Текст книги "Избранная пламенем (СИ)"
Автор книги: Кира Верго
сообщить о нарушении
Текущая страница: 23 (всего у книги 25 страниц)
– Вы уже так делали? Я имею в виду именно тебя, Айталлири, – спросила я, заметив, что гномиха побледнела.
– Не было необходимости. Но сейчас, самое время вспомнить заветы предков, – сухо ответила она.
– То есть риск, что Змей проснется не в духе, достаточно велик? – засомневалась я.
– Он и есть Мировой Дух, – недоумевая, ответила жрица. – По крайней мере, той части, что ему отделила Всевидящая матерь. Или ты имела в виду что-то другое? – с интересом спросила она, видя, как вытянулось моё лицо.
Я не понимала уже, кто он, этот Мировой Змей. Дух он или в буквальном смысле такой, каким его может представить человек? Где он спит и как его будить? Кристаллы, алмазы, духи и души… у меня что-то закружилась голова. В груди как-то запекло, и дышать стало тяжело.
Виль…мьюр…друн… Вильмьюр…друн… Вильмьюрдрун! – раздался рокот в моём сознании и перед глазами всё поплыло, мир стал как запотевшее стекло.
– Что с тобой?! – подхватил меня на руки Октябрь, когда я начала теряться в пространстве.
– Голос. Он зовёт виль-мьюр-друн… – ответила я, ощущая, как быстро колотится сердце. Мне жарко.
– О нет! Он просыпается! Он призывает её! – запаниковала жрица.
– Кто?! – хором воскликнули братья.
– Мировой Змей! Кто же ещё?! – рявкнула она в ответ.
– Что нам делать? Как действовать?! – посыпались вопросы на жрицу от братьев. – Что это значит?
– Я не знаю. Так не должно быть. Здесь не написано ничего об этом, – слышались её отрывистые ответы.
Шум в ушах нарастал, мир расплылся перед глазами, кристалл взбесился в моей груди. Я чувствовала, как он прокручивается внутри меня и вибрирует.
Где-то вдалеке слышался обеспокоенный голос Октября, словно с соседней улицы, еле слышно… я уже абсолютно ничего не видела, но зато отчётливо слышала это – виль…мьюр…друн…
Он рокотом проносился по венам, шумел в сознании с силой вихря.
Этот призыв затмевал всё вокруг.
Глава 47
– Скорее! Несите её сюда! – донёсся до меня голос жрицы.
– Лина, очнись! Слушай мой голос! – раздалось у меня над головой.
Осязание мира начало постепенно возвращаться ко мне. Сквозь помутневшее зрение, я увидела, как на потолке проносятся странные узоры. Словно они гонятся за нами. Они как белый дым, напоминающий духов, летели за нами. Чуть зрение моё обострилось, и я сразу разглядела движущиеся змееподобные образы, очень напоминавшие изображения из китайских мифов о драконах.
– Октябрь, посмотри, – тихо отозвалась я, слабо указав рукой на потолок.
– Как же я испугался! – горячо выпалил он, крепче прижимая меня к себе, и мы вошли в ярко освещённое золотистым цветом помещение.
Дымчатые драконы-узоры исчезли из виду. Мне мгновенно стало легче. Кристалл притих в груди, словно его выключили, и я увидела, что окружена десятками встревоженных глаз.
– С ума сойти! – выпалила жрица. – Вот это да! Я тоже слышала его!
У неё был такой ошарашенный вид, что она походила на обезумевшую. Глаза её странно блестели, подбородок трясся.
– Так, давай рассказывай что происходит! – потребовал Исгерфер, тревожно расхаживая по золотой комнате, сложив руки за спиной.
– Он звал её, – восхищённо прошептала жрица, – он её приглашал. А это значит, что… нам нужно срочно идти к нему. Золотой купол святилища отрезал нас от его призыва, но это ненадолго. Как только мы выйдем, то он продолжится. Он её чувствует и требует встречи. Он и мне приказал спускаться, – приложив руки к губам, как зачарованная шептала она, глядя в одну точку.
– Это безопасно? – спросил Октябрь.
– О да! Я думаю да! – воскликнула она.
– Ты уверенна? – требовательно вопрошал Исгерфер.
– Без вариантов. Нам нужно спускаться. Он ждёт её. Это высшее благо, получить приглашение от Мирового Змея, – ответила она.
