Текст книги "Небесный всадник 4 (СИ)"

Автор книги: Кирико Кири

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 20 страниц)

– Терпилами? – не удержался я.

– Последней надеждой, когда все остальные сдадутся.

– К тому моменту от вас уже ничего не останется. Знаешь, кого вы мне напоминаете? Стражника, который смотрит, как насилуют и убивают женщину с дочкой, но ничего не делает, потому что ему приказали стоять на месте и честь не позволяет этот приказ нарушить. Смысл ваших принципов, если они превращают вас в рабов? Это не принципы тогда уже – это слабость. Слабость и глупость.

– А ты бы переступил собственные принципы? – спросила Мелисса.

– Если потребуется.

– И как ты будешь определять, когда потребуется? Сегодня это подходит, завтра то, и так раз за разом находится причина, чтобы ещё раз переступить через них…

– Вот не надо ла-ла сейчас мне, Мелисса, – поморщился я. – Есть случаи, когда надо пойти против правил, чтобы спасти всех, иначе не останется никого. Не будет вас – не будет империи. Всё! Вы в первую очередь. Всё остальное потом. Но да, давайте-ка ещё потерпим немножко, ведь дальше точно будет только лучше.

Всё, я устал спорить. Я понимаю их мысль и понимаю, что она ущербна. Не бывает в жизни исключительно чёрного и белого. Есть ещё помимо этих двух цветов куча оттенков. И если выбирать исключительно между тем и тем, по итогу ты просто окажешься в жопе. Вот и всё. А теперь…

– Давайте, наказывайте меня уже поскорее и покончим с этим. Вообще, где Серафина? Я думал, она мне будет морду бить после того, что я сделал.

– Ей нездоровится, – вздохнула Мелисса.

– Заболела, что ли? – не поверил я.

– Нет, просто годовщина смерти последнего наследника её рода.

– Не понял? – тут я даже забыл про наш спор, если честно.

– Её род, Ди Вльен’Санти, скоро прекратит своё существование, – спокойно пояснила Мелисса. – Она осталась последней.

– В смысле? А что с остальными?

– Остальных больше нет, Самсон. Родители последнего наследника скончались от болезни ещё задолго до твоего появления. А их сын и единственный наследник сломал шею на лошади уже когда тебя не было, пять лет назад.

– Выглядит как заказное убийство, – пробормотал я.

– И мы бы так подумали, не случись это у всех на глазах во время турнира, – ответила Мелисса. – Поэтому да, Серафине сейчас нелегко. Её род вот-вот исчезнет, а значит, приходится задумываться и о себе. О своём будущем.

– И она решила выйти замуж за старика? – не поверил я.

– Думаю, тут просто воспользовались ситуацией.

Херня какая-то происходит, не? Я вот вообще не могу понять, что происходит у этих людей в головах. С одной стороны, да, другой мир, другие нравы, и на один и тот же вопрос могут быть взгляды диаметрально противоположные. С другой – ну что-то херня какая-то происходит, если честно.

Если её так заботит род, чего она тогда не выйдет за того, кто душе приглянется? А если делает это ради всадниц, чтобы сохранить лицо, почему не поставит условия, которые обезопасят их? Ну то есть, даже если её гложет мысль, что надо сохранить свой род и она последняя, есть куча способов использовать это во благо!

А тут скорее как будто она сдалась или чуток сломалась после нескольких ударов под дых, что выглядит странно, учитывая её ранг, опыт и выдержку, которой глава должна обладать. Или мне что-то попросту недоговаривают. Или она не договаривает до конца. В любом случае…

– Когда меня пороть будут и выпустят?

– А тебе не терпится? – в первый раз улыбнулась Мелисса.

– Хочу уже рассказать всё, что накопал, Серафине. Может, в этот раз хоть прислушается, тем более тут уже не только я говорю об этом.

– Кстати, об этом, ты упомянул лапоухих, сказал, что был на их территории.

– Да, пришлось… – вздохнул я. – Там немного неловко вышло.

– В каком плане неловко? – насторожилась она, аж вытянувшись.

