади…

– Ты бы всех утащил?

– Но мы бы спасли хотя бы ребёнка!

– Почему мы должны спасать ребёнка, а не её, девушку, которая отправилась за тобой помогать? – кивнул я на Тефею. – Я мерзок, говоришь? Ты сам пойди умойся, маня, для начала. Предъявляешь тут мне что-то, но сам решаешь, кому жить, а кому умереть, типа надо было спасти мать с ребёнком, а не ту, кто тебе решил помочь. Ага. Что-то не нравится, руки в ноги и вали куда хочешь, спасай кого хочешь, мне всё равно. Но пока рядом, будь добр, закрой рот и делай, что говорят.

Он сжал кулаки. Я положил ладонь на навершие меча. Мы замерли друг напротив друга, сверля взглядом, после чего тот просто развернулся и пошёл прочь в ту сторону, откуда мы пришли.

Ну и пусть идёт в жопу.

Я бросил взгляд на Тефею с пропитанной кровью повязкой на глазах, которая так и не пришла в себя.

Одному, конечно, теперь будет тяжко. Никто не остановит, никто не поддержит, никто не подскажет и даже просто не будет рядом. С другой стороны, я вообще не чувствовал каких-то позывов от совести.

Почему я других оставил, а её спас… С тем же успехом могу спросить, почему он решил, что тех надо спасать, а её нет? Да, может, я не прав, да, может, я поступил как мудак, но вообще похрен, если честно. Мне бы теперь Ози найти и свалить отсюда, пока дворец не решил переехать куда подальше. Смогу их вытащить – может, и помогу потом этому ушастому придурку. А может, и нет, видно будет.

Вздохнув, я закинул Тефею себе на плечи и пошёл дальше.

Я примерно знал обратный путь, но был не уверен, что смогу вернуться. Что мне дадут вернуться. Дворец соблазнял, пытался склонить на свою сторону, и вряд ли это были все его приёмы. Еда? Золото? Знания? Отдых? Приятная компания? Всё это было мелко, уж я-то знаю. Уверен, что эта огромная гадина готовится ударить чем-то более серьёзным, чем нашими плотскими желаниями. Чем-нибудь действительно сокровенным.

* * *

По моим прикидкам, мы здесь уже около двенадцати часов. Если дворец переносился каждые два дня, то у нас оставалось около суток в запасе, чтобы выбраться, прежде чем он улетит вместе с нами к чёрту на куличики.

С тех пор как мы разошлись с Алесором, я его больше не видел. Прав я был или нет, мне пофиг – свои люди ближе к телу, как говорится. Да и, насколько знаю, те же спасатели в случае чего спасают сначала своих, а потом уже других.

Что касается Тефеи, то она так и не пришла в себя, будто её сознание так и осталось в библиотеке. Или, может, я сильно ударил.

Помимо всего прочего, теперь у меня болела голова ещё и за Ози. Если Тефею, куда более опытную, так обработало, что говорить об Ози, которая вообще зелень ещё та. Да, я тоже зелень, но мне известно, с чем мы имеем дело, а осведомлён – значит вооружён! Но вот хвостатая…

Дворец не строил бесконечных коридоров, нет: то и дело я попадал в те помещения, где уже был, потихоньку составляя план местности. Проблема в том, что выхода я не мог найти. Были закрытые двери, где я не мог пройти, к сожалению, как бы ни старался. Попытался выйти на крышу на втором этаже, где спальни, но и там стекло банально не смог разбить.

По итогу я просто спускался всё глубже и глубже, пока не попал туда.

Круглый зал с куполообразным потолком.

Два выхода с противоположных сторон.

И огромная площадь, заваленная костями людей. Столько костей, что я затруднялся подсчитать, как много нашли здесь свой конец.

Взгляд гулял по телам, вылавливая разные детали: где-то были одни кости, где-то гниющий труп, а где-то совсем свежачок. Одни кости были обёрнуты в давно истлевшие белые балахоны, другие были в платьях, третьи в доспехах и так далее. Как будто в этот зал в итоге попадали все, кто встретил свой конец во дворце: от его родных жителей до незваных гостей, попавших сюда случайно.

Из-за этого в этом склепе было удивительно встретить и живых. Причём достаточно много живых, на которых я сразу не обратил внимания. Они были повсюду, прячась среди тел покойников. У всех была самая умиротворённая улыбка, которую можно было только представить. Кто-то сидел, кто-то лежал, кто-то тихо что-то бормотал, кто-то кивал с умным видом, будто слышал то, что не мог слышать никто другой.

