Текст книги "Небесный всадник 4 (СИ)"

Автор книги: Кирико Кири

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 20 страниц)

И в тот же миг все развернулись обратно, направившись прямиком к дыре. Ну что, время рвать всем жопы…

Наверное, так подумали демоны, которые оттуда хлынули.

Сука, да там мы как будто нефтяную скважину открыли, потому что оттуда это чёрное дерьмо не просто лезло, а выливалось, словно твари бежали прямо друг по другу в несколько слоёв. Мало нам было обитателей на земле, так ещё и в небо, как брызги, взлетали твари, отчего-то похожие на летучих мышей, с такими же разнообразными рожами, как у их наземных товарищей, образуя целый рой.

Ну что я хочу сказать…

– Ща будет весело…

И, сука, не то слово.

Всадницы тут же начали разбиваться на группы, разлетаясь в разные стороны, когда летающие демоны устремились в нашу сторону. Кто там говорил, что они на один зубок драконам? Так-то это так, да только количество в таких ситуациях всегда побеждает качество.

Я пару раз плюнул прямо в облако, благо не промахнёшься, и сразу ринулся за своей тройкой, которая поднималась всё выше и выше, стараясь занять господствующую высоту.

Невозможно бороться против такого количества тварей. Это как влететь в рой ос, будучи аллергиком. Поэтому тактика, которую они избрали, была самой верной.

Две команды. Одна снизу, другая сверху. Нижние уводят противника за собой, а верхние с пикирования бьют и уходят на скорости. И против демонов это работало идеально. Тупые настолько же, насколько и опасные, они толпой летели за всадницами, которые попадались им на глаза, сбиваясь в кучу и позволяя стрелять без прицела, а затем тут же уходить на новый заход. Мне же даже спускаться не требовалось – обстреливал их прямо сверху.

Огромное облако разлетелось на большие стаи, преследуя живых. На них сверху пикировали всадницы, заливая огнём, как из дихлофоса, и тут же взлетали ввысь. Одна за другой, поочерёдно, и после каждого такого захода на землю сыпались объятые пламенем туши. Это был бой в одни ворота. Единственная опасность – количество. Как тех, что летали за нами, так и тех, что поднимались снизу из портала.

Пролетая над дырой, я бросил между делом взгляд вниз. И то, что я там увидел, иначе как адом назвать было нельзя. Красное марево, в котором то ли переливалась лава, то ли ещё хрен знает что. Дрожащий воздух не позволял нормально разглядеть, что происходило, но очень скоро мы выясним это сами.

Облако меньше не становилось. Новые твари продолжали наступать снизу нескончаемым потоком, и после десяти минут боя между всеми пробежала команда: «Разойтись!». Видимо, решили повторно бабахнуть.

Всадницы тут же бросились врассыпную, уводя за собой хвост, когда рвануло во второй раз.

На этот раз они сбросили артефакт в саму дыру. Вспышка света вышла оттуда огромным столбом, и земля в метрах пятистах от краёв дыры приподнялась на наших глазах, чтобы потом уйти вниз вместе с лесом.

«В атаку! Вниз!»

Приказ передавался от одной к другой, как по проводу, пока не облетел всех. Всадницы начали разворачиваться, добивая остатки демонических отродий, что увязались за ними, в то время как другие стремглав полетели к порталу. Теперь дыра была достаточной, чтобы туда спокойно могли спуститься сразу несколько всадниц одновременно. Жаннель с Танькой были одними из первых, кто туда спикировал. Охеренная смелость, конечно, так делать, но тем не менее я пошёл следом.

Лава. Так я подумал, когда бросил взгляд вниз, пролетая над той дырой.

На деле… на деле я не знал, как описать то, что там увидел.

Я нырнул прямо в дыру. Ещё мгновение назад вокруг было голубое небо, но после всё сменилось рваными краями земли. Красное марево меняло цвет по мере спуска, и вот оно уже было не красным, а каким-то фиолетовым. Сначала светло, потом всё темнее и темнее.

А потом мы спустились.

И, скажу честно, я ожидал увидеть любую хероту, но не такую.

