Текст книги "Предатель. Я к тебе не вернусь! (СИ)"

Автор книги: Кира Вербицкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)

29 глава (Марат)

– Температура всего тридцать семь и три. От неё Лерка бы не потеряла сознание. Дыхание тяжёлое, но никаких хрипов. Зрачки на свет реагируют. Сердцебиение частит, но не критично. Не знаю даже… – сонная Любка, деревенский терапевт, зевает и чешет голову, сложив всё, что принесла, обратно в свою сумку.

Я вытащил Леру из ванной, замотал в простынь из шкафа, положил на свою кровать и мигом позвонил тёще.

Валентина Николаевна сразу начала звонить Любке, хоть и ночь уже, а когда дозвонилась, побежала сюда.

Даже не переоделась, в длинной ночнушке, поверх которой старая олимпийка, в которой она в огороде всяким занимается. И в домашних тапочках, даже не поменяла их на резиновые…

Очень боится за свою любимую дочурку. Единственную и самую лучшую…

Понимаю её. Сейчас Лера сама не своя. Она очнулась от нашатыря, но слабо реагирует на наши слова, клюёт носом, засыпает, невероятно слаба, будто её бьёт настоящая лихорадка.

Я укладываю её обратно на кровать. До этого она присела.

– Лера, ты слышишь? У тебя живот не тянет? Скажи, что чувствуешь? – укрываю её получше, вижу, как хмурится от боли.

– Я…воздуха, дышать тяжело…голова болит. И тошнит.

– Сейчас, доченька! – Валентина Николаевна тут же спешит открыть окно, чтобы впустить свежий ночной воздух, – Так нормально?

Лера не отвечает, просто дышит тяжело.

– Это токсикоз? Он усилился?

– Токсикоз? – переспрашивает Валентина Николаевна. Она ведь не знает о том, что мы уже какой год пытались завести ребёнка.

Но уже нет смысла это скрывать. Лера ведь наконец беременна.

– Он может накатывать волнами, но сомневаюсь, что причина лишь в этом. – Любка тянет с сомнением. Я успел рассказать ей о беременности в прихожей. И хоть она всего лишь деревенский терапевт и сейчас толком ничего не понимает, я доверяю её мнению.

Училась она хорошо и не осталась в городе только потому что влюбилась в одного дурного тракториста. До сих пор вместе, хотя уже восемь лет прошло.

– Вы просто приехали, она пошла в ванную и потеряла сознание? А до этого никаких предпосылок не было? – она переводит на меня взгляд. Смотрит без каких либо эмоций, но…

Мой мозг сам рисует в этих голубых глазах осуждение и обвинение.

Я виноват в том, что Лере стало плохо. Что она потеряла сознание.

Да, вода не успела остыть полностью и я не думал, что она убежит от меня по лесу босиком, но…

Я не должен был всего этого допустить. Но повёлся на эмоции, как всегда и делал.

– …Нет… всё было не так. Мы приехали на нашу речку. И…спорили. Потом мы упали в воду. Снова…спорили. Потом она выскочила и убежала по дороге к деревне. Сырая и босиком… – даже голос хрипнет от короткого пересказывания, – Я поймал её и отвёз сюда, решил согреть ванной, но она потеряла в ней сознание.

– Э… что? – Любка в шоке.

– Вы чего, с дубу рухнули оба!? Ссориться в речке?! И почему ты не отвёз её сразу ко мне?! Я бы её сразу чаем напоила, лекарства у меня всякие есть и вообще! Какой токсикоз?! Она что, беременная?! И вы мне не сказали?! – Валентина Николаевна так голос от возмущения повышает, что Лера жмурится ещё больше, – Что вообще происходит?! Я ничерта не понимаю! Ты ещё и избит! Это она тебя?! Что ты натворил?!

– Я же не знал, что она сознание потеряет, вот и отвёз сюда! – и от одного этого вида мучающейся Леры я сам срываюсь, – Нам нужно было побыть только вдвоём. Без вас! У нас трудный период, вот и не говорили ничего. Но я сразу позвонил, как всё это случилось здесь!

Тёща опешила от моего тона. И уж снова хочет возразить, вижу по лицу.

Но вмешивается Любка, уперев руки в полные бока.