Повисло молчание.
– А где Гелиодор? – спросила я, ведь не видела его во время всей этой суеты.
– Здесь, – отозвался Ноябрь, и приоткрыл плащ, показывая сладко спящего кота за пазухой. – Он нализался гномьего мёда.
– Не смотри так на меня. Я не виноват. Откуда мне было знать, что он такой ненасытный окажется, – сказал Исгерфер, глядя на меня, когда я покачала головой.
– Как всё вовремя, – тихо рассмеялась я. – От души, но через задницу.
Все присутствующие внимательно уставились на меня в ожидании.
– Ну, чего уж. Если зовёт, значит нужно идти. Ведь мы за этим и пришли сюда.
– Ты уверенна? – спросил Июль, буквально перебив Октября, что собрался задать тот же вопрос.
– А есть другие варианты? – пожала плечами я, всё никак не отделавшись от странного ощущения, что мы те ещё спасатели мира. Сначала дискотека, а потом разбор полетов на хмельную голову. Когда я успела стать такой? Я же всегда была ответственным человеком, и вот тебе на.
– А Гелиодор? Что с ним делать будем? – спросил Ноябрь.
– Возьмём с собой. Как же ещё? Ведь ради него всё это и затеяли. Увидит или услышит своего любимого кота, и сразу в себя придёт, – хихикнула я, встретив недоумевающие взгляды, что медленно потеплели, и по залу раздался тихий, но добрый смех.
– Значит, идём? – нетерпеливо спросила жрица.
– Ты хотела что-то рассказать нам. Сейчас самое время, – напомнила я.
– Ах, да! – стукнув себя по лбу пухлой ладошкой, добавила, – Я хотела предупредить, что это будет необычное путешествие. Если всё как я думаю, то Мировой Змей поглотит вас, и вы попадете в нужное место.
– То есть, ты хочешь сказать, что он просто нас сожрёт? – сложив руки на груди, с сомнением спросил Июль.
– Ну, это не так. Но, как бы и так, – пыталась объяснить жрица, играя руками в воздухе. – В общем, сами всё поймёте, когда всё начнётся.
– Нет, так не пойдёт. Ты уж поясни! – настаивал Октябрь.
– Ты Змея Мирового когда-нибудь видел? – язвительно отозвалась жрица.
– Не пори чушь, мы все знаем, как он выглядит, – фыркнул Июль.
– Ну, не все, – тихо отозвалась я.
– Тебе вообще волноваться не о чем, – ответила мне жрица. – Тебя-то он одну и ждёт. А этим красавцам, нужно его попросить об услуге, – усмехнулась она, глядя на братьев.
– Вот как ты заговорила. Исгерфер! Мы же договаривались! – вмешался Январь, сверкнув холодными глазами, что гномы поёжились от морозной свежести его гнева.
– Приказываю всем сохранять спокойствие! Ситуация не рядовая. Понимаю. Поэтому предлагаю спуститься в сердце горы и со всем разобраться. Мы же, в конце концов, хранители! Чего вы тут смуту наводите? – на одном дыхании выпалил Исгерфер.
Делать нечего, мы перестали разглагольствовать и последовали совету гнома. Как только мы вышли из золотого убежища, я снова услышала призыв Мирового Змея. Правда на этот раз уже не теряла сознания, хотя всё ещё немного лихорадило от ожившего вновь кристалла в груди. Ощущение было интересное, будто огромный цветок распускается внутри и вибрирует лепестками. Оно было нежным, но в какой-то степени тревожным и непривычным. По пути к змею, я пережила несколько смен тональностей звучания кристалла. Он откликался на призыв тонкой музыкой в моей душе, которая была слышна только мне, и… как я думаю, самому мировому змею.
Мы спускались так долго и низко, то по широким залам, то по узким коридорам, что время, казалось, перестало существовать. Благо, здесь было на что посмотреть. Красота неописуемая. Такого количества необычайных драгоценных камней я ещё нигде не встречала. Они оживали, когда мы приближались и переливались сиянием, будто здоровались.
– Мы у цели, – объявил Исгерфер, когда мы остановились перед огромной стеной покрытой россыпью красных алмазов и рубинов.