Жуткое место.

Но меня интересовал проход на другом конце зала. И, перекинув Тефею на другое плечо, я двинулся в путь, глядя под ноги и осторожно перешагивая то, что осталось от некогда живых гостей этого дружелюбного места.

Шаг за шагом, пока мы не дошли до центра, где я вдруг замечаю на фоне белоснежных костей удивительно белоснежные волосы.

Вот нашлась и Ози, но, правда, в таком же ужасном состоянии, как и Тефея. Она держала какую-то фарфоровую куклу в руках и тихо болтала с кем-то, иногда тихо хихикая.

Твою мать, только этого не хватало…

Я осторожно подошёл к ней сзади и чуть не подпрыгнул на костях, когда за моей спиной вдруг тихо залепетала Тефея.

– Мама… мама… я тут, мама… мама… – она потянула руки в пустоту, будто видела призрака.

– Тефея?

– Мама, я так скучала… мама… – она меня не слышала. И, судя по тому, что я слышал от Ози, приход у них был примерно один и тот же, потому что у хвостатой тоже проскакивали слова типа мамы, папы и прочего.

На вопрос, чем действительно может ударить дворец, чтобы сломить дух, кажется, я только что получил ответ…

– Самсон…

Я вздрогнул.

В этот момент я натурально вздрогнул, почувствовав, как всё внутри сжалось. И уже меня покинуло…

– Мама?

– Да, Самсон, это мама…

По телу пробежала дрожь. Я медленно обернулся на голос.

Слух меня не обманул. Не обмануло и зрение. Не обмануло сознание.

Она действительно стояла здесь. Женщина лет сорока, какой я её запомнил, увидев в последний раз: всё та же сизая футболка, всё те же спортивные штаны и сланцы на босу ногу, а на затылке конский хвост каштановых, уже с пробивающейся сединой волос. Приятная, миловидная, с тем, чем можно похвастаться – сразу понятно, на что повёлся отец.

Она стояла посреди этого хаоса… нет, уже не хаоса. Не было ни костей, ни склепа, ни моих подруг. Мир ломался, искажался, вытравливая реальность, чтобы заменить её иллюзией. Я пытался удержаться за неё… и…

Я не помню, за что именно я должен был удержаться. Мне… мне казалось, что я находился в каком-то склепе и пытался запомнить что-то очень важное… рука пыталась нащупать что-то на поясе уже на автоматизме, будто там что-то должно быть…

– Самсон, иди сюда… – поманила меня мам. – Чего там встал, обед остынет…

Квартира. Это моя квартира. Хрущёвка, типичный маленький коридор, откуда выход и в туалет, и на кухню с залом. Там стоит она, такая… красивая…

Тело невольно делает шаг, ещё один, ей навстречу, потому что она зовёт меня. Улыбается. Такая счастливая…

Я слышу телевизор: батя опять долбится в свои программы. И, судя по весёлому голосу из комнат, сестра тоже здесь, опять болтает по телефону. Всё как обычно, всё, к чему я привык.

– Ты сегодня сам не свой, проходи давай, суп стынет… – она прошла на кухню, и я за ней. Она уже рылась в верхних шкафах. – Как у тебя дела в школе?

– В школе? – хрипло спрашиваю я.

Точно, я же был в школе сегодня. Опять школа…

– Ваша классная опять хвалила тебя, говорит, что на медаль идёшь, – мам обернулась, улыбнувшись мне. Меня берёт холод, когда я вижу эту улыбку. – Горжусь тобой. Всегда гордилась и знала, что тебя ждёт великое будущее. Ну что стоишь? Садись, ешь уже.

Я стою. Школа… школа… школа…

– Гордишься мной? – переспрашиваю я.

– Ну конечно, – обернулась она. – Ты же мой сын, конечно, горжусь, ведь я тебя люблю…

Люблю…

Эти слова вызывают у меня липкий холодный пот. Что-то передёргивает внутри и начинает трещать. Издавать такой звук, словно рвут бумагу.

– Школа… – повторяю я медленно. – Школа…

Я начинаю вспоминать, да, школа, школа, школа…

– Мам… – поднимаю я взгляд. – Ты любишь меня?

– Конечно, глупый вопрос, – усмехнулась она.