– Ну чё разорались? Ей покой нужен, а не это. Валь, сделай нам чаю всем. Лере тоже, выпьет тёплый чуть позже.

– Да тут ни заварки, ни сахара нет, думаю! – возмущается тёща и сверлит меня злобным взглядом. Точно придушить хочет, стоило узнать, как мы тут вообще оказались. И что Лера ещё и в положении.

Я бы и сам себя сейчас придушил.

– Ну так сходи к себе, принеси, а ещё чего-нибудь сладенького, Лере перекусить. – стоит Любке это сказать, как Валентина Николаевна уносится буквально за секунду.

Точно принесёт сюда чуть ли не весь холодильник. Закормит Леру. А меня попытается полотенцем отколотить. Точно за ним пошла в основном.

Любка довольна тем, что спровадила знакомую и сразу тянет меня в гостиную.

Не сопротивляюсь. Нам нужно поговорить.

Я хочу знать, чем помочь Лере.

– Часто вы с ней в последнее время ругаетесь, да, Марат? – Любка снова упирает руки в бока. Выглядит такой серьёзной, – Это она от тебя так что-ли…отпинывалась?

Вся деревня её уважает. Всего тридцать пять, но даже те, кто старше, иногда обращаются к ней "тётенька врач", не из-за внешнего вида, а из-за того, что по ощущениям в ней опыта больше, чем у всех жителей деревни вместе взятых.

Она всем сердцем любит свою работу и ей не мешает ни муж, ни двое детей. Она прекрасно управляется и с ними и с каждым больным, который к ней приходит.

– Не отпинывалась. Но правда всю неделю она на нервах из-за меня…

– Что сделал?

– Предал. – честно отвечаю сразу. И взгляд Любы тут же меняется. Она в шоке. Неприятно. И не знает, что сказать.

Не вижу осуждения, просто непонимание. И от этого лишь паршивее. Лучше бы она сразу обозвала меня козлом и возненавидела, как подружка Леры.

Это было бы хорошим наказанием. Хотя, с другой стороны, раз паршивее, то наоборот лучше так?

Никто даже не ожидал от меня такого, особенно Лера, но я сделал.

Вместо того, чтобы встряхнуть нас обоих и всё исправить, что не так.

– Паршиво, знаешь? – едва находит, что сказать.

– Знаю.

– Она ведь беременна. А тут такое. И всю неделю скандалы. Истерика у неё была не один раз, да? Какой срок сейчас?

– Не один. Девять недель.

– Несколько недель токсикоз ещё не отступит, если ей не повезёт. Но дело в другом… ох… – Люба сама вся на нервы перешла, зачёсывает короткие светлые волосы, бегает взглядом по стенам, по пыльному комоду, на котором стоит старый телевизор, по ковру на полу. Лишь бы не на меня.

– Постоянные истерики и стресс, когда тебя и так токсикоз мучает довольно часто…просто представь, какой это гремучий коктейль? Она ещё бежала босиком, вся сырая, наверное даже не чувствовала сперва ничего, хотя эта такая смена температур, потом боль от камней всяких и веток. – продолжает она.

Только вспомню, как сам это видел, пока ехал на машине. Господи…

Настоящий ужас.

– А потом организм просто "почуял", что опасность ушла и как вырубил её, чтобы она смогла восстановится. Ей нужен отдых и постоянное внимание врача, чудом у неё выкидыш не случился после такого…

– Как скоро ей станет лучше?

– Если больше не будет никакого стресса, просто покой, постельный режим, хороший сон и регулярное питание. То, по идее, довольно быстро. Но…Я не знаю её состояние здоровья нормально. Есть какие-то анализы? И документы вообще? Ей может стать хуже, а я даже не знаю, что у неё там внутри, кроме как так, поверхностно.

– Всё в городе, мы не планировали сюда ехать…

– Это очень плохо. И ехать ей обратно в таком состоянии…тоже не лучше, хоть и нужно бы лечь на сохранение. Несколько часов в машине, которую трясёт от плохой дороги, её может начать сильно рвать и состояние сразу станет намного хуже.

– Я сам быстро съезжу за документами и вернусь. А когда ей станет лучше, поедим в городскую больницу.