Подав рукой знак Айталлири, главный гном достал из-за пазухи массивный круглый медальон. Жрица тоже достала подобный, и её брат поступил также. Переглянувшись, они втроём вышли вперёд, встали возле алмазной стены и начали что-то шептать в унисон, словно заклятье с нарастающей интонацией. А затем, послышался одновременный щелчок, и я увидела, как из их медальонов струится золотая пыльца. Она, излучая тёплое свечение, взлетает в воздух струйкой и притягивается вихревым узором к центру стены. Мне даже послышался лёгкий и приятный перезвон золотистых песчинок.
Алмазная стена засветилась, золотой и красный цвет слился воедино и образовал вибрирующий портал.
– Готово, – благоговейно прошептала жрица. – Нас ждёт великая встреча.
– Ты готова? – спросил меня Октябрь с трудно скрываемой тревогой в янтарных глазах.
– А как иначе, – нервно улыбнулась я, – мы же за этим сюда пришли?
– Если что-то пойдёт не так, то мы сразу же уйдём, – сказал он, чем вызвал удивлённый взгляд жрицы, что с интересом развернулась в нашу сторону.
– Не получится, друг мой. Уйти от Мирового Змея, без его согласия не удавалось ещё никому. Так что, решайте, пока не перешагнули черту невозврата, – сказала она.
Октябрь взял меня за руки, и внимательно посмотрел в глаза. В этот момент, я увидела, что он боится. В них было такое сомнение. Его глаза буквально кричали: «Пойдём отсюда, пока не поздно». Но, тут же, в моём сознании раздался более настойчивый призыв: «Виль… мьюр… друн…».
– Нужно идти. Он зовёт меня, – ответила я, ощущая, как тормозит процесс Октябрь.
На лицах братьев было написано недоумение. Ведь мы сюда намерено пришли, а теперь один из нас, сомневается.
– Всё будет хорошо. Я это чувствую, – солгала я, ведь сама была в состоянии неизвестности, но чтобы успокоить его.
– Нельзя заставлять ждать Великую мудрость, – возмутилась жрица громким шепотом.
– Пойдём, – развернувшись к светящейся стене лицом, выдохнула я и, отпустив руку Октября, вошла в золотой портал. Больше медлить я не могла.
Распахнув глаза на другой стороне, вдохнула воздух полной грудью. За спиной послышались голоса нашей компании. В голове ощущалось лёгкое и приятное головокружение.
– Она тебе не принадлежит, чтобы решать, куда и когда ей направляться, – донеслось до моего слуха возмущение жрицы, пока я осматривала окрестности нового места.
Октябрь бросил на неё грозный взгляд и взял меня за руку. Айталлири фыркнула в его сторону и тоже стала рассматривать местность.
Что он там ей наговорил? Она так напыжилась на него.
Я ожидала увидеть всё что угодно, но окружающий пейзаж удивил своей тихой и земной красотой. Мы стояли на зеркальной поверхности озера с чёрным песком, а вокруг этого места раскинулись величественные белые горы. Глубокое синее небо, светилось яркими звёздами. Это место излучало спокойное могущество, что захватывало дух и пленило завораживающей тишиной.
Музыка кристалла в груди стала тоньше и легче, будто звон хрустальных колокольчиков вдалеке. Октябрь нежно коснулся моей руки, словно не хотел нарушать умиротворённое наблюдение, но не мог отказать себе в этом прикосновении.
– Вот видишь, всё хорошо, – тихо сказала я.
– Прошу, больше не делай так, – он умоляюще взглянул на меня. – Не уходи одна в неизвестность.
Я не ничего не ответила ему, потому что не могла подобрать слов. Странная ситуация наступила. Просто молча держала его за руку, ожидая появления Мирового Змея. Внутри всё трепетало от предстоящей встречи.
– Мы точно попали туда, куда нужно? – спросил Июль, глядя на Айталлири, и та молча кивнула в ответ, глядя куда-то вдаль.
Вдруг, в этой безмятежности почувствовались вибрации, что пронизывали воздух и воду. Лёгкий ветерок набирал силу, а по темной глади озера пошли динамические круглые узоры. Они умножались, заходя друг на друга, а мы неподвижно стояли в ожидании.
Из озера начали подниматься вверх крупные капли воды и застывали на разных уровнях высоты. Затем они снова начинали двигаться, словно исполняли танец, собираясь в целостную картину, которая явила нам сначала глаза, а затем и весь облик Мирового Змея.
