Текст книги "Предатель. Я к тебе не вернусь! (СИ)"

Автор книги: Кира Вербицкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)

33 глава (Марат)

– Ты чё делаешь? – слышу насмешливый голос Игнатовой за спиной, но не реагирую на неё, пока не убеждаюсь, что намёка на документы из поликлиники нет и под кроватью.

Не хочу даже развивать мысль, с чего я вообще решил, что они могут быть там.

Просто… ну неужели Лера правда забыла их у нас в квартире и я даже не заметил?

Это какой-то абсурд. Я же не слепой. Да и Лера явно должна была понимать, что ей это всё нужно, даже если она пойдёт к другому врачу. Тот же должен был видеть подтверждение всего того, что происходило целых три года.

– Эй, глухой? – снова Игнатова пристаёт, – Если тебе нравится собой протирать полы, то в гостиной у меня крошки от чипсов перед телеком насыпаны, забыла убрать.

Она смеётся показушно, когда я пытаюсь вылезти, но спина чуть ли не застревает под кроватью и я медлю. Как я так легко туда подлез, но сейчас вышло так?

Её смех раздражает.

– Какая же ты смешная. В стендап пойти решила? – от её шуток хочется глаза закатить, – Хотя, я бы порекомендовал тебе другое место.

– Это какое?

Я поднимаюсь с пола и вижу, что она важно руки на груди скрестила. До сих пор улыбается.

Куда пропало её волнение о подруге вообще? Теперь выглядит так, словно ей пофиг.

– В дурке тебе было бы неплохо, вместе с твоим отцом.

– Пфф, может ему и подходит, а мне нет. У меня с головой всё хорошо. – я воздержался, а она наоборот, демонстративно глаза закатывает.

Всё-таки, все Игнатовы на одно лицо. Сложно с ними.

– Сомневаюсь…

Я уже всю комнату обыскал, но так и не нашёл ничего.

– Чё ищешь то? – полоумная замечает очередной мой взгляд по всей комнате.

– Документы из поликлиники. В сумке есть всё, кроме них, а они то и нужны больше всего.

– А… ну да, они. Лерка их спрятала. Не знаю, чего ты их ищешь там, где их и не было никогда. – так легко отвечает Игнатова с очередной усмешкой, хотя я тут ползал по полу не пару секунд и она вообще раньше могла об этом сказать! Она же знала, что мне нужно.

– …Ты серьёзно? – чувствую, как начинаю закипать, но стараюсь сразу же успокоится.

– Ну да. – вот только она провоцирует дальше, улыбаясь практически во все тридцать два.

Она не рыжая, русая, но ей определённо надо покрасить волосы. Будет настоящей лисой.

Наглой такой, которую метлой гонять и гонять.

– …Зачем?

– От греха подальше. Ну в смысле, от тебя. Ты же нагло залез сюда, потом ещё караулил у забора, думал, я не вижу? Лера конечно добрая, но мне уже хотелось выйти и надавать тебе по полной программе. Вот и спрятали. Ей хотелось ощущать, что малыш только её и у тебя даже снимка УЗИ не будет.

Эти слова натурально режут слух. Не знаю, думает ли она прямо сейчас точно так же, но… наверное да, прошло то всего ничего времени. Прикрываю глаза на несколько секунд и считаю до трёх.

– Так где документы? – вроде успокоился, спрашиваю спокойно.

А она делает всего пару шагов назад и ныряет рукой за дверь в спальню.

Там… вроде был какой-то комод, я не уверен, слишком торопился, едва мог заметить что-то.

И вот она уже вытягивает руку с толстой зелёной папкой прямо перед собой. Обмахивается ей как веером и бровь вздёргивает, усмехаясь.

То есть, она всё время была так близко? Либо же Игнатова уже шла отдать её, но увидела, как я ползаю в отчаянии и решила сперва поиздеваться?

– Вот, она брала их один раз с собой, чтобы на работу приняли. Ирка хотела убедиться, что у Лерки всё со здоровьем пойдет. Потом Лерка всунула мне эту папку и я её убрала. – по улыбке, которая снова шире некуда, понимаю, что определённо второй вариант.

Поэтому и волнения о подруге не было. Она ведь её почти отдала.

