Текст книги "Небесный всадник 5 (СИ)"

Автор книги: Кирико Кири

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 20 страниц)

Ози и Тефея – они до сих пор пускали слюни, явно пребывая мыслями где-то не здесь. Они даже сопротивлялись, когда я пытался их оттащить! Тем не менее сладкую парочку с горем пополам я таки вынес ко входу на верхние этажи. Никто мне больше не мешал и не вставал на пути, разве что двери были заперты, как ты их не толкай. За ними я постарался вытащить и других несчастных, не рискуя заходить в зоны, где меня могло скорраптить ментальное влияние.

И лишь закончив с этим, потратив чуть ли не пять часов, я вернулся к телу. Все, кто мог быть спасён, были вытащены. Все, кого я смог найти и перетащить (некоторые просто ещё и убегать умудрялись), а значит настало дело за главным.

Я присел на корточки перед телом, окинув бывшую принцессу взглядом. Поможет ли это? Или нет? Сейчас мы это и выясним.

– Жаль, что так, конечно, вышло… – вздохнул я, разглядывая её.

Теперь картина трагедии была понятна.

Не знаю, что всадники не поделили с местным правителем, но ценой расплаты стала его дочь. Возможно, не без помощи отца, который не смог пережить такую потерю, что-то сделав, она и стала частью дворца, выполняя своеобразную роль домовой или хранителя. Как бы то ни было, итог один – она стала тем проклятием города, который завлёк под свою заботу сначала оставшихся жителей города, а потом и случайных путников.

Как она передвигалась по пустыне… ну глядя на воронку, может это и был механизм, который всё активировал. Может он двигался по пустыням ещё до того, как небесные всадники пришли с предложением, от которого нельзя отказаться. В любом случае…

– Ничего личного, я просто хочу положить этому конец, – пробормотал я и начал выливать на неё масло. Одно за другим, закидывая тело костями и ветошью, которую притащил сюда в качестве растопки. Накидал целую кучу, после чего достал кресало.

На мгновение я почувствовал лёгкий ветер, который коснулся щеки. Возможно, даже сам дух девушки давно устал от такой жизни. А может я просто идиот – вариантов куча, но исход один.

Искра.

И масло загорелось, сначала неохотно, но потом всё быстрее и сильнее, пока передо мной не поднялся целый пионерский костёр с пламенем, взметнувшимся к самому потолку, обжигая жаром. Я стоял и смотрел на костёр, глядя, как в жёлтом пекле скрывается тело пленницы дворца, когда почувствовал под ногами дрожь.

Как и думал – не станет тела, не станет духа, а не станет духа – не станет и дворца. Я вышел наружу, наблюдая за тем, как песчаный водород вздрагивает, сбивается, и его огромные песчаные волны начинает забрасывать на платформу.

Внутри самого дворца происходило примерно то же самое. Стены шли трещинами, дрожали, как при землетрясении, и всё вокруг начинало обрушаться. Напоследок я бросил взгляд на тело Алесора, который лежал поверх девушки, которую он, скорее всего, любил. Неприятно вышло, конечно…

Я лёгкой трусцой побежал прочь, надеясь, что к этому моменту двери наконец открылись, позволяя нам выбраться наружу.

* * *

Я наблюдал за тем, как буря заволакивает город, который тонул в водовороте песка посреди пустыни. Зрелище было завораживающим. Начиная со дворца с крышей луковицей, который просто провалился под землю под конец слегка накренившись, и заканчивая городом, который утягивало следом, засыпая тоннами песка, как если бы снизу включился пылесос.

Я… не чувствовал ничего. Наверное, должна была быть какая-то мораль в этом, какое-то осознание или откровение, но… нет, ничего подобного. Мне было настолько же всё равно, насколько же интересно наблюдать за разрушением города, который похоронил вместе с собой всех тех, кого я вытащить не смог.

Тефея и Ози, слава богу, в их число не входили, как и другие, кого мне удалось вытащить. Едва тело охватило пламя, не только сам город начал обрушаться, но и люди пришли в себя, будто их отпустило наваждение.

– Красиво рушится… – пробормотала Ози, глядя на город вдалеке.

