Текст книги "Избранная пламенем (СИ)"
Автор книги: Кира Верго
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 25 страниц)
Глава 40
Неделя в Игмеральде, показалась мне нестерпимо длинной. Раскачиваясь на цветочных качелях в саду, я высматривала Октября, который целыми днями вместе с братьями выстраивал новый энергетический купол над городом.
После того вечера, он стал сам не свой. Его бросало из крайности в крайность, что очень меня обижало и даже раздражало. Он вёл себя не как любимый, а как мой опекун. То и дело был занят безопасностью, предпочитая любви самооборону и строительство защитного барьера вокруг города.
В моменты моего раздражения, он будто чувствовал, что я ощущаю себя одиноко в этом мире, и приходил ко мне. Он дарил мне такое необходимое тепло, ту любовь, что я так ждала от него, но… мне этого мало. Мне мало этих урывков, кусочков и фрагментов, которые выдаются буквально в перерывах от работы, которой они заняты целыми днями.
Я знаю, что всё не так, как я себе рисую, и может, ещё не всего понимаю. Месяцы, в отличие от меня, живут тысячи лет. А я? Каких-то почти двадцать лет на свете. Вообще, на самом деле мне просто скучно. Меня окружили гиперопекой, и не дают никакой работы, а только заставляют отдыхать. Но никто не спрашивает, чего я действительно хочу. А я хочу… фух, как же я хочу просто тёплых объятий Октября, добрых шуток братьев-месяцев. Но, они поглощены работой, а я пинаю камешки в саду от скуки. Все вокруг заняты работой, одна я скитаюсь без дела, ведь мне поручено отдыхать и накапливать силы. А мне надоело это. Уж лучше бы мы скорее отправились в путь, потому что так дальше продолжаться не может. Со мной обращаются как с маленьким ребенком, не смотря на то, что я светоч, который по пророчеству станет главным действующим лицом в битве тьмы и света. Ну, вот как так?
Вдруг, что-то зашуршало в кустах сбоку и я, остановившись, пригляделась. Куст как-то странно дёргался, что мне стало не по себе. Осторожно подняв с земли камешек, сжала его в ладони, пристально всматриваясь вглубь куста.
– Эй, что за шутки? – тихо спросила я, как вдруг, оттуда выпрыгнуло какое-то мелкое, пушистое непонятное существо. Оно сигануло мне прямо на голову, и оттолкнувшись, куда-то испарилось.
Но, куст дёргаться не перестал. Оглянувшись по сторонам, решила посмотреть поближе, что там происходит, внезапно услышала предупредительное рычание. Так обычно рычат собаки, когда близко подходишь к чужому двору.
Это мне совсем не понравилось, и я решила осторожно отступить назад. Мало ли, что там за зверь сидит. Но, вдруг кто-то из кустов как рявкнет, да так неожиданно, что я с перепугу метнула камушек в кусты, которые зашевелились ещё сильнее. И нет, чтобы бежать во дворец или позвать кого-то на помощь, я стояла как вкопанная, наблюдая за тем, как этот куст начинает вылазить из земли горой. А из него сыпятся белые пушистые комки и пищат. Знакомо так пищат.
Да это же морфоксы!
А куст всё выше и выше, и буквально вытряхивает их из себя, как собака воду из шерсти. Потом корни этого куста, как руки, берут и помогают вытряхивать оставшихся проказников, грубо говоря, из головы куста. Я не знаю, что это за существо, но оказалось, что у куста есть глаза, нос картошкой и рот, из которого, судя по эмоции звука, сыпались проклятья и недовольство на неведомом языке.
– Вы что там делаете? Как вы тут вообще оказались? – осторожно собирая до кучи морфоксов, вопрошала я, поглядывая на куст, что глядел на меня, уперев руки в… типа бока.
– Се-лина! Се-лина! – пищали они, разбегаясь и собираясь обратно, радостно вопили морфоксы.
– Балхр! Мраднарх! – негодовал куст, глядя на меня и морфоксов, которым, кажется, было всё равно на возмущения.
– Простите, пожалуйста. Простите, что нарушили ваш покой, – виновато поклонилась я, пытаясь собрать морфоксов и унести их отсюда. Они такие маленькие. Меньше, чем я видела их при первой встрече.