– Хорошая идея…

На мгновение повисает тишина. Мы не знаем, что ещё сказать друг другу.

Все мои мысли крутятся вокруг Леры.

Я должен привезти документы и анализы, чтобы Люба проверила их.

Всё время врач Леры, Елена Ильинична говорила одно и тоже. Постоянно у неё не принимались эмбрионы. Мы даже толком не понимали, в чём именно то причина. Но всё время так происходило.

Елена врач хороший, отзывы прекрасные, больница на слуху. У всех там всё хорошо выходит с одного или второго раза максимум. Одним нам не везло. Сколько бы Лера не лечилась. Кучу анализов сдавала, принимала помимо гормонов множество других препаратов, которые нужны были, ещё и ещё.

Но толку ноль.

Любка не такая опытная, младше и она терапевт. Но может свежий взгляд поможет найти точную причину? Или просто убедится, что всё нормально, это было лишь из-за токсикоза и стресса и при покое всё будет хорошо.

Нужно просто быстро съездить в город и вернуться с документами.

С Лерой же не успеет случится больше ничего плохого, верно?

Я мигом.

30 глава

Голова просто квадратная, так гудит, что хочется взять и открутить её, а потом выбросить!

Но я лишь жмурюсь, а затем наоборот открываю глаза.

Горло высохло. Даже язык липнет к небу. Хочу пить. Очень.

Приподнимаюсь на локтях кое-как и осматриваюсь.

Из окна светит утреннее солнце. Дует лёгкий ветерок, немного трепыхая один из старых журналов Марата на столе, а мама сопит в кресле, рядом с этим самым столом, укутавшись в потрёпанную олимпийку.

Я лишь урывками помню, как она тут оказалась. Вроде её позвал Марат, когда мне стало плохо, вместе с деревенским терапевтом Любой, она осматривала меня…

Не помню, что по итогу было, кажется, я уснула раньше, чем что-то было решено.

И что со мной? Это после речки меня так?

И где Марат?…

Он уехал в город из-за работы или что? Кажется, я спала недолго, не знаю, сколько точно времени, но сейчас лишь раннее утро.

По идее, я спала всего пару часов. Мы ведь тут ночью оказались.

Опускаю ноги на пол, касаюсь мягкого узорчатого ковра. Кровать тут же скрипит от этого движения. Боже…

– Ммм… ах, Лера, ты проснулась! – мама резко дёргается, сама не успев проснуться, я аж вздрагиваю, а она уже передо мной стоит, хватает за голые плечи и заглядывает в глаза беспокойно, – Как ты себя чувствуешь?!

Хорошо, что я нормально замотана в плед, ведь на мне вообще нет одежды…

– Я…голова болит и пить хочу, но а так… – не успеваю договорить, что лучше, чем вчера, как мама уже уносится.

А буквально через минуту снова передо мной уже с большой кружкой, наполненной водой и блистером таблеток, наверное, от головной боли, не вижу названия.

– Вот! Выпей, солнышко… – суёт мне и кружку и таблетки в ладошку и так сверлит взглядом, что аж неловко медлить. Махом всё выпиваю, одну таблетку тоже.

Ох, хорошо, горло больше не дерёт сухостью и мозг будто сразу же от прохладной водички немного яснеет.

– Спасибо… – ещё тише говорю, чем до этого, вижу по маминому взгляду, сейчас будет разговор уже о другом.

О Марате и ребёнке…

– …Лера, ты правда беременная, да? – аккуратно начинает она и садится на край кровати рядом, берёт меня за руку.

Были, конечно, моменты, когда мы могли поссориться или не понимать друг друга, но по большей степени мама всегда меня поддерживает. И всегда будет на моей стороне, хоть Марат и купил ей хороший дом, много раз помогал с деньгами и вообще вёл себя хорошо.

Дочь для неё важнее всего этого. За это я её и люблю.

Но несмотря на это, этот разговор не так легок, как хотелось бы.

– …Угу… прости, что не сказала тебе раньше, я и сама узнала не так давно. – с мамой нужно быть честной, но… сказать, что я три года мучилась с ЭКО… не могу. Это лишнее, я хочу вычеркнуть это из своей головы. Малыш ведь только недавно поселился во мне.

Это же не ложь, я правда узнала не так давно, что наконец беременна.