– Ну… мне они точно не будут рады, – почесал я затылок.

– Так этот дракон их⁈ Ты украл его?

– Ну почему сразу украл? Я… я угнал его. Ну блин, так получилось! К тому же это, наверное, наименьшая из бед…

– Не говори, что ты убил кого-то… – выдохнула она.

– Нет. Только… столицу немножко порушил у них. Чуть-чуть. Там, наверное, никто и не заметит изменений. Домом больше, домом меньше…

– О боги… – приложила Мелисса ладони к лицу. – Скажи, что это всё, пожалуйста.

– Ну… как сказать…

Глава 99

У Веелинской империи форма правления значительно отличалась от нарианского и агадарского вариантов. На заре эпох, когда несколько разобщённых племён объединились в одно целое, вожди каждого из них образовали совет старейшин, который правил до сих пор.

Сменялись эпохи, веелинцы, интересы, но одно оставалось незыблемым. Лучшие из лучших, самые уважаемые, те, кто мог похвастаться глубокой мудростью, острым умом, удивительной интуицией и сокрушительной силой, вели свою империю к процветанию и в будущем, возможно, к полному контролю над материком.

Но сегодня они собрались по совершенно иной причине. Столь громкой и вызывающей, что проигнорировать её они не могли, да и не хотели. И центром внимания, что бывало очень редко, стала глава небесных всадниц, которой пришлось объяснять, как так получилось, что часть города была разрушена, а их империя лишилась реликвии, хранимой многие века их народом.

Это было унизительно, это было неприятно, и тем не менее Нильефа Атансей говорила как есть. Скрыть что-то – значит подставить под угрозу всю империю, а ошибка, которая бросала на неё тень…

Что ж, все они иногда ошибаются.

– Я могу заверить вас, – подвела она итог, – что на каждое поражение у нас есть победа, и мы ничего не потеряли. Да, реликвия была украдена, но мы приобрели другую, и небесные всадницы будут всё так же пополнять наши ряды. Быть может, на нашей репутации есть пятно, но что важнее, мы можем упокоить тех, кого почитали всё это время. И случившееся послужит мне, моим сёстрам по оружию и вам всем уроком, который мы запомним на всю жизнь.

И всё из-за одного мальчишки, этого Самсона, которого, как оказалось…

* * *

– … хрен поймаешь! – воскликнула Озидрисс. – Потому что к тому моменту мы были далеко, снося всё на своём пути! Просто в дребезги разносили эту столицу чистоплюек, пробиваясь к свободе! Вы бы видели, как они визжали и бесились!

Да, это был её момент славы. Всё внимание небесных всадниц сейчас было приковано исключительно к ней и её истории. Можно было даже надеяться, что она войдёт в историю со своими похождениями во время посвящения, и, скорее всего, так и будет.

Её история сначала была встречена с некоторым недоверием и скепсисом, но чем дальше она рассказывала, тем больше захватывала внимание присутствующих, и небесные всадницы, от мала до велика, теперь сидели перед ней в общем зале и слушали. Как она нашла с помощью мальчишки врата тьмы, как они оказались у чистоплюек и как сбежали от них, попутно разрушая город.

Особенно последнее было встречено дружным гулом одобрения. Что-что, а лишний раз кинуть камень в сторону этих дряней, попутно унизив их, было не просто приятно, а едва ли не вопросом долга и чести, чтобы те не забывали, кто здесь на самом деле главный.

Но, конечно, больше всего всех волновал сам мальчишка.

Самсон – имя редкое, даже можно сказать, единичное, а описание мальчишки отлично ложилось на того, кто пропал восемь лет назад.

Неужели вернулся? Почему они им не сообщили, ведь этим курицам мир с ними очень важен? Или они сами не знают? Если так, то это шанс изловить мальчишку. Одно точно – надо поднимать все каналы и выяснять, что происходит.

А тем временем Озидрисс уже подходила к кульминации своего рассказа. Тут уже опытные взгляды бывалых всадниц заметили, что кое-что молодуха от них да скрыла. Уж слишком просто и гладко она попрощалась с мальчишкой. Просто «пока» и всё. И Зедринзса Драшра, глава небесных всадниц, со всё большим интересом смотрела на молодую.