– Да? Хотела бы я видеть… – пробормотала Тефея, стоя лицом вообще в противоположную сторону. – Жаль, нам не удалось прихватить с собой книг.

– А тебе было так интересно читать? – бросил я на неё уставший взгляд.

– Я люблю читать. Знания – сила.

Или просто ты такая же как Аэль. Девчонка, которая настолько пыталась выглядеть для всех той, кем её хотели видеть, что по итогу забыла, кем была на самом деле. И чем дольше я смотрел на них, на небесных всадниц, тем больше видел, как они изменили сами себе, начали подстраиваться под мир, притворяясь теми, кем быть никогда раньше не хотели. Одна строит из себя весёлую, другая умную, третья дерзкую и токсичную, четвёртая холодную и расчётливую, пятая смелую и быдловатую, шестая вообще не хотела быть всадницей и так далее.

– Жаль, что Алесор не выбрался, – вздохнула Тефея, продолжая стоять лицом в другую сторону. – По крайней мере, он отдал жизнь за то, чтобы спасти других.

– Да и чёрт с ним, – поморщилась Ози. – Это его долг был. Кстати, а что теперь-то делать, когда мы посреди пустыни?

– Ждать, – негромко отозвался я.

– Чего?

– Помощи. Рано или поздно кто-нибудь обнаружит, что мы пропали и отправится на поиски. Уверен, будут прочёсывать всю пустыню и найдут нас. Или вернутся драконы.

– А если не найдут? – спросила ушастая.

– Тогда придётся выбираться самим.

Я бросил взгляд в сторону горизонта, где, по идее, был север. Пустыня, бесконечная пустыня, которой не было видно ни конца, ни края. Думаю, что караванщики, что ещё остались в городе, помогут нам преодолеть её в случае необходимости, но рыпаться без крайней необходимости я не хотел. Чревато или заблудиться, или прозевать спасателей.

Хессориун окончательно скрылся из виду, и было непонятно, утонул он в песке или же его перенесло бурей под конец. На месте, где он стоял, осталась лишь ровная площадка без признаков того, что там хоть что-то было. Я пытался представить, как выглядели последние мгновения города, стерильно чистого и красивого, коридоров, по которым мы бродили и тех людей, что там остались…

И воображение ничего не рисовало. Потому что вместо этого я возвращался обратно в собственную квартиру и смотрел на свою мать. Не на ту версию, которая предстала предо мной, вся ласковая, красивая и добрая, а на суку, конченную стерву, которая красилась как блядь на издыхании, и у неё даже это получалось.

Всё, что я чувствовал, когда это проносилось по моей голове – тоску и боль. Такое неприятное чувство чего-то плохого, неприятных воспоминаний, где ты так и не поставил точку. Возможно, надо было так поступить с ней в реальности, взять молоток и заколотить последнюю точку в её голову…

Я спустился со стены и вошёл в один из домов, который теперь пустовал. Небольшая комнатка, где была и кухня, и зал, и спальня одновременно. Я просто лёг и закрыл глаза, больше не желая ни о чём думать, надеясь, что в этот раз я просто высплюсь.

Всю ночь мне снились кошмары, только в этот раз там была не тень – там была моя мать. Она одна, опять раскрашенная в стиле «шлюха на охоте», глядя на меня взглядом, от которого всё холодело внутри. Взглядом, который ты меньше всего ожидаешь от матери.

Лучше бы снился тот демон…

* * *

Я проснулся от того, что в горле буквально образовался второй филиал пустыни. Глотать было не просто неприятно – больно. Ещё и под боком постоянно вздрагивала Ози, пиная меня коленом в бок. И ладно бы слабо – херачила, как отбойный молоток, выбивая из моего бедного тела всё дерьмо.

На улице был была поздняя ночь. Небо уже не такое тёмное, но пока и не светлеет. Когда я вышел, по коже пробежался холодный вытер, заставляя покрыться мурашками. Сразу же вспомнил своё блуждание по склонам гор, там тоже днём было не продышаться, а ночью не согреться.

– Не спится? – раздался негромкий голос Тефеи за моей спиной.

Я обернулся. Она сидела на полузанесённой песком скамейке с повязкой на глазах, которую я наложил.