Вот же поганка.

– …Хорошо… давай. – вслух произношу только это и забираю папку себе.

– Ты был похож на неуклюжую черепаху со своими этими медленными движениями под кроватью. – но она не унимается.

– Я тебя сейчас в окно выброшу. – абсолютно серьёзно говорю, пока открываю папку и достаю из неё документы. Нужно проверить, все ли они на месте.

Листаю их, листаю.

– Мы на первом этаже.

Игнорирую. Потому что замечаю странное.

Конечно, я не знаю точные цифры, но ощущение, что многих документов не хватает. А когда я начинаю смотреть на каждый внимательнее, сев на кровать, внезапно понимаю…

– Что такое? – Игнатова вмешивается. Её голос больше не весел и раздражающ.

Наверное, у меня всё на лице написано.

– Эй, Марат.

– Замолчи.

Это точно документы Леры? Да, имя, фамилия и отчество её, но почему здесь речь лишь об одном ЭКО? Их было четыре, последнее удачное, а не одно. И многих анализов, на которые я лично сопровождал Леру просто нет, вижу в основном только те, которые прямо на беременность никак бы не повлияли, но были сделаны в комплексе, ради лучшего результата.

Что за бред? И ещё…

Вместо Комаровой Елены Ильиничны, везде указана неизвестная мне Хвостова Мария Эдуардовна.

Я не понимаю. Вообще ничерта не понимаю. Лере перепутали документы, а она и не заметила?

Или она когда-то эти схватила в поликлинике вместе со своими, а потом, когда была в квартире, перепутала папки и оставила свою дома, а здесь вот, чужая, просто с полной тёзкой? Такое вообще могло произойти? Вообще бывает?

Бред какой-то. Что это вообще?

– Ты не видела, чтобы Лера проверяла документы? Она не говорила, что они странные? – Я окладываю папку в сторону. Голова гудит. Я не понимаю.

Но у меня какое-то паршивое предчувствие…

Я же помню большую часть документов, не были они такими.

– Э, нет, не видела. Она так нервничала перед собеседованием с Иркой, словно та бы её не взяла после моей то просьбы. Я поехала с ней, они пообщались пару минут, Ирка попросила справки какие-нибудь, если пока нет денег пройти мед-комиссию. Лера всунула ей папку, там же вообще всякие анализы были? Ирка их полистала, сказала хорошо и отдала.

Я не знаю, в каком состоянии Лера была в квартире и собирала вещи. Она могла и перепутать что-то, но…

Это всё равно какой-то бред. Даже если её документы дома, а эти она перепутала с ними.

Каким чудом они у неё вообще оказались? Где они могли лежать, чтобы по невнимательности Лера их забрала с собой?

И почему всё это время эти документы не искали и они спокойно так и находились у нас?

На них просто забили? Это же важно для будущей мамочки. И большой стресс потерять всё и делать заново.

Не понимаю. Совсем. Ничего.

И чувствую что-то хреновое. Невероятно. Но пока так и не понимаю, что.

Нужно срочно ехать в квартиру и искать там, если нет, затем в клинику и разбираться, что с документами.

34 глава

– Вот, выпей воды, тебе нужно поддерживать водный баланс в норме, особенно в такую жару, чтобы снова не упасть в обморок, но уже от перегрева. – Елена заботливо протягивает мне небольшую бутылочку с водой сразу после того, как мы обе сели в машину.

Несмотря на то, что пить я не особо хочу, несколько глотков прохладной воды я делаю.

Скоро действительно будет сильнее припекать и хоть Елена включает кондиционер, я её слушаюсь, а затем откладываю закрытую бутылку рядом со своим бедром.

Мы медленно отъезжаем от дома. Я не знаю точный адрес поликлиники, куда она меня отвезёт, но надеюсь, что это действительно будет быстро.

– А как называется поликлиника? – от нечего делать спрашиваю, чтобы поддержать разговор.

Но Елена почему-то молчит, я села на заднее сидение, мне так удобнее, когда я не в машине Марата, но даже отсюда вижу, как она поджимает губы и только через ещё несколько мгновений, когда я хочу переспросить, тихо отвечает, пытаясь преодолеть непонятное напряжение.