На лице мамы проскальзывает не одна эмоция. Но самая яркая это непонимание.

– …И вы из-за этого поссорились с Маратом? Он сказал, что у вас трудный период… он не хочет что-ли маленького? – мама так взволнованно смотрит на меня, сжимает мою руку ещё крепче, – Я уходила ненадолго и когда вернулась, его уже не было…

Я не знаю, что сказать на это.

Как она оценит то, что он мне изменил? Устроит с ним скандал? С одной стороны, я бы посмотрела на то, как она его полотенцем лупит, она бы не посмотрела на то, что он огромный мужик, просто накинулась бы, как в тот раз Аринка. Они бы подружились.

Но с другой стороны…

Не знаю, почему-то мне не хочется этого говорить. Не хочется, чтобы она его возненавидела.

Неужели…я готова его простить?

Нет, нет… бред. Всё это бред. Я даже не помню, чего там говорила в ванной, что-то бубнила и всё…

Сейчас же уверена. Нет…нельзя так.

– Он постоянно в работе. Я постоянно дома. Когда он приходит, я сплю, когда я просыпаюсь, он уже ушёл, и так не один год.

Снова вру маме. Точнее недоговариваю. Просто не могу сказать о измене. И укладываю голову на её плечо.

Он виноват в том, что предал. Я же виновата в том, что забыла обо всём, кроме двух полосок, которые так хотела увидеть.

– …Но вы же любите друг друга, неужели всё настолько плохо, чтобы так ссорится? У тебя хоть горло не болит? Мокрая по лесу бегала, господи! И вы что, дрались?!

– Мы не дрались и горло не болит. Синяки же, он упал, когда бегал за мной. Просто нервы сдали. И нам нужно время…чтобы всё решить.

А как это решить? Что по итогу будет? Не знаю…ничего не знаю.

Разве только то, что внезапно мой живот урчит. Я хочу есть.

Хочу сочный кусок мяса со сладким соусом…

Острые чипсы с нежным йогуртом…

А также, шоколадный торт, обильно посыпанный сверху лимонной цедрой…

Господи, что со мной? Никогда столько всего сразу я не хотела. Тем более шоколадный торт с лимоном и макать чипсы в йогурт. Это же какое-то безумие!

– Это не похоже на то, что он упал… – тихо возражает мама, но я не реагирую, скручивает таким спазмом голода, что я быстро бегаю взглядом по комнате и вдруг вижу на тумбе рядом с кроватью чашку с чаем и два бутерброда на небольшом блюдце.

Всего через секунду этого всего не становится, хоть и холодное.

Я голодно ем, быстро жую, глотаю, запиваю чаем. Но это не то!

Мама удивлённо хлопает глазами, замечаю это совершенно случайно.

– Хочешь, пойдём ко мне и я не буду его пускать, пока ты не захочешь? – она внезапно предлагает самый лучший вариант из возможных.

– Хочу! А ещё очень хочу есть…ты можешь пожарить мне мяса? Прям такие стейки забабахать и чтобы было что-нибудь сладенькое сверху?

От одной мысли о большом куске мяса меня аж плющит и уже практически слюнки текут. Я забываю обо всём.

В голове лишь мясо. Малыш внутри так просит кушать?

Я давно не ела, со вчерашнего утра. Один день же прошёл?

…Ой! Марат же, наверное, вообще забыл о моих словах, чтобы предупредить Ирину, что меня не будет на работе! Чёрт!

Я вскакиваю с кровати, утягивая за собой плед. Где все мои вещи? Там должно быть нижнее бельё, платье и… ничего.

Боже! Я ещё и сумку забыла либо сразу в машине Аринки, либо в ресторане, когда начала скандалить с Артуром. А там ведь мой телефон!

Какая же дура…и что сейчас с Ариной ещё?! Её же схватил чёртов Громов.

Сколько же всего произошло, а я только сейчас это осознала…

– …Сладенькое? – А вот мама только на это и реагирует, наверное думает, что я просто вещи свои ищу. Или так отойти от моей просьбы не может?

Хотя…что такого? Это самое нормальное из того, что мне хочется.

– Не знаю…есть варенье из смородины? – на автомате бормочу, так и не найдя свои вещи.