– Откуда ты узнала, что это я?

Она улыбнулась.

– Ты только что ответил и выдал себя, Самсон. Промолчи ты, я бы гадала, это Ози опять побежала в туалет или ты проснулся. Присаживайся. Рядом со мной.

Тефея даже пододвинулась, хотя могла этого не делать.

Я сел рядом.

Несколько минут мы молчали. Просто сидели и молчали, и в этот момент я ни о чём не думал от слова совсем. А потом брякнул:

– Ты раньше играла на музыкальных инструментах?

Я увидел, как Тефея вздрогнула, как от пощёчины, удивлённо уставившись слепым взглядом на меня.

– Это… я тебе сказала?

– Ты бредила, когда я тебя нашёл. В библиотеке. Говорила, что играть на музыкальных инструментах – это для идиотов, а ты мол читаешь и потому умная. Я и подумал, что, возможно, ты раньше тоже играла на чём-то.

– Почему ты спрашиваешь?

– Не знаю, разговор поддержать, наверное, – пожал я плечами.

– Плохую ты тему выбрал, чтобы поддержать разговор, Самсон, – отвернулась Тефея, уставившись слепым взглядом в стену напротив. Сидела так минуту, ничего не говоря, заставив меня даже чуток застыдиться вопроса, после чего тихо сказала: – У нас всех есть своё прошлое, не так ли?

– Ну допустим.

– Ты никогда не замечал, что мы забываем, какими были раньше? Какие у нас были страсти, что мы любили и чего хотели? Стараемся быть похожим на тех, кого хотят видеть в нас, и… становимся ими?

– У меня была другая проблема, – вздохнул я. – Я пытался забыть.

– Получилось?

– До сегодняшнего дня.

– Сочувствую. А у меня получилось. Получилось так хорошо, что я стала думать, что это и есть то, чего я хотела. Однажды Аэль прямо в лицо мне заявила, что я дура и лишь претворяюсь умной. Мы даже подрались, представляешь? С криками, слезами и вырыванием волос, – усмехнулась она. – Но хуже всего то, что она была права. Как ты не цепляй на себя маску другого человека, по своей сути ты останешься тем, кто есть на самом деле.

– И?

– Что и?

– Ты ведь к чему-то это рассказываешь мне, – пояснил я.

– Наверное, мысли в слух, Самсон. Иногда надо проговорить истину, чтобы принять для себя реальность, даже если тебе она не нравится. Просто не рассказывай никому, что ты там видел, хорошо? Ни про меня, ни про Ози. Мы просто потеряли сознание и всё.

– Ладно, – пожал я плечами.

Тонкий намёк больше не говорить о том, что было? Хотя там был толстый намёк, тяжело не понять. Как раз для таких, как я.

Глава 129

Утро вечера мудренее, и на следующий день я мог уже куда более адекватно взглянуть на происходящее. В плане, сколько осталось запасов, как много выжило и сколько мы протянем.

Перво-наперво, выжившие. Мы смогли вернуть в город одну треть и получается, что бурю пережило две трети жителей. Среди них я видел даже ту мать с дочерью. Который Алесор так пытался спасти. Что ж, можно считать успехом, учитывая размер и состав спасательной команды, из которой выжило шестеро: я, Ози, Тефея и ещё трое охранников.

Следующим шли запасы. С едой проблем не было – проблемы были с водой. Даже та, которую мы набрали и теперь экономно расходовали, уходила достаточно быстро, а когда жителей стало в два раза больше, вопрос шёл уже буквально на дни.

Ну и третье – сколько мы протянем. Если вопрос с водой шёл на дни, то и протянем мы дни. Тут не надо быть экспертом ли математическим гением, чтобы всё это просчитать. И выход, который я видел…

– Кочевники? – переспросила Тефея.

– Ты же только глаза повредила, не слух, – заметил я. – Чего переспрашиваешь?

– Это звучит круче и показывает, насколько твоя версия тупая, – хмыкнула Глиста.

