Текст книги "Небесный всадник 5 (СИ)"

Автор книги: Кирико Кири

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 20 страниц)

Интересно, что именно всадницы выжили. Хотя тут, наверное, надо зреть в корень проблемы. Ведь не зря одни – защитники, а другие – хранители, и если характерной чертой всадников была именно воинственность, то у них, скорее всего, созидание. И там, где у одних будет целью уничтожить проблему, у других защитить и сохранить.

Мы вернулись к озеру, пока другие бедуины забирали раненых и убитых, добивая врагов.

– Где ты Тефею оставила? – спросил я.

– Да там где-то, с остальными женщинами и детьми в кустах, – кивнула она на какой-то камыш вдоль берега.

– Чтобы её там не прирезали между делом нам назло.

– Тефею? Прирезали? Она всадница, Самсик, она сама кого угодно прирежет.

– Если видит. Веди её сюда, чтобы рядом была всегда.

– Мы уходим? – спросила Ози.

– Нет, теперь уже не сегодня.

Срываться с места, когда где-то рядом рыщут налётчики такая себе идея. Сейчас пойдём и наткнёмся ещё на отступающих мумий, которые с радостью нас и прирежут, просто потому что смогут. И как бы мне ни хотелось, переночевать придётся здесь.

А не хотелось, потому что отношения у нас с бедуинами не задались, и ночью нас могли запросто прирезать. Это на словах всё хорошо – честь, достоинство и так далее, но эти понятия применимы к своим, а чужак – это чужак. А чужак – это потенциальный враг. А убитый враг – это всегда хорошо, как бы ты его ни убил.

Вон, во время дуэли малец пульнул в меня дротиком, а потом хотел насадить на кинжал. Кто-нибудь вмешался? Кто-нибудь сказал, что нельзя так делать? Нет. Все наблюдали, чем кончится. И если бы не моя реакция, то тот верзила вполне мог бы воспользоваться моментом и засадить мне по самые не балуй. То есть я бы проиграл, и всем было бы пофигу, что это нечестно.

То есть буквально маленький ублюдок меня едва не убил.

Ну этому ублюдку я ещё вернусь. Мне плевать, какие чувства им правили, потому что мёртвого меня и моих подруг, которых бы потом пускали по кругу, это мало успокоило.

Поэтому вынужденная ночёвка, не более. И этой мысли придерживался не только я.

– Ты уверен? – спросила Тефея. – Я не смогу дежурить.

– Мы с Ози подежурим, а ты спи, – успокоил я её.

– А не лучше просто свалить? – подала голос Ози.

– Если налётчики ещё здесь, мы станем для них подарком, – за меня ответила Тефея. – Лучше среди своих, пусть и враждебных, чем среди чужих, которые нас воспринимают как животных. Хотя я тоже в сомнениях.

– Ты сама ответила на вопрос, Тефея. Давайте разложимся в стороне и всё. Открыто вряд ли они будут резать нас, но вот втихую, чтобы потом хлопать глазами и говорить «а кто это сделал» вполне.

К тому же здесь была вода. Мои переводчики-проводники сразу предупредили, что купаться в самом озере нельзя, надо набирать воду и мыться на берегу, но вот пить – сколько угодно. И, честно, мой взгляд невольно приковывался к тому огромному скелету в центре озера, который будто выныривал оттуда.

– Всё же он похож на дракона… – пробормотал я.

– Размерами, – сказала Ози. – У него нет крыльев.

– Я видел драконов без крыльев, – ответил я, припоминая встречу в прошлом. Для многих, в далёком прошлом. – У соседей веелинцев, у того скрытого народа. У них драконы были без крыльев и просто парили в небе как змеи.

– Только им тут делать нечего.

– Сейчас – да, а раньше как знать, что здесь было.

Если бы не предупреждение караванщиков, я бы даже попытался подплыть и лично взглянуть на кости. Просто потому что интересно, да и мало ли, что там могло остаться с того времени… но нельзя. Я не собирался давать повода нашим соседям меня прирезать.