Это не была пещера. Это не был подземный мир. И это был даже не ад, где горят души грешников и риелторов.

Это была просто другая вселенная. Совершенно другое измерение, если так можно было выразиться. Это была такая херня, что мой литературный запас для её описания был слишком мал.

Мы все видели фантастические фильмы про космос. Видели эти газовые скопления, которые были окрашены в самые разные цвета. И если бы меня попросили описать это место, то я сказал бы, что мы попали как раз в нечто подобное.

Бесконечные облака газа и света, окрашенные в фиолетовые, синие и багровые цвета, расходились во все стороны. И, в отличие от космоса, это было не где-то там, а здесь, рядом, прямо перед тобой. Если присмотреться, в них даже можно было разглядеть чудовищные морды существ, которые смотрят на тебя в ответ и как будто говорят: «Дратути».

Здесь не было горизонта, не было неба, здесь вообще нихрена не было. В воздухе висели молнии, но они не били – они застыли на месте ломаными линиями, словно трещины. Совсем рядом и при этом будто в сотнях тысяч километров медленно вращались кольца, как у Сатурна, но без планеты, и как будто состояли из плазмы. А где-то вдалеке, занимая огромные площади, виднелись водопады, падающие не пойми откуда, не пойми куда и непонятно из чего.

Единственная земля – какие-то каменные острова, переплетённые между собой узкими мостами, как сухожилиями или порами в кости, чьи основания терялись далеко внизу.

А ещё здесь было тихо. Если не считать звуков, гулов и каких-то стонов, напоминающих пение морских рыб под водой. Не прямо звуки, а скорее эхо, от которого мурашки бегали по коже.

Когда я выровнял Бегемота, над нами не было ни земной коры, ни сводов пещер. Была туча, огромная, самая большая из всех, что я видел, туча тёмно-фиолетового света, которую то и дело освещали вспышки молний.

Если бы мне сейчас сказали: «Самсон, просыпайся, ты обосрался», – я бы, наверное, поверил. Тут даже под дурью ты не увидишь ничего подобного, какого-то всего слишком большого, слишком монструозного, из-за чего даже, сука, дракон кажется комаром.

Пришлось прикусить губу, чтобы привести себя в чувства, потому что мозг отказывался обрабатывать и понимать такие масштабы. Не уверен, что здесь вообще действуют законы физики.

Всадницы одна за другой слетали вниз, кружась над одним из самых крупных островов, после чего пошли на посадку. Ну и я следом за ними. Звуки когтей по камню расходились эхом, окончательно руша хоть какую-то реальность восприятия. Но меня скорее другое волновало.

– А где ваш улей?

Мой голос эхом разошёлся по округе, будто мы были просто в большой комнате, а не в огромной пустоте. Все недовольно посмотрели на меня, будто спрашивая, нахер я вообще сейчас пасть раскрываю. А другие всадницы всё продолжали спускаться и спускаться, пока последней не показалась Серафина.

– Я могу теперь задать вопрос, который волнует нас всех? – спросил я.

– Спрашивай, Самсон, – пробормотала Серафина, сознанием пребывая вообще не здесь.

Её голова то и дело крутилась по сторонам, пока бедный мозг двухсотлетней всадницы пытался обработать происходящее. К её чести скажу, что тут у всех явно чуть-чуть коротнуло, и я был из первых, кто пришёл в себя. Слава фильмам, которые хоть как-то позволяли осознать неосознаваемое.

– Вот мы спустились в гнездо демонов. А уничтожать-то что собрались?

Просто план был какой: пробиваем дыру, спускаемся и всё уничтожаем. Или взрываем, если прям захочется. А тут-то… и взрываться нечему. Мы как будто только что хорошенько поимели саму реальность, разворотив ей зад, а как всё это вернуть назад, не подумали.

Я бросил взгляд наверх. Туча никуда не делась, там до сих пор зияла дыра, откуда падал солнечный свет. Реальный мир остался снаружи.

Глава 112

Взгляд гулял по округе, но я даже не пытался понять, что это – мозг буксовал, пытаясь объяснить такие исполинские размеры вообще всего. Знаете, я раньше считал плоскоземельщиков, которые верили, что всё стоит на трёх слонах, а те на черепахе или что там ещё, сумасшедшими, а теперь как-то и не уверен, что они были прямо-таки шизиками.