– Как предложишь что-нибудь дельное кроме поспать и поесть, мы обязательно учтём твоё несомненно важное мнение, – пообещал я, бросив на неё взгляд, после чего опять обратился к Тефее. – В городе оставаться – это себе дороже. Просто без шансов. Надо уходить, пока есть силы и запасы.

– И как далеко, Самсон? – спросила Тефея. – Я полностью поддерживаю твоё предложение, чтобы ты понимал. Но вынуждена указать на один хрупкий момент. Едва все начнут двигаться, им потребуется больше воды. С таким количеством людей запасы уйдут буквально сутки, максимум, двое. Дальше будет смерть.

– Тогда…. Берём кочевников, что в городе, и двигаемся малой группой в поисках воды? – предложил я. – Найдём – вернёмся за ними или с водой.

Просто вот так сидеть и ждать было самым обычным, просто очень медленным самоубийством. Единственный выход – искать воду. Идти самому, чтобы потом показать путь или привезти запасы, или вести за собой людей. Оба варианта имели плюсы и минусы, оба вариант имели право на существование.

Конечно, вернись драконы. Всё было бы иначе, но тех пока было не видать.

– Так что решим? – спросила Ози, глядя на меня и на Тефею.

– Я полностью поддерживаю Самсона в этом вопрос, но, если нужен мой совет, идём малой группой. Мы втроём. Люди больше протянут, если останутся в домах, чем под открытым небом. Главное, найти воду, а дальше всё будет гораздо проще.

Так мы и порешали.

Кстати, город к этому моменту уже начали покидать кочевники. Не желая ждать медленной и мучительной смерти от жажды, когда закончится вода, они просто собирали караваны и уходили в пески. А на мой вопрос, куда они уходят, я слышал только один ответ:

– Пустыня укажет путь.

– А если она укажет путь к смерти? – нет, ну а что, это логичный вопрос.

– Тогда таков путь.

– Но вы знаете, куда идти?

– В пески. По небу, глядя, как уходят звёзды и следуя за ними, мы найдём свою дорогу.

Короче, они определяли направление по звёздам, решая куда двинуться, и никто не шёл следом за прошлым караваном. Это была чисто на удачу, как рулетка, где ты ставишь на число и цвет, надеясь, что угадал, а ставка – твоя жизнь. Просто никто из них не знал, где именно находится город, а значит не имел главного ориентира, от которого можно было бы отталкиваться, и всё зависело исключительно от того, угадали ты направление или нет.

Но даже при этом они даже не ленились забирать своих рабов, хотя казалось бы, лишние рты. А когда я попросил присоединиться, почти все отвечали отказом. Как говорили, своих ртов хватало.

В итоге удалось договориться лишь с одним небольшим караваном из двух животных, которых вели четверо человек. Хотя люди – это название номинальное. Двое были теми чёрными существами, покрытых чёрными пластинками с синими глазами, двое других просто замотаны в свои шарфы и халаты, что даже глаз не видно. Такая себе компания, но они были единственными, кто согласился помочь.

За деньги, естественно, и деньги и немаленькие, но в нашей ситуации золото теперь не играло никакой роли. Да и деньги были не нашими, а города, который уже точно доживал свой последний месяц, в скором времени рискуя стать ещё одними руинами, затерянными в песках.

Мы выступили с последними лучами солнца. Да, ночью было холодно, но днём невыносимо жарко и вода улетала буквально по щелчку. И если от холода можно было укутаться, то вот запить жажду попросту не представлялось возможным, учитывая скудные запасы.

Я бросил взгляд на ворота города, который одиноко возвышался среди жёлтых песков, прежде чем спуститься с ближайшей дюны, за которой тот и скроется. С одной стороны, город был, как тихая гавань, где можно было спрятаться. С другой – смертельной ловушкой. А потом шаг, и я медленно скатился с горки, вызывая небольшие песчаные оползни под ногами.

Нас ждали поиски воды.

* * *

Я, Тефея и Ози, двигались по пустыне следом за караванщиками.

Направление было выбрано на север, обратно к территориям веелинцев, но никто не знал, верно ли мы поступили или нет. С одной стороны, логично было вернуться к ним, с другой, как бы не оказалось, что мы сейчас находимся на другом краю пустыни, и когда надо двигаться на юг, мы тупо углубляемся в пески.