Ночью это место слегка преобразилось. Ночное небо начало отражаться от водной глади, создавая ощущение, будто портал в сам космос открылся буквально под нашими собственными ногами. Добавить к этому лёгкий шелест той растительности, что нашла прибежище около озера, и получалась совсем сказочная атмосфера. Хотелось вот так просто сидеть здесь и ничего не делать, хоть до конца своих дней.

– Умиротворённо, да? – Ози присела рядом на песок.

– Не думал, что ты знаешь такие слова, – бросил я на неё взгляд.

– Очень остроумно, – фыркнула она, дёрнув носом, но всё равно косясь на меня. – У тебя на лице порезы.

– Да знаю, – я провёл пальцами, чувствуя шершавую корочку на месте пореза. – Шрамом больше, шрамом меньше – теперь это и не важно. У меня-то до сих пор части зубов-то и нет.

– Ты какой-то прямо не свой в последнее время, – негромко произнесла она. – После того дворца.

– Да… – я отмахнулся. – Просто устал.

– Устал? – прищурилась она. – Тебя как подменили.

– Ты же не нотации пришла мне читать?

– Просто… блин, ну мы вместе путешествуем. Мне бы не хотелось, чтобы ты с катушек слетел в самый неподходящий момент.

Слетел с катушек…

Так они это видят? Слетел с катушек? А может, я просто устал всё это терпеть? Да и почему я должен это всё терпеть, если сам сильнее остальных? Это в их интересах, чтобы я их не перебил, значит, и они должны искать компромиссы и общий язык со мной, а не наоборот. Я устал уже быть удобным мальчиком.

– Не обижайся, – хмыкнула Ози, толкнув меня локтем в бок. – Я не со зла, просто ты реально по-другому ведёшь себя.

– Да вот, вдруг понял, что будет больше толку, если я буду не договариваться, а пользоваться сразу силой, чтобы сделать сговорчивее остальных. Раз люди хороший язык не понимают, будем общаться через силу.

– Правильно, – кивнула Ози. – А то меня удивляло, что ты со всеми сюсюкаешься. Подошёл, дал в морду, резанул парочку, и всё, все сразу стали сговорчивее. Странно, что ты до этого сразу не дошёл.

– Да надеялся как-то не возвращаться к этому вопросу.

– Какому? – не поняла она.

– Да ко всему этому. К дракам, сражениям и прочей чепушне. Устал уже от всего.

– И поэтому решил, что надо всех рубить налево и направо, – насмешливо спросила Ози. – Ты сам себе противоречишь.

– Нет. Просто понял, что самым простым будет не пытаться избежать всего этого.

Завтра, как раз, мы и поглядим, к чему это приведёт, потому что я ничего не забыл и никого не простил. Я не люблю залупастых, не люблю агрессивных и не люблю сильно навязчивых. Но даже если всех их вместе сложить, они всё равно не перевесят тех, кого я на дух не переношу.

Крыс. Ублюдков, которые бьют в спину. Считают это правильным, ведь победителей не судят. Что ж, они правы, победителей не судят, а значит и меня никто не осудит. А месть – это дело такое, её надо подавать вовремя.

* * *

С первыми лучами солнца племя уже бодрствовало. Тела погибших были аккуратно сложены в один ряд, в то время как врагов просто свалили в кучу. Предположу, что их будут жечь. По крайней мере, я надеялся на это, потому что в условиях пустыни любое мясо – это мясо, вне зависимости от происхождения.

И здесь, около погибших защитников собралась большая часть деревни, включая её предводителя, который встретил нас холодным подозрительным взглядом. Где там наш переводчик…

– Приветствую, – перевёл наш кочевник слова мужчины.

– Да, с добрым утром, – я бросил взгляд на тела погибших. – Сочувствую утрате.

– Мы принимаем это с благодарностью, – кивнул тот, хотя по лицу было видно, что ему плевать, что я там, сочувствую или злорадствую. – Что ты хочешь?

– Ты помнишь наш разговор вчера? – спросил я. – Того мальчишку, который ударил меня в спину во время честной схватки с сильнейшим из вас.

– Как я и сказал, он нарушил моё слово, а значит, заслуживает наказания. Ты в своём праве наказать его так, как посчитаешь нужным.

– Отлично, – кивнул я и огляделся.