Но это точно не космос, потому что здесь нет звёзд, я не вижу характерной черноты, а ещё мы дышим. Демонов тоже не видно: я слышал какие-то «у-у-у-у», прокатывающиеся по округе, гул, вижу кольцо плазмы, водопады не пойми чего и облака, но ничего, что бы двигалось. Мы тут были единственными живыми существами.

– Что теперь делать? – спросил кто-то растерянно.

– Здесь должен был быть улей… – ответила Зедринзса, оглядываясь. Выглядела она не менее растерянной.

Ну да, улей. Только ульем здесь не пахнет от слова совсем. Если честно, я думал, здесь будет что-то типа подземного мира, где лава там, мантия Земли, туда-сюда, на крайний случай ад, но реальность, конечно, переплюнула вообще все фантазии, думаю, не только мои.

– Смотрите! Смотрите, что там! – вдруг вскрикнула одна из агадрок, указав пальцем куда-то в бесконечность космоса.

Все тут же обернулись в ту сторону и… зависли. Словно загипнотизированные, смотрели в одну сторону, не двигаясь, что выглядело не просто странно, а жутко.

Ну и я тоже посмотрел в ту же сторону, куда и они.

И… тоже подвис.

Вы хоть раз видели кита? Так вот, тварь, на которую все смотрели, на него была совсем чуть-чуть похожа. Это… не знаю, какое-то овальное, вытянутое, как яйцо, желе, переливающееся цветом бензина. В нём были какие-то шары, звёздочки… листья папоротника… Сложно описывать то, чего никогда не видел и не с чем сравнить. А ещё за тварью следом тянулось что-то отдалённо похожее на щупальца.

Но даже не странный вид выбивал тебя из колеи.

Размеры.

Грёбаные размеры этой твари. Кинг-Конг и Годзилла громко плакали бы в сторонке в обнимку по сравнению с этой медузой. Оно было не просто огромным – оно было… дохерища огромным, как грёбаная летающая гора, помноженная на два.

И вот эта тварина, рядом с которой даже дракон выглядел как комар, летела откуда-то куда-то, не обращая (слава богу) на нас никакого внимания. Блин, да она в размерах как ширина того плазменного кольца!

– Что такое это… – прошептала одна из эльфиек.

Мало было нам этого существа, как вдруг Жаннель склонила голову, сцепив перед собой руки. Я слышал тихий шёпот от неё, который здесь казался громогласным голосом. Она… молилась.

– Она это чего?.. – тихо спросила одна из агадарок.

– Молится, – ответила Серафина, бросив на неё растерянный взгляд.

– Кому?

– Духам, – это уже ответила сама Жаннель тихим голосом. – Это… это мир духов. Тот самый мир, который… где все духи обитают, когда не находятся в нашем мире.

– А ты откуда знаешь? – спросила другая.

Но Жаннель уже не слушала. Она молилась. Ну да, мы хер знает где, и именно сейчас надо молиться. Охеренное место, конечно, подобрала, да и время идеальное.

Я иногда с людей в шоке. Вроде сам не гений, но тут даже мой рекорд перебит. И тем не менее да, будь я верующим, тоже бы помолился, правда не так.

Но… мир духов? Я ещё от Аэль слышал, что они обитают буквально везде: в деревьях, в воздухе, в земле, в животных и влияют на всё, но чтобы у них прямо собственный мир был… Астрал, что ли? Ну то есть мир в мире, типа энергетического слоя? А почему он внизу? Больше уж на ад смахивает.

Кстати, если так подумать, вот по версии Жаннель это мир духов (кстати, никогда бы не подумал, что она такая верующая). И отсюда лезут демоны. Так получается одно из двух: или все эти твари – те самые духи, которым они поклоняются, или мы в местной версии ада. Допустим, это ад, вопросов нет. А если это духи?

Пока все слегка охеревали с огромной летающей штуки, я осторожно подъехал на драконе к Жаннель.