Что с ней такое?

– "Деметра"…

Ни разу не слышала о ней, хотя глядела даже в районе у деревни, что есть, если мне нужно было бы в гостях у мамы срочно поехать к гинекологу.

Но может она не так давно открылась? Пол года примерно прошло с моих очередных беглых поисков на всякий случай.

– Недавно открылась? – уточняю, чтобы не гадать, внимательно смотря за реакцией Комаровой.

– Ну относительно да. Не переживай, там есть всё необходимое для осмотра. Сделаем УЗИ, посмотрим, как плод развивается. Если всё хорошо, сразу отвезу домой. – и на этот раз Елена отвечает сразу же, стоит заметить мой взгляд, после чего улыбается.

Ладно, наверное показалось…

– А если что-то не так?… – стоит это произнести, как внутри всё холодеет. Последняя неделя была такой бешеной, что это и правда могло повлиять на ребёнка…

Я не лучший пример, как нужно вести беременность.

– Не накручивай себя раньше времени. – строго говорит Елена, на затем снова улыбается мне, обернувшись на секунду. Всё так же нежно, невероятно дружелюбно.

Я хочу улыбнуться в ответ, но внезапно на секунду всё мигает, словно вырубили день, а затем снова его врубили.

Что такое?…

Елена уже не смотрит на меня, дальше ведёт машину. Не понимаю… я не хочу спать, но это было похоже на то, что я на секунду отрубилась в глубокий сон, даже не осознав этого.

Или даже на больше и не заметила.

– …Ладно… – на автомате отвечаю, пока перевожу замыленный взгляд на окно и через него смотрю, как мы проезжаем мимо домов. Может мне показалось? Точно так же, как пару мгновений назад другое.

Ведь отъехали мы не так далеко.

Понимаю, что можно скоро будет свернуть на вторую улицу.

И всё-таки, нужно сказать маме, зная её, побежит же до дома Беркутовых раньше, чем приготовит мясо, раз я не пришла даже спустя двадцать минут, испугается, что меня нет нигде и будет бегать искать, а мясо сгорит, а может и не только мясо…

Нет, нет, нет, что я такое надумываю? Точно нужно сказать и всё нормально будет. Что за глупость я вообще решила, не предупредить её? Сама бы волновалась на её месте!

– Елена Ильинична, давайте всё-таки заедем к моей маме… я просто забегу, скажу куда еду и мы снова двинемся.

– Да мы же быстро, она не успеет и заметить.

– Нет, тут же вот, просто свернуть и дальш… – Елена игнорирует, проезжает прямо, вместо того, чтобы просто свернуть на вторую улицу и совсем немного проехать до дома моей мамы, предупреждение её не заняло бы даже пяти минут.

– Елена, развернитесь. – более настойчиво прошу, но она игнорирует, а к горлу внезапно подступает тошнота. А стоит мне снова посмотреть в окно, как тут же вижу, что мы всё больше скорость набираем. Выезжаем за пределы деревни как пуля, что аж пыль поднимается и щебёнка летит.

– Елена! – стоит мне повысить голос, чтобы "докричаться", как в висках простреливает болью, а в глазах темнеет.

На мгновение мозг будто вырубает полностью, а тело моментально слабнет, точно так, как когда невозможно хочется спать и тебе уже на любой поверхности хочется лечь и лишь в последнее мгновение удаётся вздрогнуть и не поддаться этому.

Вот только всего секунду назад я не хотела спать и на то, что меня просто укачивает, это тоже не похоже. Что со мной?…

Мозги всё больше и больше становятся похожими на вату, я физически это ощущаю.

– Эта дорога не ведёт в район… – едва губами шепчу, чувствуя, как сознание всё больше угасает. А Елена тем временем на развилке не сворачивает, а едет прямо. Так можно и в город уехать, и куда угодно ещё…

– Тише, лучше ложись спать. – Елена снова говорит строго, но если в прошлый раз это было похоже на заботливый голос любимой мамы или на такой же любимой старшей сестры, то сейчас он пропитан сталью. Просто ледяной сталью, как у острого кинжала, которым можно вспороть глотку одним движением.

Я перевожу затухающий взгляд на маленькую бутылочку воды возле своего бедра.