Что же касается мальчишки, то уж точно Самсон…

* * *

– … хрен поймаешь… – пробормотала Мелисса, убрав ладони от лица и посмотрев на Самсона, как, наверное, смотрят врачи на пациента, который сказал, что пришёл с занозой в пальце, а на деле выяснилось, что у него половины тела не хватает. – Самсон, я… мне нечего сказать на это.

Потому что ей действительно нечего было сказать на услышанное. На всём протяжении его рассказа, особенно в моменте, когда он мчался через столицу ушастых, у Мелиссы не раз и не два дёргался глаз. С удивлением она даже поняла для себя, что всё меньше и меньше удивляется услышанному. Лишь изредка возникало желание нежно и с теплотой придушить этого мальчишку собственными руками.

Полбеды, что он сбежал. Гораздо хуже, что Самсон устроил погром в столице, неизвестно сколько погубив людей, так ещё и реликвию стащил. И всё это в условиях, когда их соседи буквально ищут повод устроить войну на уничтожение.

Серафина будет в восторге, когда услышит…

– Ну и дальше мы…

Он продолжал так, будто это был самый обычный день. Самсон словно с энтузиазмом долбил тараном этот мир, проверяя его на прочность.

– Это ужасно, Самсон… – выдохнула она, когда тот закончил. – Я многое повидала, но ты, видимо, решил удивить всех.

– Мне не надо было возвращаться?

– Дурной ты всё-таки, – слабо улыбнулась Мелисса, глядя на этого невыносимого мальчишку. – Мы рады, что ты вернулся, просто новости ты принёс…

– Но ведь по итогу…

– По итогу никаких доказательств, так?

– Да как никаких⁈ Ты меня слушала хоть⁈

Слушала и слышала очень хорошо.

В его словах было зерно истины. Серафина действительно его не слышала, но в её поступке не было злого умысла. Просто всё так сразу навалилось со всех сторон, а тут ещё и их внезапное возвращение, за которыми ты терял из виду то, на что следовало обратить внимание. Ко всему прочему Серафина воспринимала его как юного всадника не столь серьёзно, как нередко родители воспринимают слова своих детей с долей скепсиса.

Нет, Самсон не был исключением в этом плане, такое отношение было ко всем, даже к ней самой когда-то. Глупо? Да. Но, будучи умудрённым опытом и мудростью, как часто ты прислушиваешься к словам юнцов, которые ещё и звучат неправдоподобно? Обычный человеческий фактор.

Всё это вкупе дало результат, который сидел перед ней. Не злой, да и глупым не назвать, просто решения его были спонтанны и хаотичны, без чётко продуманного плана. Это порождало проблемы, которые он героически решал, по итогу став для всех…

* * *

– Самсон-хрен поймаешь… – пробормотала Мелисса, глядя на меня.

– Чего? – не понял я.

– Ничего, Самсон, ничего… – устало вздохнула она. – Знаешь, иногда мне кажется, что тебя даже смерть не исправит.

– Так, может, и не надо меня исправлять, вот и всё?

– Придушить тебя бы, глупого мальчишку, за то, что ты натворил, да жалко… – она медленно развернулась к двери, но тут же обернулась. – Где лежит меч? На драконе?

– Да.

– Хорошо. Когда Серафина вернётся, я передам ей твои слова, но…

Она вздохнула и, не договорив, вышла. А мне лишь оставалось надеяться, что хоть теперь будет какой-либо эффект помимо того, что меня высекут, конечно.

Весь оставшийся день я просидел взаперти, и только служанки исправно приносили мне еду. Я уже думал, что сегодня гостей не будет, но нет, под самую ночь меня решила навестить сама Серафина. Лицо у неё было, скажем так, не очень-то и жизнерадостное.

Я почувствовал её приближение ещё до того, как дверь открылась, по мертвецки холодной ауре, которая обещала на мою жопу только страдания и боль. Тем не менее я не струхнул, прятаться под кровать или под одеяло не стал, встретив её сидя на стуле.