– Откуда ты знаешь, что это мир духов? – тихо поинтересовался я. Она меня как будто не услышала, и я осторожно потормошил её за плечо. – Жаннель?

Она подняла на меня взгляд, заставив вздрогнуть. Он был каким-то совсем мутным, будто она дунула хорошенько.

– Это мир духов. Ты их не слышишь?

– Нет.

– И обитают они в облаках бескрайних среди водопадов, где нет ни солнца, ни тьмы, ни холода, ни жары, лишь спокойствие и безмятежность во веки веков до конца мира сего, – Жаннель явно цитировала какие-то строки, скорее всего, из их местной библии.

Ну по описанию, кстати, очень похоже на место, где мы сейчас. Так что демоны – это духи? А херли они такие злобные тогда, и кто в здравом уме стал бы им поклоняться?

Хотя, с другой стороны, довольно логично же получается. Эти твари реально же выглядят ну прям как чупокабры. Лезли из дыр, может, не в таких количествах, а так, разовые акции, и наводили шороху по округе, пугали народ, а те их приняли там за духов леса и прочую дрянь. У нас же любят со временем обожествлять всё, что страшно и непонятно. Отсюда эти присказки про духов, что, если всё хорошо, значит, духи милостивы, а если всё плохо, духи недовольны. Ещё бы, когда они тебя не жрут, сразу считаешь, что они счастливы.

А потом прилетели всадницы, насыпали звиздюлей и заперли их, а в памяти народа это так и осталось. Мне кажется, теория просто десять из десяти на кончиках пальцев. Кстати, а тогда же мы ведь не первые, кто сюда спустился, так? Может, что-то от прошлых всадниц и осталось здесь?

Я ещё раз бросил взгляд на летающее нечто, которое уплывало в туманность.

Смотришь на неё и чувствуешь себя как-то странно, как будто у тебя немеет всё тело, такое приятное чувство, как если бы я прибухнул пива. Мне даже казалось, что я слышу голоса, тихие, знакомые, слегка завораживающие. Хотелось просто стоять и смотреть на эту хреноть, а ещё лучше прикоснуться. Подойти к ней и попробовать на ощупь, действительно ли она такая же желеобразная, как и на вид. Я даже как будто видел её всё ближе и ближе, словно зум включился, эти переливы бензина, маленькие звёздочки, которые буквально завораживали…

И отвернулся.

Тварь как будто гипнотизировала, и, судя по тому, как поспешно отворачиваются другие всадницы, я был не один такой.

– Общий сбор, – позвала всех Серафина. – Надо решить, что делать дальше.

– Убивать всех, – тут же предложила одна из агадарок.

– Некого убивать, – развела руками одна из эльфиек. – Мы одни здесь из живых, а всё остальное – лишь пустота и громадный демон.

– Дух, – буркнула Жаннель. – Это один из духов.

– Интересно вы выбрали, кому поклоняться, – хмыкнула Зедринзса. – Всегда считала, что ваша вера – это не более чем глупость.

– Мы сейчас не должны обсуждать это, – остановила уже зарождающийся срач Нильефа. – Где тот враг, которого сразить мы должны? Куда нам двигаться?

– Ну если есть те твари, то должен быть и их источник, верно? – предположила одна из агадарок. – Облетим местность, осмотримся и, возможно, найдём его. Простая разведка.

Звучало как план, поэтому мы бились на тройки, составом которых уже летали, выбирая направление.

– Старайтесь далеко не залетать, – предупредила Серафина. – Если поймёте, что теряете из виду этот остров или портал – тут же возвращайтесь. Потеряетесь – не уверена, что сможете найти дорогу назад даже с драконами.

Ну да, у меня мой Бегемот что-то совсем стороны попутал. Обычно, когда конектишься с ним, как-то на подсознанке понимаешь, где север, где юг и так далее, а тут его как будто на карусели с закрытыми глазами раскрутили.

Всадницы разлетелись в разные стороны. Ну и я тоже полетел со своими куда глаза глядят, держась рядом.