Ага, а вот и этот ублюдок, любитель бить в спину. Я направился прямиком к нему прямиком через собравшуюся толпу. Людей даже не пришлось расталкивать – они сами расходились, бросая на меня опасливые и недобрые взгляды. Боятся – значит уважают. Сейчас это племя было прямым примером этой поговорки. В любой другой ситуации меня бы уже давно убили.

Парень понял, что я приближаюсь, слишком поздно. Видимо, заметил, как люди смотрят ему за спину, и резко обернулся. Быстро для обычного человека, но слишком медленно, чтобы отреагировать – я пинком в живот отправил его на песок. Естественно, не в полную силу, так, едва толкнул, иначе бы он уже не встал.

Он и почти сразу вскочил (говорю же, не сильно ударил), с опаской глядя на меня.

– Ты уже не такой смелый, когда я не повёрнут спиной, да? – перевёл мои слова караванщик. – Уже не бросаешься на меня. В чём проблема? Давай, нападай. Ты же хотел отомстить.

Не нападает. Смотрит волчонком, но не нападает.

Я вытащил меч.

– Вперёд. Я позволю тебе первому атаковать.

Ссытся. Его глаза блестят, как у маленькой крысы, которая и укусить рада, и боится. Возможно…

– Может, ты просто ищешь вот это? – покрутил я между пальцами дротик. – Хочешь, я тебе верну его? А?

И я вернул.

Мне не требовалось каких-либо приспособлений, чтобы швырнуть этот дротик так, что тот воткнулся парню в плечо, войдя почти полностью.

Он вскрикнул, схватился за наконечник, а я уже стоял рядом, сделав ему подсечку и уронив на песок.

Подросток. Кто-то скажет, что ребёнок. Но вот такие подростки однажды в моём районе забили ради забавы старика кирпичом. Потому что им показалось это весело, и они чувствовали свою силу. Потому что считается, что молодым можно простить их буйный характер. Да только если ребёнок ведёт себя не по-детски, это уже взрослый, и отношение к нему должно быть соответствующим. Они не животные, чтобы не отдавать себе отчёта.

Я наступил на его грудь ногой, коснувшись шеи теперь уже плачущего и действительно напуганного мальчишки кончиком меча. Где ж твоя смелость теперь? Твоя ярость, желание поквитаться? Быстро же ты сдался, говнюк.

Я собирался сделать то, что он запомнит на всю свою сраную жизнь и в чём будет винить себя до конца своих дней, а именно…

– Стойте! Прошу, стойте! Не трогайте его! Не убивайте!

А вот и она.

Как я понял со слов главного пахана, это его сестра. Она заметно старше его, я бы даже за мать принял, хотя возраст в этой мешковатой одежде, где тело и даже немного лицо скрыты, тяжело определить. Но мне плевать, я сюда за другим пришёл.

Когда она подскочила к своему братцу-неудавшемуся убийце, я схватил её за руку и дёрнул к себе, обернувшись к главе.

– Я забираю её в уплату нарушенного договора между мной и твоим племенем.

А потом посмотрел на лицо парня, с удовольствием наблюдая за тем, как оно искажается в ужасе, покуда он осознаёт страшные последствия собственного поступка с каждым переведённым словом. Потому что нет ничего страшнее и больнее, чем когда за твой поступок несут ответственность другие, тем более близкие.

Добро пожаловать в реальность, где всё имеет последствия, говнюк. Даже моя невнимательность – плечо ныло до сих пор и, чувствую, будет ныть ещё долго.

Глава 133

– Что… что ты делаешь⁈ Отпустите меня!

Женщина испуганно дёрнулась, пытаясь вырваться из моей руки, будто одно моё касание её обжигало, но тщетно, я держал крепко. Её затравленный взгляд остановился на их вожде.

– Достопочтенный! Что происходит⁈

– Твой брат нарушил моё слово и вмешался в дуэль между мужчинами, – произнёс тот сухо. – Чужак имеет полное право попросить возместить тот урон, что твой брат нанёс ему. И за то, что твой брат сделал, он забирает тебя.

Повисла тишина. Женщина неверяще переводила взгляд с вождя на брата, а тот, казалось, даже пошевелиться не мог от ужаса. И если на девушку мне было плевать, то вот реакцию её братца я прямо-таки смаковал.