– Ясно…

И на душе стало вдруг очень спокойно. Так спокойно, что хотелось взлететь. Я шагнул к ней. Наверное, в первый раз с чувством какого-то спокойствия и умиротворения. Так, будто сегодняшний день самый лучший в жизни. Я… я дома… я действительно дома…

Ещё один шаг, и я обнимаю её. Утыкаюсь ей в грудь лицом и чувствую, как она обнимает меня в ответ. Прижимает к себе, как раньше. Я чувствую, как бьётся её сердце, как она дышит и как её ладонь гладит меня по голове.

– Ты моё солнце, ты чего? – насмешливо спрашивает она.

– Знаешь, мне жаль… – тихо пробормотал я.

– Жаль?

– Что вышло именно так.

– Что именно? О чём ты? – удивлённо смотрит она на меня, перестав гладить по макушке…

А потом вздрагивает и вскрикивает.

И продолжает кричать, отталкивая меня, когда я вгоняю нож ещё глубже под рёбра, прокручивая его. Но я держу её крепко, не даю ей уйти. По руке капает кровь, и я через рукоять чувствую каждое движение её тела.

А потом меня хватают за шиворот и отбрасывают назад. Я бьюсь о стену спиной, и в голове немного кружится, но я сразу узнаю фигуру отца.

– ТЫ ЧТО ТВОРИШЬ⁈ – его рёв опять бьёт по ушам, но теперь я не боюсь.

Хватаю тарелку с горячим супом и швыряю её прямо ему в лицо. Точное попадание. Он ревёт, хватаясь за лицо, после чего бросается вперёд и врезается в меня. Слабенькая хрупкая стена из гипсокартона не выдерживает, и мы вылетаем в зал вместе с кусками стены и клубами белой пыли. Падаем и кубарем прокатываемся по полу.

Я встаю первым, глядя на то, как тот ревёт, как раненый зверь, держа руки у лица, но боясь к нему прикоснуться. Из его глаза торчит ложка. И пока он на коленях, я обхожу и выдёргиваю табурет из-под роутера. Тот повисает, как паук на паутине, покачиваясь и постукивая по стене.

– Как ты мне говорил, что я не должен дрожать, как чмо под шконкой? – обхожу я его со спины. – Что так мужчины себя не ведут? Что я должен сражаться? Не быть бабой?

Он взревел. Обернулся с безумным, теперь уже одним глазом…

И получил по ебалу табуреткой.

Столько слов, а один удар отправил его на землю. Он ещё что-то хрипит, а я замахиваюсь и опускаю табуретку ему прямо в центр лица. Один удар – чавкающий хруст костей, второй удар – кровь, и я слышу, как скрежещут по дереву его зубы. Но как говорится, бог любит троицу? Третий удар, и ребро табуретки застревает в его черепе.

Рядом с визгом пробегает сестра.

Я выдёргиваю табуретку из черепа её отца и бросаю вслед. Чёткое попадание. Она падает и хрипит. Я бы мог подойти к ней и добить, но понимаю, что это не её вина. Это всё вина родителей. А она лишь дура, которую так воспитали. Кажется, кого-то ещё не хватает…

Ладно, пусть. Но разговор не закончен.

Я возвращаюсь на кухню через дыру в стене. Она сидит, облокотившись на стол у стены и держась за бок, из которого торчит нож. В её глазах слёзы, в её взгляде страх.

– Самсон… – её губы дрожат. Прямо как у меня раньше. – Что ты… делаешь?

Я смотрю на неё, склонив голову набок, а в голове только одна мысль – я смог. За столько лет я чувствую себя действительно хорошо.

– Мне действительно жаль, что я не сделал этого раньше, – тихо произношу я, глядя в глаза. – Я так ждал этого момента…

– Самсон… но я люблю тебя…

Меня передёргивает от этого слова.

– Ты любишь только саму себя, – я беру киянку для мяса с пола. – Вы могли всё исправить. И ты… особенно ты… Ты никогда меня не любила, потому что… – меня начинает трясти, – потому что ты никогда меня не хотела…

– Самсон… – хрипит она, и я замахиваюсь.

– Увидимся в аду, мама…

И опускаю на неё. Она пытается прикрываться, отползти, но от меня не уйдёшь. Я чувствую, как каждый удар что-то ломает, особенно, когда он приходится ей по голове, и не останавливаюсь, даже когда она перестаёт двигаться. Даже когда она лежит и не шевелится.

И прихожу я в себя в склепе. Воспоминания приходят не сразу: сначала я не могу понять, где нахожусь, почему не дома, на кухне, над тем, что осталось от этой шалавы, а потом… всё медленно возвращается на круги своя.