Было… странно, если честно. Куда ни кинь взгляд, повсюду абсолютная пустота с фиолетовыми далями, где виднелись всё те же бесконечные облака, кольца и водопады из ниоткуда и в никуда. Изредка попадались острова, которые терялись среди местных красот, как будто растворяясь в воздухе, заставляя то и дело оборачиваться назад. Благо портал испускал столб света, который был виден со всех сторон.

«Внимание! Справа! Мы! Сближение!» – внезапно скомандовала Танька.

Я бросил взгляд в указанную сторону и увидел растворяющийся в воздухе остров-гору. Настолько большой, что, казалось, его было невозможно не заметить, и при этом какой-то прозрачный. Лишь когда ты концентрировал на нём своё внимание, он будто слегка выделялся на общем фоне, как потерянная вещь на фоне хлама.

Удивительно, что Танька его вообще заметила, так бы и пролетели мимо.

Это был самый большой остров из всех, что мы встретили. И первое, что бросилось в глаза, когда подлетели – огромный зев пещеры с одной из сторон. Пару раз пролетев мимо, мы заглянули внутрь и, что удивительно, там не было темно. Как в компьютерных играх, где темноту не могут нормально воссоздать и по итогу всё видно.

«Посадка!» – вновь скомандовала Танька и первой села на небольшой выступ перед входом. Пришлось заметно потесниться, чтобы туда уместилось сразу три дракона, и то Бегемот едва не свалился.

– Что мы здесь ищем? – спросил я.

– Тебя это волновать не должно, – сухо заметила Жаннель, но потом подумала и посмотрела на Таньку. – Но да, мне тоже интересно, зачем мы сюда сели.

Вместо ответа Танька спрыгнула на камень. Удивлённо посмотрела себе под ноги, пару раз топнула, будто не могла привыкнуть к земле, после чего вздохнула и подошла ко входу.

– Здесь кто-то уже был, – негромко произнесла она.

– С чего ты решила?

– С этого, – она пальцем указала на стену у входа.

Честно, я вообще не понял, куда смотреть. Да и Жаннель поначалу тоже, но потом она что-то разглядела, и её глаза удивлённо расширились. Она спрыгнула на землю, но тут же удивлённо уставилась себе под ноги и, вторя Таньке, потопала по ней ногой и даже потрогала.

– Ты что-нибудь видишь, Бегемот? – тихо спросил я. – Вот и я тоже, а они видят.

Но, если что, я тоже слез. Ну так, за компанию. И понял, чего они так странно на землю-то смотрели. Она была… мягко скажем, странной. Вроде цвета камня, но похожа на кость, только мягкую. Почему мягкую? Не знаю. Нога явно не проваливается, но странное ощущение. Как будто ходишь по резиновому покрытию на детской площадке несмотря на то, что на ощупь рукой камень камнем.

– А куда смотреть-то? – спросил я Жаннель. – Что она увидела?

Та косо посмотрела на меня, после чего уже пальцем указала на стену у входа. Десять секунд я тупил, пока не понял, что она указывает на крест, который сначала принял за трещину. Крест…

– И?

– И значит, здесь кто-то был и, возможно, внутри что-то есть, – ответила та раздражённо, будто один факт общения со мной её выводил из себя. Понимаю и не порицаю, по отношению к обеим я испытывал примерно те же чувства.

Но тем не менее теперь и мне было интересно посмотреть, что внутри могли оставить прошлые посетители этого чудесного места. Ведь если вспомнить, то последними здесь были небесные всадницы далёкого прошлого, которые могли помнить ещё зарождение тех времён, когда всё только начиналось. Вопрос лишь в том, не облюбовало ли что-нибудь ещё эту пещеру с тех пор?

Но этим вопросом, кажется, никто из этой двоицы задаваться не стал или просто понадеялись на свои силу и скорость.

Пещера, в отличие от обычного представления, уходила не вниз, а наверх. Ломаные стены смыкались над нашими головами под острым углом, словно навес крыши. Мы поднимались наверх, осторожно переступая по каменным плитам, между некоторыми из которых зияли щели. Наградой за любознательность стал склеп. Иначе это место язык не поворачивался назвать.