– Проявите почтение. Склонитесь, – прошептала жрица.
Но в её просьбе не было нужды, когда перед тобой является такое величие! Страшно красивый Змей, взирал на нас ярко-огненными глазами. Кожа его сияла как девственный снег на солнце. Край каждой чешуйки был окрашен в серебристый цвет, что при движении издавала тонкий звон. Он огромен и прекрасен. Все склонили перед ним колено и головы в трепетном ожидании.
Нас окатило его прохладным дыханием, что по телу пронеслась мелкая дрожь, вызывая состояние эйфории, граничащей с экстазом. Мы находились в благоговейном исступлении, ожидая неизвестно чего.
– О, Великий покровитель мудрости, времени и пространства! Великая честь выпала нам лицезреть тебя! Просим тебя помочь нам! – взмолилась Айталлири, подняв к нему руки.
– Мьёр даар гурн! – зычным голосом молвил Змей, что всё вокруг задолжало, а затем склонился ко мне и пристально посмотрел, втянув ноздрями воздух.
– Что он говорит? – прошептала я, не смея двигаться.
– Моя светлая посланница, – ответила жрица. – Он рад тебя видеть.
– Это хорошо. Скажи ему, что мы тоже рады его видеть и спроси про чудесный остров с котом. Пусть скажет, как туда попасть, – всё также, не двигаясь, вымолвила я, находясь под пристальным взглядом Мирового Змея.
– Ты можешь сказать ему сама, он понимает наш язык, – шёпотом сказала жрица.
– Ёрдрун Алатырь! – молвил Змей и открыл пасть.
Перед глазами встала картина из тысяч острых, на вид хрустальных клыков. Изо рта, словно ковровая дорожка растелился серебристый язык.
– Что он хочет? – косясь на жрицу, спросила я, заметив, как напряглись братья-месяцы.
– Он приглашает вас в путешествие, – ответила она с таким счастливым видом, будто встретила первую любовь.
– Что? Прям вот так вот, в рот идти? Ты, надеюсь, шутишь, да?
Но она отрицательно покачала головой в ответ.
– Он ждёт. Идите и найдите то, что ищите, – шепнула она, продолжая неотрывно глазеть на Змея.
– Я так и думал, – огорчённо сказал Октябрь.
– Ну, в книге Мира всё немного отличается с реальностью, – хохотнул Ноябрь.
– Чего стоим? Он ждёт, – многозначительно сказал Июль, с лёгкой усмешкой на лице.
– Ну, когда-то это должно было случиться, – констатировал факт Апрель.
– Да не съест он вас, – наконец-то оторвав взгляд от Змея, посмотрела на нас Айталлири. – Идите и всё увидите. Вас это поразит.
– Ну, что ж, – бодро окинув всех взглядом, сказал Январь. – Если не возражаете, я пойду первым.
– Нет! Первой должна войти она, – возразила жрица, и важно выставила указательный палец вверх. – Он пригласил её, а вы спутники.
Повисло молчание. Змей ждал.
Октябрь крепче сжал мою руку в своей ладони. Я взглянула на него, и он покачал головой.
– Мы пойдём вместе. Точка.
Я пожала плечами, не хочу спорить. Да и страшновато идти первой, хоть и Змей был приветлив. Мы шагнули на серебристую гладь языка, и под ногами возникла светящаяся линия, словно бегущая искра, уходящая вглубь пространства змеиной пасти.
– Ты когда-нибудь был здесь? Имеешь представление, что нас ждёт? – глядя на сверкающие клыки Змея, спросила Октября.
– Не был, но теоретически представление имею, – ответил он. – Нас может ждать всё, что угодно. В летописях читал, что утроба Змея, это вместилище измерений. Всех и сразу.
Его ответ меня немного успокоил, что мы шагаем не в желудок, хотя я понимала, что тут что-то другое, но в то же время породил ещё большие вопросы. Только я хотела спросить, как вдруг, всё увидела сама.