Поход был самым обычным. Песок везде забивался, воздух сушил, ноги вязли в песке, постоянно проваливаясь в таких условиях ты невольно заскучаешь по нормальной твёрдой земле. Щагая за нашими проводниками, я между дело спросил у Тефеи:

– Ты уверена, что не хотела остаться?

– Как ты и говорил, разделяться будет плохой идеей. Мы уходим вместе и, если что, погибаем вместе. Это и значит быть командой.

– Загнула так загнула, – уважительно кивнул я. – А как твои глаза?

Тефея повернул голову ко мне, после чего осторожно сняла повязку. На меня смотрели красные, слегка блеклые глаза, будто их покрывала кроваво-пепельная плёнка. Так и хотелось протянуть пальцы и попробовать снять её.

– Я вижу лишь очертаниями. И тем не менее, вижу, что уже хорошо. Могло быть и хуже. Как вернёмся, Мелисса по щелчку пальце всё исправит.

– А ты помнишь что-нибудь из произошедшего? Что читала, например?

– М-м-м… я помню, как увидела книгу, после чего её открыла, а дальше всё, как в тумане вплоть до момента, когда мы бежали прочь из разрушающегося города.

– Жаль…

– Жаль, что не помню?

– Ага. Может ты там что-нибудь интересное вычитала бы…

К сожалению, с городом ушла в пески и та самая экспедиция во главе с главой архитекторов или кем там он был, кто смог бы пролить свет на храм. Короче говоря, последняя нить, и та оборвалась, так и не дав возможности найти ответ.

А может ответа и не стоило искать.

Как сказал тот царь? Что небесные всадники были теми ещё отморозками, которые убивали всех подряд? Понятное дело, что убивали они не всех подряд, а тех, кто представлял угрозу. Не зря же их называли защитниками. Защищали то, что было им дорого или то, что считали правильным. Но дело не в этом. Кому хватило сил разобраться с ними всеми?

Первая мысль – хранительницы. Всадницы, которые решили немного утихомирить своих братьев по оружию, но перестарались. Но это как-то немного не вязалось с фразой «мы потеряли кровь». Потеряли – это не убили и не уничтожили. Это именно что потеряли не по своей воле. И то, что речь шла именно о всадниках нетонко намекала фраза про смирение, бунт и ярость, и их природу. Ну то есть понятно, что всё спокойное – хранительницы, всё злое и бунтующее про защитников.

Вторая мысль – духи. Правда там мы нашли только тела всадниц. Было бы странно, исчезни там и защитники. Скорее выглядело как то, что туда спустился именно женский состав. Ведь хоть какой-то намёк на всадников должен был остаться.

Третья – мой любимый и ненавистный демон. Он мог убить их, потому что они именно что защищали людей в то время, как всадницы сохраняли своего рода баланс ли что они там должны были делать, разделившись по ролям. Но опять же, тогда зачем меня было отпускать? Зачем мне было помогать тогда с духами? Какая-о несостыковка.

Три основных версии, и на каждую есть контраргумент. Единственное, что можно точно сказать – всадники и всадницы был почти что единым целым. Именно отсюда эта фраза, что они потеряли кровь. Они были одной группой, двумя частями одной силы, типа Инь и Ян. Одни защищали мир, другие сохраняли его в достатке и спокойствии. Одни бились, другие следили за порядком или как-то так. Но потеряв одних, другие попросту не смогли полностью закрыть функции или может исказили своё начальное предназначение.

Короче. Не суть важно, главное, что нашлись те, кто смог их ушатать.

Но пофиг на всадников прошлого, тут бы нам сейчас со своими проблемами справиться. Знай они, что их потомки небесные всадники сейчас ковыляют по пустыне без драконов, заплакали бы кровавыми слезами. И ведь с одной стороны, это и есть приключения, пешочком через очередную жопу. С другой, такие бы районы я всё же бы предпочёл преодолевать по воздуху.

Ночь прошла, настало утро, и мы разбили небольшой шатёр, где легли спать, пережидая дневной зной, от которого было невозможно спрятаться. А вечер двинулись опять в путь, и так по кругу. Куда идём с Пяточком большой-большой секрет…

– У меня хвост шелушится… – пожаловалась Ози. – Если так продолжится, я начну облезать.