Два десятка высушенных мумий в доспехах лежали в небольшой комнате, которой оканчивалась пещера. Некоторые поодиночке, другие, прижавшись друг к другу, будто ища спасения или тепла у тех, кто был рядом, перед смертью. Кто-то так и умер в полном доспехе, другие сняли с себя шлем, кто-то даже частично доспех.

И несмотря на то, что от них остались лишь высушенные мумии, длинные волосы давали чёткое понимание, что перед нами девушки, а учитывая, что единственные, кто мог сюда спуститься – небесные всадницы.

Те, кто пришёл закрыть Врата тьмы, но так и не смог их покинуть, в отличие от единственной агадарки, о которой слагали теперь легенды, оказавшейся либо самой хитрожопой, либо самой удачливой из всех.

Никто из нас не произнёс ни слова, однако, наверное, все подумали об одном и том же: небесные всадницы медленно умирали здесь от голода и жажды, запертые в этом мире без шанса на спасение. Сидели в этой пещере, понимая, что встретят здесь свой конец и не в силах что-либо сделать.

Я невольно представил последнюю из всадниц. Девушку или, наоборот, умудрённую опытом женщину, которая выглядела молодо, сидевшую здесь и наблюдавшую, как жизни покидают её сестёр одну за другой, пока она не осталась одна. Наедине с телами своих товарищей в этой пустоте, полной лишь странных звуков «у-у-у-у» разной тональности, где плавают твари хрен знает на что похожие, ожидая собственного конца.

Стало даже как-то не по себе.

Здесь покоились не только всадницы Нарианской империи. По броне легко угадывались агадарки, веелинки и даже азиаты, если верить вот этому странному костюму, похожему на халат. Вместе или по отдельности – для них, казалось, в тот момент уже не было разницы, к какому лагерю они принадлежат. Смерть удивительным образом стирала любые границы между людьми.

Пока Жаннель и Танька прогуливались по залу, я присел перед одной из фигур в доспехах. Она несколько отличалась от других, потому что под телом виднелось коричневое пятно давно засохшей крови. А ещё у неё был подсумок, который я подтянул к себе. Не мародёрство, нет, просто интересно, что они оставили после себя.

Внутри было практически всё то же самое, что и у нас: деньги, украшения, наборы для шитья, давно высохшие в бутыльках зелья и прочая утварь для походов и жизни в седле дракона. Ничего интересного – так подумал я, перебирая скарб, пока не наткнулся на дневник, который за столько лет удивительным образом не спешил превращаться в труху после открытия.

– Ты знаешь, что гнилое дело беспокоить покой мёртвых? – раздался надо мной голос Жаннель, заставив вздрогнуть.

В таком месте это было как крик под ухо.

– Не хочешь узнать, что здесь произошло? – ответил я.

– Не путём осквернения тел наших предков.

– Я же не мочусь на них, верно? Я просто хочу прочитать, что происходило в последние мгновения их жизни, – пожал я плечами и открыл дневник.

Если верить написанному, то дневник принадлежал всаднице Лисьен де Форез (знакомая фамилия). Первые страницы были пересказом того, как она попала во всадницы, как жила, что делала и так далее – небольшая автобиография, которая до боли и ужаса походила на мою. Поэтому я сразу перелистнул в конец, где, по идее, говорилось о её последних минутах жизни.

Та-а-ак…

'Мы отступили под напором и бессмысленностью борьбы, потеряв ещё шесть сестёр. Их крики до сих пор стоят в наших ушах, напоминая об ужасе, неизвестном живым. Дарканта была права, не стоило спускаться в это место, и запечатали бы мы врата раз и навсегда, вместо того, чтобы умирать здесь.

Но теперь поздно сожалеть. Мы отрезаны. Выхода не будет, и мы вынуждены сражаться, ибо они идут за нами, чувствуя жизнь, как чувствуем запах и касание ветра мы'.

Следующие даты мне ни о чём не говорили, но уже понятно, что написаны они были спустя некоторое время.

'Припасов нет. Несколько сестёр умерли в сражении. Другие ослабли и близки встретить свой конец с мечом наголо. Голодные взгляды цепляются за тела и стыдливо отводятся. Мы заперты на острове и обречены дожить свои жизни здесь, в сражении и обществе друг друга, где враги стали самыми близкими людьми. Не самая худшая смерть.