– НЕТ!!! – парень совсем по-женски взвизгнул, вскочив…

И получил от меня пинок, от которого отлетел обратно на землю. Заскулил, но всё равно поднялся на трясущихся ногах.

– Сестра!

– Брат!

Прямо индийский фильм, ей-богу. Я твой сестра, ты моя брат, блин.

Хотя могли ли они её спасти? В принципе, могли, но тогда глава нарушил бы своё слово. С одной стороны, чужаку, которого обмануть лишь в радость во имя своего племени. С другой стороны, остальные могут запомнить, что он фуфлогон и в иной раз не поверить его слову, а это важно. Ведь он же позволил нарушить собственные своему человеку.

– Лошади, – напомнил я вожаку через переводчика, пока та тянулась к брату, пытаясь вырваться.

– Они ждут тебя. Три скакуна. Больше тебе не нужно.

– Сюда могут прийти люди за водой. Ты помнишь наш уговор, так? – уточнил я.

– Да. Но я хочу поговорить насчёт своего сына, которого ты держишь в плену.

– Можешь забирать, мне он не нужен, – великодушно согласился я.

Нет, ну а что мне с ним ещё делать? Убить – это явно вариант испортить наши хрупкие отношения. Таскать с собой по пустыне – лишняя забота. Легче просто отдать. Насчёт того, что вожак сразу передумает и нападёт на нас, едва получит его в свои руки, я тоже думал, но у него было много шансов, но он ничего не предпринял, так что если не сделал это тогда, не сделает и потом.

Ну вот и поговорили, всё разрулив. А теперь самое важное.

Мальчишка уже почти подошёл к своей сестре, когда я встал между ними и отвесил ему пощёчину. Не простую – захерачил со всей дури, едва сдерживая силу. Он отлетел на песок и уже не смог подняться, пусть и не потерял сознание. Я же толкнул женщину к своим девчонкам, а сам присел перед ним на корточки. Схватил за шиворот и подтянул к себе так, что наши носы едва не соприкасались.

– Я сделаю с твоей сестрой такое, что ты даже в самых страшных снах не представишь, и она будет проклинать каждый день своей жизни, молясь о смерти. Я просто хочу, чтобы ты знал, что это всё из-за тебя, маленький трусливый кусок дерьма. Живи теперь с этим.

Жестоко? Да, жестоко. Так же жестоко, как если бы он меня таки убил, буквально отняв шанс спасти жителей города от мучительной смерти, ради которых это затевалось, и обрекая моих товарищей на непонятную судьбу. Одно его действие подписало бы приговор многим, поэтому нет, расплата была не такой уж и страшной за это.

Убедившись, что переводчик передал мои слова дословно, а он это всё понял, я оттолкнул придурка, встал и направился к своим.

– Уходим, – кивнул я. – У нас мало времени.

Сестра ублюдка со слезами на глазах бросила прощальный взгляд на братца, пробормотав «прощай», будто я её в ад забираю. Тот в свою очередь встал на четвереньки, протянул руку вперёд и что-то там нечленораздельно хрипел вслед, пытался кричать, заливаясь слезами, но подняться уже не смог.

Грубо схватив её за плечо, я буквально швырнул её к лошади, сдёрнул верёвку и без лишних сантиментов обвязал вокруг рук, накинув ещё петлю и на шею (это меня Ирис научила, кстати!), после чего привязал к седлу. Женщина покорно приняла судьбу, позволив сделать задуманное. На глазах и щеках блестели слёзы.

Запрыгнув на лошадь, я махнул рукой.

– Поехали!

И под взглядами племени мы медленно двинулись обратно в пустыню к городу. Я ещё специально взял темп повыше, чтобы сестра этого ублюдка спотыкалась, а иногда её и вовсе волочило по песку за лошадью. Пусть, говнюк понаблюдает и запомнит это хорошенько. Да пусть они все понаблюдают. В конце концов, то же самое они хотели сделать и с нами.

Лишь когда наш караван преодолел первый бархан, я сбавил ход.

– Ну ты и засранец… – восхитилась Ози. – Это было жестоко.

– Что там происходит? – спросила Тефея.

– Ничего хорошего, – отозвался я, бросив взгляд на женщину, которая кое-как пыталась подняться на ноги.