И не понимаю… зачем? Это же из-за этой воды, да?

Комарова ведёт себя слишком странно и так плохо, взгляд мигает, всего через пару мгновений после нескольких глотков этой воды.

Куда она меня везёт? Что происходит?

Я тяну руку вперёд, хватаясь за её худое плечико под белой блузкой, пальцы слабеют, но я делаю усилие и встряхиваю её за него.

– Отстановите машину! – требую, но она лишь прожигает меня взглядом через зеркало заднего вида и шлёпает по руке.

– Быстро спать ложись! – рявкает она.

Её громкий, бьющий по ушам голос и взгляд, полный невероятной ненависти это последнее, что я запоминаю, прежде чем провалиться в беспроглядную тьму.

35 глава (Марат)

Одним махом сую все бумажки обратно в папку, затем пихаю её в сумку Леры к остальным её документам.

Вскакиваю с кровати вместе с ней, уже хочу уйти из спальни.

– Да скажи уже, что такое?! На тебе лица нет! – но тут же взрывается Игнатова, хватая меня за предплечье.

– Что-то не то с документами от клиники… половины не хватает, половина неправильные… – заторможено отвечаю.

Словно обухом по голове получил. Вообще ничерта не понимаю.

– Съезжу до квартиры, а потом и в клинику, если так и не разберусь. – добавляю так же прибито.

Что-то совсем не чисто…

– Я с тобой! – Игнатова отпускает, но загораживает проход. Глаза чуть ли не бешено горят от волнения.

– Зачем? – не знаю, зачем спрашиваю, ведь всё по её глазам видно.

Но я в полной раздрае. Как там Лера? И какого хрена творится с этими документами?

– Как зачем?! Лера моя подруга, ей плохо, вместе мы быстрее всё найдём, плюс ей не помешает моя поддержка!

– То, как женщины быстро могут подружится, меня удивляет… – бормочу первое, что в голову пришло.

– У нас много общего. – Игнатова скрещивает руки на груди и одаривает меня тяжёлым взглядом.

– Например?

– Изменщики совсем рядом и от них фиг избавишься. – эти её слова приравнивается настоящей каменной плитой. Что аж дышать становится тяжело. Лёгкие сдавливает болью.

Она права. Я чёртов изменщик.

И должен сделать многое, чтобы завоевать прощение.

– Понял. Собирайся быстрее. – нужно не тратить ни минуты.

– Да, только… – но Игнатова медлит вдруг, – Знай, если ты меня обманываешь, если ты ещё хоть раз сделаешь Лере плохо, я за себя не ручаюсь. Сейчас я тебе помогу, но вот узнаю, и при следующей встрече сделаю всё, чтобы ты пожалел. Вплоть до отравления! Я тебя в могилу загоню и не шучу совсем.

– Я больше никогда не совершу такой ошибки.

Клянусь. Не кому-то. Сам себе.

Больше никогда не причиню вреда своему ангелочку. Как я вообще мог? Тупой…

– Я не верю, что бывают весомые причины, чтобы изменять, но… постараюсь поверить и… помочь не только в том, чтобы найти документы. – слова Игнатовой всё больше удивляют меня.

Что на неё нашло?

– Зачем тебе это?

– Я не думаю, что её счастье заключается в одиночестве. Она ведь всегда хотела семью с любимым мужем и ребёнком, верно? Ей нужно стать полностью самостоятельной, но не рушить всё что она любила и хотела, иначе она будет несчастной. Мы мало прожили вместе, но каждую ночь она плакала перед сном.

Сердце рвёт на куски, болит в чёртовой груди. Каждую ночь она плакала…

– Плакала из-за твоей измены, но естественно я не знаю вторую сторону медали. Но и так понимаю, что… это уже не важно, она ведь не может перестать тебя любить, даже несмотря на то, что ты был с другой. И если ты действительно клянешься, что это было один раз и больше никогда. С семьёй она будет счастливее, чем без.

– Это на тебя не похоже. Пару минут назад ты хотела меня убить у двери. – глухо бормочу, даже не знаю, что ещё сказать.