– Как ящерица? – усмехнулся я.

– Сам ты ящерица! Просто будет слезать сухая кожа, а это такое себе, – пожаловалась она.

– Ну то есть как ящерица.

– Да иди ты в жопу, башка навозная.

– Ящ-щ-щерица, – прошипел я и оскалился. – Глиста, теперь ты будешь ящерицей.

– Я тебе сейчас яйца в узел закручу. Никакая я тебе не ящерица.

– Меня никто не спрашивал, но я скажу тебе, Ози. Между глистой и ящерицей я бы выбрала второе.

– И ты туда же⁈

– Лишь дружеский совет. Поверь мне, иногда лучше выбрать наименьшее зло, – кивнула она со знанием дела.

– А у тебя самой какое прозвище было? – вдруг спросила Ози. – Раз ты с таким знающим видом говоришь, значит уже на опыте.

– Не то, что бы на опыте… – смутилась та.

– Какое?

– Жопа, – произнесла Тефея, всеми силами пытаясь выглядеть невозмутимо. Получалось очень плохо, было видно, как она краснеет и как будто пытается слегка раствориться в воздухе.

Но меня другое волнует!

– А почему прозвище жопа-то⁈

– Я бы тебя четырёхглазой называла, – нахмурилась Ози. – Или там палкой. Ну что ты плосковата.

Чья бы корова мычала…

– Это из-за очков, – ответила Тефея.

– Я не постесняюсь спросить, как жопа и очки связаны? – спросил я.

– Раньше, – вздохнула она, – у меня были большие очки с очень толстым выпуклым стеклом. Таким большим, что их можно было принять за шарики. Ну и… кто-то сравнил их с ягодичными мышцами, которые тоже торчат, и с тех пор меня так стали дразнить.

Я просто поражаюсь, насколько нелогичное прозвище можно привязать настолько логично к очкам. Обычно их всё-таки делают громкими по какому-то общедоступному и сразу заметному признаку, а тут прямо внезапно сложная логическая цепочка, до которой банально не догадаешься.

– Да, люди бывают жестоки… – протянул я. – Хотя удивлён, что среди аристократов такое встречается.

– Встречаемся, Самсон. Особенно, когда вы ещё дети, и это твои братья, – вздохнула Тефея.

Охрененная семейка у неё получается. Родители считают дурой, из-за чего у той появляется комплекс отличницы, братья тупо гнабят. Теперь понятна ещё одна причина, что она в библиотеках прячется от остальных – тупо привычка не показываться на глаза. Блин, но прозвище «жопа»…

– А у тебя какое прозвище было? – посмотрела на меня Ози.

– Давай лучше с тебя начнём, – предложил я.

– А у меня его не было, тут всё просто. Просто звали Озидрисс и всё, – пожала она плечами.

– Да так уж и не было, – прищурился я.

– Ну… мама звала меня цветочком, – припомнила она.

– Ну хоть не корзиночкой…

– Сыночка-корзиночка… – пробормотала Тефея, повернув голову ко мне. – Но ведь звучит хорошо, для любимого сына.

– Только там продолжение было. Корзиночка, полная дерьма, – кивнул я.

– Так у тебя корзинка, полная дерьма прозвище было? – удивилась хвостатая.

– Нет, так меня мама звала. А в школе меня звали молотком.

– Потому что ты бил всех, как молотком?

– Нет, потому что я стучал. Ябедничал, – попытался пояснить я, а то на языке у них не было такого перевода. – Короче, рассказывал про других типа.

– Мы понял, – кивнула Тефея. – А что произошло, что за тобой такое закрепилось?

– Да трое лбов приставали ко всем, включая меня, и отбирали деньги. Кто не соглашался, того били. Я пожаловался, и им всем трём влетело, и они меня начали называть стукачом.

– Ты должен был решать всё своими силами, – сказала Ози. – А не прятаться за других.

– Хорошо, в следующий раз, когда ты будешь драться против толпы врагов, дерись голыми руками и одна, Ози, – кивнул я. – Не надо прятаться за мечом и плечами товарищей.