– Да он тут такой спектакль устроил! Что, Самсик, мне поздравлять тебя с приобретением рабыни?

– Не стоит.

– А я ничего не увидела… – вздохнула отличница.

– Обещаю, расскажу во всех подробностях, – пообещал я, глядя на бескрайние просторы пустыни. – Скоро будет вечереть, так что, думаю, будем двигаться до утра уже, а там на ночёвку. И надо бы поторопиться. Ваши выдержат высокий темп? – посмотрел я на караванщиков.

– Они нагружены, но разово смогут преодолеть пески на одном дыхании.

– Ну и отлично, тогда не будем тормозить.

Время поджимало. Нас и так очень долго не было, и даже тех припасов, что мы загрузили на этих ездовых ящериц, вряд ли хватит городу надолго, поэтому останавливаться нам светило очень нечасто.

Я спрыгнул на песок, подошёл к женщине, схватил под мышки (она вся вздрогнула) и рывком усадил на лошадь, после чего запрыгнул обратно сам. Поиграли и хватит, впереди ждал долгий путь.

* * *

Первый переход прошёл нормально. Всю ночь мы двигались в бодром темпе, не останавливаясь ни на минуту, стараясь проскочить как можно больше, общаясь и обсуждая произошедшее, после чего с первыми лучами солнца разбили лагерь и спрятались в шатре.

– И что ты будешь с ней делать? – спросила Тефея, явно имея в виду нашу пленницу.

– Ещё не решил.

– Я думала, ты был против рабства.

– Ты? Против рабства? – Ози то ли была возмущена до глубины души, то ли удивлена. – Ты же только что в рабство девку забрал!

– Это другое.

– И чем же?

– Это была месть. Мне не нужны рабы. Просто хотел ударить побольнее.

– Не, ну тут-то ты молодец, красиво отработал, я бы лучше не придумала, если честно. Но с ней ты что делать будешь? – кивнула Ози на женщину.

Та сидела в самом углу палатки в своих балахонах и безучастно смотрела пустым взглядом на свои руки. После того как мы покинули её лагерь, она не произнесла ни звука.

– Не знаю, потом высажу где-нибудь по пути и всё, – пожал я плечами.

– Одну. Хрен знает где. Без денег. Милосерднее добить будет.

– Я что-нибудь придумаю.

Обратно я её возвращать точно не собирался. А то какое это наказание, если она вернётся к брату и всё будет у них хорошо? Думал просто высадить где-нибудь подальше, чтобы вернуться не смогла, и оставить, а дальше сама разберётся. Мне было её даже жаль, но, как говорится, лес рубят – щепки летят. То, что мне жаль её, не значит, что я должен теперь прощать ублюдка.

Завтраком-ужином для нас стало уже осточертевшее вяленое мясо и лепёшки из теста. Сухие, жёсткие, безвкусные, проталкивать их приходилось водой, которой, благо, у нас теперь было в избытке. Такое ощущение, что жевал какую-то траву или волокнистую глину. Но это было всё равно лучше, чем совсем ничего.

– Держи, – протянул я нашей пленнице бурдюк с лепёшкой.

Та безучастно подняла на меня свои пустые красные глаза, позволяя, наверное, в первый раз рассмотреть её вблизи более детально. Смуглая, черноволосая, судя по выпавшему из платка локону, кареглазая, с накрашенными в чёрный глазами и чёт охренеть какими длинными ресницами, не достигшая того возраста, когда тебя будут звать женщиной. Девушка скорее, лет двадцати пяти – двадцати семи плюс-минус.

Взглянув на меня, она медленно опустила взгляд и осторожно взяла из моих рук еду.

– Спасибо, – пробормотала гостья, на что я не ответил.

Ещё перед сном к женщине подошла Ози, после чего очень грубо затянула на ней верёвку, как сказала, на всякий случай, чтобы не развязалась, после чего мы отключились. А на следующий вечер вновь отправились в путь.

И так день за днём, в холодную ночь и душный день, мы возвращались обратно. В какой-то момент я совсем начал забывать, как выглядит лес, да и любой другой цвет, кроме жёлтого и его оттенков.