Перед глазами картинка сжатой в комочек на кровати Леры, которая старается тихо плакать, чтобы никто не слышал, но она не может сдержать слёз и Игнатова всё слышит.

Я должен был быть настоящим мужчиной для неё, но сделал то, что делают только последние твари. И сперва ведь даже не мог войти в её положение. По настоящему войти, а не словно для вида, хотя думал, что нормально.

– Да, но пригляделась к твоим глазам получше. Они не такие, как у моего отца. Но если я ошибаюсь, уже сказала, что…

– Я понял.

– Я желаю стать ей самостоятельной, успешной женщиной, не зависящей целиком и полностью от мужчины, но несмотря на это любимой и счастливой с семьёй, если она всегда об этом мечтала.

Я сделаю всё, чтобы Лера снова стала счастливой. По настоящему. Лучше, чем было раньше, Игнатова права, она не должна быть в моей тени, не важно, как мы любим друг друга.

Мы должны быть в равных условиях. И больше никогда не молчать когда что-то не устраивает.

Такого больше никогда не повторится.

– Я думал, ты полоумная мужененавистница. – усмехаюсь, но лишь для вида. Сейчас совсем не весело.

– Ещё раз назовёшь так, точно стану. – Игнатова фыркает злобно, но затем снова спокойно говорит, – Я не ненавижу абсолютно каждого, но знаешь… попадаются мне лишь такие как отец, да и ты не полностью оправдан, я всё ещё не доверяю тебе полностью.

– Тяжело твоему мужу будет, но… ты отличная подруга, Арин.

– У меня не будет мужа! – закатывает глаза и почти ногой топает, – Всё, мы тратим слишком много времени на лишнее, погнали.

– А переодеться?

– Да мне пофиг! – она пулей вылетает из спальни, так хочет уйти от этого разговора быстрее на улицу.

Самому хочется глаза закатить, но я лишь спешу за ней.

Каждый садится в свою машину, Игнатовой я даю ключи от квартиры и говорю точный адрес, так будет быстрее, если она поедет туда, а я уточню в клинике всё, у них же есть база данных пациентов. Если что, распечатают новые бумажки.

Эти чёртовые анализы…

Сжимаю руль всё крепче и крепче, не могу успокоиться.

Хочу увидеть Леру, её прекрасные глаза, милую улыбку. Хочу услышать её голос, звонкий, как колокольчик, смех. Хочу понять, что всё нормально.

И никогда больше не сделаю ей плохо, больно и паршиво, как тварь.

Даже не замечаю, как еду, перед глазами лишь она.

Я тоже хочу семью, тоже хочу прожить с ней и нашими детками счастливую жизнь.

Сам себя не понимаю, ну почему не мог просто встряхнуть нас обоих, вместо того, чтобы сдаваться и идти поганым, но лёгким путём?

Ненавижу. Сам себя.

Уже подъехал к клинике, глушу мотор и вылетаю из машины на автомате. Так же чеканю шаг к дверям.

Хватаюсь за ручку, широко распахиваю её и тут же в меня влетает кто-то со всей силы, пытаясь торопливо уйти, словно сбежать с тонущего корабля.

Перед глазами всполыхают золотистые пряди, в нос пролезает тяжёлый запах, знакомых, приторных духов.

И такой же знакомый голос ойкает.

– Ай! – повышается на несколько тонов, напоминая мышиный писк.

Я машинально делаю шаг назад.

И мы встречаемся взглядами с Анжелой.

Смотрим друг другу глаза в глаза и стоим, замерев, как две статуи.

– …Марат? Что ты тут забыл? – как-то испуганно интересуется она.

– А ты?… – едва шевелю губами я.

Я уволил её.

А после слов Леры о том, что Анжела была в нашей квартире и сказала, что беременна от меня, прижал её, получил подтверждение, что это не правда, убедился по камерам видеонаблюдения в доме, что она не проникала в квартиру и всё равно заплатил, кому надо, чтобы она съехала со своей съемной квартиры подальше и больше никогда не маячила перед глазами.

Ни моими, ни Лереными. Ещё и не могла бы устроиться ни в одну мою компанию, даже если я там бываю раз в полгода, я внёс её в чёрный список везде.

Но теперь она стоит прямо передо мной. У клиники репродуктивного здоровья на другом конце города от её новой квартиры.