– Это другое.

– О как. То есть, по их логике, пользоваться силой и забирать у тебя деньги – это нормально. Но когда против них используют силу, просто другого характера – это уже не нормально? Типа приходи один, мы тоже одни придём?

– Просто ты поступил в крысу, – фыркнула она.

– Давай ещё раз. То есть приставать только к тем, кто тебя слабее, так ещё и втроём, чтобы отобрать деньги – это не в крысу? И бить тех, кто слабее тебя втроём – это не в крысу? А когда ты приводишь против них силу, которая сама может им надавать – это в крысу? Глиста, с такой логикой ты можешь идти куда подальше.

– Слова слабака.

– Слова не идиота. Вот это вот «в крысу» и прочее придумали как раз-таки такие чмошники, которые просто пытались заткнуть всем рты, потому что ссались, что за ними придут товарищи посильнее. Типа мужики себя так не ведут и прочее – херня несусветная. Настоящие мужики не нападают на слабых. И в принципе не издеваются над теми, кто не может дать сдачи. А раз они не мужики, то и методы к ним будут соответствующие.

То же мне, нашлась тут правоведка, блин. Мне нравятся, как все сначала кричат, что мужик должен себя вести так и так, а сами ведут себя как крысы.

– Надо было просто драться, – сказала Ози, вздёрнув нос.

– Как будто я не дрался, – поморщился я. – Да постоянно. Чуть ли не каждый день. Просто всем ты морду не набьёшь. А некоторым физически не сможешь, и те это знают, а значит надо бить их иначе. По крайней мере, я не молчал, как овца, покорно отдавая деньги.

– В крысу.

– Ладно, Ози, – поднял я руки, сдаваясь. – Когда тебе потребуется помощь, я не буду вмешиваться. Ну чтобы у ты не победила в крысу.

Достала уже, чтоб ты вся облезла, блин…

Вон, как раз солнышко вставать начинает.

Ещё один привал, за которым последовал ночной переход.

Больше столь интересных и животрепещущих тем мы не поднимали. Жаль, конечно. Задним числом я уже придумал кучу контраргументов, чтобы сразить её на повал, но увы, оставалось приводить их разве что пескам. Бесконечным жёлтым пескам, которые растянулись на сотни километров.

Мы двигались, переваливаясь с одного бархана над ругой. Иногда шли по гребню, откуда можно было окинуть взглядом всю пустыню, иногда между ними, скрываясь от сильного ветра. Такими темпами даже непонятно, выживут ли жители, не говоря о нас самих.

– Долго ещё идти? – спросил я у кочевников.

– Пока пустыня не даст знак, – ответил один из кочевников. – Это не тропа, у которой есть начало и конец.

– А если она не даст?

– Мы умрём, – пожал тот плечами.

Он настолько просто это сказал, будто в смерти вообще нет никакой проблемы. Как под дождь попасть. Типа сдохнем и сдохнем, ничего страшного. И вроде логика понятна, дети песков, где живут, там и умирают, да только, когда мы выходили, они говорили, что знают, куда двигаться.

– Не сказать, что меня второй вариант сильно устраивает. Вы же сказали, что знаете пустыню и можете помочь. Ну или на худой конец привести хоть к какой-то воде, а не в жопу мира сдохнуть в песках.

– И мы приведём, – кивнул тот. – Вы уплатили, зная о рисках, а мы сделаем всё, чтобы оправдать ваше доверие. Нам не меньше хочется жить, будьте уверены, и мы не слепо идём в пески. Мы выйдем.

– Уж постарайтесь, – прищурился я.

* * *

Я не уверен, что город доживёт к тому моменту, как мы вернёмся.

Если мы вернёмся.

Мы уже шли сколько? Дней пять? Да, около того. И на всё протяжении пути мы не встретили ни единого намёка на жизнь. Здесь не было запахов, не было звуков, кроме шелеста песка, не было какого-либо другого цвета кроме жёлтого. А ещё удушливое чувство, будто ты дышишь пылью, даже если натягиваешь на лицо платок.