Перед нами раскинулось многомерное пространство. Оно как миллионы жидких зеркал, струилось по сторонам. В них отражалась история мест и существ, некоторые повторялись много раз, но в разных вариациях. В одном измерении герой истории погибал, в другом находил решение, в третьем страдал от одиночества, в четвёртом жил в большой и дружной семье. И таких примеров измерений одного героя были сотни, если не тысячи. Его судьба не была определенной, вариантов развития событий было множество. И это при рассмотрении ближайшей зеркальной струны, что тянулась далеко вперёд. -К-н-и-г-о-е-д-.-н-е-т-
– Поразительно, – прошептала я. – Интересно, а про нас здесь есть? Про меня?
– Лучше не знать, – ответил Октябрь.
– Но почему? Это помогло бы избежать ошибок, жить так, как мечтаешь…
У меня пропал дар речи, ведь я увидела себя и родителей. Струны множились, как по заказу, когда я жадно впилась в них взглядом. Мне хотелось увидеть всё! Вот здесь, мама и папа, мы обедаем в кафе и такие счастливые! Я взрослая, как сейчас! Какие они красивые! А ведь это могло быть правдой.
Меня затрясло. А вот здесь, я маленькая в детдоме… это моя жизнь. Слёзы душили меня, но я резко стёрла их, чтобы не мешали смотреть, видеть то, что мне никто на свете дать не мог.
– Лина… – Октябрь слабо попытался меня отвернуть от зеркал, что становились всё чётче и шире, словно лента кинопленки. – Не нужно смотреть.
– Нет! Не отнимай у меня этот шанс! Пусти! – крикнула ему, потому что он начал меня заворачивать к себе и струна моей жизни начала исчезать, меняясь местом с другой историей.
Я вырвалась из объятий Октября, и судорожно выставила руки, готовая вернуть всё на место. Благо, она сама проявилась вновь.
Что же это? Где мы оступились так?! Ведь всё могло быть хорошо… я не могла оторваться, альтернативные варианты буквально поглотили меня.
– Я могла быть счастливой, – горько прошептала я, и эта фраза эхом разлетелась в пространстве, умножаясь, раз за разом.
– Лина, прошу тебя, иди ко мне, – ласково сказал Октябрь, но я не хотела его объятий, я хотела знать ответ.
Кто виноват в смерти родителей? Ведь до сих пор, мне так никто ничего нормально не объяснил.
– Любимая, не плач, ты разрываешь мне сердце. Это прошлое и несбыточное, оставь…
– Ты не прав. Тебе не понять, – судорожно рассматривая струны, пыталась найти ответ. Но, внезапно увидела то, чего никак не ожидала.
Глава 48
Мне стало дурно, ведь я увидела себя в объятьях темной фигуры, лицо которой скрывал глубокий капюшон. Я не выглядела испуганной, что и поразило меня. Я была счастливой.
Это какой-то бред! Этого не может быть! У меня застучали в висках, и я на мгновение закрыла глаза, глубоко вдохнув и плавно выдохнув. Видение исчезло, и его сменило другое, от которого внутри всё замерло. Вот он, ответ…
Я маленькая сижу посреди комнаты, играю в кубики на полу, как вдруг гаснет свет. Но, следующее удивило меня. Та я, что показывала расширяющаяся зеркальная струна, делает щелчок пальцами и получается огонёк в руках, как свечка.
Может это зажигалка?
Но, я вижу своё довольное детское лицо, освещённое золотистым светом пламени. Оно лежит на моей ладони! Я играюсь ним. Видно, что мне не страшна темнота, и ясно, что способности были в детстве.
Куда же они делись потом?
Но, следующая картина буквально отвечает на мой вопрос. Позади меня возникает чёрное нечто. Масса без формы, возвышается над моей макушкой и тяжёлой каплей тушит мой огонёк.
Моё сердце буквально выпрыгивает от ожидания, меня колотит, и Октябрь вновь пытается меня позвать, но я делаю резкий знак рукой, чтобы не мешал. Он, смирившись, стоит в ожидании. А я, вижу, как внезапно вспыхивает вся комната. Я всё также сижу на полу, но уже с огромными глазами, полными слёз, будто под куполом от огня. Он меня не трогает, а та черная масса мечется, ища спасения, и булькая, сгорает дотла. Огонь гаснет, вновь уменьшаясь до размеров свечки.
Дальше вижу, как отец выламывает дверь, и хватает меня на руки, озираясь по сторонам с ужасом в глазах.