– Пнахт! – куст махнул на нас рукой-корягой, и с хрустом врос обратно в землю.
– Вот это да. Вот тебе и куст, – окинув взглядом близлежащие кусты, меня передёрнуло от мысли, что тут все такие. Ходишь себе, думаешь, что растения безобидные, а они, оказывается, могут вылезти, и навалять при необходимости.
– Се-лина! Ня-ня-ня! Се-мы! Се-лина! – скача вокруг меня, визжали морфоксы, а потом вдруг куда-то понеслись. – Идём! Се-лина! Идём!
– Куда идти? Куда вы? Стойте!
Но, было бесполезно. Эти малявки ничего не хотели слышать, и мне пришлось следовать за ними. Такие мелкие, а скачут быстро. Я не поспеваю за ними. Подхватив юбку, бежала по траве, стараясь не упустить их из виду.
Мы неслись к конюшням, где отдыхали леберы. Что им там понадобилось? Может, что случилось с крылатыми друзьями?
Морфоксы остановились возле входа в конюшни, и звонко пищали.
– Сисиус! Силиус!
– Чего? Что вы говорите, я не понимаю?
– Лебел! Силилус!
У меня сердце упало от мысли, что с ним что-то не так. Ворвавшись внутрь, обнаружила, что всё в порядке. Леберы спокойно отдыхают. Никаких причин для паники нет. Обернувшись к морфоксам, пристально на них посмотрела.
– Вы чего меня пугаете?
– Силиус! – вновь запищали они.
– Зачем он вам? Что случилось?
И они понеслись прямо к мирно спящему леберу, окружив со всех сторон. Морфоксы подняли его гриву за края, что Сириус проснулся, вынув из-под крыла мордочку. В глазах его читалось недоразумение, мол, какого лешего?
– Сириус, не сердчай, – тихо промолвила я. – Они что-то пытаются сказать.
– К се-калу! Элилия! К се-калу! – тянули за гриву Сириуса морфоксы.
Глаза лебера мгновенно вспыхнули.
К зеркалу! Элирия, – раздался в уме голос Сириуса. – Нужно идти к зеркалу, немедленно!
– Стойте! Подождите! Что случилось? Ты понимаешь их язык? Можешь мне объяснить, что происходит?
Нет времени. Срочно к зеркалу! – прозвучал мысленный ответ.
Сириус, буквально подхватил меня, и мы поскакали по городу. Жители Игмеральда с удивлением глядели нас вслед. Наверное думали, что светоч от безделья дуреет верхом на крылатом скакуне.
Мы остановились у высокой башни, что располагалась в южной части города. Белокаменное, с высокими дубовыми дверями здание, было заперто на серьёзный такой засов. И видимо неспроста.
Отпирай! – мысленно прозвучал голос Сириуса, а глаза его горели нетерпением. – Скорее же!
– Что там?
– Се-кало! – пропищали морфоксы.
– Не к добру это. Заперто не просто так. Нужно спросить у Гелиодора.
Нет времени! Там Элирия. Она нашла способ связаться! Ну же, молю тебя, светоч! Отопри эту дверь или я сам её вышибу! – требовал лебер, фыркая и горцуя.
– Сириус, миленький, успокойся, прошу тебя. Ты же знаешь, что это может быть ловушка, что Элирия у Орголиуса. Нам нельзя рисковать, – пыталась успокоить я разбушевавшегося лебера, но всё тщетно.
Он так обиженно и холодно на меня взглянул, а затем с разгону влетел в дубовую дверь. Неистово штурмовал её! Дверь, естественно, была слишком крепкой и не поддавалась ему. От ударов, его перья летели в стороны. Ужасно было за этим наблюдать. Я, честно, растерялась, глядя на его действия.
– Остановись! Я открою эту дверь, только прекрати убиваться!
Сириус пропустил меня к двери, и я, нерешительно положила руки на засов. Ой, чувствую, зря я это делаю… но, уже поздно. Глядя на несчастного Сириуса, я не могла поступить иначе. Если бы мне выпала участь быть на его месте, то я бы тоже штурмовала дверь, невзирая на последствия. Безрассудство, знаю, но как иначе?