Вспоминаю, что даже если бы телефон был, номера Ирины то всё равно нет. Разве что Арине бы написать, чтобы узнать, что с ней.

Надеюсь, всё с ней нормально, я ведь не помню её номер наизусть, чтобы с маминого даже написать.

– …Ты будешь есть мясо с вареньем? – мама всё никак угомониться не может.

– Ну делают же сладкие соусы…

– Ну это… наверное… другое?

– Ну мам… – я строю такие глазки, какие только могу. Стоя перед ней просто завернутая в плед и с сеновалом на голове.

– …Ладно. – она сдаётся.

Ура! У меня будут сочные куски мяса и сладкое варенье сверху!

Нам с малышом будет очень вкусно.

– А где мои вещи, кстати?

– В гостиной, на сушилке. Ужасное платье, кстати! Слишком вульгарно. – фыркает она, но не серьёзно, для вида. По глазам вижу.

Поднимается с кровати и топает в гостиную, я за ней, прямо на пледе.

– Ну мам! Один раз же живём. – не объяснять же ей, для чего оно вообще нужно было.

– Чтобы глаза мои его больше не видели! Я принесла тебе твой домашний халат.

Мы оказываемся возле сушилки, я забираю своё нижнее бельё, а затем тот самый халат, который она тоже повесила рядом.

Приятная, хлопковая ткань тёмно-синего цвета, но по ней разбросано множество светлых, маленьких цветочков, что этого даже не заметно. Халатик мне чуть выше колена, на молнии и с карманами, удобный, я в нём и по деревне шастала, до магазина. Хорошенький.

– Не жди меня. Я сейчас хочу помыться, раз вчера не успела нормально… пока волосы приведу в порядок ещё, ты уже и приготовишь всё.

– Ты уверена?

– Да, всё нормально, мне лучше. Голова почти не болит уже.

Мама смотрит на меня с сомнением, но я не подаю вида, что снова немного вру.

Нда, такая я лгунья с ней, но это ведь всё без злого умысла!

Побыть одной не помешает, после такой встряски…

– Ладно. Поешь и я походу к нам Любу, она тебя осмотрит.

– Хорошо…

Мама уходит. А я быстро моюсь, потом одеваюсь и мучаюсь со своими волосами. Они были сырыми, я так уснула и с трудом расчёсываю их, спутанные и непослушные единственной расчёской здесь. Деревянная и какая-то дурацкая. Коротким волосам такой гребень бы пошёл, но с длинными неудобно.

Но я отмучиваюсь, получаю довольно приличный вид и уже хочу надеть резиновые тапки, которые тоже мне мама у порога оставила, как внезапно в дверь стучат.

Я даже представить не могу, кто это может быть. Всё в деревне знают, что тут никто не живёт, маме незачем стучать, она бы просто зашла.

Напрягаюсь. Может Люба если только?

Открываю дверь и вижу перед собой…

– Здравствуйте.

Э?! Елена Ильинична?

Что она тут забыла?…

31 глава

– Елена Ильинична? Эм… здравствуйте? – с запозданием бормочу я в ответ, таращась во все глаза на женщину передо мной.

Я в полном шоке. Что здесь делает мой врач-репродуктолог?

Я прописана в городе, в нашей с Маратом квартире, адрес которой она вряд-ли даже запомнила, увидев его всего пару раз в бумагах мельком, когда изучала мои анализы и прочие документы, и мы даже не обсуждали, что я когда-то жила в деревне. Тем более, это вообще не мой дом, а дом семьи Беркутовых. Сперва покойного деда Марата, а теперь его самого.

Ничего не понимаю. Как это возможно?

Она стоит прямо тут и лишь мило улыбается, после чего поправляет очки на носу и говорит.

– Извините, напугала? – она неловко смеётся и поправляет светлую прядку за ухо, осматривается по сторонам, – Я еле нашла этот дом. Марат Дмитриевич дозвонился до меня и настойчиво попросил приехать, сказал, что сам уезжает в город, а вам стало плохо, дал адрес этот, я приехала, поспрашивала, где именно это у местных и вот… почему вы не берете трубку?

Я не знаю, что ответить. Это звучит странно. Здесь же есть Люба и на крайний случай, я могла бы сама доехать до ближайшей больницы с ней.