Вокруг была только смерть, где выживали разве что самые упорные или упоротые, вроде змей, скорпионов и каких-то мышей, которых периодически ловили караванщики. И так пять дней бесконечного песка, проваливающихся ног и барханов, и вот на горизонте показались стены города. Далёкие, не родные, заметённые и безжизненные.

И первый вопрос, который у меня возник в голове, когда я увидел заметённые ворота: там вообще хоть кто-нибудь к нашему возвращению выжил? Ответ пришёл, когда мы подъехали к стенам, на которые теперь можно было запрыгнуть с разбега – оттуда выглядывал укутанный в покрывала охранник, который сразу узнал нас.

– Они вернулись! Они вернулись обратно! – его хриплый голос разлетелся над мёртвым городом, который с нашим приходом начал оживать.

Единственное «но» – ворота было не открыть, пришлось всё поднимать через стену, но в остальном всё было достаточно неплохо, насколько это вообще возможно. В мир иной отошли почти все старики и ослабшие от болезней. К удивлению, из всех детей погибли лишь двое, и то один от укуса скорпиона. Среди взрослых потери были в семь человек: лишь трое от жажды, остальные от ядовитой редкой фауны, которая уже начала искать в городе укрытие.

Ну то есть люди пока успешно выживали, пусть и с трудом, но участь всё равно у них была одна. Воды почти не осталось. Наша была вроде и спасением, но в то же время ничего не могла изменить, скорее продлить агонию города. Требовалось или переселять народ к озеру, или делать постоянные поставки, что нереально, потому что к следующему разу, когда мы вернёмся, здесь попросту никого не останется. Люди уже съели всех животных, начав пить собственную мочу, выпаривая её и фильтруя.

Это нам раскидала оставшаяся охрана и представители власти, что смогли пережить и бурю, и наше отсутствие.

Мы вели небольшой совет в главной ратуше из белоснежного камня, где было хотя бы не как в печке, заняв один из свободных залов. На стенах играли тусклые тени масляных ламп, иногда по воздуху проносился протяжный вздох тех. Здесь собрался почти весь город, прячась от беспощадного пекла. Даже при заполненном зале и комнатах здесь стояла тишина, как в склепе.

– Мы пытались раскопать город, что утонул, – честно признались они. – Думали найти хоть что-то, что пригодится, но не нашли даже черепков. Пески поглотили всё.

– Пока есть вода, надо уходить, – произнесла Тефея. – С такими тратами они проживут ещё пять дней, ровно до момента, когда мы дойдём до озера, после чего вода закончится и жара расправится с ними дня за два, может три.

– Да, надо бы… – пробормотал я. – Но не все дойдут.

– Дойдут не все, но кто-то. Иначе не дойдёт никто. Я предлагаю переночевать здесь, а завтра выдвинуться. Уведём столько, сколько сможем.

– Мы можем собрать всех к сегодняшнему вечеру, – произнёс один из охранников. – Детей на лошадей и возовых животных, остальные пешком. Возьмём самое необходимое и, естественно, деньги. Кто осилит – тот осилит, но это лучше, чем ждать здесь.

– Многие не осилят, – заметил я, вспоминая тех, кого видел. Иссушенные, с потрескавшимися губами, сами как мумии, которым едва хватает сил ходить. Люди напротив меня выглядели не лучше, но пока крепились. – А там ещё племя, неизвестно, сдержат ли они слово или решат нажиться.

– Это приемлемо, господин. Лучше пусть выживет кто-то, чем никто, и матери не дадут соврать. Если ценой станут их тела, они согласятся ради детей.

– К тому же оставаться становится здесь всё опаснее, – произнёс один из чиновников. Раньше это был жирный эльф. Прям конкретный ушастый колобок. Чувак как знал, к чему надо готовиться, и сейчас пусть схуднул, но выглядел живее остальных. – Вся местная тварь ищет в нашем городе укрытия, некоторые уже погибли от укусов скорпионов и змей. А это, не говоря о брачном периоде песчаных пиритов. Они будут охотиться, и пощады от них не ждать нам.

– Думаю, ваши песчаные пириты наименьшая из проблем сейчас. А вот с кочевниками у озера могут возникнуть серьёзные проблемы.