На удивление, засов легко сдвинулся, и двери бесшумно распахнулись, как по заказу. Первым внутрь влетел Сириус, а я застыла на мгновение, глядя ему вслед. Но, сзади меня подтолкнули вперёд морфоксы. Они тихонько фыркали.
– Иди, се-лина, иди, – доносилось до моего слуха со всех сторон.
Обстановка внутри башни была чарующая и слегка ломала восприятие даже в этом мире. Сквозь круглые окна, что расположены по периметру башни, дневной свет превращался в лунный. Не знаю, как так получается, но это очень необычно. Тут всё было словно в фиолетово-синем фильтре.
Помоги мне, – позвал меня Сириус, указывая на стоящее по центру металлическое круглое, плоское изваяние, похожее на огромную серебряную монету для великана. В её центре было изображение солнца, а по краям замысловатые узоры.
– Что нужно делать?
Поставь руку в центр и прокрути вправо, – мысленно ответил Сириус.
И действительно, приглядевшись, было заметно, что центральная часть солнечного диска более блестящая. Видимо, к ней чаще прикладывались. Сделав вдох, откинула сомнения, что витали в сознании. Поставила руку в центр и взглянула на Сириуса ещё раз.
Ну, если уж сюда было так просто попасть, то ничего страшного не должно случиться.
Сделала поворот рукой и весь механизм заработал как часы. Диск раздвинулся в стороны, наподобие символа Инь и Ян. Перед нами оказалось гладкое, вибрирующее полотно, как вода, но больше напоминало ртуть. Я от волнения, даже вспотела немного, лёгкая тряска в руках от ожидания появилась. Взглянула на Сириуса, что также напряжённо всматривался в глубину этой непонятной глади.
– И что теперь? – тихо спросила его.
Тише, я ищу, – ответил он.
Хотелось спросить ещё, но я не стала. Просто молча стояла рядом и смотрела, что будет дальше. Как вдруг, серебристая гладь завибрировала сильнее и начала менять цвет. Я даже описания дать не могу, что это за цвет такой, темный и прозрачный, с проблесками света.
Как во сне. Поверхность вибрировала, смешивалась красками, как вдруг, в этой глубине пространства показался силуэт крыльев. Туманная фигура становилась всё чётче и ближе.
По ту сторону, перед нами возникла Элирия. Она грациозно топнула копытом, и вибрация, создававшая шум, прекратилась. Сириус стоял как громом пораженный. Только глаза вспыхнули яркостью, которой до этого я никогда не видела у него.
– Я пришла предупредить вас. Времени мало, – без лишних слов сказала Элирия, строго глядя на нас.
– Любовь моя, как долго…
– Не время, Сириус! – резко оборвала она его. – Ты должен слушать внимательно! Ни при каких обстоятельствах, вы не должны заходить на земли Сирин. Она погубит светоча. Она охотится за ней. Она умеет перевоплощаться. Она беспощадна! Береги её и себя. Прощай!
– Нет! Стой! – Сириус занервничал и бросился к зеркалу.
– Не смей переходить черту! – воскликнула Элирия из тумана, что плавно начал поглощать её.
– Я не могу потерять тебя вновь! Как мне тебя вытащить?! Скажи, пока есть шанс, прошу! – взмолился Сириус так, что даже моё сердце не выдержало, глядя на эту картину. Это больно. Она уходит, сухо распрощавшись.
– Никак. Всё в руках светоча… – тихо ответила она.
В этот момент послышался треск, и сквозь туман на той стороне зеркала, поползли чёрные струйки дыма. А затем раздался стон. Сириус стоял очень близко и нервно всматривался вглубь пространства, как вдруг, его глаза вспыхнули яростью и бешенством! Он запыхтел, ноздри его расширились, крылья и перья грозно ощетинились.
– Закрывайте портал! – закричала Элирия. – Немедленно!
Но, мы вдвоём с Сириусом с ужасом всматривались в глубину, понимая, что Элирию поймали ищейки Орголиуса. Я уже видела этот черный дым.
Что теперь с ней будет, когда Орголиус узнает, что она нас предупредила?
– Ничего! Больше я не потеряю её! – сказал Сириус и ломанулся стрелой в потустороннее пространство.
Но… и я тоже оказалась там. Всё произошло так быстро. Я летела куда-то вниз сквозь клубы дыма.