А место то, куда мы спустились, даже не источник сего зла на наших землях. Сами врата порождают тьму и столь же ужасны они нам, как мы в их чертогах. Я корю себя, что не прислушалась к ней, и буду корить, пока сердце не перестанет биться…'

Дальше шли последние строки. Кривые и блеклые, написанные явно ослабшей рукой из последних сил.

'Я последняя…

Все мертвы…

Я слышу их приближение. Они проникают сквозь тени, чтобы забрать мою жизнь, и нет сил дать им отпор. Даже от тел мало толку, ведь дальше этой пещеры не шагнуть, даже если в самых смелых мыслях я бы рискнула сделать то, что продлит мне жизнь…

Возможно, стоит узнать, как глубок этот мир и что скрывает самый низ, но у меня нет сил даже встать. И я боюсь их, таящихся вокруг, ибо видела, чего стоит с ними столкнуться и как блекнет жизнь что всадниц, что драконов…

Возможно, всё с самого начала было ошибкой, возможно, мы обманулись и стоило оставить всё как есть? Теперь этого не узнать, но будет душа тепла в последние минуты от того, что мы сделали то, ради чего порождены, даже без той крови, которую отчасти и предали…

Я чувствую холод…

Они близко, но мою жизнь они не заберут. Если кто прочтёт это, придайте наши тела огню и бегите. Невозможно бороться против того, что вокруг тебя…'

Конец.

Как всегда, нихрена не понятно, но очень интересно.

Первое, что я понял – как и мы, они спустились сюда, чтобы уработать всех демонов и запереть врата, но что-то пошло не так, и они оказались отрезаны и заперты на этом острове, где и умерли или от голода, или от местных тварей. А второе – местные обитатели не так уж и безобидны. Как я понимаю, они чувствуют нас, живых, в своём мире, и стоит столкнуться с ними, как ты сразу откисаешь.

Вопрос был по поводу врат, которые сами по себе порождают тьму, но тут ответ пришёл с совершенно неожиданной стороны.

– Здесь нет врагов, – внезапно, вот просто сука ни с того ни с сего подала голос Танька. – Само это место – наш враг.

Я вздрогнул и обернулся: обе стояли за моей спиной и тоже читали дневник. Только из нас троих Танька была единственной, кто что-то поняла, и даже Жаннель растерянно глядела на подругу.

– Поясни? – озвучила она наш общий вопрос.

– Это мир духов, – повторила Танька уже ясную истину. – Здесь написано, что врата порождают тьму. Снаружи мы видели много тварей, но здесь – ни одной. Почему? Возможно, именно потому, что их здесь и нет?

– А где они есть? – спросила Жаннель.

– Здесь. Но в другой форме.

– Как это?

– Так, что здесь они могут быть чем-то другим, может, самой энергией этого мира, облаками или водопадом. Но, попадая в наш мир, становятся тем, чем мы их видим – тварями, пожирающими всё живое.

Кажется, Жаннель так и не вдуплила, о чём толковала Танька, но вот я, кажись, понял.

Она намекала, что никаких демонов нет. И все те твари не существа, которые тут живут, спят и видят, чтобы сожрать всех сверху – это побочка от соприкосновения двух миров, реального и духов. И энергия, духи, сам воздух, да что угодно, попадающее отсюда в наш мир, просто материализуются в тех демонов. Как… какое-нибудь вещество, которое, переходя из одной среды в другую, меняет своё агрегатное состояние.

На это тонко намекает гул и звуки, похожие на стон цыган, которых обокрали, здесь, которые в нашем мире издают демоны. Ну и ко всему прочему, вон дыра во внешний мир, а демонов, ползущих наружу, я не вижу. Да и в нашем мире они сразу превращаются в жидкость, которая исчезала без следа.

Поэтому, возможно, прошлые всадницы и запечатали её. Нельзя бороться с тем, чего материально не существует.

– Я ничего не поняла, – пожаловалась Жаннель.