Ни я, ни Ози, ни Тефея, двигавшаяся, скромно держа меня за край одежды, пока не подавали признаков усталости. По крайней мере, никто не жаловался, но и говорили мы всё меньше, чтобы не пересыхало во рту. Губы у нас потрескались, кожа обветрилась, ноги натёрлись до мозолей, а хвостатая начала реально линять.

Я серьёзно, сам видел, как с неё слазят аж пласты, как с какой-то ящерицы, открывая при этом сочно-фиолетовую нежную и мягкую кожу. Серьёзно, я сам потрогал, там прямо бархатная, совсем ещё не огрубевшая. Даже Тефея потрогала, после чего сняла с себя плед.

– Завернись полностью, Озидрисс.

– Зачем это?

– Твоя кожа. Защитный слой слез, сейчас тебя любой порыв ветра с песком обдерёт, как наждачная бумага. Будет слазить теперь уже до мяса, и уверяю, приятного мало.

– Э-э-э… ну ладно, спасибо… – пробормотала та, не сильно радуясь такой перспективе.

Это ещё повезло, что мы идём по ночам, избегая солнцепёка, а шли бы днём, так и вовсе бы выцвели. Я всё чаще бросал взгляд на караванщиков, которые согласились нас вести. Куда идём вообще непонятно, и было бы обидно пережить всё, сдохнув при этом просто из-за того, что мы заблудились в пустыне.

Ещё одна ночёвка и ночная дорога по пустыне. Уже какими-то привычными движениями я скатился с очередного бархана, после чего начал подниматься на следующий. Забрался на вершину и замер, глядя вперёд.

Прищурился, убедился, что у меня не глюки, после чего поманил рукой наших кочевников. Эти товарищи вообще были не больно людимыми, однако без всяких приколов.

– Это кто там? – указал я на огни вдалеке.

На самом краю горизонта едва заметно мерцал огонёк, будто маленькая звезда. Костёр, короче. А в пустыне костры бывают только у тех, кто может себе их позволить – топлива-то нету. Вставший рядом со мной проводник секунд десять всматривался вдаль, после чего тихо прошелестел.

– Это кочевники.

– Это хорошо или плохо?

– Зависит от них.

– Я имею ввиду, нам надо опасаться за свою жизнь?

– Нет, если уважать их. Они могут потребоваться за проход деньги, а то и помочь найти выход, но…

– Но? – опять какой-то подвох.

– Я бы не стал рисковать проверять это. Если они здесь, где-то рядом может быть и надежда на воду. Однако такие места – всегда тяжёлые места, могут возникнуть проблемы.

Говорили они, конечно, слегка не очень, но общий смысл был понятен. Если где-то есть вода, то там обязательно будут и те, кто попытается это контролировать или взымать за это дань. Ничего против не имею, но обычно, как показывает практика, если человек привык чувствовать себя постоянно сильным, он начинает путать берега.

– Тогда обойдём. Не будем искушать судьбу.

– Хорошо, – кивнул тот.

Искушать судьбу, я сказал? Блин, да судьба там вообще в последнее время под веществами, учитывая, какие финты она выбрасывает перед нами. Передо мной, в частности. Куда не сунусь, там обязательно какая-то хрень будет твориться.

Наш караван действительно изменил маршрут и ещё сутки брёл чёрт знает куда, когда посреди дня, когда мы все дружно спали, один из кочевников не разбудил нас.

– К нам пришли гости… – прошелестел он, растолкав меня. – Нужно выйти и поприветствовать их.

– Гости? – не понял я спросонья. А потом щёлк, и вдруг понял. – Погоди, кочевники?

– Да, – кивнул он, и его балахон покачнулся.

– Погоди, мы же изменили маршрут и ушли в сторону. Как они нас нашли?

– Это их дом. Они знают здесь каждый утекающий бархан. И мы на их земле. Потому они знают, где мы и куда направляемся. И сейчас они хотят лишь поговорить, и знак неуважения не выйти, чтобы встретить их. К крови будет.

Обычно, у нас драки начинались с фразы «просто хотят поговорить».

– Тефея, Ози, подъём, у нас гости, – толкнул я девушек, которые спали рядом. – Давайте, девчонки, просыпаемся, с нами тут поговорит хотят…