– Что ты натворил! – искаженно доносился откуда-то отчаянный крик Элирии.
А я продолжала лететь, не представляя, что теперь вообще будет, и где мы оказались?!
Вдруг, мимо меня, где-то совсем рядом раздался гул крыльев. Буквально над ухом резануло, как истребитель пронёсся. Потом вновь повторилось, но уже с другой стороны. И ничего не видно. Просто непроглядная тьма в этой пустоте. Я озиралась по сторонам, но бесполезно. Падение продолжалось, Сириуса и Элирии я больше не слышала и не видела. И только сейчас до меня дошёл весь ужас ситуации. Я одна и неизвестно где.
Глава 41
Разглядывая живую волшебную карту Игмеральда, Гелиодор задумчиво крутил в руке трость. Он следил за тем, чтобы ни один миллиметр окрестности не оставался без защиты. Сейчас требовалось максимально усилить свойства барьера, который за сотни лет значительно ослабел. Благо, что удалось привлечь братьев-месяцев к работе. Жаль только, что их всего одиннадцать, ведь будь они в полном составе, то дело пошло бы гораздо быстрее.
Неизвестно, сколько им ещё потребуется здесь провести времени. Гелиодор понимал, что пока светоч не придёт в равновесие, то пускаться в дорогу не стоит. Он, как ни кто другой понимал, что сейчас совсем не время для сражений и поисков оставшихся кристаллов.
Аделина не готова принять их, пока не совладает с самым главным из них, в котором заключены частицы хранителей. Он будет мучить её, заставлять бросаться из крайности в крайность. А ей и без того сложно обуздать рвущиеся наружу чувства. Нужно время, чтобы всё устаканилось.
– Кого я обманываю… – прошептал Гелиодор, потерев переносицу, и бросил взгляд на свою трость.
Там была его боль и надежда, любовь и горе.
Придёт время и…
Вздохнув, он сел в бархатное кресло и прикрыл глаза.
Мне нужно отыскать Июля и Миру. Кого найду первым, тот и будет искать второго. Они мой ключ к завершению первого паззла, – подумал он.
Попробую связаться с Духом Ветра, разузнать у него информацию, – решил он и принялся за дело.
Очертив магический круг тростью вокруг себя, он воззвал к старинному другу, которому две сотни лет назад проиграл пари. Но, делать нечего и придется признать своё поражение лицом к лицу. Дух Ветра был прав, что светочем окажется девчонка и возникшие проблемы будет не так просто решить. Загадки Всевидящей матери всегда были интересными, но в этот раз, даже он не до конца понимал, зачем всё так задумано.
Прислушиваясь к гулу стихии, что образовала вокруг него вихрь, он готовился встретиться с насмешливым вопросом. И ответ, и согласие он уже подготовил, но что-то было не так. Какой-то лишний шум мешал ему сосредоточиться.
Сквозь вихрь пронзительно завизжали морфоксы. Они бесцеремонно облепили Гелиодора, вызвав бурю эмоций на лице волшебника.
– Как посмели вы, паршивцы?! – взревел он, но они не унимались.
– Се-лина! Си-лиус! Се-кало!!! – наперебой визжали они, цепляясь тонкими лапками за его кафтан и куда-то тянули.
Визг стоял сумасшедший, а Гелиодор этого терпеть не мог.
– Что вы натворили?! – резко встряхнув морфоксов с себя, грозно спросил он.
– Беда! – хором воскликнули морфоксы, дрожа в возбуждении, которое показывалось вокруг них тёмной аурой беспокойства и ужаса.
– Где она? Что произошло?!
И тут морфоксы вздулись, обнажив острые зубы.
– Запределье! – басистым рокотом отозвались они и сдулись, упав на пол и рыдая.
– Так и знал! Так и знал я, что вы доберётесь до неё со своими дурными играми! Ну, зачем?! А, к лешему! Немыслимо! Пошли вон! И чтоб ни шагу из этой башни! Ясно?! – в ярости сокрушался Гелиодор.
– Се-кало… – уже гораздо тише сказали морфоксы, уползая с глаз долой, печально вибрируя.
– Чёртово зеркало! Как же я не подумал. Горе мне! – цокнув трижды тростью, Гелиодор отправился к братьям-месяцам.