Дальше переезд в новый дом, и лица родителей уже не такие счастливые. Они озадачены, напуганы и всё время в напряжении. Они ищут ответы в родовых книгах, я вижу, как отец открывает старинную записную книжку и много раз кому-то звонит, но всё тщетно. И мы снова переезжаем. В этот раз, мои воспоминания совпадают с картиной на зеркальной струне.
Это моё самое яркое воспоминание. Мы на пляже. Тепло и хорошо. Мы держимся за руки, и отец говорит мне: «Тот, у кого светит солнце в душе, будет видеть его даже в самый хмурый день». Я не слышу его слов, ведь струны, как немое кино, но отчётливо помню этот момент.
Это последний день, который я помню вместе с родителями. Внутри нарастает тревога, ведь я знаю, что дальше воспоминаний нет. Мне страшно узнать правду, но она мне нужна.
Струна затихает и сужается, будто ждёт моего одобрения на продолжение. Я с готовностью погружаюсь в просмотр и вижу руки родителей. Они режут красивым ножом ладони и соединяют их вместе. Отец целует маму, и она засыпает у него в объятьях. Он выжидающе глядит на неё, но ничего не происходит. Она не просыпается.
Мы едем в какое-то странное место на машине вместе с отцом, мамы нет вместе с нами. Мы заезжаем в лес, и там стоит старинный дом, а на крыльце его уже ждёт старуха в красиво вышитой одежде. Она без слов передаёт отцу какую-то шкатулку, и он, буквально сияя от счастья, несется обратно к машине. Мы спешим по дороге домой. На улице идёт первый снег.
Поднимаясь в свою квартиру, вижу, как сияет лицо отца. Но как только он открывает дверь, лицо отца мгновенно мрачнеет, и шкатулка падает на пол из его рук, он вбегает в квартиру, а я поднимаю драгоценную вещь с пола. И, мой взгляд падает вглубь квартиры, что заполнена бесформенными чёрными тварями. Отец рвёт их паутину изо всех сил, пытаясь пробраться к матери, но они сильнее и поглощают его. Всё становится чёрным. Я стою на пороге, онемев от ужаса, как из этой глубины ко мне тянется огромная чёрная рука, хватает меня и в следующий момент всё заполняется огнём.
Я стою, задыхаясь от слёз глядя на девочку, что сидит в предрассветных сумерках посреди обугленной квартиры со шкатулкой в руках, раскачиваясь из стороны в сторону с пустым взглядом.
Дальше я смотреть не смогла, мои ноги подкосились, и я обессиленно упала на колени, закрыв лицо руками. Голос мой исчез, сердце застыло… я не знала, мне никто никогда не говорил о том, что произошло тогда.
Октябрь обнял меня и прижал к груди, ласково жалея, шепча добрые слова, гладя по волосам. Но мне было себя не жалко!
– Это я виновата, – хрипло вырвался наружу мой онемевший голос.
– Нет здесь твоей вины, – пытался утешить меня Октябрь. – Разве ты выбирала предназначение? Оно выбрало тебя, а не твоих родителей. У них была другая задача. Они пытались перенести твоё предназначение на твою маму, но ничего не вышло. Пламя выбрало тебя.
– Что ты такое говоришь?! Откуда ты это взял? – отпрянув от его груди, вопрошала я. Во мне кипел гнев.
– Тебя захватили эмоции, но я тоже видел твоё прошлое. Они смешали кровь в надежде, что твоя мама заменит тебя в пророчестве, – тяжело вздохнул он. – Но, у неё была другая миссия. Тот лес и шкатулка… были надеждой на твоё спасение. Они не хотели тебя отдавать. Они сильно любили тебя.
– И погибли из-за меня. Я их сожгла, – не в силах больше держаться, простонала я, ощущая нестерпимую боль в груди от вновь пережитой потери.
– Нет. Твой огонь, это дар. Не каждая кровь может выдержать его мощь. Поэтому ты слышишь Всевидящую матерь. Она дала тебе творящий, живой огонь. Это главный принцип избранных, которым она наделяла их. Я знаю, что мои слова не принесут тебе утешения, но ты должна знать, что это цикловое странствование и в этом нет твоей вины. Твоя душа выбрала это тело, и этот путь. Ты тот огонь, рядом с которым оживают гаснущие искры.