Он так взволнован, что решил её послать? Но она же не какой-то дежурный врач на выезде…

Но всё ещё стоит прямо передо мной, это никакая не галлюцинация. Я даже глаза потираю кулаком.

Она реальная. В строгой, белой блузке, бежевой юбке и чёрных туфлях-лодочках. У неё небольшая сумочка в руке. Волосы собраны в аккуратный пучок, такие же волнистые и светлые, как были. Голубые глаза лишь слегка подкрашены, а вот губы напротив, ярко, таким насыщенным, винным оттенком.

По моему, с нашей последней встречи вот вообще почти ничего не изменилось, разве что сумки не было в руках, а ручка, которую она обожала крутить в своих пальцах, пока мы разговаривали, а на плечах был белоснежный халат, которого сейчас нет.

– Эм… я просто в городе телефон забыла. Вы серьёзно приехали сюда по его просьбе?

– Конечно! Он сказал, что эмбрион прижился, вы забеременели, но даже не посетили меня! Мы же обсуждали, как это важно! Я понимаю, что вы уже отчаялись и всё реже приезжали, со своими этими тестами отрицательными балуясь, но они не дают точного ответа и ещё на третьей недели мы должны были сделать УЗИ, чтобы подтвердить, что перенос удался. А потом на шестой, что он точно прижился!

Елена нервно взмахивает рукой и таращится на меня, так, словно моя мама, которая ругает и хочет, чтобы мне было стыдно.

Между нами первый раз такое происходит. И я действительно чувствую стыд…

Уши и щёки загораются, я поджимаю губы, даже не знаю, что сказать.

Она ведь права, я пропустила нужные визиты, сперва тесты снова были отрицательными, потом я не помню, делала ли их, а затем, совершенно внезапно и уже две полоски.

Я побежала в другую больницу, даже не написала ничего Елене и не записалась. А потом… случилось всё то, что было в квартире.

Не до этого. Хотя ребёнок ведь действительно до сих пор очень важен и его здоровье тоже.

– У вас уже девятая неделя, Валерия, вы должны уже на учёте у акушера-гинеколога быть, вместо меня, но даже у меня ни разу не были. А тут Марат Дмитриевич звонит и говорит, что вам плохо стало! Я так перепугалась! Вы же…

Елена замолкает, тяжело сглатывает и быстро моргает глазами, а затем снимает очки и промакивает чуть подкрашенные глаза уголком платочка, который достала из кармана своей белоснежный блузки, делает несколько движений, так, чтобы тушь не размазалась, а потом сует его обратно. Она действительно заплакала…

Боже, это слишком, у самой внезапно глаза на мокром месте.

– Мы уже столько времени пытаемся вместе добиться результата. Для меня это так же важно, как и для вас, Валерия Олеговна. Поэтому я приехала, отменив все дела. – Елена касается моего плеча, аккуратно так, нежно, по материнскому, хотя и выглядит гораздо моложе своего возраста и больше бы в сёстры старшие пошла из-за этого.

Как же хорошо, что Марат её отправил сюда, нужно ведь действительно убедиться в том, что с малышом всё хорошо.

– Спасибо вам! Вы такая внимательная… – я сама обнимаю её, а она меня.

Мы не были какими-то особыми подружками, всегда она была просто вежлива и доброжелательна. Но сейчас эта небольшая взбучка разбудила во мне фонтан эмоций.

Я не могу сдержать слёзы и плачу, громко всхлипывая. Они текут по щекам, капают с подбородка прямо на ткань чужой блузки. Я не могу это контролировать.

Я наконец-то беременна!

Действительно… практически забыла об этом из-за всех остальных потрясений! Относилась уже как к нормальному и обычному. А надо ведь и к врачу и меньше стресса и питаться хорошо и одеваться теплее! И много всего другого!

Когда Марат приедет, обязательно поблагодарю за то, что он попросил приехать Елену.

Он тоже очень внимателен… и всегда таким был. На самом деле…

Ох… боже, снова я…

– Елена, а… как вы проведете осмотр? – опоминаюсь я и отстраняюсь из её тёплых объятий. Она даёт мне свой платочек и я вытираю слёзы. Но глаза всё равно на мокром месте.