Она вошла молча. Каждый её шаг отдавался холодным цоканьем по камню. И когда дверь за ней закрылась, стало совсем некомфортно. Повисло напряжённое молчание, будто воздух стал более вязким, не давая даже вдохнуть полной грудью.

– Здравствуйте, Серафина, – произнёс я с трудом, решив, что по-хорошему это я должен здороваться первым.

Правда, она не ответила. Стояла с лицом, прекрасным и ужасным одновременно, будто готовая наброситься на меня и убить здесь и сейчас. Хорошо, что я на стуле сижу, если что, буду им отбиваться.

– Тебе знакомо слово «благодарность», Самсон? – спросила она наконец, но её голос звучал будто из преисподней.

Я серьёзно, если бы услышал его в темноте, но не признал бы её, то сразу ушатал. Да и смотрела Серафина на меня сейчас будто другой человек. И в другой ситуации я бы очень сильно струхнул, но…

Однако её вопрос отбил всякое желание молча соглашаться со всем и кивать, чтобы облегчить собственную судьбу. Наоборот, появилась злость и желание доказать свою правоту, потому что всё происходящее, даже мои поступки, были всецело результатом её решений и выводов. Да, я натворил дел, но ничего бы не было, поведи Серафина себя как положено. А то как-то задолбало брать ответственность исключительно на себя. Я виноват, да, но она виновата не меньше.

Поэтому…

– Мне – да. Другим – не знаю.

– Я не спрашивала про других, – произнесла она замогильным голосом. – Отвечай на вопросы, которые задаю тебе я.

– Как удобно… – бросил я.

Серафина на мгновение замерла, после чего медленно спросила:

– Что ты сказал?

– Как удобно, говорю, задавать вопросы, которые удобны вам. Да и если говорить о благодарности, что-то я её особо не видел, когда вернул Аэль.

Уж что-что, а наводить страху она умела. Но вместо того чтобы прикусить язык, я просто вспомнил ту тварь, что видел во тьме. То отражение чего-то пугающего, что однажды едва не уволокло меня. Вспомнил те пустые чёрные глаза, будто света больше не существовало. Вот чего стоило бояться, а не девушки передо мной. Это немного придало мне уверенности. Бояться стоило совсем не её.

– Ты понимаешь, что каждое твоё слово – это гвоздь в крышку твоего гроба? – спросила она тихо.

– Мой гроб уже давно готов, Серафина. Его сколотило кое-что в разы страшнее тебя, – ответил я. – И всё потому, что я не бросил Аэль, не сбежал, когда была возможность. И когда я вернулся, пытаясь донести это до тебя… ты просто пропустила мои слова мимо ушей.

– По-твоему, я теперь должна…

– Ты обязана, а не должна, – перебил я. – В противном случае тебе не место на посту главы.

Я прохватил под дых быстрее, чем успел закрыть рот после последнего слова. Удар был моё почтение, там не то что воздух с едой – дух наружу выскочил. В глазах потемнело, и секунд десять, а может, и двадцать я не мог просто прийти в себя.

А когда пришёл, оказался поднятым над землёй за шею Серафиной, чьи глаза светились недобрым светом.

Что ж, если идти, то идти до конца.

– Я не боюсь тебя, Серафина, – прохрипел я, улыбнувшись. – Я уже покойник. Тот демон придёт за мной. А потом он придёт за Аэль. И ты будешь всю жизнь жить с тем, что однажды просто отмахнулась от своего брата по оружию, когда в других ситуациях верила вообще случайным встречным, принимая их слова на полном серьёзе.

Кое-где я приврал, кое-где преувеличил, но общий смысл был тем, что есть. Что-то произойдёт, рано или поздно. И Серафине придётся вспомнить, что однажды она могла всё предотвратить, но не стала, потому что не поверила.

Она несколько секунд смотрела мне в глаза, после чего медленно поставила меня обратно на пол. Ни её лицо, ни её голос не изменились ни на гран, но, возможно, мои слова всё-таки нашли хоть какой-то отклик в её тупой голове.