– Не только с ними, в пустыне много и других кочевых племён, которые не против добить умирающих, будь это враг или друг, – сказал один из солдат. – Мы видели на горизонте людей. Дня два назад. Скорее всего, разведчики, но нас уже приметили, это точно могу сказать.

И взяли на карандаш. Даже умирающий город для местных был как кладезь сокровищ, которые просто приди и возьми.

– Значит в ближайшие дня два они придут.

– Если это не сделают первыми песчаные пириты, – выдохнул, обмахиваясь ладонью, осунувшийся чиновник. – Как только начнётся брачный период, будут всю округу терроризировать. Как раз видели парочку вдалеке, а значит, где-то рядом гнездо, и мы как раз в их охотничьих угодьях.

– Если уйдём сегодня, они нас не тронут, – ответил какой-то веелинский солдат. – Их гнездо, судя по всему, с противоположной от нашего пути стороны. Далеко они улетать не будут от него.

– Тогда поступим, как условились, – решил я. – Сейчас пусть все собираются, а сегодня ночью мы выступаем. Думаю, дней шесть займёт переход, учитывая количество людей, но мы справимся, к тому же ночью будет двигаться легче.

– Ночью будет опаснее, – не согласился кто-то.

– Всё лучше, чем в дневную жару.

– Да, господин, но в дневную жару все сидят по норам, в то время как ночью хищники выходят на охоту. Ладно мелкие, они не страшны нам, но вот за ними следом выйдут и песчаные пириты, которые будут охотиться. И тут мы. Для них это будет просто пир.

– Отобьёмся, – отмахнулся я.

– Очень сомневаюсь, господин. Быть может, вы бы и смогли, будь у вас ваши драконы, но не сейчас.

– А что это за пириты, я никак не пойму? – спросила Ози. – Что за твари?

– Драконы, госпожа.

До этого я переводил, потому что обе, что Тефея, что Ози, были не сильны в веелинском, но сейчас я даже про это забыл.

– Погоди, чего? – уже вытянулся я. – Ты же сказал, песочные пириты.

– Да. Этих драконов мы называем песочными пиритами.

– Блин, это песочные драконы, дурень! – я аж вскрикнул.

– Я знаю, но… – смутился тот.

– Да что ты знаешь! Блин, придумали какую-то херню вместо того, чтобы по-нормальному назвать драконами! Идиоты, блин…

– О чём идёт речь, Самсон? – спросила Тефея. – Что случилось?

– Драконы, Тефея! Тут где-то рядом есть гнездо с драконами. Ты понимаешь, что это значит⁈

– Что у них будет брачный период и никому не поздоровится, если тот уже не начался? – спросила Ози.

– Что я смогу взять их под контроль, Ози! Блин, я дракгондайн, блин! Очнитесь! Вы чего⁈ Возьму под контроль, слетаю на большую землю и позову подмогу! И всё! Все спасены!

– Самсон, – тихо начала Тефея. – Никто из нас не сомневается в твоих силах и навыках, но ты сам уверен, что справишься?

– Конечно! Что может пойти не так⁈

– Всё? Всё может пойти не так. У них начинается брачный сезон, у них избыток гормонов, они становятся неуравновешенными и агрессивными. Буквально сходят с ума. Это не то же самое, что взять под контроль наших одомашненных драконов или обычного. Это буквально буря.

– Или дракон, или непонятные перспективы с путешествием через пустыню, где мы можем и не дойти, – напомнил я. – Мы рискуем в любой ситуации, однако с драконами шансов больше.

– Самсон…

– Я справлюсь, Тефея, – ответил я без капли сомнений. – Справлялся раньше, справлюсь и сейчас.

– Да, но ты и сам… слегка как дракон в брачный период в последнее время… – негромко заметила она. – Как бы не вышло беды.

– Всё будет хорошо, – уверенно ответил я, после чего посмотрел на солдата. – Где именно вы видели драконов? С какой стороны летели? Где их гнездо?

– Я… точно сказать не могу, господин, гнезда не видел…

– Тогда ты откуда знаешь, что гнездо рядом?

– Ну они летели парой, господин, а значит самка и самец. Как говорят, увидел двух пиритов вместе, беги без оглядки, ведь рядом их гнездо.