Очутившись у них за спинами, он позвал Января на разговор. Остальные с подозрением взглянули на странное поведение волшебника, но решили, что не стоит отрываться от дела, раз понадобился один брат.
– Всё в порядке? – подошёл с вопросом Октябрь, заметив, что Гелиодор слишком взволнован, а Январь похолодел, и рядом с ним затрещала морозом земля.
– Брат, тебе следует продолжить работу. Я сейчас вернусь, – ответил Январь, не желая сообщать Октябрю такие новости. Ему сейчас ни к чему эта информация.
– Я же вижу, что-то не так. В чём дело? – не унимался Октябрь, чувствуя, что здесь что-то нечисто.
– Я всё понял. Мы возвращаемся к работе и ждём тебя в ближайшее время, – глядя на Гелиодора, ответил Январь и, взяв брата за плечо, пошёл обратно к барьеру.
– Куда он? – попытался обернуться Октябрь, но Январь его крепче ухватил за плечо и повёл за собой.
– Одно дело решит и вернётся назад, просто решил предупредить. А ты о чём подумал? – успокоил его Январь, которому очень не хотелось лгать, но иначе никак. Эта ложь во спасение. Он считал, что поступает правильно, хоть и грызло его сомнение и тень стыда.
– Ла-а-а-дно, – протянул Октябрь. – Только отлучусь ненадолго к Лине, проверить, как у неё дела. Соскучилась, наверное, уже. Ты же понимаешь.
– Не сейчас. У нас много работы. Без Июля трудно, а если ещё и ты будешь так часто отлучаться, то нам очень долго придётся восстанавливать барьер.
Октябрь заподозрил в словах брата подвох и внимательно посмотрел ему в глаза. Но, Январь не выказал ни капли сомнения в своих убеждениях. Напротив, его взгляд стал ещё более серьёзен и настойчив, что заставило Октября принять к исполнению требовательную просьбу брата. Он знал, что Январь прав, и без него им будет сложнее удерживать струны стихий в переплёте. Черпать магию практически неоткуда, а барьер достроить нужно срочно. Нельзя оставить город без защиты. Здесь слишком много жителей с искрами, которыми не побрезгует Орголиус, стоит братьям уйти из города. Им нужна надёжная защита. Это большая ответственность, когда от тебя зависит судьба целого народа.
Нехотя, он вернулся в строй, под одобрительный хлопок брата по плечу. Руки были заняты делом, а мысли были где-то далеко. В сердце его теплился образ светоча, заставляя работать едва ли не с остервенением. В отсутствие возможности быть рядом с ней, он выпускал свою энергию в работу за троих. Ожидание встречи с любимой, стало для него таким сильным, что остальным братьям приходилось работать на износ, чтобы поспеть за его энергиями стихий.
Но, все всё понимали и никак не одёргивали от такого рвения. Им тоже хотелось скорее закончить работу, пусть и таким образом, чем растягивать на долгое время. Каждый из братьев незримо прикасался к таинству неизведанного ощущения через Октября.
Это священное чувство, не поддающееся описанию, придавало им сил и какого-то странного опьянения. Ни один из них не мог объяснить своего состояния, но принимал его с благодарностью. Оно пронизывало невидимой нитью их дух, даруя то, чего они ранее не получали. Поэтому, каждый был занят внутри себя изучением и принятием нового, странного чувства.
Гелиодор же в это время, направился к тому самому зеркалу, куда провалилась Лина. Осмотрев его, пришёл к неутешительному выводу, что открыть его ему никак не удастся. Хитрость Эйфирии, которая предусмотрительно наложила печать запрета для него. Она знала, что однажды он вернётся и обнаружит это место. А чтобы не узнал, куда и зачем она ходила, в какие миры и пространства, использовала его подарок.
Получить от Гелиодора что-то в дар – это великая честь и огромная редкость. Практически исключение. Да и случалось такое всего пару раз, где единственными получателями даров, были Эйфирия и светоч.
Но, хитрость Гелиодора не уступала его возлюбленной. Для него нет преград, а лишь условия. Войти в любую дверь не проблема, зная условия игры.
Это зеркало служило Эйфирии порталом, и одновременно ловушкой для тех, кому не положено знать её тайны.
– Ну, что ж… – промолвил Гелиодор, взглянув на камень в трости.