– Завтра ты будешь наказан, Самсон, за нарушение устава семидесяти ударами плетью. Каждый звук будет новым ударом. После этого я решу, что с тобой делать.

– Выгоните меня из небесных всадников? – спросил я, пытаясь отдышаться после удара под дых.

Она бросила на меня взгляд, но ничего не ответила и просто вышла из комнаты.

Сейчас у меня было стойкое желание дать ей сдачи, однако я понимал, что это бесполезно. Во-первых, это просто закопать себя, во-вторых, мне пробьют так, что я уже не встану, в-третьих – много ли из нас, если его права нарушает тот же полицейский, идёт бить ему морду? Ну вот то-то же.

Серафина сдержала слово. Наутро меня действительно привели пороть на главную драконью площадь. Поставили такую квадратную конструкцию, к которой и привязали за руки и за ноги. Исполнителем, кстати, поставили Каталину, а не Жаннель, которая точно была бы не против.

На моё наказание собрался аншлаг – абсолютно все всадницы, которые сейчас присутствовали в шпиле. Наверное, единственными дружелюбными лицами были Аэль, которая с трудом передвигалась, и Мелисса. Остальные смотрели на меня с неодобрением, подозрением или вовсе враждебно.

Ну и плевать, одинокому вольку не требуется ничья поддержка.

Подумал я, а потом меня лупанули по спине.

Есть боль, которую можно игнорировать, но конкретно эта в их число не входила. Ощущения были… можно сравнить с тем, когда ты случайно прикасаешься к раскалённому предмету на пару секунд. Боль охрененная, голову пронзает вспышкой, которая парализует все мыслительные процессы. Её не перетерпеть, её не проигнорировать, и, что хуже, она слегка сводит с ума. Тут и слёзы прыснут помимо воли.

Поэтому неудивительно, что от неожиданности я замычал.

– Семьдесят один, – Серафина, стоявшая передо мной, была тут как тут.

– Да хоть восемьдесят, – сказал я в ответ, бросив на неё злой взгляд.

– Семьдесят два.

– Пф-ф-ф… – и тут же стеганула плеть. Вспышка боли ослепила и, кажется, стала сильнее. – АЙ млять… Да хоть сотню!

– Семьдесят три.

– Если я постоянно буду говорить, меня сколько будут лупить? – спросил я, улыбнувшись. – До тысячи дойдёт?

Да пошли они, нашли чем пугать меня. Кто-то скажет, зачем себя закапывать, а я отвечу, что так хочу. Да, дико больно, но мне просто нравилось бесить Серафину, которая понимала, что физическое наказание меня не пронимает. Хотя пронимает, и очень сильно. Тот, кто говорит, что боль не может сломать, просто никогда с ней по-настоящему не сталкивался.

Короче, я довёл до ста ударов. После сорока я отключился, но меня привели в себя похлопываниями по щекам. Потом я проваливался в обморок на пятидесяти и дальше через каждые пять-десять ударов, потихоньку уплывая из реальности. При этом я смотрел в глаза Серафине и иногда улыбался, беся её ещё больше.

Не знаю, что там было с моей спиной, но к девяносто трём я уже перестал чувствовать боль. Зато камень подо мной был сплошь залит кровью и, кажется, кое-где даже плотью. А на сотом всё закончилось, и… мои ноги просто перестали меня слушаться. Едва меня развязали, я тут же упал на колени в лужу собственной крови, не в силах подняться.

Не знаю, насколько всё было плохо, но помимо ног у меня отказывались подниматься и руки. И сознание от боли то проваливалось во тьму, то опять всплывало, будто я очень медленно моргал. Боль была, но теперь уже не острая, а какая-то вязкая, оглушающая, полностью пробирающая. Не хотелось даже двигаться.

Лишь хватило сил приподнять голову, когда передо мной встала Серафина, глядя на меня сверху вниз.

Я улыбнулся.

– Это рекорд?..

– Да, Самсон, по ударам плетью ты поставил рекорд, – вздохнула она. – И что, ты добился того, чего хотел?

– А ты меня услышала? – она кивнула. – Значит, добился.