– Таня говорит, что те твари, которых мы видим снаружи, здесь буквально нематериальны, – ответил уже я.

– И что делать?

Кажется, она совсем не понимала, о чём речь.

– Запечатать, – ответила Танька. – Просто запечатать, как сделали это наши предки. Иначе бороться с этим невозможно. Мир духов не должен быть одним с нашим.

Тем временем я подтянул к себе меч, которым, судя по всему, всадница и вскрыла вены, решив уйти на своих условиях. У меня возникла одна гениальная идея, которую требовалось проверить.

Тогда в пещере я нашёл клинок, который оказался светящимся. Священный, как его называют другие. Но что, если их было раньше гораздо больше? Если он был буквально у каждой всадницы и считался чем-то обычным, но в один момент все потерялись, создав дефицит? А именно, оказались здесь, в этом мире, запертые вместе со своими владелицами.

Проверить это было очень просто.

И я проверил.

Клинок уверенно засиял, едва моя ладонь коснулась его рукояти, заставив обеих моих соратниц позабыть обо всём на свете. Их глаза зачарованно смотрели на лезвие, которое мягко светилось, будто радовалось новому владельцу.

– Священный меч… – прошептала Танька. – У неё был священный меч…

– Не только у неё, – встал я и огляделся. – У всех всадниц, скорее всего, был священный меч. У всех, кто здесь присутствует.

Жаннель посмотрела на меня. Открыла рот, чтобы поспорить… и закрыла, бросив взгляд на ближайшее тело. Именно, зачем спорить, если можно проверить всё самой? Она подошла, что-то прошептала, после чего осторожно сняла ножны и вытащила на свет другой меч, который тут же поспешил засветиться голубым светом.

– Они не были в единичном экземпляре, – сказал я негромко. – Просто их все потеряли со временем.

– Мы заберём их, – произнесла Танька твёрдо. – Так бы хотели те, кто нашёл здесь свой конец. Поэтому собираем оружие и возвращаемся. Проверяйте каждый клинок, любой из них может оказаться священным. Быстрее…

Её что-то тревожило, потому что Танька как-то уж слишком опасливо шарила взглядом по стенам, будто пытаясь что-то найти. Духов, которые убили всадниц прошлого, предположу.

Я оказался не просто прав – я, сука, был абсолютно прав. Каждая всадница имела при себе священный меч, а некоторые ещё и кинжал в придачу. Каждый отзывался приятным голубым светом, признавая силу. Это был грёбаный джек-пот. Попутно мы обыскивали тела, забирая вообще всё, что было, в то время как Танька таскала сразу по два тела на плечах вниз.

– Куда ты их? – спросила Жаннель.

– Выполнить последнюю волю. Это наименьшее, что мы можем сделать.

Сбор трофеев не занял много времени, и вскоре мы уже сами помогали переносить тела. Двадцать тел было не так уж и много, всего десять ходок, три из которых сделала уже Танька. Главное вынести их ко входу, где пламя дракона расплавит даже броню.

И, перетаскивая их на плечах, я невольно вспомнил легенду о великой агадарке, которая закрыла портал.

У меня были мысли, что та банально бросила их здесь, но теперь ситуация выглядела иначе. Возможно, воительница прошлого сделала то, что требовал долг – запечатала это место, пожертвовав одними, чтобы спасти других, понимая, что выхода нет. Оттого она и была единственной выжившей?

Подло? А если взглянуть через призму того, что у тех двух всадниц снаружи мы нашли лишь один кинжал? Куда пропало другое оружие и почему у каждой империи их по одной штуке? Быть может, она же и забрала их мечи, вернув в империи, а не оставив у себя? Поступила так, как требовал не долг перед империей, которой она служила, а сердце.

Но красивые речи – это, конечно, круто, однако, занимаясь последней волей покойных, мы сами были претендентами занять их места.

Я как раз возвращался с двумя трупами к выходу (всё это заняло не больше десяти минут), когда увидел на самом краю Жаннель. Она стояла, покачиваясь, словно неустойчивая кукла, пока к ней со всех сторон тянулись призрачные бензиновые щупальца, растущие прямо из земли. А над ней, волнуясь, летали драконы.