И стукнув ей три раза по полу, перенёсся в светлый зал, залитый солнечными лучами. На фоне игры света, он сильно выделялся, шагая в любимом черном костюме.
Впереди, занятая вязанием, сидела старушка. Она смотрела куда-то вдаль немигающим взглядом.
Он подошёл сзади и остановился в двух шагах от неё.
– Знала, что ты придёшь, – раздался в тишине её добрый голос.
– Мне нужен твой совет.
– О, я знаю, – улыбнулась она, продолжая вязать не оборачиваясь.
– Светоч в зеркале Эйфирии, а я не могу туда войти. Верни меня в день, когда я отдал ей свою частицу.
– Хочешь отнять свой подарок? – усмехнулась старушка.
– Я должен, – хмуро ответил Гелиодор.
– Думаешь, это изменит ход событий?
– Нет времени рассуждать, – начал закипать Гелиодор, а старушка в ответ расхохоталась. Даже отложила в сторону своё занятие и обернулась к нему, внезапно став серьёзной.
– Ты, верно, забыл к кому пришёл. Да и твои надежды напрасны, поверь. Я знаю, – старушка по-доброму закивала головой, пристально глядя на Гелиодора. – Ты ведь мог попросить меня вернуть и другой момент, но выбрал именно этот. Это не поможет.
– Что же прикажешь делать? – с раздражением спросил он.
– Будь хитрее. На любую загадку, всегда есть отгадка. Лазейка прямо на виду. Только внимание. Она оставила всё перед тобой, поверь. Возвращайся к зеркалу, там и найдешь ответ.
Не прощаясь и без благодарности, Гелиодор перенёсся обратно в башню с зеркалом. Время задело его за главные струны, за живое! Он ждал от неё помощи, а она как всегда со своими загадками. Но сейчас она права и это ещё больше возмущало в нём внутреннюю бурю.
Встав напротив хитрого механизма, он стал разглядывать узоры. Где-то кроется ответ, который Эйфирия по конам мироздания должна была оставить, раз решила так подло использовать его подарок. Хитрая хранительница Игмеральда знала толк в загадках. И раз дело касалось зашифрованного ответа, то искать его нужно было на виду. Но, как назло, Гелиодор был ослеплён негодованием, которое кипело в нём.
Вздохнув, он принял решение вызвать морфоксов.
Его неприязнь к межпространственным странникам родилась много тысяч лет назад, но сейчас, они единственные, кто сможет помочь. Эти маленькие, неуязвимые сущности отличались от всего населения запредельного мира. Многие их не любили за чрезмерную наглость. Но, это не самое страшное. Больше всего беспокоило то, что они могли появиться везде абсолютно неожиданно. В одно время даже зародилась мысль, как бы Орголиус не проник в их сознание, тем самым увеличивая свой кругозор и ослабляя защиту города Мира. Но, со временем стало ясно, что управление морфоксами неподвластно никому и нигде.
Доносились слухи о том, что эти создания проникали в замок Орголиуса, но при этом возвращались невредимыми. Но, судить их не удалось. Они настолько разозлились, что от обиды прогрызли дыру в барьере и демонстративно ушли. Всё попытки Великих матерей и других могущественных сил, взять их под контроль, обернулись провалом. Морфоксы были непредсказуемы. Поэтому было решено, оставить их в покое и относиться к вездесущим созданиям спокойно и с пониманием.
Гелиодор не ждал, но надеялся, что сейчас они отзовутся и явятся на его призыв. Ведь как-никак, дело касается светоча. А они явно питают к ней интерес, если не любовь.
Никогда ему ещё не доводилось их о чём-то просить. Ожидание стало напрягающим, как вдруг, из-за зеркала вынырнул один из них, виновато хлопая глазами. За ним ещё и ещё. Они наваливались друг на друга и пищали так, будто спорили.
– Эй! Прекратите дурачиться! Я призвал вас по важному делу впервые в жизни, так выслушайте меня, – громогласно промолвил Гелиодор, и морфоксы устремили на него своё внимание.
– Мне нужна ваша помощь. Эйфирия заколдовала зеркало и мне не пройти туда за светочем. Вы знаете путь?
– Ага, – хором ответили они и прыгнули на зеркало, оно резко накренилось назад.