Все оставшиеся сутки у меня проходили в каком-то полусне. Я вроде и бодрствовал, но мир как будто протекал мимо меня. Вот я вроде на коленях посреди площади, а вот меня уже тащат по коридорам, а вот я уже лежу на животе на своей кровати, рядом Аэль, Мелисса и ещё парочка неясных теней, которых я не могу разобрать.

Всё шло фрагментами, хотя я мог поклясться, что не отрубался ровно до того момента, пока моя голова не коснулась подушки. Вот тут я уже отключился и очнулся лишь на следующий день. Спина болела, и я уверен, что болеть она будет ещё очень долго – Серафина, насколько мне известно, всегда оставляла раны, чтобы виноватый прочувствовал боль своего проступка, пусть и не доводила это до фанатизма. Но зато руки теперь двигались, и это несомненно радовало.

И первым, кого я увидел, была спящая в мягком кресле Аэль.

Я осторожно сел на краю кровати, бросив взгляд на простыню, которая была сплошь пропитана кровью, как в фильмах ужасов.

– Аэль… – тихо позвал я полторашку. – Аэль, подъём.

Осторожно положил руку ей на плечо и потормошил.

– Аэ-эль, ау…

Та, сладко причмокнув, наконец разлепила зеньки и посмотрела слезящимися глазами на меня, слабо улыбнувшись.

– Самсон… ты очнулся… – пробормотала Аэль, после чего села, сделала потягушки руками, сладко зевнув.

– Как будто у меня были другие варианты, – хмыкнул я. – Ты тут всю ночь спала?

– Ага, – пробормотала она и протёрла глаза. – Подменяла Мелиссу.

– В плане, подменяла Мелиссу?

– Просто сложно сидеть с тобой на протяжении трёх ночей беспрерывно. Ты же уже как три дня без сознания лежишь, четвёртый пошёл, – кивнула она медленно, не до конца проснувшись. – Серафина уже беспокоиться стала, что перестаралась с тобой.

– Она? И беспокоиться после того, что я сделал? Ну-ну…

– Я серьёзно, – состроила Аэль серьёзную мордашку. – Она несколько раз заходила и спрашивала, приходил ли ты в сознание или нет. Ты ж как на площади отключился, так и не приходил в себя. Мы сначала думали, что ты потерял сознание от боли, но вот сутки прошли, а ты так и не очнулся. А она как испугается, сразу Мелиссу позвала тебя полностью исцелять, а там уже и всякие зелья пустили в ход. Она-то наказать тебя хотела, а не убить, а ты будто и мёртв, и тут уже все испугались и…

И Аэль, проснувшись, начала тараторить со своей обычной скоростью, поливая меня потоком информации.

– Погоди, я вроде был в сознании на площади?

– Ну… ты что-то мычал, да, но двигаться уже не мог. Все забеспокоились прямо.

– Как же, все…

– Ну… твой поступок, конечно, никто не оценил, – состроила Аэль грозное лицо. – Однако и смерти тебе никто не желал.

– Кроме Жаннель и ей подобных, – буркнул я и посмотрел в глаза полторашке. – Но ты-то знаешь, почему я так поступил, верно? Ты же можешь подтвердить, что тоже это всё видела.

– Самсон… – как-то виновато произнесла она. – Я… я видела только креатура, который вдруг стал сильнее, не более. Я не знаю, что произошло после того, как меня разрубило пополам. Я потеряла сознание, когда убегала, и очнулась, когда мы уже были в холодных землях. И… я не могу подтвердить твои слова. Но и опровергнуть их не могу! – тут же быстро добавила она.

– Понятно… короче, никто мне не верит… – пробормотал я.