Что она здесь забыла?…

36 глава (Марат)

– Марат… – едва слышно бормочет Анжела.

Вижу, как она вся напрягается, мёртвой хваткой вцепившись в лямки своей переполненной чем-то сумки, такой ярко красной, под цвет летнего комбинезона на ней и такой же красной помады на её больших, искусственных губах.

Этот цвет очень вызывающий и сильно привлекающий внимание. Но я не смотрел на неё по особенному ни разу, пока она сама не начала раздеваться в квартире.

Она часто ворковала при мне маленькой, веселой птичкой, когда приходила в кабинет, когда мы были в кафетерии офиса или просто сталкивались в коридоре.

Сперва это очень раздражало. Я не понимал, какого хрена ей надо. Слишком настойчивая, слишком наглая, вместо работы лишь языком чешет.

Но затем это начало расслаблять, что она отвлекает меня от тяжёлых мыслей глупым, смешным бредом. Но я всё равно не думал о ней больше, чем о настойчивой и тупой, как пробка, нелепо забавной сотруднице, также, пока она сама не начала раздеваться в квартире.

Она не имела никакого значения для меня и лишь один раз что-то пошло не так. Я просто подумал… "о, баба сама раздевается, почему и нет? Лере всё равно плевать на меня"

Я дал слабину, а затем тут же пожалел. Понял, что Лере не плевать на меня, что я сделал ей больно. Что я тварь. Что несколько мгновений ласки, даже если её долго не было, не стоят того, чтобы рушить семью с той, кого я по настоящему люблю.

Нужно было просто встряхнуть нашу пару, а не предавать, а не смотреть на другую, более лёгкую и доступную.

Я понял, но слишком поздно.

И сейчас я не чувствую к этой более лёгкой и доступной совершенно ничего, точно такое же безразличие, как раньше, когда ещё не видел её голой.

Не понимаю, как она меня вообще могла заинтересовать? Даже голая…

Но всё же один вопрос к ней меня очень сильно волнует. Он мне интересен. Очень.

– Что ты здесь делаешь? – повторяю то, что уже спросил.

Клиника близка к нашей с Лерой квартире, но не к новой квартире Воронцовой, я следил за тем, чтобы она уехала как можно подальше.

На другой конец города, ведь больше нигде на её кандидатуру съёмшицы не соглашались по наводке моих людей. Ей подпортили репутацию, не сильно, просто что она шумная и ненадёжная, этого было достаточно.

И нет никакого смысла, чтобы ехать столько времени от её квартиры, дабы просто провериться на какие-нибудь болячки или не обострился ли цистит. Сюда едут за другим…

– Я… – и то, как она медлит, как она бегает испуганно взглядом в разные стороны, не зная, что сказать…

Это приводит меня лишь в одной мысли.

– Так ты всё-таки беременна, да? – перебиваю её тихое мямлянье. От одной этой догадки меня тут же заполняет гнев. Тёмный, неконтролируемый гнев.

– И кто же папаша? – усмехаюсь, вижу в её глазах, как ещё более ярко промелькнул испуг. И чувствую, что гнев всё больше завладевает разумом.

Она молчит, делает шаг назад, обратно к двери клиники.

А я превращаюсь в одну большую агрессию.

– Ты всё-таки разговаривала с Лерой, да? Пыталась ей вбить в голову, что мы вместе, что ты живёшь со мной, что это мой ребёнок, а не левый… Но знаешь, через рот детей не бывает. – делаю шаг вперед к ней сам и впечатываю в стену у клиники одним лёгким движением, она тихо шипит от того, как больно бьётся о стену, но мне плевать.

Я ведь поверил ей, она верещала так натурально, что не понимает, о чём речь, что не была она больше в моей квартире, что ничего не говорила моей жене.

И по камерам ничего не было.

Но по итогу, Лера ничего не придумала, верно?

Воронцова беременна, подтверждая, что могла наврать ей легко, даже сунуть доказательства, использовать то, что залетела от другого. Тест или УЗИ, не важно. Чтобы… наверное, заработать денег? Просто жить лучше, чем раньше?

Или зачем ещё бабы на такое идут?