Спохватившись, Гелиодор внезапно остановился. Мелкие, но умные морфоксы, быстро указали ответ. Блестящий центр зеркала, а точнее его металлической защиты, отразил странный свет из круглых окошек башни прямо на звёздчатый свод потолка. На нём в разброс были изображены события разных эпох мира, но присмотревшись, на каждой части можно заметить лишний элемент.
Усмехнувшись своей догадке, Гелиодор взмахнул тростью и поменял местами изображения. Так, продолжал до тех пор, пока в центре картины не оказалось изображение рыжего кота.
– Да она издевается надо мной! – воскликнул он.
Это была давняя шутка Эйфирии. Будучи юными и влюблёнными, она пообещала, превратить его в рыжего кота. Она знала, что Гелиодор совсем не питает симпатий к этим созданиям по одной простой причине. После первой и последней встречи с котом учёным с чудесного острова, он зарёкся, что никогда не будет связываться с этими хитрыми и беспринципными созданиями. Кот доставил много неприятностей Гелиодору, когда ему потребовалось переселить волшебных созданий на остров. Тогда, он был хозяином острова и не признавал требований волшебника унять свой наглый нрав. А Эйфирии, напротив, учёный кот пришелся по душе и они стали добрыми друзьями. И вот это, можно сказать, стало первым камнем преткновения в их отношениях. Тогда-то она и зареклась, смеясь, что однажды исполнит своё обещание. И момент настал.
На потолке оживилась картина. Тот самый остров задвигался как живой, а кот в центре важно выхаживал, оставляя следы на песке, где появлялись надписи.
«Путь откроется тому, кто проникнется к коту», – гласила надпись.
Гелиодор чуть было не выругался вслух. В один миг ему захотелось притащить сюда того кота, чтоб он открыл портал, но остудив свой гнев, тихо засмеялся, потерев переносицу.
Морфоксы с интересом наблюдали то за потолком, то за высоким волшебником, что буквально в истерике уже хохотал во весь голос.
Толкнув зеркало обратно, он стал серьёзным.
– Будь по-твоему, душа моя, – сказал он и стукнув тростью в центр отполированной детали зеркала, стал стремительно уменьшаться.
Морфоксы окружили волшебника, то есть то, во что он превращался. Из-под шикарного костюма, вынырнула рыжая, зеленоглазая, пушистая голова кота с ярким кулоном на шее. Ступая лапами по полу, он с непривычки одёргивал их. На четвереньках он чувствовал себя глупо, но других вариантов нет.
Глядя на огромной высоты зеркало, Гелиодор внезапно понял, что дотронуться лапой до центра будет не так просто. Идти к братьям-месяцам в таком позорном виде не было желания, поэтому… он позволил морфоксам сделать то, что никогда бы не позволил в нормальном состоянии.
Они подняли его, за шиворот и хвост, держа своими тоненькими лапками, то и дело, промазывая мимо центра зеркала. Всё никак не могли прицелиться, чтобы он дотронулся лапой в цель. Гелиодор ворчал и ругался на них, стараясь и сам направиться к центру, будто мог рулить процессом. А морфоксы то и дело весело хихикали. Было ли это нарочно или случайно со стороны морфоксов, никто не узнает.
Тем не менее, их попытки увенчались успехом. Гелиодор ткнул лапой в центр золотистого диска и заветный портал открылся. Морфоксы буквально зашвырнули туда волшебника, и портал захлопнулся обратно как капкан. Настала тишина. Будто и не было здесь веселой возни. Молча глядя на металлическую гладь, вздохнув, морфоксы растворились в воздухе. А следом за их исчезновением, у здания послышались шаги.
Январь решил проверить, как обстоят дела, ведь его всё же мучили подозрения и ответственность за удачный исход дела перед братом. Он как-никак солгал и нёс тяжёлый груз на сердце. Утаить исчезновение светоча невозможно и нужно найти достойное объяснение. А какое, он ещё не придумал.
Увидев на полу костюм Гелиодора, он остановился мрачно глядя представшую картину. Воображение обрисовала ситуацию не в самом позитивном свете. Горько стало ему. Зал заполнил морозный воздух.
– Что я наделал, – прошептал он, прикрыв глаза и быстро развернувшись, поспешил к братьям.