– Я верю! Я сразу сказала, что там что-то нечисто. Что прямо зло-зло появилось! Правда, меня спросили, что я видела, и я ответила, что ничего, но потом сразу добавила, что это ничего не значит, ведь я была без сознания, а вот ты видел всё! А тот артефакт и драконы? Так это и вовсе не похоже на стуж, ведь они никогда таких больших тварей не делали! А я ещё тогда заподозрила что-то неладное, когда тушу виверны не увидела, помнишь? После нападения на форт, где ты в первый раз креатур увидел? Вот! И я говорю: не к добру всё это, Самсон точно что-то видел…

– Я понял, я понял, полторашка, – поднял я руки. – Хорошо, а что…

– Какая я тебе полторашка⁈ – тут же возмутилась Аэль, а я с опозданием понял, что произнёс это вслух. – У меня вообще-то рост был метр пятьдесят два! А сейчас метр пятьдесят один. Да, я чуть уменьшилась в высоту, но я не полтора метра! Я не полторашка! Самсон-хрен поймаешь!

– В смысле, Самсон-хрен поймаешь?

– А вот! Теперь тебя так и будем все звать! Самсон-хрен поймаешь!

Ладно, не буду убеждать её в том, что её один сантиметр ситуацию не сильно меняет.

Вместо этого я пошёл отмываться от крови, которая коркой покрывала большую часть моего тела, будто я решил поменять свою расу на чёрную.

Удивительно, но спина вроде как зажила полностью, а на вопрос, что там с ней, Аэль сказала, что она у меня розовая, как у поросёнка. Мелисса явно постаралась на славу. На ощупь она тоже казалась очень тонкой и нежной, будто новый слой нарастили совсем недавно. Интересно, а у меня она будет потом как шрам или станет неотличимой от другой кожи? А то ведь такой методикой можно всю кожу на мне заменить и полностью избавиться от шрамов.

Пока я отмывался, в мою комнату успели пробраться служанки и застелить новое чистое бельё. А едва я вернулся с помывки, одна из них, поджидавшая меня прямо у двери, попросила явиться к Серафине в кабинет.

Честно признаюсь, я и волновался, и был в предвкушении, когда стучался к ней в дверь. С одной стороны, мне было дико интересно, как она ко мне отнесётся после наказания и всего, что я наговорил, а с другой – я всё равно волновался. Ну мало ли что, верно?

– Входи, – раздался голос по ту сторону двери, и я вошёл в комнату.

Серафина опять сидела за столом, заполняя какие-то документы. Иногда мне казалось, что она просто писала всякую ерунду на листах, чтобы создавать бурную деятельность и отлынивать от настоящей работы, но доказать мне был это нечем. В любом случае…

– Ты звала меня?

Глава всадниц подняла взгляд, внимательно посмотрела мне в глаза, будто хотела в них что-то увидеть, после чего вздохнула, указала на стул напротив стола и вернулась к документам.

– Садись. Надеюсь, ты пришёл в себя.

– Более-менее. А мой рекорд увековечат в анналах истории?

– Было бы чем хвастаться, Самсон. Тем не менее я позвала тебя сюда совершенно по другой причине. Нам надо кое-что обсудить, прежде чем двигаться дальше.

– Демон, о котором я рассказывал? – сразу предположил я.

– Опять ты со своим демоном… – вздохнула Серафина.

– Не опять, а снова. Конечно, я волнуюсь про это. Ведь он мне пообещал надрать зад, а не вам.

– Прямо взял и так сказал? – посмотрела она мне в глаза.

– Ну… нет, не так, – не стал я врать. – Но он ясно дал понять, что мы встретимся, и встреча эта мне не понравится. Я склонен верить тем, кто из меня душу чуть не вытащил.

– Мы ещё поговорим по поводу этой темы. Как поговорим и насчёт твоего спуска к Вратам Тьмы и похождений в Веелинской империи с какой-то агадаркой, где ты смог захватить их священный меч. Я буду очень ждать отчёт по этому вопросу, однако сейчас у нас иная тема на повестке дня. С тобой хочет встретиться император.

О как. Да я смотрю, судьба не мелочится и любит заходить с козырей.

– Зачем? – спросил я.

– Чтобы убедиться, что ты ещё жив. Ты не забыл? Ты ушёл чуть ли не на две недели, и всё это время нам приходилось покрывать тебя и лгать, что ты здесь, у нас, или летаешь где-то, отдыхаешь и приходишь в норму. Пора показать, что ты действительно здесь, с нами.