Он ненадолго замолчал, и добавил то, что немного облегчило душевные страдания:
– Мир людей материален. Все зациклены на телах. Они забывают, для чего были созданы. Ведь физическое тело тленно, а душа вечный странник. Тебе больно и, наверное, обидно слышать это в такой момент, но я должен сказать, что твои родители знали, что их ждёт. Они сами выбрали этот путь, но забыли об этом, когда воплотились на Земле. Ты видела, что есть сотни вариантов прожить жизнь, но выбрать можно лишь один. Это не случайность, а договор с самим собой. Они погибли не просто так, они спасли тебя, а значит и весь мир. Ведь если ты сможешь отыскать Кристаллы Вселенной и возродить Древо Жизни, то спасёшь много миров. А твои родители вновь воплотятся на Земле и будут счастливы. Но пока ты в пути, они не смогут оставить тебя одну и будут незримо следить за тобой и помогать, – тихо сказал он.
И я чувствовала, что всё это было искренне и он… прав. Я должна отпустить их с чистым сердцем, но это так тяжело.
Тихо всхлипывая в объятьях Октября, пыталась прийти в себя.
– Когда мы вернёмся в город Мира, я постараюсь устроить для тебя встречу. Думаю, бабушка не откажет в таком подарке, в честь праздника Возрождения, – тихо сказал он.
– Встречу с кем?
– С твоими родителями. Время не нарушает правил, но думаю, для тебя сделает исключение, – ответил он и поцеловал меня в макушку, крепко обнимая.
От его слов, на душе потеплело. Я должна пройти свой путь, найти кристаллы и тогда… обрету покой.
Стерев слёзы, попыталась улыбнуться, но это вышло не очень. Чувствовала себя выжатым лимоном. Октябрь взял меня на руки, и я молча уткнулась в его шею лицом. Хорошо, что он рядом. Сама бы я не справилась.
Остальную часть пути мы шли молча. Я слышала позади шаги братьев-месяцев, что не проронили ни слова, пока мы не вышли на ярко освещённую местность. Тут стоял оглушительный писк птиц, они перекликались друг с другом тонкими певучими голосами. После тёмного и тихого пространства, обстановка сбивала с толку и даже раздражала, не смотря на всю сочность и красоту здешнего мира.
– Как мы сюда попали? Это то самое место? – спросила я.
– Да, это оно. Серебряная дорожка привела к порталу. Теперь осталось найти кота в этом изобилии красок и звуков, – ответил Октябрь.
Он опустил меня на землю, и я глазами нашла Ноября в толпе братьев-месяцев. Он всё также держал за пазухой спящего Гелиодора. Представляю его удивление, когда он очнётся.
Место действительно было чудесным и соответствовало названию. Здесь было столько всего необычного и красивого: разноцветные деревья, сказочные животные, что с опаской поглядывали на нас издалека, говорящие цветы!
Так случилось, что я не заметив, едва не раздавила один из них и в тот момент услышала возмущённый крик: «Эй, поосторожнее!». На меня взирали с десяток глаз в виде капелек росы на лиловых лепестках.
– Прошу прощения, я вас не заметила.
– Ну конечно, вы люди ничего под ногами не замечаете! И сюда добрались, чтобы затоптать нас! – воскликнуло растение.
И его возмущение подхватили остальные: «Затоптать! Затоптать! Они пришли нас затоптать!».
– Нет-нет! Успокойтесь, пожалуйста. Мы будем осторожны, – взмолилась я, но мой голос тонул в их возгласах. Хор цветов не желал ничего слышать и истошно вопил.
На их вой слетелись птицы, сбежались звери, что грозно и осуждающе глядели на нас со всех сторон. Они фыркали, и чирикали, будто гнали нас отсюда. Братья-месяцы переглянулись, но Январь отрицательно покачал головой, запретив им применять магию. Он к чему-то прислушивался и ждал.
Вдруг, кусты раздвинулись, лес разошёлся в стороны.
– Что такое?! Что за шум?! – послышалось рычание, а затем показался и сам обладатель голоса.
По широкой тропинке шёл огромный, неопределенного цвета кот на задних лапах. Он, как хамелеон менял свой окрас и возмущённо рычал. Завидев нас, остановился и упёр лапы в бока, раздражённо помахивая хвостом.
– Так-с, что это тут у нас за гости? – сверкнул он глазами, шевеля серебристыми усами, став абсолютно чёрным.