Значит, два дракона летают по округе вместе. То есть самка и самец, потому что они одиночки и уживаются вместе с трудом. А раз они летают вместе, то у них есть гнездо, и оно где-то рядом, потому что вряд ли они станут отлетать от него далеко. Всё логично, в принципе, и остаётся дело за малым – найти его.

В пустыне…

Кто из драконов у нас водится в пустыне? На ум сразу приходят песочные драконы агадарок.

– Ози, ты в курсе, где гнездятся ваши драконы? Где там их яйца добывают?

– В пустыне, – ответила та.

Гениально.

– Я это понял, а где именно? Где они предпочитают гнездиться?

– Песочные драконы гнездятся обычно среди скальных пород, – ответила вместо неё Тефея.

– Мы в пустыне, откуда тут скалы или горы?

– В пустыне тоже бывают скалы, – кивнула она. – Скальные острова и даже хребты, они встречаются и не сказать, что редко.

– Ты прочитала об этом, да?

– Да, – кивнула Тефея.

Впрочем, то что она знает об этом из книжек, ничего страшного. Уверен, спроси я кочевников (а я это и сделаю на всякий случай), они подтвердят её слова. Значит драконы прячутся в скалах пустыни. Вопрос лишь, где именно? По идее, они не должны быть далеко, раз уж драконов видели здесь.

– Вы видели в округе скалы? – спросил я.

Все покачали головой и разве что один из стражников неуверенно произнёс:

– Как на предзакат (юг) смотреть в разгар дня, будто можно разглядеть вдалях что-то.

– Что-то?

– Я не уверен, мираж то или нет, но будто там есть какие-то горы. Но ручаться не могу я за свои слова, так как в такое солнце и глаз мог подвести.

То есть в пределах видимости, далеко на юге. Для нас это достаточно далеко, для драконов, наоборот, достаточно близко и как раз ложится в понятие не отлетать далеко от гнезда. Думаю, если мчаться туда без оглядки, доберусь буквально за сутки. Выйду с наступлением утра и как раз к следующему утру доберусь, когда драконы с наступлением жары вернутся в гнездо. Накрою их прямо там, уставших после ночной охоты.

Но звучит это всё круто только на словах, и если я потерплю фиаско, а жители останутся ждать меня в городе, это будет конец для них. Они просто упустят те драгоценные дни, которых хватило бы, чтобы добраться до озера, пока будут ждать меня. Поэтому надо диверсифицировать риски.

– Короче, – облокотился я на стол руками. – План такой. Собирайте город. Сегодня ночью вы выступаете к озеру.

– А ты? – спросила Тефея, повернув голову на мой голос, когда я перевёл сказанное и им.

– Я отдохну и выступлю с вами к тем горам на горизонте.

– Это плохая идея.

– Лучшая из имеющихся. Если я справлюсь, а я справлюсь, нагоню вас по дороге. Если нет, то беспокоиться мне уже будет не о чем. Вам незачем ждать меня и тратить драгоценное время. Если я справлюсь – помогу вам. Если нет – так вы хотя бы не потеряете отведённые вам часы. А теперь за дело! – хлопнул я в ладоши.

Этим же днём я вышел на стену, чтобы лично взглянуть на горы. Солдат не обманул, что-то на горизонте действительно виднелось, однако, чтобы туда добраться, потребуется лошадь сто процентов, иначе сам я не дойду. Это значило лишать каравана ездового животного, но, боюсь, без этого никак.

Справлюсь ли я? Вопрос, конечно, как всегда, пятьдесят на пятьдесят, но я был уверен в себе. Пройдя столько жоп, которыми меня накрывало одна за другой, было глупо бояться подобного. Сдохну? Лады. Нет? Тем лучше!

Хотя внутри меня как-то невзначай проснулось какое-то тревожное чувство, которое накручивала чуйка. Такое подлое и тянучее, как болото. Я чувствовал его каждый раз, когда на горизонте маячила жопа, причём определённого характера, так как чувство опасности срабатывало далеко не на каждую мерзость. А значит там меня могло ждать что-нибудь похлеще какого-нибудь племени или дракона. А могло и не ждать.

Но зачем гадать? Лучше самому пойти и глянуть!