– Марат, я… – снова она мямлит, снова медлит, бегает глазками в стороны, увиливает, пытается аккуратно оттолкнуть, упираясь в грудь руками. Её острые красные ногти впиваются в кожу.

Бесит ещё больше!

– Хватит мямлить! Отвечай нормально, прямо! – не выдерживаю и со всей дури бью по стене прямо над головой Анжелы.

Так, что аж небольшая вмятина остаётся.

Костяшки в кровь сильнее, чем в прошлый раз, но игнорирую.

Она ещё не успела подтвердить это всё, но меня сводит с ума просто то, что так всё и может быть.

– Да, я беременна! Но… – и вот она подтверждает, дрожа, как осиновый лист.

И меня клинит ещё больше, уже плевать, что я на улице перед кучей прохожих. Плевать на то, что нужно торопиться, я приехал за другим. Плевать, что она даже не договорила…

Хватаю её за ворот комбинезона и встряхиваю грубо. Рычу прямо в лицо.

– Зачем ты тогда наврала мне в тот раз?! Говорила же с Лерой, да?! Наврала ей. Какие цели преследуя?! И как ты мимо камер прошмыгнула?! Ты денег хочешь или что?!

Я прекрасно осознаю, что если бы этого не было, не значит, что Лера бы меня сразу простила.

Но… но просто не могу спокойно это слышать!

Эта дрянь наврала мне, на самом деле сделала так, как Лера и говорила.

И хоть виноват во всём лишь я сам. Эта наглая ложь заставила нервничать моего ангелочка.

Виноват во всём я. Но это также повлияло на состояние Леры сейчас, я уверен.

Просто зачем это было?! Действительно надеялась, что это как-то поможет ей или что?!

Вижу злость в глазах Анжелы, она горит ярким огнём, но вместе с ней она уже и плачет. Её слёзы большим ручьём текут по щекам, портят её плотный макияж, срываются с подбородка и капают на яркую ткань комбинезона.

Её слёзы меня не задевают. Ни капли.

Но следующие её слова заставляют замереть в ступоре.

Она выплёвывает их уверенно и злобно, как огромная змея, брызгая смертельным ядом с острых, как самый настоящий кинжал, клыков.

– Да! Да! Да! Я беременна, Маратик! Но не от какого то левого мужика, как ты хочешь думать! А правда от тебя! И доказать это я легко смогу!

– Что? Доказать? Что за бред ты несёшь?! – смешок от нелепости ситуации застревает в горле.

Какую сильную наглость нужно иметь, чтобы такое говорить?

Как она докажет, что беременна от меня? С ума сошла?

Судя по взгляду, да. Она сошла с ума. Её всю трясёт, она никак не может успокоить слёзы, отталкивает меня от себя и орёт, что аж в ушах звенит.

– Меньше пить надо! Что, забыл, как пользовался мной каждый раз в кабинете ночью?! Каждый чёртов раз! А я надеялась, что если буду приходить и приходить, ты ответишь на мои чувства! Влюбишься в меня хоть немного…

Чего?! Я ничерта не понимаю… такого просто не может быть!

– Я люблю тебя! Уже не один год! И пора уже платить за то, что ты использовал меня! Я беременна!

– Ты соврала мне один раз, можешь легко соврать и второй. – мой голос хрипнет. Я ведь действительно не помню, что происходило, когда я оставался ночами в кабинете, когда не мог сесть за руль.

Но это… это просто какое-то безумие!

– Давай сделаем тест ДНК. И ты поймёшь, что я не вру! И если ты не бросишь её, если ты не выйдешь за меня замуж вместо неё, я такой скандал подниму, что ты домогаешься и насилуешь сотрудниц, что ты никогда от этого не отмоешься!

Она говорит так уверенно. Что будто и сомнений быть не может, что я отец её ребёнка. От её мямлянья и страха не осталось и следа. Она крепко сжимает кулаки и чуть ли не рычит в гневе, подобно мне ранее.

Но разве я мог забыть такое? Даже урывками ничего не помня. Словно отшибло всю память. Как если бы меня приложили головой об асфальт не один раз…

Это действительно может быть правдой?

Я заделал ребёнка на стороне и даже не помню?