– Здравствуй, Хранитель Чудесного острова, премудрейший Кот! – уважительно обратился к нему Апрель.
– Мы проделали сюда долгий путь, чтобы получить твой совет, – сказал Январь.
– За советом значит пришли-с, занимательно-с, – кот провёл лапой по усам, и вновь сверкнув глазами, прыгнул со своего места и оказался возле меня.
Теперь он был уже не черного цвета, а серого в полоску. Он важно обошёл меня на четырёх лапах, обнюхивая и держа хвост трубой.
– Интересно-с, – заключил кот, и растворился в воздухе.
– Куда он подевался? – спросила я, как вдруг, услышала, что Ноябрь ругается.
Кот спрыгнул к нему на плечи откуда-то сверху и сдёрнул его плащ.
– Что это тут у нас, показывайте-с, кого вы приволокли?! – став ядовито зелёного оттенка, прошипел кот.
– Это Гелиодор. Мы пришли сюда, чтобы ты помог нам вернуть ему прежний вид, – ответила я.
– Помочь? Вернуть вид? Зачем? Ему идёт! – воскликнул кот и опять испарился.
Кажется, мне начало доходить, почему Гелиодор не оценил идею привлечь кота к помощи. Он не выносим! И это в первые минуты знакомства! Тут дело вселенской важности, а он играет с нами.
– Послушай кот, у нас нет времени на шутки! Появись и выслушай нас! – потребовала я.
– Не хочу, – донеслось откуда-то в ответ.
– Ну и черт с тобой! Сами справимся. Зато теперь я знаю, что неправду говорят о твоей мудрости! Ты просто огромный, вредный кот! Всё! Пойдемте отсюда! – объявила я, и братья-месяцы неуверенно развернулись в мою сторону. На их лицах было написано удивление.
– Просто?! Это я-то просто кот?! – спрыгнув откуда-то сверху, явился передо мной золотисто-рыжий котяра.
– Именно. Поди прочь! – попыталась его обойти, но он нахально загородил мне путь.
– Ты просто не видела, чем я занимаюсь, тогда бы сразу изменила своё мнение! Так-с, что? Готова к экскурсии? – вкрадчиво произнёс он.
– Ну, если ты просишь, – почти ехидно прозвучал мой голос.
Кот прищурившись, окинул меня хитрым взглядом.
– Ну, пойдем-с, – сладким голосом молвил он, задев меня хвостом.
Братья-месяцы терпеливо держали все слова при себе, хотя я видела, что за эмоции написаны на их лицах. Остаётся потерпеть выходки кота, ради Гелиодора. Они молча шли за мной, а я за котом, что важничая, дёргал хвостом и лес расступался перед ним.
– А эти неудачники куда собрались? Я приглашал только тебя, – внезапно развернулся кот, и я увидела, как побагровело лицо Июля.
– Одна я не пойду. Они всегда и везде со мной. Или мы идём все вместе, либо мы обойдёмся без экскурсии. Правда, братья? – обернулась к ним я.
– Легко! – хором ответили они.
Кот прищурил один глаз, зашевелил усами и немного оскалился, словно усмехнулся.
– Ну-с, раз твой гарем от тебя ни на шаг, то пускай шагают-с, – он важно махнул хвостом и зашагал вперёд.
Что он имел в виду, говоря про гарем? Совсем лишён такта. Заставил нас краснеть. Ну, ничего, как только мы узнаем ответ, то сразу уйдём отсюда.
Единственное, что скрашивало его нахальство, так это красивый вид острова. Здесь было на что посмотреть. Когда мы вышли на широкую поляну, посреди которой стоял огромный золотой дуб, я увидела, что облака здесь как морские волны, бьются у берега. Вокруг этого места кипит работа. Золотую скорлупу желудей собирают и грызут сказочные белки, а затем складывают в специальную широкую чашу. Золото плавится в ней с помощью направленных лучей солнца через двухсторонние круглые призмы, а затем переливается на гладкую поверхность тонким слоем.
Дальше его обрабатывают феи маленькими молоточками, изготавливая листочки, которые птицы несут и крепят на дуб с помощью песни. И так по кругу. Листья и жёлуди падают, их собирают, перерабатывают и ставят обратно. Дерево осыпают золотой пыльцой и всячески старательно ухаживают за ним.