– Не переживай, я пока ехала, уже договорилась со знакомой. У неё своя клиника здесь, в районе. Туда быстрее будет, чем обратно в город ехать. – она до сих пор улыбается, нежно так, ещё волосы мои приглаживает.

Наверное растрепались, а я и не заметила. Приятно. Но меня очень волнует кое-что ещё.

– Да? Но… у меня с собой ни денег, ни даже документов нет… я всё забыла. Не собиралась сюда.

– Я же сказала, договорилась. Не только же ты хочешь убедиться, но и я, что всё хорошо. Она просто предоставит кабинет. – тут же успокаивает Елена.

– Ладно! Тогда мне надо сказать маме и найти вещи поприличнее… – не успеваю я и шага сделать вглубь веранды, дальше, как чувствую, как моё запястье обхватывают её пальцы.

– Сейчас в клинике никого почти нет, будет очень удобно, а потом наплывут люди, давай лучше сразу, а потом я довезу тебя сразу до мамы, покажешь, где живёт и всё.

С одной стороны, маму всё равно нужно предупредить, она же будет волноваться, что я так долго.

Но с другой, если мы вне очереди будем, а потом сразу домой…

– Ну…ладно?

– Тогда садись в машину.

Елена улыбается мне, снова так мягко и нежно.

Окей. Получу доказательство, что с ребёнком всё нормально и мигом вернусь домой!

32 глава (Марат)

Останавливаю машину перед домом Игнатовой, глушу мотор и вылетаю из салона.

Весь на взводе. Аж потряхивает. Несколько часов ехал до центра города и ещё неудачно встал в пробку на пол часа. На чёртовой летней жаре, без воды, потому что поторопился и забыл, так ещё и без возможности позвонить Лере. Точнее, услышать её.

Она не берет трубку, даже не знаю, где она оставила его, что не слышит. А у её мамы очень плохо ловит сеть, хрен когда вообще дозвонишься до этого "тапочка", много раз предлагал купить новый телефон в подарок, отказывалась, потом я всё же купил, а она не использует его!

Надеюсь, с моим несносным ангелочком всё нормально. Она выспится, Люба её осмотрит ещё раз, так же посмотрит анализы и подтвердит, что теперь всё нормально, главное никакого стресса и всё.

Настойчиво звоню в звонок. Игнатова не реагирует, начинаю бить по двери кулаком.

Лера не оставила ничего в квартире, кроме разбитой рамки с фотографией с нашей свадьбы. Это была моя любимая фотография, но когда стекло треснуло, каким-то образом оно умудрилось повредить и само фото.

Туда даже возвращаться больше не хочется из-за этого, там нет ничего от Леры. Хоть причина у нас не одна и та же, но теперь я понимаю её в этом.

Нам определённо нужен новый дом. Позже.

А её документы должны быть тут. И это первоначально.

Но чёртова Игнатова не открывает дверь! Может окно разбить?!

– Что ты здесь делаешь?! – неожиданно, этот вопль прилетает мне прямо в спину, хотя я ожидал его услышать в лицо, – И где Лерка?!

А стоит развернуться, как бешеная кидается на меня с кулаками. Конечно же, я легко хватаю её за запястья и просто держу на месте. Она рычит на меня, пытается бороться, но я едва чувствую её силу.

Кажется, она ходит заниматься в зал, я вижу, как её мышцы рук напрягаются, вырисовываются наконец. Вот толку то от этого ноль.

Девчонка не соперник нормальному мужику. Разве что на эффекте неожиданности сумками швыряться и махать.

Но сейчас у неё нет этой проклятой сумки. И она в домашней одежде… через окно что-ли вылезла, когда услышала стук?

Что-бы со спины напасть ради преимущества.

Глупая.

– Успокойся… – Я её просто отталкиваю, она хочет снова накинуться, но я опережаю её своими словами, – Мы помирились с Лерой.

– Ты врёшь. – не верит, но не нападает. Лишь сжимает кулаки и пытается выжечь своими зелёными глазами.

Интересно, что она сделала с Громовым? Я вспомнил, кто это. Пересекались пару раз, но даже не общались лично.

Он схватил её и увёз с собой. Но вот она тут.

Убила его, что-ли? В машине от неё отбиваться явно было сложнее.

– Не вру. Мы больше не ругаемся. И сейчас важно не это. Мне нужны её документы и анализы.

Игнатова скрещивает руки на груди. Вздергивает бровь и усмехается.

– Ну ты это сейчас серьёзно? Лера неизвестно где, ты увёз её и она так и не вернулась, хотя должна была поехать на работу к моей знакомой, которая мне уже звонила спросить, что не так. Теперь ты оказываешься прямо перед моим домом и требуешь отдать всё её документы. Да это же на криминал похоже!

– Да какой криминал, ты что, чокнутая?

– Ты вообще в курсе, кто чаще всего убивает женщин? Их мужья и сожители! Где Лера?! – она снова кидается на меня и я снова её отталкиваю.

Она пыхтит от гнева, как колючий, но маленький ёжик. Не повезёт её мужу в будущем.

– Господи. Она в деревне со своей мамой! Мне это доказывать тебе теперь? Мы поругались, выехали за город, ей там плохо стало, я вернулся, чтобы там знакомая её осмотрела и если что отправила в ближайшую больницу! Довольна?

Игнатова тут же успокаивается и уже просто взволнована. Наконец-то.

– …Что с ней? – тут же спрашивает она.

– Я не знаю точно, мне нужны её анализы и документы.

– Если ты врёшь, я…

– Прекрати. Ты серьёзно думаешь, что я могу врать? – меня начинает раздражать, я понимаю её логику, но эта трата времени выводит меня на нервы неимоверно, – Посмотри мне в глаза. Я не вру!

Она опешивает, действительно смотрит на меня по новому что-ли. Вглядывается в каждый миллиметр моих глаз, явно смотрит на синяки, снова на глаза, на мимику, даже на сжатые кулаки потом. И молчит сперва, а затем соглашается.

– Ладно… пошли.

Стоит оказаться в её доме, как я сам устремляюсь вперёд, чисто на глаз иду к комнате, где Лера ночевала, уходя от хозяйки дома.

Открываю дверь и не ошибаюсь. Это та самая комната. Захожу внутрь.

И прямо на кровати оказывается чёрная сумка, я помню её, одна из любимых у Леры. Часто её раньше на свидания брала, когда ещё хотела на них ходить…

Она её неосознанно взяла для документов или нет?

Вспомнила ли она хоть одно наше свидание, когда взяла её?

Например то, когда мы гуляли с самого утра до вечера на разные мастер-классы.

Успели и порисовать и из глины полепить и потренироваться в постановке речи и пройти один урок танго и заняться групповом йогой в каком-то парке. Лезли просто туда, куда только могли.

А вечером, за весь день изголодавшиеся, завалились в бар и заказали два стейка-томагавка, просто огромнейшие куски сочного мяса на кости. Поспорили, кто съест больше.

Думал, что победа будет лёгкой. Но нет, совсем нет, она заставила меня попотеть! Мы съели наравне. Вышла ничья! И тогда я понял, что люблю её ещё больше, чем раньше. Просто до бесконечности.

Это было одно из последних свиданий, после которых случилось…всё то, что случилось.

Я забыл про эту бесконечную любовь и она тоже.

Чёрт… снова я ушёл в себя с этим. Сейчас ведь не время. Нужно вернуться к Лере.

Мотаю головой, хватаю сумку и открыв, роюсь в ней.

Она большая, вместительная. Вот только…

Что за чёрт? Я нахожу паспорт, загранник, нахожу снилс, инн, полис омс, свидетельство о рождении, прописку, давно не используемую трудовую книжку и даже её школьный аттестат. Она сгребла всё своё, что было в квартире.

Но не нахожу ни одной бумажки из поликлиники, ни одного задокументированного анализа, которые она делала, ни даже просто подтверждения, что у неё уже было ЭКО, да не одно. Ещё ведь были чеки, которые Лера не выбрасывала, ещё какие-то бумажки.

Но сейчас, тут вообще нет ни намёка на всё это. Словно она никогда и не была в этой поликлинике.

Ищу это на столе, в тумбочках, даже в шкафу, хотя это глупость. Не нахожу.

Где ещё всё это может быть?

Или она забыла это всё в квартире, а и не заметил? Или… что?